ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ПРОШЛОЕ. КОЕ-ГДЕ В ОБЩЕСТВЕ ДУШ

— Гах.. — Хисаги Сюхэй рухнул на колени, изо рта его хлынула кровь и вырвался полный мучения крик.

— Эй, Сюхэй, чё с тобой? Ты, вроде, собирался объяснить, что мне можно и нельзя делать, так? — огрызнулся капитан Девятого Отряда, начальник Хисаги Мугурума Кэнсэй, презрительно на него глядя.

— Ага...всё ещё впереди... — процедил сквозь зубы Сюхэй, медленно поднимаясь. Его слова можно было расценить как показушную смелость.

— Что? Решил продолжить? Ты, значит, умрешь, а я без еды останусь, Сюхэйчик? — Рядом с ним сквозь маску весёлым тоном ворчала самопровозглашенная “суперлейтенант” Куна Масиро.

В ту пору они сражались с Ванденрайхом. Главнокомандующий Ямамото был убит Яхве, а страх поражения и тревога распространились среди синигами, словно чума. У четырех капитанов украли банкайи, так что было неясно, как бороться дальше. Именно тогда Кэнсэй и приказал Хисаги: “Покажи мне твой банкай. Пока что я своего не лишился, но вдруг это случится в будущем. А чем больше способных использовать банкай, тем лучше!”

Он, конечно, знал, что НИИ в тот момент искал способ предотвратить кражи банкайев, однако никому не было ведомо, успеют ли они завершить исследования до следующего вторжения, и можно ли вообще будет вернуть украденный банкай. Тем не менее, если удалось бы разработать контрмеры, то банкай, несомненно, помог бы переломить ход войны.

В принципе, Хисаги не имел ничего против плана Мугурумы, вот только он заключался в насильственном пробуждении его банкайя с помощью атак пустофицированной Масиро.

Хотя она и делила с Хисаги звание лейтенанта, но благодаря упорству и многолетнему опыту сотрудничества с Хирако с товарищами в мире живых, будучи Вайзордом, её силы пустого вполне могли быть сравнимы с капитанскими. Кроме того, она совсем не утруждалась сдержать себя, так что продолжительная дуэль с ней, учитывая разницу их сил, ставила жизнь Хисаги под удар. В общем, метод был крайне прост: если не хочешь умереть, приобрети банкай, и выбрал его Мугурума Кэнсэй не просто на основании теории мужества...

В прошлом, когда еще Куросаки Ичиго тренировался проявлять свою маску, воплощавшую его силу пустого, он пошел на опасный шаг, который бы позволил пустому завладеть его телом, соверши он хоть одну ошибку. Мугурума тоже участвовал в этом деле, в результате чего сила Ичиго возросла в разы. Обычно достижение банкайя занимало много времени, но Кэнсэй понимал, что ради ускорения процесса придется чем-то поступиться. Поэтому, если Хисаги не выдержит курс тренировок, то, вероятно, умрет в следующем же бою...

Можно было прибегнуть и к другим боевым приемам кроме банкайя, но Сюхэй не был достаточно искусен в них. И все же Мугурума знал, что он владел навыками, достойными лейтенанта. По правде говоря, Мугурума испытывал смешанные чувства к Тосэну Канамэ, его бывшему подчиненному, взрастившему и обучившему мальчишку-плаксу из Руконгайя. Вот почему он специально ехидничал насчет Канамэ.

— Думаешь, я не решусь позволить ей убить тебя? Я не такой рохля, как Тосэн.

На секунду растерянный лейтенант немедленно возразил:

— Капитан Мугурума, подождите! Я вами всегда восхищался, всегда равнялся на вас, но... Вы не имеете права оскорблять капитана Тосэна!

Уже полдня он проходил сквозь горнило боевой тренировки с Масиро, и все же...

— Не имею право его оскорблять, говоришь? Хватит храбриться, слабак! Чья вина, что его оскорбляют? Твоя, раз ты такой тюфяк!

Хисаги, услышав призывы Мугурумы, смог встать еще ровнее.

— Я давно уже это понял, но... — Голос Хисаги звучал надломлено, но взор его не утратил пыла. Казалось, теперь он излучал готовность пойти войной даже на самые недра преисподней. — Я всё равно никому не позволю поливать его грязью.

— И где тут логика?

— Согласен, её нет. — С трудном встав на ноги, он вновь поклонился Мугуруме и Масиро. — Капитан, спасибо вам. И тебе, Куна.

— За что это?

— За то, что рискуете жизнью вместе со мной.

— Хмпф... — Услышав это, Кэнсэй растерянно отвернулся.

Банкай, величайшую силу дзампакто, можно было обрести, материализовав духовный меч и подчинив его. В процессе диалога с клинком и его подчинения мало кто мог даже навскидку предположить, каким будет этот банкай, и сможет ли мечник сразу управиться с недавно обретенной силой. Однако всегда был риск, что скорая попытка овладеть силами банкая вызовет его буйство.

Если бы, например, явился банкай, схожий с разбрызгивающим в пределах сотни миль Кондзики Асисоги Дзидзо Матай Фукуин Сотай, принадлежащий Куроцути Маюри, и Сюхэй не смог бы с ним совладать, то Масиро и Мугурума в тот же миг бы погибли. Но даже если бы до этого не дошло, особые умения, которыми наделялся обладатель банкай, представляли потенциальную опасность для находящихся в зоне их действия, даже если они были под контролем. Вот что имел в виду Хисаги, понявший, почему тренировки проходили так далеко от Сэйрэйтэйя, когда благодарил Кэнсэйя и Масиро, добровольно пошедших на этот риск.

— Пух-то на себя не накидывай. Даже если твой банкай забуянит, мы как-нибудь с ним управимся.

— Не могли бы вы перестать пугать меня?..

— Надеюсь, правда, что он не будет таким, как чертов Саканадэ.

— Саканадэ? Разве банкай Хирако настолько опасен? — Кэнсэй в ответ Хисаги лишь буркнул что-то, покачав головой:

— Если ты о нем не знаешь, лучше забудь. Не следует нам во всех подробностях обсуждать чужие банкайи.

— Да, конечно. — Несмотря на любопытство, Хисаги прекрасно понимал, что если способности банкайя во всех деталях утекут к врагу, то он найдет способ противостоять им, поэтому не стал расспрашивать подробнее, тем более эффекты банкайя было принято скрывать. Были конечно чрезмерно смелые типы, разбалтывающие о своих банкайях, словно заявляя, что их ничто не берет, но такие синигами просто не владели самоконтролем. Желая переменить тему, Кэнсэй вернулся к теме банкайя Сюхэйя:

— Если по-серьезному, твой Кадзэсини и так обладает огромной силой уже на стадии сикайя, а если ты возведешь его до состояния банкайя, то у тебя может не получиться приспособиться к нему. Вот почему я приставил к тебе Масиро, ведь она, как я полагаю, сможет разобраться со всем в случае чего.

Скучающая Масиро, слушавшая беседу в пол уха, внезапно накуксилась и начала ныть Мугуруме:

— Эй! А ты не обнаглел? Пофилонить решил, Кэнсэй? Ты такой жулик! Ты же капитан! А я за тебя всё это время билась! Ты бессовестная горилла!

Мугуруме потребовалась неимоверная выдержка, чтобы пропустить мимо ушей пулеметной очередью вырывающиеся из Масиро обидные прозвища про “гориллу”, так что он, несмотря на пульсирующие от нервного напряжения вены на висках, со вздохом обратился к Хисаги; лик его был серьёзен:

— Для меня, честно сказать, весьма странно, что ты до сих пор не смог овладеть банкайем. Если ты знаешь, как использовать сикай, то можешь ведь общаться с мечом, правильно?

— Да...

Обретя дзампакто, мечник мог откликнуться на его внутренний зов и, назвав меч по имени, превратить асаути в сикай. После этого он уже мог общаться с духом дзампакто — или, вернее, его истинной ипостасью — в своем сознании. Хисаги казалось, что раз уж сикай давался ему без проблем, то ему следовало лишь явить эту ипостась в реальный мир и насильно заставить её покориться, но... — Честно говоря, сколько я ни разговаривал с Кадзэсини, проку от наших бесед было мало. Он вообще редко мне показывается даже во внутреннем мире, лишь изредка представая то черной тенью, то черной лужей, то черным смерчем.

[Взято из манги. Дизайн Кадзэсини уже был в манге, задолго до появления в анимэ.]

— Надо же, какой чудила.

— Когда-то, во время одного инцидента, он все же воплотился, но выглядел настолько непривычно, что я даже на мгновение не узнал в нем Кадзэсини.

— Ах, я не знаю подробностей, но похоже, что его заставили материализоваться.

Хисаги не стал распространяться по поводу происшествия, сконцентрировавшись на характере Кадзэсини:

— Может он редко общается со мной, потому что я могу испытывать неприязнь к его форме, не знаю, но если он и подает голос, то несет всякую жуть вроде “Дай мне крови” или “Прикончи чью-то жизнь”, и подобные нелепые вещи. Я понимаю, что он глубоко в душе не злой, но меня терзают сомнения. Временами я переживаю, что, поняв его суть, я стану таким же.

— Ты что, боишься?

— Можно и так сказать. — Хисаги внимательно рассматривал Кадзэсини, принявшего вид сикайя во время тренировки, пока говорил о нем. Мугурума же, немного помолчав, предположил:

— Но ведь нельзя знать наверняка, отражают ли слова дзампакто его истинные чувства.

— Хах?

— Ну, ладно, что бы мы ни предпринимали, обычными методами успеха нам вовремя не достичь. — Мугурума направился к Хисаги, по пути прикоснувшись ко лбу и проведя вниз по лицу, словно разрывая его — так он смог создать маску пустого и надеть её.

— Ч-что... — Воздух тут же сгустился, и рэйацу пустого наводнило чутьё Хисаги. Смешавшись с духовным давлением Масиро, так и не снявшей маску, оба рэйацу теперь тисками сжимали Сюхэйя, пульсируя вокруг него.

— Хах? Кэнсэй, ты меня сменяешь? Можно тогда я пойду покушаю?

— Да нет же, дура! — Проигнорировав слова Масиро, он обдал Хисаги потоком рэйацу, сквозившего жаждой крови. — Теперь мы будем нападать вместе.

— Хах!

Перед глазами Хисаги словно мелькнул образ его смерти: теперь он смог разглядеть его отчетливее, чем когда сражался с Масиро. Одно дело, когда умирают простые люди из мира живых, и совсем другое, когда умирает твое духовное тело. Все его воспоминания, опыт прожитых лет — все обратится в ничто, а сам он распадется на рэйси и отправится в небытие. В тот момент ему кое-что вспомнилось...

Одно событие... То самое зрелище чьей-то гибели, въевшееся глубоко в душу, вновь предстало перед ним. Эта жуткая сцена являлась Хисаги всякий раз, когда он противостоял злобным арранкарам, Айдзэну или нынешним врагам — квинси.

Он вспомнил не случившееся в его детстве нападение пустого, не чудовище Айона, чуть не раздавившего его, и даже не смертельный удар квинси, укравшего банкай Сасакибэ Тёдзиро. Он вспомнил, как, атакованный бесчисленными исполинскими пустыми, потерял подругу по имени Канисава. Перебороть тогдашний страх ему помогли уроки Тосэна Канамэ, но все равно воспоминание об этом жутком событии преследовало его, а значит рэйацу Мугурумы таило в себе угрозу, о чем и предпредили Хисаги его инстинкты; он был на волосок от гибели. Пока Сюхэй коченел, Мугурума спросил его сквозь маску:

— Значит, ты боишься собственного дзампакто? Тосэн вроде тоже нес нечто подобное: вечно трепался о том, что это причина, по которой он мог сражаться.

— ...

— Я не смогу избавить тебя от страха, но если Тосэн был прав и страх позволяет тебе биться... — Выставив наготове свой дзампакто, принявшего форму ножа, Мугурума окатил Хисаги ещё более плотным рэйацу. — Тогда докажи. — Вспомнив о том, кто некогда предал его и убил его друзей, Кэнсэй решил убедиться, был ли тот человек заклятым врагом или же достойным учителем, взрастившим Сюхэйя? — Докажи, что ты сам, сопляк, имеешь право вякать о Тосэне.

И время потекло своим чередом.

НАШИ ДНИ,

ГОРОД КАРАКУРА, МИЦУМИЯ

На западе Каракуры, в районе Мицумийи, располагалась одна кондитерская, в которой царила необычная атмосфера. Обычно туда гурьбой валили детишки и другие покупатели, но теперь из-за отвращающего внимание барьера даже бродячего кота, прогуливавшегося мимо, было не видать, что позволило неизвестным в черном оцепить лавочку. Неподалеку мчалась несущая на плечах двух синигами девочка в красной спортивке.

— Это еще что? С кем это они сражаются?

— Хах? — услышав о происходящем от этой девушки в красном костюме, Саругаки Хиёри, Юки Рюноскэ, кое-как подавив рвотный позыв, взглянул на небо, несмотря на головокружение. — Что за чертовщина?!

Пытаясь понять, что творилось в Каракуре, внезапно окружённой духовным барьером, они направились к дверям лавки, где обычно засиживался Урахара, но застали какое-то странное побоище, в котором участвовали Урахара Кискэ и Хисаги Сюхэй — бывший капитан, основатель и директор НИИ синигами и действующий лейтенант, исполняющий обязанности главного редактора “Вестника Сэйрэйтэйя”, соответственно. Они резво скакали по небу, жестоко борясь с неизвестными сущностями.

— Господин Урахара, посмею вновь поинтересоваться: вы уверены, что это не какая-то особая способность вроде банкайя?

— Да, это скорее похоже на кидо. По факту, это базовое умение, которым обладает каждый подчинитель. Боюсь предположить, что истинная суть этих тварей — ржавое железо, к которому примешалась чья-то кровь, в результате качества их души заметно улучшились. Ими управляет “подчинение рэйси” — сила, коей обладают подчинители.

— Подчинение рэйси, значит... Да, вы правы, о его принципе действия мы ничего не знаем.

— Могу лишь сказать, что оно отличается от порабощения духовных частиц, применяемого квинси. Масса этих тварей не столь важна, но если эти великаны вас поглотят, тогда ваши тело и дзампакто тоже попадут под контроль.

Им противостояла тьма огромных красно-черных драконов, сформированных темно-алым дымом из крови. Видом они походили не на западных драконов, а на восточных, ибо выглядели как пять громадных змей с лапами, парящих бордовым силуэтом на фоне пасмурного неба.

— Тяжело, однако, в это поверить, — прошептал Хисаги, уставившись на огромных драконов, летавших перед ним. Приглядевшись, он увидел, что они состояли из мешанины букв и узоров, скопленных вместе и синхронно копошащихся подобно косяку рыб, создавая таким образом одно целое — извивающееся тело дракона. Пасть размером с кузов крупного грузовика раскрылась над Хисаги с Урахарой, стремясь проглотить их. Кискэ едва успел увернуться, поблескивая своим дзампакто, принявшим вид сикайя.

— Камисори Бэнихимэ. — Красный рассекающий удар, произведенный кончиком меча, с легкостью отсек драконью голову, однако вокруг обрубка заклубился дым и голова отросла вновь, будто бы её и не отрубали. — Сибари Бэнихимэ. — На сей раз из дзампакто вырвался чёрный пояс кимоно, опутавший двух драконов решетчатой сетью. — Хиасоби Бэнихимэ Дзюдзуцунаги. — В тот же миг вдоль черной сетки один за другим вздулись пузыри пламени, обагрившие небеса Каракуры. Языки огня так ярко осветили перистые облака, нависшие над городом, что создавалось впечатление, будто над Каракурой засияло второе солнце.

— Эй-эй, а вы не перебарщиваете? — Хисаги переживал о том, что подумают люди, наблюдавшие снизу это зрелище, на что Урахара с улыбкой ответил:

— Будем надеяться, что президент Форарльберна об этом позаботится. В случае чего подправим всем воспоминания с помощью кикансинки.

Им уже доводилось принимать участие в крупномасштабных сражениях наподобие отвлекающего маневра против Айдзэна, но такие спектакли разворачивались крайне редко. Обычно, когда синигами боролись с пустыми, смертные не видели ни тех, ни других, но их нынешний оппонент Аура тоже была человеком, пусть и подчинителем. А что подумают те, кто внизу, если её увидят? Вот о чем думал Хисаги, ища её взглядом, но не находя.

— Хах?! Куда она подевалась?

— Может среди драконов спряталась. Хотя, если она умеет обращать свое тело в дым, ей нет нужды скрываться.

— Но тогда мы не сможем бороться с таким врагом при помощи дзампакто.

— Это смотря, какой дзампакто. Думаю, тут бы подошёл меч господина Хицугайи.

— Точно... — Духовные мечи Хицугайи Тосиро и Кутики Рукии, управлявшие снегом и льдом, а также клинок Ямамото Гэнрюсайя, способный выжечь огромную территорию, идеально бы подошёл для победы над противником, состоящим из жидкости или паров. Однако Кадзэсини Хисаги, специализирующийся в основном на физических атаках, в данной ситуации мало годился. — Может стоит переключиться на кидо?

— Я с самого начала это и планировал. — До Хисаги не сразу дошло, что Урахара применял ту же тактику, что и в битве со слившимся с Хогёку Адзэном. — Мешкать и бояться нельзя. Нужно сделать все, что в наших силах.

Сюхэй успел уяснить только одно: подчинителя по имени Митибанэ Аура следовало остерегаться. Слушая заклинание кидо, которое Урахара сразу же начал читать, он широко распахнул глаза и приготовился к взрыву.

“Тысяча рук заполонили пределы горизонта.

Недосягаемая тьмой рука,

Лучники, кои не отразятся в небосводе!

Путь, испускающий свет,

Ветер да раздует пламя из тлеющего уголька!

Соберитесь вместе, отбросьте все сомнения, смотрите же, куда указует мой перст!

Снаряды света, восемь тел, девять разделов, небесная сутра, сокровище пагубы, великий круг, пепельная башня орудия.

Стреляйте же из лука далече и обратитесь ослепительным пламенем и дале там угаснете же!”

Столь могущественный воин, как Урахара, мог атаковать и без заклинания, но он специально читал его, чтобы увеличить силу удара, посему Хисаги предположил, что Кискэ хотел в чем-то удостовериться. — Хадо номер девяносто один, Сэндзю Котэн Тайхо.

Небеса заполонил рой огней, вспыхнувших вокруг Урахары и обратившихся в плотные пламенные валы. Они налету рассекли воздух, а с ним и скопище красно-черных драконов, спалив их дотла.

Весьма любопытно, что эта атака напоминала Гран Рей Серо, которым в Руконгайе стрелял Гриммджоу с остальными. С точки зрения силы, это могущественное кидо ни в коем случае не уступало Гран Рей Серо или возможно даже превосходило его.

Узрев кидо, демонстрирующее, насколько мало знал Хисаги о потенциале Урахары Кискэ, юноша невольно сглотнул. Несмотря на выстрел разрушительной силы, дыхание и рэйацу Урахары оставались ровными, а сам он спокойно наблюдал за обстановкой.

— Ясно: она и рэйси моего кидо может брать под контроль. — Как только дымовая завеса перед его глазами рассеялась, появилась чья-то тень. Посреди останков красно-черных драконов стояла та самая Митибанэ Аура, хранившая бесстрашную улыбку. — Нет, не так. Судя по всему, она использовала душу внутри азота, чтобы создать барьер, а раз она способна на такое даже в мире живых, где духовные частицы довольно разрежены, тогда с ней действительно стоит считаться. — Урахара отзывался об Ауре так, словно изначально не ожидал остановить её. — Тем не менее, определенный урон она получила. — Несмотря на отсутствие видимых повреждений на её теле и одежде, даже Хисаги почувствовал произошедшие с ней изменения. Теперь Аура уже не могла тратить лишнюю энергию на разобщение структуры своего тела с помощью подчинения, а Сюхэйю удалось прочувствовал её рэйацу, до сей поры рассеянное и неуловимое: в нем ощущались колебания, как будто Митибанэ выдохлась. Парень заключил, что она потихоньку утрачивала былую расторопность. — Что ж, это радует, ведь если бы она осталась невредимой, пришлось бы применить к ней атаки такой же мощи, что и к Айдзэну Соскэ.

— Так вот оно какое, кидо... Впервые мне довелось стать его целью. Да, такое искусство нельзя недооценивать. Похоже, я несколько легкомысленно отнеслась к синигами.

“Я надеюсь, она не Урахару берет за эталон?” — Уловив ошибку в рассуждениях Ауры, Хисаги понял, что она наивно поставила его кидо вровень с кидо Урахары, отчего начала опасаться парня. Поскольку этот просчет был лишь на руку, Сюхэй не стал на него указывать.

— Неужели вы ни за что не согласитесь одолжить нам эту удивительную силу? — Аура, не обращая внимания на полученный урон, не оставляла попыток уговорами склонить Урахару на свою сторону.

— Благодарю за лестное предложение, но Хогёку... не та вещица, которую можно создавать, когда заблагорассудиться. Каковы бы ни были причины, нужно с полной серьезностью отнестись к её производству. Если бы можно было наладить её массовую продукцию, я бы давно уже выпустил её и применил для помощи в войне, отдав один из экземпляров господину Куросаки. — Тон Урахары был шутлив, но...

— Но ведь вы лжете, не так ли? — с улыбкой спросила Аура.

Немного помолчав, Урахара ответил:

— Если бы Куросаки Ичиго обрел Хогёку, в мире бы мигом наступил порядок. Однако вы ожидаете совсем иной результат, разве нет?

— Хм? — Хисаги, не понимая намеков Урахары, вопросительно наклонил голову. Самоуничиженно улыбнувшись, Кискэ отрешённо признался:

— Да, не буду лукавить: я солгал. Если бы я дал тогда господину Куросаки Хогёку, от него бы осталось одно название.

— Господин Урахара?.. — Не обращая внимание на смятенного Хисаги, Урахара поинтересовался у Ауры:

— И много же вам известно?

— А вы уверены, что хотите это обсуждать? — Аура хихикнула, взглянув на Хисаги, и продолжила говорить. — Он ведь журналист, верно? Не думаю, что нам следует говорить об этом перед ним.

— Что здесь происходит? На что вы намекаете? — встрял Хисаги, потерявший логику в происходящем; Аура только улыбнулась, не сводя взор с Урахары, и тогда Кискэ посмотрел на Сюхэйя, необычайно серьезно заявив:

— Раз уж здесь замешана семья Цунаясиро, господин Хисаги сам бы обо всем догадался рано или поздно, поэтому я не против посвятить его в нашу беседу.

— О чем вы, господин Урахара? По-моему, кроме меня уже всем известно о том, что семья Цунаясиро плетет интриги в Обществе Душ и мире живых.

— Не в этом дело. Господин Хисаги, боюсь, то, что вы услышите, пошатнет вашу преданность долгу репортера... а возможно — и долгу синигами.

— Преданность долгу синигами?..

Пораженный этим разговором, Хисаги почувствовал, как пропотела его рука, сжимавшая Кадзэсини. Возможно, благодаря отточенным за время многолетней службы в ряда жнецов инстинктам он понял, что перед ним приоткрылась завеса запретных тайн.

— Итак, я готов рассказать вам все, что знаю, но после этого готовы ли вы будете поклясться, что продолжите разделять с Готэйем 13 идеи правосудия после всего услышанного? Вот что меня беспокоит. — Несмотря на добродушный тон, в его словах ощущалась странная напористость. — Я могу и оставить всё под спудом, притворившись что ничего не знаю. Помните, я все еще могу заставить замолчать её, пока она ничего не разболтала. Вернее, обязан буду сделать это ради блага Общества Душ. Но поскольку вы тоже его член, господин Хисаги, тогда я не вправе скрывать от вас истину. — Чувствуя, как пот заструился и по шее, Сюхэй безмолвно внимал Урахаре. — Если бы не битва с Яхве, я бы и дальше хранил эту тайну, ведь сомнения порой терзают и меня. Айдзэн пытался изменить устои мира, как ему хотелось. Я же и по сей день считаю его замысел сплошной ошибкой. А если бы мир и претерпел изменения в угоду желаниям Общества Душ, все равно не мне судить, во благо ли это было или во зло. — Сделав на этом моменте паузу, Урахара ласково улыбнулся Хисаги: — Вот о чем такой репортер, как вы, должны расспросить мир. Теперь это ваша первостепенная тема.

— Я... — начал было Хисаги.

— Ну, давайте-ка об этом позже — у нас еще осталось незавершенное дело, — заметил Кискэ, обрывая Сюхэйя, а затем обернулся к Ауре. Поведение Урахары не давало покоя Хисаги.

“В чем же дело?.. Господин Урахара, конечно, любит помолоть языком, но не посреди битвы же!”

Сколько бы глупых шуточек он не откалывал, просто так разглагольствовать серьезным тоном никогда бы не стал — вот какого мнения был Хисаги об Урахаре, поэтому изрядно изумился насчет некой темы, поднятой Урахарой только сейчас, которую следовало “отложить на потом”. Кискэ, однако, не собирался отвечать на вопросы Сюхэйя, вместо этого он направил острие Бэнихимэ на Ауру, стоявшую невдалеке от их.

— Что ж... госпожа Аура, я поражен вашей воспитанностью: вы даже не попытались застать нас врасплох за всё время моей длинной речи.

— Хватит юлить, — тихо сказала Аура, помотав головой, — в течение разговора с этим лейтенантом, вы накапливали достаточно рэйацу, чтобы использовать несколько кидо, разве нет?

— А вы чем лучше? Вы же разбросали останки драконов по всему полю боя.

— Хах?

Хисаги никак не мог взять в толк, о чем разговаривала пара противников. “От господина Урахары иного ждать не приходится... Ладно, не время сейчас об этом рассуждать.” Осознав собственную неопытность, он чуть не поддался отчаянию, однако решил не сдаваться. “Как бы то ни было, я не могу позволить себе стать ему обузой!”

Как только Хисаги вновь приготовился бороться, пусть и не обладая исключительными способностями, двое соперников перед ним уже начали действовать.

— Вывернись наизнанку. — После тихого приказа Ауры окружавший её воздух полностью изменился. С помощью подчинения рэйси она вернула скрытое в атмосфере вещество обратно, используя останки драконов в качестве проводника.

В тот же миг пепельного цвета небеса заполнила серая жидкость.

В вышине над Каракурой растекся океан, крошечный по сравнению с настоящим, но такой же обширный, как и город. Два жнеца, наблюдавшие внизу за разворачивающимся представлением, изумленно восклицали:

— Океан?.. В небе?!

— А-а-а! Если он прольется на нас, мы утонем, Сино! Давай скорее сбежим отсюда!

Сколько же там было воды? Все началось с лужицы, появившийся посреди небосклона, которая затем извилисто заструилась по нему и разлилась в безбрежную реку, которая в конечном итоге свободно растеклась по небу. Увидев такое зрелище — ошеломительное, прекрасное и пугающее — Хиёри прикрикнула на синигами:

— Хватит трусить, ссыкун! Дзампакто тоже может такое вытворять! Даже та дамочка-акула из Эспады как-то раз создала нечто подобное... — Тут она умолкла, ибо вкупе с морской гладью на небе возникла новая, не менее опасная угроза.

“Угх...”

Тэссай с остальными, заметив происходящее издали, на время прекратили контратаковать окруживших их людей в черном: настолько захватывающим было зрелище. Словно переча потоку воды, сквозь него неслась алая лавовая река, напоминавшая буйного огнедышащего дракона.

— Дело плохо, надо поторопиться.

В ответ на слова Тэссая Дзинта и Уруру быстро нокаутировали своих противников.

— Блин, да что не так с этими типами? Взялись из ниоткуда и облепили нас, точно насекомые какие-то!

Пока Дзинта ныл позади неё, Уруру уставилась в небо и пробормотала:

— Там... там еще что-то есть....

— А?! Ты шутишь? Что может быть хуже воды и магмы? — Дзинта сам ответил на свой вопрос, ибо на него нашло озарение: — Так это же дракон-дрель и дракон-ракета! Они самые сильные!

Не обращая внимание на крики Дзинты, Уруру озвучила настоящее название потока рэйацу, когда разглядела его:

— Это драконы господина Кискэ.

— Хадо номер девяносто девять, Горютэммэцу!

Только Урахара произнес это, как небеса разверзлись и появились пять столпов света, состоящих из духовных частиц; видом они напоминали драконов. По силе это грозное хадо стояло наравне с запретными заклинаниями: оно призывало состоящих из рэйси драконов из духовных вен земли, которые, разломав твердь, стремились поглотить свою жертву.

Урахара несколько изменил его принцип действия: “взломав” рэйацу душ, скитавшихся в атмосфере, которых подчиняла Аура, он сделал из них новые духовные вены.

— А я и не думала, что вы на такое способны... — Маска сдержанности спала с лица Ауры, оголив холодный восторг.

— Вот ты и показала свое истинное лицо...

Аура, словно возражая замечанию Урахары, напустила на него с Хисаги лавовых и водяных драконов. Тем временем, трое из летучих змеев, созданных Кискэ, бросились прикрыть их, а оставшиеся два ринулись к Ауре, зажав её сверху и снизу, но как только драконы трех цветов схлестнулись в воздухе, он наполнился взрывным паром, и всю местность застлала ослепительно белая вспышка света.

“Да это уже не бой, а бойня какая-то...”

Хисаги, обезопасившего себя базовыми защитными кидо, все равно зацепило взрывной волной; он проклинал свое бессилие, созерцая борющихся перед ним титанов, силой многократно превосходящих его. И все же, он не собирался сбегать.

Сюхэй знал, что он лишь помеха. Сила Урахары была столь колоссальна, что парень не понимал, зачем Кискэ предложил ему объединиться. Но даже перед лицом сражения, в котором Урахаре могла подсобить разве что Сихоин Ёруити, Хисаги решил остаться, соблюдая кодекс чести синигами.

Если бы Хисаги был здравомыслящим жнецом, он бы сложил оружие, как только почувствовал страх смерти. Но, к сожалению или к счастью, Хисаги Сюхэй был не очень благоразумным. Еще в Академии Духовных Искусств он запомнился как талантливый студент, а затем стал синигами-героем, стоявшим на голову выше рядовых соратников, но из-за безрассудного честолюбия он порой оказывался в затруднительном положении. Однако именно из-за этой черты характера Сюхэй и стал сильным.

Именно из-за гордости синигами, а может — гордости за философию, перенятую им у своего наставника, он шел по опасному, бездумному пути, балансируя на грани жизни и смерти.

Но сколько бы необдуманных поступков он ни совершал, он умудрялся выходить сухим из воды и никогда не позволял себе удрать из-за собственной неуклюжести. Вот и теперь он решил остаться на поле боя по собственной воле.

— Господин Урахара, не знаю, сработает ли это, но может с помощью бакудо я смогу обессилить её... — Хисаги раздумывал, чем бы он мог помочь Урахаре, но вдруг почувствовал, что духовное давление Кискэ больше не ощущалось в округе. — Господин Урахара?.. — Пар постепенно рассеялся, давая больше обзора Хисаги, и ему на глаза вновь попалась Аура, понесшая значительный урон. Урахары, тем не менее, нигде не было видно. Девушка криво ухмыльнулась озадаченному Хисаги, и как по команде вокруг загремел, будто из мегафона, искаженный помехами голос:

— Конец игры. Вы успешно прошли уровень, мисс Аура.

— Благодарю, президент Юкио.

— С таким счетом, правда, SS-ранк вам не светит. Максимум B. — Услышав беспечный тон Юкио, Хисаги неосознанно повысил голос:

— Эй, что тут творится?! Что вы сделали с господином Урахарой?!

— Ну, я же еще вначале сказал тебе, что моей целью был он, разве нет?

Исследуя пространство вокруг него, Хисаги ощутил, что в месте, где до взрыва находился Урахара, чувствовались значительные колебания рэйацу, сложно эта зона была искажена.

“Неужели господина Урахару похитили? Да нет, бред какой-то. Это же господин Урахара! Как они умудрились с ним справиться?”

Сквозь электрические шумящие помехи, периодически мелькавшие из места деформации реальности, вновь раздался эхом голос Юкио, будто в насмешку над паникующим Хисаги:

— Видишь ли, здесь уже все зачищено, так что я позволил Урахаре перейти на мой уровень, вот и все.

— Хватит пудрить мне мозги! Немедленно отпустите господина Урахару!

— Не спеши, у тебя впереди ещё куча квестов. Закончишь их, тогда и поговорим, — равнодушно ответил Юкио, поддразнивая Хисаги. Потом и Аура сказала ему пару слов:

— Не волнуйся. Я уверена, мы еще обезательно встретимся. — Девушка почтительно поклонилась и стала растворяться в черных шумящих помехах, созданных Юкио. — Желаю тебе всего наилучшего.

— Эй, куда собралась?! — Хисаги ринулся к ней, используя сюмпо, но опоздал. Прохода было не найти, остался только шлейф искаженного рэйацу. — Вот дерьмо! — Так ничего и не найдя, он испустил истошный, полный гнева и обиды крик, пока летел по воздуху. Но эта обида была не на Юкио или Ауру, а на собственную бесполезность. Он не смог ничем помочь, и Урахару Кискэ похитили. Зачем и почему — это для него оставалась загадкой...