— Прошу... — взмолилась я, подняв руки перед собой и закрыв глаза.

— Встань, — приказал клоун, перекрывая громкую музыку.

Я не пошевелилась, чувствуя, как клоун приблизился ко мне.

— Я сказал, вставай! — рявкнул он, заставив меня подпрыгнуть.

Я послушно встала, ноги дрожали.

— Иди за мной, — сердито сказал клоун и пошел по узкому коридору.

Я медленно пошла за ним, тело наполнилось ещё большим страхом, чем прежде.

— Что он со мной сделает? — подумала я, и слезы все еще текли по моему лицу.

Клоун шел около тридцати секунд, потом повернулся. Подошел ко мне, окинул злобным взглядом.

— Быстрее, черт возьми! — проревел он, хватая меня за рубашку сзади своей рукой в ​​перчатке.

От него так же воняло тухлятиной, как и от Бонси. Я с трудом сдерживала рвотные позывы, но с каждой секундой это становилось все труднее и труднее. Клоун пошёл вперед, держа меня за шкирку. Его большие ноги ударяли по моим, заставляя меня спотыкаться, и каждый раз, когда я это делала, он дёргал меня вверх.

Рубашка так натянулась, что горловина сдавила шею, не давая дышать. Хотя дышать и так было трудно, потому что смрад от клоуна забил мне весь нос.

Примерно через 10 минут ходьбы я заметила знакомую красную дверь в конце коридора. Когда мы дошли до нее, клоун открыл ее и грубо толкнул меня внутрь. Я упала на пол с негромким "уф", потому что дыхание резко сбилось.

Клоун зашел через дверь, увидел меня на полу, сердито поднял и ударил по лицу. Я почувствовала тонкий порез на своей холодной щеке, и теплая струйка крови побежала по ней.

— Пройди через эту дверь, — проворчал клоун, указывая на черную дверь, через которую он изначально пришел. — Живо!

Я пошатнулась, все еще пытаясь отдышаться. Ребра, казалось, проваливаются, сдавливая легкие, а порез на лице сильно болел. Я добралась до двери и слабо ее открыла. Шагнула внутрь в другую тускло освещенную комнату. Я прищурилась, и когда глаза сфокусировались, увидела, что крошечная комната была выкрашена в темно-фиолетовый цвет с черным ковром.

Музыка прекратилась, и я услышала треск, доносящийся сверху. Подняв глаза, не увидела, откуда мог доноситься звук.

— Ах, Эвелин, — раздался голос, который я слишком хорошо знала.

Это был Бонси.

— Так приятно снова тебя видеть.

"Он меня видит?", подумала я, сглотнув.

— Итак, — начал он. — Готова сыграть в игру?

Как только он закончил предложение, вся комната начала трястись, и к моему ужасу, стены начали рушиться. Я упала на пол и закрыла голову руками, не желая получить еще больше ушибов, чем уже получила. К счастью, стены рухнули наружу, и я вообще не пострадала.

Затем дрожь прекратилась, и я почувствовала прохладный ветерок, пронизывающий тело. Открыла глаза и прищурилась, когда яркий свет ударил мне в лицо.

Когда глаза привыкли к свету, я в шоке поняла, что Дом исчез. Я была на улице. Поднялась, разглядывая карнавальную ярмарку. Впереди стояли сотни палаток с сахарной ватой, какими-то играми и даже гадалкин шатёр. Запах хот-догов и другой еды наполнил ноздри, заставив пустой желудок урчать. Оглядевшись, я заметила, что всё выглядело немного старым и грязным, но ничего особенно плохого.

Самым большим сюрпризом было то, что здесь ходили люди. Мужчины, женщины и дети ходили и бегали, смеясь друг с другом. Люди играли в игры, ели сахарную вату и корн-доги и занимались другими обычными ярмарочными делами. Однако все они выглядели так, будто пришли из разных эпох. Некоторые были одеты в современную одежду, как я, но были и те, кто был одет в одежду из разных годов, например, 1940-х, 1950-х, 1960-х и более поздних. В остальном всё выглядело как любая обычная ярмарка-карнавал, за исключением одного.

Люди были серыми и прозрачными.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Дом, и не знала, что чувствовать, когда увидела, что его нет. Обрадовалась, что наконец-то выбралась оттуда, но мне было страшно, что я все еще не знаю, где нахожусь, мои друзья пропали, а передо мной теперь бродило множество людей, похожих на призраков.

Музыка, звучавшая в Доме, последовала за мной на карнавал и теперь играла на заднем плане, хотя теперь звучала еще жутче, чем когда-либо.

Хотя и находилась вне Дома, я понимала, что мне не удалось сбежать, и впереди еще много ужасных вещей. Но у меня все еще оставалась маленькая надежда, что выберусь отсюда, и я воспользовалась возможностью, чтобы попытаться это сделать.

Подбежав к молодой паре, одетой в стиле 50-х, которую я увидел у киоска с сахарной ватой, я крикнула:

— Эй! Сюда! Пожалуйста, я заблудилась и мне нужно попасть домой, вы можете мне помочь?

Они даже не заметили моего присутствия.

— Пожалуйста! — взмолилась я.

Они просто продолжали разговор, как будто меня не было.

Внезапно меня окутал знакомый запах гнилого мяса, и, обернувшись, я увидела, что Бонси стоит рядом со зловещей улыбкой на лице.

— Следуй за мной, — ухмыльнулся он, развернулся и направился в большую толпу призрачных людей.

Я знала, что у меня нет выбора, поэтому последовала за ним в толпу. Бонси возвышался над людьми, его длинные ноги неловко поднимались, когда он шел. Хотя он довольно сильно выделялся из толпы, никто не обращал на него внимания.

Бонси шел так быстро, что пришлось бежать трусцой, чтобы поспеть за ним. Он прошел мимо всех палаток, пока мы не добрались до колеса обозрения. Затем он трижды хлопнул в ладоши, и колесо обозрения начало двигаться назад. Атмосфера полностью изменилась. Воздух стал еще холоднее, а небо сменило цвет с голубого на темно-фиолетовый.

Светло-зеленые деревья, окружавшие карнавал, теперь выросли вдвое больше, чем были. Все листья с них сдуло, а кора почернела. Ветви искривились и стали похожи на когти. Зеленая трава превратилась в темно-коричневую жижу, из-за чего я чуть не поскользнулась.

Когда колесо обозрения двинулось назад, я увидела, что в земле появилась огромная круглая дыра. Внезапно снова зазвучала жуткая музыка, которую я боялась снова услышать, и из дыры поднялась огромная карусель. Ряд неживых белых лошадей выстроился в ряд, каждая из которых ждала наездника, а их реалистичные гривы трепетали на ветру. Гривы были не единственной реалистичной вещью в них. В их глазах было такое выражение, как будто они наблюдали за мной. В них был этот блеск, от которого стало не по себе.

Сама карусель имела красную деревянную верхушку, а ее корпус был выкрашен в кремовый цвет, хотя краска уже облупилась, обнажив темно-коричневое дерево. Основание карусели было грязным и выглядело нелицеприятно. Жерди, прикреплявшие лошадей к карусели, были золотыми и извилистыми. Они выглядели мокрыми и скользкими, и, конечно, небезопасными для того, чтобы за них держаться.

Бонси повернулся ко мне с лукавой ухмылкой на лице.

— Эвелин, — прошипел он. Затем остановился и уставился на меня. — Моя прекрасная Эвелин. Моя зеленоглазая Эвелин.

Бонси снова впал в очередной транс, как и в прошлый раз. Он направился ко мне, глядя мне прямо в глаза. Когда дошел до меня, то провел рукой по моим волосам, заставив вздрогнуть. Мне это очень не понравилось, но я знала, что мало что могу сделать. Сгорбившись, он был немного выше меня.

— Такая юная, такая красивая, — прошептал он.

Внезапно он покачал головой и выпрямился.

— Плохой Бонси! — крикнул он, ударив себя по лицу.

Его мягкий, детский голос исчез, и теперь к нему вернулся прежний, жуткий голос.

— Ладно, вернемся к игре, — прошипел он, нахмурив густые брови, и подтолкнул меня вперёд.— Выбирай лошадку и садись на нее.

Испугавшись того, что он сделает, если я не подчинюсь, я пошла вперёд и выбрала лошадь, которая была прямо передо мной. Они все выглядели одинаково, так что мне было всё равно.

Поднялась по ступенькам к своей лошади, положила руку на жердь и схватилась крепче. Хотя я поскользнулась несколько раз, но благополучно уселась на лошадь. И ахнула.

Она тёплая.

Это была настоящая лошадь. Я чуть не заплакала, представив, какую боль она испытывает, ведь металлический шест проходит сквозь ее тело. Но потом я начала мыслить реалистично. Настоящая лошадь, вероятно, не была бы жива, если бы огромный шест проходил прямо сквозь неё. А в этом Доме все было возможно, так что лошадь должна была быть волшебной или что-то в этом роде.

Когда Бонси увидел, что я сижу на лошади, он рассмеялся.

— О, Эвелин, конечно, ты выбрала самую худшую лошадку. Но теперь уже слишком поздно что-либо менять.

Он пошел вперед, улыбаясь.

— Помнишь подсказку, которую я тебе дал ранее? Мяч должен пройти сквозь отверстие, иначе ты должна спрятаться от стекла.

Я кивнула, тело дрожало от страха.

— Ну, теперь ты узнаешь, что это значит, — ухмыльнулся Бонси, отступая назад.

Внезапно с земли начало подниматься стекло. Оно полностью закрыло куполом карусель, так что даже если бы я захотела убежать, то не смогла.

Бонси стоял за стеклом, на его лице все еще была злая улыбка. Он поднял руку и из указательного пальца вырос длинный острый ноготь. Он прижал его к стеклу и нарисовал в нем небольшой круг. Стёклышко отвалилось, оставив маленькую дырочку, через которую Боунси мог говорить.

— Удачи, — ухмыльнулся он, а затем повернулся и пошел прочь от карусели.

— Нет! Что? Подожди! — закричала я, а про себя подумала: "Что он имел в виду, пожелав мне удачи?".

На этом этапе я была в панике. Уже собиралась спрыгнуть с лошади, когда лошадь начала подниматься в воздух.

"О нет", подумала я, когда карусель начала медленно двигаться по кругу.

Решила сосредоточиться подсказке, которую дал Бонси.

— Мяч должен пройти через отверстие, иначе ты должна спрятаться от стекла, — сказала вслух.

А какой мяч? И в какое отверстие?

Как только я закончила эту мысль, над моей головой открылась маленькая дверца, и вниз упали три зеленых теннисных мяча, привязанные к тонким белым нитям.

Карусель теперь набирала скорость, и мне было трудно держаться за шест. Руки вспотели и постоянно соскальзывали. Вероятно, придётся как-то воспользоваться теннисными мячами, но я не думала, что смогу держаться за шест и одновременно схватить теннисные мячи.

Вдобавок ко всему, Бонси был прав, когда сказал, что я выбрала худшую лошадь. Все остальные оставались на одном уровне все время, но та, на которой я была, быстро двигалась вверх и вниз, заставляя желудок выворачиваться.

Я не знала, что делать. Пыталась сосредоточиться, но не могла. Музыка становилась все громче и громче, а карусель вращалась все быстрее и быстрее, заставляя зрение затуманиваться.

Я не ела и не спала не знаю сколько времени, и теперь все это разом навалилось. Отпустила шест, слишком слабая, чтобы держаться. Я слетела с лошади и ударилась о стеклянный барьер, разбив его на миллион осколков.

Острые осколки вонзались в меня, заставляя боль распространяться по всему телу. Но мне было все равно. Я была слишком слаба, чтобы продолжать. Даже если и умру, всё равно. Я уже готова была к смерти ранее, так что чем раньше, тем лучше.

Чувствовала, что умираю, и впервые за долгое время улыбнулась.

Боль вскоре утихла, а свет и звуки вокруг меня померкли. Я наконец-то сбегу из этого Дома. Освобожусь от зла, свидетелем которого стала.

Вскоре свет и звуки полностью стихли, и я погрузилась в мирный сон.