СЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

— О, так ты хочешь подавить их? Вот так планы у тебя, — озорно ощерилась Ёруити, на что Кёраку ответил ей:

— Да, но это просто фигура речи. Я ведь не того хочу, чтобы над Обществом Душ развевались бунташные флаги, равно как не желаю занять их место, а того, чтобы Цунаясиро Токинада, прежде чем он станет общеизвестным благодаря “Вестнику Сэйрэйтэйя”, уступил пост главы семьи. — Неудивительно, что слова о восстании против главы Четырех Благородных Семей, учитывая, как широко простиралось политическое влияние дворян, можно было счесть за мятеж против всего Общества Душ. Однако Кёраку вежливо опроверг подобное предположение. — Кроме того, мы, без сомнений, не можем выступить открыто. Хотя Четыре Благородные Семьи, весьма вероятно, действительно преступны, Готэйю 13 нельзя у всех на виду взять их на мушку.

— Но в таком случае, ты был со мной уж слишком жесток, когда я пришла спасать Рукию, — возразила Ёруити.

— Это потому что ты бунтовала публично. А мы, напротив, лишь подозреваем Токинаду в чем-то. И если мы начнем трубить, что, мол, “Это все во благо Общества Душ!”, то вполне возможно, что выиграют как раз-таки его суждения.

Вдоволь наслушавшись, Лильтотто наконец кое-что поняла, потому подала голос:

— Иными словами, раз синигами не могут просто так показушничать своей боевой мощью, вы собираетесь использовать нас как пушечное мясо, ведь вы плевать хотели, что мы можем умереть.

— Почему же? Вовсе не плевать. Между нами сейчас самое настоящее перемирие. Я хочу насколько возможно почтить союз, скрепивший нас с того момента, как вы взяли нас с собой в Рэйокю.

Первым на заверения Кёраку отреагировал Гиндзё:

— Судя по вашим словам, я могу предположить, что вы до сих пор относитесь к нам как к вражеским силам, верно?

— Формально к вам сейчас проявляют толерантность. Хотел бы от себя заверить, что с вашей головы и волосок не упадет. Но вне зависимости от моего взгляда на текущую ситуацию, похоже, мы себя с вами, в каком-то смысле, нечестно вели… — Кёраку перевел взор на Маюри, который в свою очередь высокомерно заявил:

— Да где же тут нечестность? Я просто хотел предоставить им шанс получить амнистию. Только подумайте: я бы немного “поковырялся” с ними, а потом бы, как директор НИИ синигами, замолвили бы о них словечко. Мне кажется, это вполне выгодное предложение на благоприятных условиях.

— Не верю я словам человека, пытавшегося нас похитить, полагаясь на грубую силу.

Гиндзё все еще опасался Маюри, обладателя рэйацу, которое, казалось, само наблюдало за ними, а взор Цукисимы наоборот оставался невозмутимым, хотя парень уже положил палец на закладку в книге. Увидев, что сделал Сюкуро, Маюри скривил уста в ухмылке и спросил:

— Ищешь возможность внедрить себя в мое прошлое? Ну так чего не попытаешься? — предложил он Цукисиме, медленно приближаясь к нему беззащитной походкой. Посмотрев на него, юноша натянуто улыбнулся и помотал головой:

— Я обычно не вставляю закладку в книгу, у которой кроме передней и задней стороны обложки ничего нет.

— Что ты имеешь в виду, Цукисима?

Последний ответил Гиндзё:

— То, что у него нет прошлого, в которое можно было что-либо вставить, поскольку он живет еще не дольше нескольких минут.

— Чего?..

И тут существо, имевшее облик Маюри, ухмыльнулось и покачало головой.

— А, понятно. Так ты можешь измерить глубину чьего-либо прошлого, даже не пронзив их своим клинком. Ты еще больше распалил мой интерес.

Словно подкрепляя его слова, Кёраку заметил:

— Ах, так это, выходит, не твое истинное тело, капитан Куроцути?

На самом деле, “Куроцути Маюри”, появившийся в этой комнате не был настоящим Куроцути Маюри, а марионеткой, созданной им по своему образу и подобию и удаленно откуда-то управляемой. Кёраку смог это определить по небольшому отличию в рэйацу и раздраженно вздохнул. Смысла Цукисиме внедрять себя в прошлое кого-то, кто существовал лишь в течении нескольких минут, особо не было, и он едко улыбнулся в ответ Маюри, нашедшему идеальную противомеру к “Книге Конца”, сказав:

— Стоит ли мне гордиться, что директор НИИ синигами остерегается меня?

— Не мели чушь. Разве не естественно готовить вакцины против патогенов?

Пока этот разговор продолжаться, Гриммджоу, проанализировав ситуацию, прищелкнул языком, заявив:

— Чепуха какая-то выходит. Вы, синигами, грызитесь друг с другом, сколько хотите, только вот нам какой резон вам помогать?

Из Джаггерджака буквально валило смешанное с враждебностью духовное давление, поэтому Дзараки Кэмпати, злобно улыбнувшись, ответил:

— Согласен. У меня точно нет причины выклянчивать помощь у чужаков. Так и скажи лучше, что вы будете нашими врагами, — побыстрее закончим этот разговор.

Замогильное духовное давление насытило атмосферу: казалось, гнетущий призрак смерти летал поблизости.

— Ты тот самый ублюдок, который убил Ннойтру, не так ли? — Гриммджоу устремил острый, полный неприязни взгляд на Кэмпати, испускавшего чудовищное рэйацу. Услышав имя “Ннойтра”, Кэмпати слегка поднял уголок губ.

— Арранкары, как только меня увидят, постоянно упоминают это имя. В чем же дело? Ты что, сильнее, чем Ннойтра?

— Не сравнивай меня с этим дохляком.

— Для меня между вами нет разницы.

Воздух между ними задрожал, и у Кукаку при виде этого нервно запульсировала венка на лбу, но Кёраку тут же хлопнул в ладоши.

— Ладно, ладно, достаточно! Хватит, говорю вам!

Сюнсуй беззаботно встрял между Кэмпати и Гриммджоу, с легкостью отразив и разрядив их убийственный настрой друг ко другу.

— Тот факт, что я рассказываю вам о развернувшейся у нас ситуации, является своего рода извинением от Общества душ... за неудобства, причиненные вам жнецами.

— Извинения? — насупился Гиндзё, на что Кёраку ответил:

— Несмотря на временное прекращение огня, беседа с арранкарами, квинси и подчинителями на тему объединения с целью совместного восстания против Четырех Благородных Семей — сама по себе скандал. Не удивился бы, если бы за подобное мне отрубили голову. Сейчас, хоть я и главнокомандующий Готэйя 13, вы ставите меня в крайне уязвимое положение, и если в Обществе Душ когда-нибудь снова поднимутся разногласия, то, думаю, сможете воспользоваться фактом содействия с вашей стороны как козырем.

— Готовы ли вы поручиться, что не “заткнете” нас, когда все закончится?

— Я заявляю, что сам никогда так не поступлю, однако не могу поручиться, что другие смогут дать подобную гарантию. Однако я основательно укреплю политический курс, согласно которому никто из капитанов, начиная с Куроцути Маюри, и пальцем вас не тронет.

Услышав это, Маюри хмуро его перебил:

— Да как вы можете от себя такое заявлять?! Или вы думаете, что статус главнокомандующего Готэйя 13 позволяет вам взять под контроль и работу НИИ синигами?

— Если честно, я очень удивлен, что ты полагал обратное. Ну, не переживай так, капитан Куроцути, в следующий раз я обязательно подсоблю тебе, чем смогу.

— Как-то не шибко убедительно. По какой-то такой важной причине я должен буду помалкивать о происходящем? — В устах Маюри это звучало, как вполне логичный вопрос, на который Кёраку, желчно улыбнувшись, дал следующий ответ:

— Если меня уволят с должности капитана, то заменой выступит, скорее всего, капитан Кутики… И разве, по-твоему, он будет давлеть над вами слабее, чем я сейчас?

— Да уж, ты просто хитрющий тип, — сказал Маюри тоном, не скрывавшим раздражения, а у Нанао, наблюдавшая за всем со стороны, улеглось на сердце.

Увидев это, окружавшие начали понимать, что этот человек по фамилии Кёраку не просто проявлял фамильярность, а всерьез рассуждал о своем продвижении или отступлении.

— И зачем же тебе заходить так далеко, синигами? — с подозрением спросил Гриммджоу, на что Кёраку ответил:

— Ради благополучия Общества Душ и будущего всего мира. Но это еще не вся причина. — Немного помолчав, Кёраку продолжил говорить ясным, но в то же время оправдывающимся тоном: — Один мужчина, с которым я теперь не вижусь, замышляет нечто такое, что мне очень не нравится. Так что же удивительно в моем желании ударить его исподтишка, чтобы остановить его начинания?

— Главнокомандующий!

Услышав взволнованный голос Нанао, Кёраку лишь пожал плечами, добавив:

— Будет лучше, если вы поймете суть того мнения, что я высказал не как главнокомандующий Готэйя 13, а просто как Кёраку Сюнсуй.

Хотя на его лице играла мягкая улыбка, скрывавшееся за ней напряжение духовного давления натолкнуло Гриммджоу и прочих на мысль, что человек, представший перед их глазами, руководствовался вовсе не банальными законами.

— Хах. Что ж, выразился ты довольно ясно. Теперь я могу спокойно согласиться. — Тогда-то Гриммджоу вспомнил, что он в прошлом заключил договор с Урахарой Кискэ, и сказал еще кое-что: — Когда я буду биться на смерть с Куросаки, чтоб ни один синигами не посмел встать на пути! Конечно, для меня прикончить их — плевое дело, но я не хочу заморачиваться со всем этим.

— Не думаю, что тут потребуется мое обещание. — Пожал плечами Кёраку и завел разговор о человеке, которого в данный момент там не было: — Как я полагаю, Ичиго наверняка сам захочет биться с тобой один на один. Я лично вмешиваться не буду.

Харрибел, до сей поры молчавшая, упомянула по имени одного покойника:

— А Старрку вы тоже можете поклясться в этом?

— Хах?

Пока Гриммджоу настороженно восклицал, Кёраку был нем. Хотя Джаггерджак не мог понять, при чем тут был Старрк, Сюнсуй немедленно разгадал скрытый смысл в словах Харрибел.

“Ах, понятно. Даже в пылу баталии она смогла прознать все детали моих сражений. Не удивительно, что такая впоследствии стала хозяйкой Уэко Мундо”.

Вспомнив свою битву с Примера Эспадой, Койотом Старрком, в которой он, по сути вмешавшись в чужой поединок, прирезал арранкара, Кёраку кивнул с неизменным выражением лица.

“Неудачники слишком зацикливаются на стиле и теряют победу. У капитана же на это нет времени”.

— Да, обещаю. — Вспомнив слова, которые он сам же произнес, когда нанес решающий удар тому мужчине, Кёраку кивнул в ответ Харрибел. — Но если мы снова станем воевать с вами, то это уже будет иной разговор.

“Не пытайся строить из себя паиньку. Ты должен или тебе должны, но как только вы начинаете войну, злом становятся обе стороны”.

— Ибо я полагаю, что бой, который желает Ичиго, является чем-то отличным от войны.

ПОДЗЕМНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

МАГАЗИНЧИКА УРАХАРЫ

— Не знаю, как лучше выразиться, но у вас этого весьма хорошо выходит.

— Это потому что я привыкла к подобной работе

Перед Хисаги, высказавшемся в изумленном тоне, лежали рядком несколько простых смертных, усыпленных с помощью кидо, но хотя они, казалось, имели как снаружи, так и изнутри рэйацу, присущее нормальным людям, дело было отнюдь не в нем.

Совместив товар из Магазинчика Урахара, сенсора духовного давления, и кидо Тэссайя, они в ходе расследования подтвердили, что в одном лишь округе Мицумия находились сотни прохожих с еле заметными разрывами в рэйацу. Узнав это, Дзинта, Уруру и Тэссай быстренько отправились усыплять нескольких из них, а затем утащили их в цокольное помещение.

— Хм… Похоже, они не являются ни синигами, ни подчинителями. Да и паразитический пустой ими, судя по всему, не обладает.

— Тогда почему у них такое ненормальное духовное давление?

— Скорее всего, потому что…

Тэссай стянул ожерелье с одного из спящих. У других были такого же дизайна брелоки на браслетах или на сумках, и по ним можно было определить, что эти люди были членами одного сообщества.

— Эти штучки явно не последний писк моды, да ведь?

— Нет. На всех этих аксессуарах изображен символ религиозной организации, о которой пытался навести справки наш менеджер. Но самое главное — их уникальность в том, что каждый из них был превращен в контур, проводящий рэйси.

— Контур? Так они устройства, получается? — неуверенно спросил Хисаги, на что Тэссай ответил:

— Да. В прошлом это был тип запрещенной техники. Однако несколько лет назад запрет на них был временно снят ради осуществления ответного плана против Айдзэна. — Один за другим прозвучали тревожные слова вроде “запрещенная техника” и “Айдзэн”, но… — Господин Хисаги, мне кажется, вам уже доводилось видеть это раньше, только в другом размере.

Услышав слова Тэссайя, Хисаги мигом все сопоставил в уме.

— Секундочку… Этого не может быть…

Девушка, назвавшаяся Митибанэ Аурой, знала о сражении Хисаги с арранкаром. Но как же она или Цунаясиро Токинада смогли проследить за ним?

Существовало нечто, к чему семья Цунаясиро проявляла интерес в тот момент. Хисаги понял, к чему именно. К тому, что он во время того сражения защищал. Форма аппаратуры, которой обладали адепты Ауры, конечно, в масштабе была совершенно иной, и все же она выглядела похожей на….

— Тэнкай Кэттю!

ПОМЕСТЬЕ СИБЫ КУКАКУ

ГОСТИНАЯ

— Похоже на Тэнкай Кэттю. — Услышав слова Маюри, некоторые из присутствующих в комнате сразу отреагировали на них.

— Это те самые колонны, которые вы защищали в Каракуре?

Кёраку кивнул в ответ Харрибел.

— Ну, если бы точным, защищали мы фальшивую Каракуру, созданную в Обществе Душ… Иными словами, можете считать те колонны, что мы расставили кругом, подменившими город устройствами.

Кёраку в течение разговора взял в руки несколько предметов, о которых шла речь. Среди всяких “доказательств”, прихваченных Ёруити из разрушенного хранилища Департамента Слежения находилось несколько цилиндрических духовных инструментов, выглядящих как прототипы. Кёраку получил их по дороге сюда от Фэн Шаолин и, предчувствуя недоброе, передал их Маюри, от которого получил ожидаемый ответ.

— Это скопированная с подлинника миниатюра…. но подобное лежит за пределами мастерства семьи Цунаясиро. Выглядит так, словно к ней приложил руку сам Урахара Кискэ, но все равно она до его разработок не дотягивает. Я тоже создавал нечто похожее, но, конечно, это невозможно сравнивать. — Хотя Маюри порой думал всякое об Урахаре Кискэ, он не смел его недооценивать, поэтому, увидев небрежно сварганенные приборы, образующие малоразмерный Тэнкай Кэттю, он во всеуслышание заключил: — Вероятно… они сымитировали увиденный ими прототип Урахары Кискэ и попытались наладить его массовое производство.

— Я думаю, ты абсолютно прав, — сказал Кёраку и продолжил свою речь, основываясь на сказанном Маюри: — Вообще, экс-капитан Урахара когда-то сконструировал нечто похожее на телепортатор… но деда Яма резонно поинтересовался, что случится, попади он в руки врагу, поэтому разрешения на использование не дал. Полагаю, деда Яма конфисковал образец и попытался от него избавиться, закинув на склад, расположенный в самом центре первого района…

— А тот парень Токинада из семьи Цунаясиро его, получается, украл?! — спросил раздраженный Хирако.

— Возможно. А может он просто воспользовался своим влиянием, чтобы забрать его. Раз оттуда произошла утечка, нам, наверное, следовало снять запрет и придумать достойную противомеру… Что ж, как полагаю, нужно уделить потом время на обсуждение этого вопроса… — Внезапно прищурив свой левый глаз, Кёраку перешел к главной теме их беседы: — Сейчас главное понять, что с этим устройством намерен делать Токинада.

— С одним экземпляром многого не сделаешь. Вот если бы у него оказались все четверо, тогда бы он смог телепортировать целую толпу, — впрочем, это была бы совсем другая тема, обладай он таким значимым количеством. В любом случае, мы смогли бы определить, как много колонн он утвердил по нарушениям в структуре духовных частиц. Кроме того, установку потребуется провести в обоих местах. Хорошо уже, что, насколько нам известно, он не пустил их в работу внутри Сэйрэйтэйя.

— Но в таком случае… что же Токинада намерен подменить с их помощью?..

Тэнкай Кэттю был способен сменить расположение чего-либо окруженного теми многочисленными колоннами вне зависимости, находилось ли оно в Обществе Душ или в мире живых, но в пределах, зависящих от высоты и глубины колонн. Кёраку уже начал догадываться, где располагалась одна из половин переместителя.

— Каракура…

— Хах? — Услышав название города, в котором проживал Куросаки Ичиго, Гриммджоу, до сей поры не проявлявший интерес к беседе, внезапно подал голос. — Чего? Только не говори мне, что и Куросаки в этом замешан!

— Напротив. Ичиго сейчас вдали от Каракуры, и на данный момент связь с этим городом оборвана, — оповестил всех Кёраку о текущей ситуации, на что Хирако, ничего об этом до сих пор не знавший, спросил:

— Хах? Что это значит?

— Над городом был возведен странный барьер, и теперь мы не можем открывать там Сэнкаймон. Со стороны окружающих городов, как оказалось, проникнуть также невозможно. — Кёраку подкинул еще сведений: — В тот самый момент, когда Хисаги Сюхэй, отправившийся в Магазинчик Урахары с целью проведения интервью, запросил снятие духовной печати, сообщения перестали поступать. Думаю, заявлять об отсутствии связи между этими событиями бессмысленно.

— Сюхэй реально его запросил? Теперь понятно, почему с нами Кэнсэй, — кивнул Хирако, показывая, что ему все понятно, на что Мугурума смиренно ответил:

— Я переписывался с Лавом по духовному пейджеру и, как понял, они не смогли выйти на контакт с Хиёри, после того как она пошла на работу в Каракуре. Хати в настоящий момент пытается выяснить, сможет ли он пробить барьер снаружи.

— Чем эта дуреха Хиёри там занимается?! — схватился за голову Хирако, но затем спокойно спросил: — Ну, так есть у нас шансы через него пробиться? Я про барьер сейчас.

— Очевидно, они использовали совершенно отличную от кидо технику. Он говорил, что это может быть разновидностью подчинения.

Услышав это, Гиндзё и его товарищи переглянулись друг с другом.

— Ну, что думаешь?

Гиндзё помрачнел от вопроса Цукисимы:

— Даже если это очередная способность, позволяющая запирать что-либо, то это явно не сила Рируки. Судя по тому, что я услышал, она может принадлежать Юкио…

Гирико усомнился:

— Однако я нахожу довольно подозрительным тот факт, что он изолировал такую обширную зону, как целый город.

— Ну, это да, только вот я сомневаюсь, что он к этому не имеет отношения.

Если это действительно было дело рук Юкио, то Гиндзё мог вообразить лишь два варианта: либо он потратил последние полгода, чтобы отточить свои умения, и действительно распространить их зону действия до целого города, либо же, после того, как он, Гиндзё, раздал всем украденные силы Куросаки Ичиго, ему, Юкио, помог какой-то другой подчинитель.

Заметив их реакцию, Кёраку понял, что смятение мужчин было искренним и они, по всей вероятности, не были связаны с тем, кто воздвиг барьер.

— Ну, независимо от того, замешан ли в этом Юкио или нет, нельзя сказать, что Каракура не осталась по ту сторону Тэнкай Кэттю. Размах, возможно, поистине велик.

Маюри, вертевший миниатюрный Тэнкай Кэттю в руке — точнее, вертело им тело, удаленно контролируемое Маюри — добавил:

— Похоже, зона телепортации затрагивает вовсе не землю, поскольку направлена вверх.

— Направлена вверх?

— Они хотят подменить не сушу, а небо… именно так настроены эти устройства.

— Небо? Но они же не Дворец Короля Душ собрались перемещать, правда ведь?

Кёраку заволновался, что серьезность проблемы внезапно усугубилась еще больше, но Маюри слегка покачал головой.

— Я считаю, нам следует счесть данный вариант маловероятным. Эта чистоплюйка Сютара Сэндзюмару не позволила бы установить подобные штучки вокруг Рэйокю.

— В таком случае нужно понять, куда именно сбежал Токинада. Ты уже смог разузнать, где укрылись он и тот малец Хиконэ, а, капитан Куроцути?

Маюри так взглянул на Кёраку, как будто был искренне озадачен.

— Зачем вы так рьяно добиваетесь у меня ответа, если он вам и так известен?

— Чего?! Маюри, если ты что-то знаешь, так говори скорее! Это же невероятно важная деталь!

— Важнее то, почему ты даже спустя сотню лет упорно обращаешься ко мне по имени, словно ты мне ровня?

— Да что ты городишь? Ты и вправду невыносим!

Не обращая внимание на крики Хирако, Маюри просто начал объяснять:

— Поскольку квинси и арранкары из Трупного Отряда являются носителями шпионящих бактерий, я специально создал эти бактерии такими, что они распространяются на тех, с кем их носители сражаются. Естественно, все вы тоже стали носителями.

Услышав слова Маюри, присутствовавшие нахмурили брови, а Кёраку тут же заявил:

— Ах да, в будущем ты будешь обязан перестать за нами следить. Капитан Куроцути, сейчас наиважнейший вопрос — известно ли вам местонахождение ребенка по имени Хиконэ, объекта нашего интереса.

Маюри насупился, услышав, что ему придется в дальнейшем прекратить наблюдения, но всё же выдавил из себя ответ на вопрос главнокомандующего:

— Хотя сигнал слежения был прерван, я располагаю примерными координатами, основанными на бакудо “Какуси Цуйдзяку”... Образец укрылся в одной из самых обширных Долин Криков, расположенных в Гарганте. — Долина Криков… Раз уж Маюри так беспечно упомянул это жуткое место, он наверняка должен был суметь описать план по исправлению ситуации. — Спасибо лучше бы сказали, что я здесь. Вообще, подобное путешествие было бы невозможно, но я-то способен проложить путь прямиком туда.

Затем он достал из нагрудного кармана две маленькие черные сферы и бросил их в конец гостиной. Сферы тут же раздулись и повисли в воздухе, став размером с человека. Рэйси между ними искривились, и возникла еще более темная сфера, черная как смоль, поглощавшая, казалось, весь свет, которая распахнула свою пасть.

— Видите, я прямо сейчас могу это устроить.

МАГАЗИНЧИК УРАХАРЫ

— Долина Криков?

— Именно.

Хисаги распахнул от удивления глаза, а Тэссай уверенной кивнул.

— Я исследовал, куда именно перенаправляет этот Тэнкай Кэттю. Так вот: координаты конечного пункта лежат вовсе не в Обществе Душ или Уэко Мундо. Если они ведут в сердце Гарганты, то это, вероятно, Кёгоку или некое схожее измерение.

— Кёгоку — одно из тех мест, что давным давно использовались в качестве ссылки. Однажды в нее изгнали семью, совершившую тяжкое преступление.

— В самом деле. Их заключили в измерении, с которым не соединялся Дангай и куда не могла долететь адская бабочка. Если сравнить их приговор с изгнанием в мир живых, то он действительно суров.

— Но почему же именно туда? Такой маленький приборчик не смог бы перенести… — И тут Хисаги осенило. Они ведь разыскивали духовное давление людей, обладавших этими подозрительными предметами, а потом, усыпив их, перетащили сюда. — А что вам говорит чутье насчет количества обладателей таких же приборов, какие имеются у наших ребяток?

Похожая мысль промелькнула и у Тэссайя, скромно сказавшего:

— Их много, даже не сосчитать.

Припомнив число, услышанное от Ауры, Хисаги покрылся холодным потом, спросив Тэссайя:

— А теперь представьте, что семьсот тысяч человек с такими вещицами собрались в Каракуре… и чем же они будут заниматься?..

— Ну, я, конечно, сомневаюсь, что в Каракуре собралось такое множество, но… Да, если они нацелились сгруппироваться в нашем городе да еще развернуться в близлежащих… — Мысленно проведя расчеты, Тэссай вслух заключил: — В прошлый раз, когда менеджер подготовил колонны, он смог переместить Каракуру целиком. До такого они вряд ли дойдут, а вот нечто близкое, возможно, провернуть смогут.

— И это вовсе не шуточное дело. — Хисаги, поняв, что ситуация может стать куда более проблемной, чем он полагал, беспокойно бормотал себе под нос: — Не знаю, что они там затевают, но добром их начинания вряд ли закончатся. Господин Тэссай, а вы могли бы использовать колонны, чтобы отправить меня по тем координатам?

— Хм…

Услышав это, Хиёри сказали Хисаги:

— Вряд ли у тебя получится сделать что-то своими силами.

— Даже если не получится, у меня нет выбора.

— А ты туда намылился спасать этого плешивого Кискэ? Не заморачивайся. Больше всего этот тип ненавидит, когда в подобных ситуациях слабаки себя загоняют.

Молчавший Тэссай не стал опровергать заявление Хиёри, потому что вспомнил, как Урахара Кискэ сказал в прошлом нечто похожее Куросаки Ичиго: “Не используй её как оправдание, чтобы умереть”.

Эти откровенные слова Урахара озвучил Ичиго, когда он, человек, намерился отправиться в Общество Душ, даже не зная, как обращаться с дзампакто, чтобы спасти Рукию. Если говорить по существу, на тот момент Ичиго, окажись он там, вполне мог помереть напрасно с его уровнем силы

Но в таком случае, что же насчет Хисаги? Он был на тот момент сильнее, чем Ичиго в те былые времена. Однако, если учитывать разницу в силах между ним и его противником, Тэссай рассудил, что его ситуация была вполне схожа с тогдашней ситуацией Ичиго. Цукабиси колебался, отправлять ли Сюхэйя или остановить, но тот энергично заявил:

— Я прекрасно знаю, что мне это не по плечу, но я отправляюсь не просто чтобы спасти господина Урахару, да и вообще, если говорить прямо, для меня он не первостепенен.

Взбешенная Хиёри собиралась что-то сказать, но Хисаги опередил ее:

— Я синигами… — Сюхэй имел в виду, что у него в приоритете было не спасение Урахары, а сохранение баланса мироздания.

— Только не говори, что ты делаешь это ради Сэйрэйтэйя или чего-то в этом роде. Ты действительно готов пересечь этот опасных проход ради этих идиотов?

— Я это делаю не для блага дворян… — ответив, Хисаги погрузился в размышления.

Почему же он так рвался на врага, шансов победить которого у него было крайне мало? Если же он делал это ради покоя обитающих в мире живых людей и Общества Душ, то почему же он рисковал своей жизнью с целью его защиты?

“Это позыв гордости, убеждающей меня, что я — защитник мирского покоя?

Нет.

Я это делаю в память о Канисаве, убитой пустыми, или о моих подчиненных, полегших костьми на войне?

Нет.

Я это делаю ради будущего поколения?

Нет.

Я это делаю ради жалкого чувства самоудовлетворения от факта, что я рисковал своей жизнью в бою?

Нет. Ну нет же?..»

Пока Хисаги пребывал в своих думах, Хиёри сердито спросила:

— Я никак не могу врубиться, зачем же ты туда собрался. Тебе что, не страшно?

— Еще как страшно. Если быть честным, шансы на мою победу стремятся к нулю.

Однако Хисаги и раньше много раз испытывал это чувство, особенно тогда, когда самым явственным образом ощутил разницу в силе между собой и противником, его учителем Тосэном Канамэ, с которым он бился: в действительности, он даже не осмелился приблизиться к нему вплотную и скрестить клинки. Когда же Тосэн стал еще сильнее после пустофикации, Сюхэй подгадал момент, когда Канамэ не мог его увидеть, и поразил недруга в жизненно важную точку.

Так ради кого же он вел эту борьбу?..

— В любом случае, я иду и точка!

— Еще раз спрашиваю: ради чего?

— Я сам толком не знаю.

— Чего, блин?! Не знаешь?! Да ты в своем уме?! — распахнула глаза Хиёри от возмущения. Хисаги попытался отвязаться от нее, сказав:

— Нет у меня причины. Но если я сейчас отступлю… если я сбегу от долга синигами, то дух во мне, унаследованный от капитана Тосэна, полностью иссякнет.

— Что бы это значило? Я вообще не въезжаю, о чем ты болтаешь. Поверить не могу что такой, как ты, занимает настолько важную должность в издательстве “Вестника Сэйрэйтэйя”.

— Простите… я понимаю, что веду себя незрело… — Несмотря на искреннее извинение, принесенное Хисаги его старшей коллеге экс-синигами, в глазах парня читалась непоколебимая уверенность. Какое-то время Хисаги и Хиёри не сводили глаз друг с друга, но тишину нарушило третье лицо, участие которого было совершенно неожиданным:

— Ух, м-м… в таком случае, я пойду с вами.

— Рюноскэ?!

Услышав восклицание изумленной Сино, Хисаги понял, что робкий голосок принадлежал юному жнец, о присутствии которого он совсем забыл.

— Хах?!

— И-ик!

Струхнув от одного взгляда Хиёри, Рюноскэ спрятался за спиной Сино и заскулил:

— Я-я и-имел в виду, что Каракуре грозит беда, н-не так ли? А значит, мы с Сино все равно целыми-невредимыми не останемся…

— А ты что, не боишься?

Когда Хисаги спросил у Рюноскэ то же, что спросили у него, тот не обинуясь ответил с решительным взором:

— Нет, я ого-го как боюсь! Если бы мне разрешили удрать, я бы прихватил Сино и сбежал! Ой, но ведь мы не сможем убежать из-за барьера!.. И что бы я тогда делал?..

— Почему в тебе просыпается решительность, лишь когда ты несешь такую позорную дичь?! — вскричала сытая по горло Сино. Рюноскэ снова съежился, но говорить не перестал:

— Но раз у нас других вариантов нет, мне останется лишь быть приманкой для врага, когда я буду улепетывать.

Хисаги вновь взглянул на стоявшего перед ним паренька, которому даже притворно польстить насчет обладания сильным духовным давлением было нельзя. Он слышал как-то, что его брат был офицером в Шестом Отряде, но сам Рюноскэ, казалось, не был мастеровит ни в кэндзюцу, ни в кидо. Создавалось впечатление, что ему потребовалось выжать из себя всю храбрость, чтобы озвучить следующее заявление:

— Знаете, я думаю… лучше будет, если я пойду один.

Он готов был пойти на такой шаг, чтобы защитить девочку, стоявшую рядом с ним, его напарницу, у который сил было, впрочем, побольше, чем у него.

— Что ты такое говоришь, Рюноскэ?! Ты слабак и тупица в придачу! Если ты пойдешь, то и мне придется за тобой следом тащиться!

Хотя та девочка все это говорила на повышенных тонах, было видно, что она волнуется за паренька.

“Кажется, она — сестра Мадарамэ… Теперь я понял… Даже юные синигами не лишены храбрости…” — Хисаги тихо улыбнулся, почувствовав себя хоть немножко легче, и кивнул в ответ стоявшим перед ним жнецам.

— Как я рад, что со мной такие подчиненные, как вы, Юки Рюноскэ, Мадарамэ Сино.

— Ух… Вы назвали… меня по имени….

— Э-это честь для нас, лейтенант Хисаги!

Рюноскэ и Сино как громом поразило, когда знаменитый лейтенант назвал их имена и к тому же признал достойными членами Готэйя 13. Хисаги между тем продолжил:

— Но ваша работа сейчас — патрулирование города. Не знаю, конечно, что в нем может произойти, но я не смогу сражаться, зная, что за него никто не отвечает. Так что постарайтесь как следует, ясно вам?

— О! Д-да, товарищ лейтенант!

— Ты поучаешь других, когда сам прямо заявляешь, что идешь на верную смерть? — Став свидетелем диалога с участием Хисаги, Хиёри отвела взор и пробубнила себе под нос: — Вот именно эту черту в синигами я так ненавижу. — Она прищелкнула языком, а затем звонко схватилась ладонями за щеки и сказала Тэссайю: — Ладно, была не была! И меня с собой берите! Не вынесу я быть в долгу перед Кискэ! — Она говорила так восторженно, однако…

— Боюсь, не получится, — спокойно отказал ей Тэссай.

— Чего-о-о? А почему нет-то, Тэссай, плешивая ты башка?!

С легкостью уклонившись от яростного кулака Хиёри, Цукабиси объяснился как можно яснее и суше:

— Над городом в данный момент возведен барьер, а при таких условиях открыть Сэнкаймон мы не можем. Вероятно, было бы у нас активировано несколько сотен тысяч этих мелких Тэнкай Кэттю, мы бы, наплевав на заслон, устроили ритуал… но с таким небольшим количеством этих устройств обычными методами далеко мы не продвинемся.

— Ну и как тогда, по-твоему, мы все устроим?

— Как можно заметить, барьер реагирует лишь на синигами и кидо, а вот на способности пустых, в отличие от предыдущих, — нет. Неплохо бы нам использовать могучую силу какого-нибудь пустого, чтобы пробиться напролом.

Силу пустого… Услышав это, Хиёри мигом поняла цель Тэссайя.

— Так значит, ты хочешь использовать меня как батарейку, чтобы зарядить ваше диковинное устройство?

— Госпожа Хиёри, я совсем не против вежливо попросить у владельца той фирмы “Унагия”, где вы работаете, разрешение одолжить вашу силу.

Поиграв с Тэссайем, серьезным тоном озвучившим своё намерение, в гляделки, Хиёри вздохнула и уступила:

— Ладно. Но ты мне за это дорого заплатишь…

— Премного благодарен. Сейчас я произведу выкладку вокруг господина Хисаги, а вы, пожалуйста, закачайте извне свое духовное давление, госпожа Хиёри.

Как только Тэссай это сказал, Хиёри еле заметно кивнула и отвела юных синигами, а также Дзинту и Уруру, наблюдавших издалека, еще подальше.

— Не суйтесь. Если по вам ударит моё духовное давление, вы не жильцы.

— Госпожа Саругаки, спасибо вам большое.

Когда Хисаги приклонил голову, Хиёри, всё еще строившая кислую мину, отмахнулась:

— Я это делаю не ради тебя или Кискэ. Это так, шабашка, не больше.

После того, как Тэссай подготовил установку, Хиёри поднесла ладони к макушке и провела ими вниз, словно раздирая лицо. В тот же миг на нем из ниоткуда взялась белая маска, а подвал Магазинчика Урахары заполнила плотная аура пустого.

— Похоже, что это устройство запрограммировано не нам подмену участка суши, а на обмен объектами кверху от барьера. Сейчас я синхронизирую ваши координаты, господин Хисаги. — Тэссай взял под контроль поток рэйацу с помощью своего кидо и влил его в миниатюрные Тэнкай Кэттю, расположенные вокруг Сюхэйя. — Поскольку мы вас буквально силой будем проталкивать, на это может уйти от нескольких минут до часа; не говорю уже о координатах. Но я постараюсь настроить все так, чтобы времени потребовалось как можно меньше.

— Спасибо.

Несмотря на решительность, Хисаги все равно нервничал, ведь ему впервые предстояло перемещаться подобным методом. Пока он готовился в любой момент сконцентрировать на ступнях духовное давление на случай чего, Тэссай, внеся последний штрих в ритуал, сказал:

— Поручаю нашего менеджера вам.

И приклонил главу перед человеком, заявившим, что он бросил бы Урахару ради Общества Душ.

В тот же миг Хисаги поглотила яркая вспышка.

Мир как будто начало перекраивать, и парень растворился в пейзаже.

Он исчез, а никто и не знал, какая реальность откроется ему там, куда он направился.