ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА

РАЗРУШЕНИЕ.

Вот в чем заключался их аспект смерти. Их существование усложнял один парадокс: они были порабощены постоянной тягой к разрушение, но именно через разрушение желали обрести свободу. Они даже готовы были перегрызться за обладание титулом шестого Эспады.

Гриммджоу Джаггерджак

Люппи Антенор

На первый взгляд их характеры были абсолютно разными, но в глубинах души у обоих горячей магмой текли одни и те же эмоции. Октава Эспада как-то сказал Люппи, ставшему Секстой после ослушания Гриммджоу: “Весьма вероятно, что у тебя тот же аспект смерти, что и у Гриммджоу. Именно поэтому лишь ты из всех кандидатов, включая Дордони и Чируччи, был избран сменить его. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ключ к взаимодействию с миром для вас — разрушение. Если дыры, зияющие в нас, пустых, олицетворяют недостаток, то ты, точнее вы оба, сможете восполнить эту червоточину лишь разрушая все вокруг.

Причина, по которой ты всей душой ненавидишь Гриммджоу проста: ненавидя его, ты в первую очередь ненавидишь самого себя. Но тебе следует пожалеть его, ведь теперь ты по праву владеешь званием Сексты. Впрочем, если ты вдруг убьешь Гриммджоу, я найду его трупу достойное применение, поэтому не стесняйся потакать своим желаниям, ведь пока ты обладаешь этим номером, ты обречен вечно сеять повсюду разруху...”

РУКОНГАЙ

После ухода Айдзэна из Уэко Мундо номера членов Эспады потеряли всякий смысл, поэтому им осталось довольствоваться лишь аспектом смерти, под названием “разрушение”.

— Ах-ха-ха! Я никому не позволю встать у меня на пути! Я тебя на кусочки порву! Попробуй справься в одиночку с восемью сразу! —Забрызгивая противника своей кровью, Люппи безудержно размахивал разорванными щупальцами, раз за разом хлеставших Гриммджоу. Джаггерджак, теперь походивший на дикого зверя из-за ресуррексьона, отбивался от бесконечного натиска ударов, взмахов и зарядов серо при помощи когтистых рук и ответных залпов.

— Цк... Как же скучно мочить слабаков, не способных меня даже поцарапать...

— Что ж, тогда сдохни от скуки! — Люппи попытался пронзить Гриммджоу с четырех сторон четырьмя внутренними щупальцами, а из оставшихся выстрелить в него серо, смешанными с кровью. Однако Гриммджоу, специально подался вперед, проскользнув между щупальцами.

— Хотя знаешь, теперь у меня есть причина прикончить тебя, гадёныш. — Отразив испущенные из оставшихся четырех щупалец серо своими когтями, Гриммджоу нацелился на грудь Люппи.

— Ах?!

— Я вышибу дурь из всякой мрази, посмевшей посмотреть на меня свысока, кто бы это ни был! — Он хотел вонзить в грудь Люппи ставший отточенными когтями дзампакто, как и в прошлый раз, но вдруг...

— Попался. — Бесстрашно улыбаясь, Люппи приблизился к своему врагу, насадившись животом на когти.

— Что?!

— Пришибешь каждого, кто посмотрит на тебя свысока, говоришь? Надо же, какое совпадение. — Гриммджоу не только не попал по жизненно важным точкам, в которые целился, но еще оказался в силках восьми щупалец Люппи, поймавших его как хищное растение мушку. — Я как раз собирался сделать то же самое. — Обхватив Гриммджоу всем телом, он выстрелил в него залпом серо.

— Выкуси! — В тот же миг Гриммджоу набрал полную воздуха грудь, и с его уст сорвался дикий рык, пропитанный рэйацу, а из отверстий в броне на локте он выпустил Гарра де ля Пантера, сгустки в форме когтей-дротов. Их атаки схлестнулись, и пространство вокруг наполнилось взрывным пламенем и брызгами крови.

— Отчаянные парни. Но схватки между пустыми поистине жестокие, — пробурчал Гиндзё, наблюдавший за боем, пока порыв ветра не забил его глаза пылью. Стоявший позади него Цукисима отметил:

— На мой взгляд ты сам довольно безрассуден.

— Не мели вздор. Для меня всегда безопасность превыше всего.

— Что ж, как скажешь, не будем об этом. К нам сейчас гости прибудут, — вот это важнее.

— И то верно. Теперь точно один бог знает, как дело обернется дальше. — Не сводивший взгляд с борющихся арранкаров, Гиндзё прекрасно помнил, что к ним приближался синигами, а еще — некая сущность, увязавшаяся за ним. — Лучше нам на время ретироваться. Даже воспользовавшись неразберихой, если мы по неосторожности попадем под перекрестный огонь, то мигом сдохнем.

— Цк... Чёрт, думал, с тобой покончено... — Как только пылевая завеса развеялась, из неё показался садистски улыбающийся Люппи, чьи щупальца были ещё более разорваны в клочья, а из его рта текла кровь. Затем показался и Гриммджоу, имевший травмы по всему телу, но все еще живой.

— Я тоже... А ты окреп. Но теперь тебе конец! — Прицокнув языком, Гриммджоу с ухмылкой начал накачивать когти рэйацу, намереваясь добить противника, однако...

— Цк. Чёрт, думал, с тобой покончено...

— Ась?

— Цк. Чёрт, думал, с тобой покончено.

— Эй, у тебя шарики за ролики заехали? Что ты несешь? — настороженно спросил Гриммджоу, пока Люппи повторял раз за разом одного и тоже.

— Хах?! — Гриммджоу заметил, что рэйацу, накапливающееся в когтях, в один момент иссякло... что-то было не так.

— Думал, с тобой покончено... Думал, с тобой покончено... С тобой покончено... Покончено...

Гриммджоу, заслушавшись зацикленным бредом Люппи, почувствовал онемение во всем теле.

— Упс, прости-прости. Я, кажется, забыл упомянуть? Кровь, которой я тебя обрызгал с головы до пят, полным-полна чрезвычайно токсичного яда, — невинно объяснил Люппи рухнувшему на колени Гриммджоу, бессердечно при этом улыбаясь. — Не знаю, правда, как он там работает, но, как видно, яд действительно опасный, если заставил твой умишко бесконечно проживать прошедший момент, одновременно парализовав всё тело. — Усыпанный ранами, Люппи кое-как доковылял в сторону Гриммджоу. Антенор прекрасно знал о яде, запрятанном Маюри в их телах, который он уже успел применить, сражаясь с обращенной в зомби Мацумото Рангику. Вопрос был в том, сработает ли яд на пустом, но юноша был уверен, что Куроцути Маюри предусмотрел и такой вариант, поэтому специально старался обрызгать Гриммджоу кровью, пока они дрались. — Ах-ха-ха, не в моем стиле, конечно, проворачивать такие штучки, — Люппи, издевательски посмеявшись над своими действиями, приведшими к заслуженному поражению Гриммджоу, горделиво взглянул на последнего, — но я впервые почувствовал себя живым. Спасибо тебе, Гриммджоу. А теперь прости, но пора тебя убить. — Люппи наполнил каждое из восьми щупалец духовным давлением, собираясь выстрелить Гран Рей Серо из их кончиков, однако произошло нечто неожиданное: Джаггерджак, казалось бы, полностью обездвиженный, медленно поднимался с колен. — Ч-что?...

— Цк...Хорошо ты меня потрепал, Люппи!

— Что?.. Как?.. Это невозможно! Как ты можешь стоять на ногах, если даже синигами уровня капитана пали жертвой яда?!

***

— Ага! Так этот арранкар устойчив к ядам... — пробормотал Куроцути Маюри, восхищенно наблюдая издалека за происходящим.

— Устойчив?! К яду действующему на капитана?! — переспросил через устройство связи Акон, оставшийся в НИИ синигами, на что Маюри расстроенно объяснил, в чем заключалась ошибка Люппи:

— Боже, какой же он идиот! Яд не сработает в полную силу, если я самостоятельно не зафиксирую в мозге врага прошедшее событие, на котором он зациклится. Что ж, в любом случае, внутри Люппи припрятана еще куча разных паралитических токсинов. — Маюри задумчиво сверялся с информацией о рэйацу Гриммджоу, шепча себе под нос: — Похоже однажды он уже был отравлен, но смог выкарабкаться, — вот откуда его живучесть. Интересно, что это был за яд?..

***

Чудом выжив после того, как его смертельно отравил квинси по имени Аскин Накк лё Ваар, Гриммджоу, сам того не подозревая, усилил своё сопротивление к токсичным вешествам. Конечно, будь Маюри рядом с Люппи, он бы немедленно “скорректировал” состав яда, чтобы свести на нет устойчивость Гриммджоу, но, к сожалению, сколько бы Антенор ни обливал Джаггерджака отравой, его двигательная активность не угасла: он все еще мог стоять на ногах.

— Подлый трюк ты применил. Впрочем, мне плевать. Если такое ничтожество, как ты, хочет убить меня, пусть пускает в ход все козыри. — Нельзя сказать, что яд не оказал на Гриммджоу абсолютно никакого эффекта: чувствовал он себя просто погано; тем не менее, с его лица не сходил свирепый оскал, а внутри пылала жажда битвы. — Я все равно тебе руки-ноги переломаю, а начну с твоей надменной мордашки!

Люппи, конечно, опешил, когда его противник смог подняться на ноги, но вмиг вернул самообладание, встретившись с его грозным взглядом. — Ах, яды, видно, не мой конек. Не вышло из меня второго Саелапорро. — Вращая своими разорванными на части щупальцами, он начал накапливать духовное давление, готовясь выстрелить еще одним Гран Рей Серо. — Ну, ладно, Гриммджоу, вызов принят! — Злобно ухмыляясь подобно своему недругу, Люппи необычайно грубым тоном озвучил свои убийственные намерения: — Я разнесу тебя на куски, в ближнем бою тебе не выжить! — И выстрелил восемью всполохами Гран Рей Серо.

Смекнув, что от стремительно приближающихся снарядов ему не увернуться, Гриммджоу вновь попытался контратаковать. На этот раз он использовал Десгаррон.

Сосредоточив на кончиках рук духовное давление, превосходящее по плотности Гран Рей Серо, он придал ему форму громадных острых когтей, простирающихся от него вправо и влево. Нельзя было точно сказать, какой из них таил в себе большую мощь, но в любом случае не было никаких сомнений в том, что окружающая местность будет снесена ударом рэйацу…

— Мда, дело плохо. Сматываемся.

— Какого черта?! Они и нас вместе с собой хотят на тот свет отправить? — хором прокричали Гиндзё и Кэндис, увлекая своих товарищей подальше от двух арранкаров, как вдруг кто-то залетел на поле боя, встряв между Гриммджоу и Люппи, смешав и разладив наполнявшее ту местность рэйацу.

— Что за?..

— Хах?!

Отвлекшись на резкую перемену в духовном давлении, Гриммджоу с Люппи временно прервали свою атаку.

— А ты еще кто такой? — раздраженно спросил Люппи, но рэйацу, накопленного для Гран Рей Серо, все же не развеял. Сгусток странного духовного давления, вмешавшийся в их бой, ответил:

— Ой-ой-ой... Совсем я приземляться не умею... — вздыхал он тоном, совершенно не вяжущимся с нынешним положением дел, после чего одарил Люппи беззлобной улыбкой и представился: — Ах, да! Меня зовут Убугину Хиконэ! Господин Токинада приказал мне прийти сюда и встретить... дядю Гриммджоу!

Услышав беспечный ответ Хиконэ, Люппи настороженно глянул на Гриммджоу:

— Э-э-э... Этот пацан тебе на выручку пришел?

— Да если бы! — рьяно отнекивался Гриммджоу, уставившись на Хиконэ. — Погоди-ка. Не припомню, чтоб я открывал тебе свое имя. Откуда ты его узнал?

— Ну, мне его господин Токинада поведал! Вы же шестой в Эспаде, верно?

После этих слов Люппи слегка прищурился. Гриммджоу, напротив, заботили не Эспада и звание Сексты, а кое-что другое.

— Эй, Токинада? Помнится, в прошлый раз ты тоже о нем базарил. А он кто? Нынешний главарь синигами?

Вдруг около Гриммджоу раздался посторонний возглас:

— Ошибаешься, идиот! Он, конечно, важная шишка, но наш командир — Кёраку.

— Ты же... — Перед Джаггерджаком предстал светловолосый синигами с капитанским хаори поверх обычного сихакусё. Гриммджоу сразу же его признал, пусть прическа и прикид его претерпели изменения. — Твое рэйацу, — я узнаю его! Ты тот самый ублюдок, вмешавшийся когда-то в наш с Куросаки бой в мире живых!

— Ты меня с кем-то путаешь.

— Пургу-то не гони. А кто ты тогда? Нянька этой малявки?

— Я же тебе сказал в прошлый раз... “Это не важно”. Помнишь?

— А, тогда ты точно тот самый мудила! — Гриммджоу, несколько лет назад уже слышавший эту фразу, скривил уста в дьявольской ухмылке и, цокнув языком, радостно сказал: — Подумать только, весь сброд, что я хотел прикончить, сам угодил ко мне в руки! А если еще Куросаки объявится, вообще праздник будет!

Хиконэ, однако, быстро остудил предвкушение Гриммджоу:

— Боюсь, господин Куросаки не придет.

— Ха-ах?

Не обратив внимание на гневный взор Джаггерджака, Хиконэ как ни в чем не бывало продолжил:

— Видите ли, у него дела в мире живых: он, вроде как, сейчас рискует жизнью, чтобы спасти сестер. Разве это не восхитительно? Такое благородство!

Услышав это, блондинистый синигами изумленно переспросил:

— Так, малец, стопэ! Тебе-то откуда известно, что творится в жизни Ичиго? Чем он там, говоришь, занят?

Не дав Хиконэ ответить, Гриммджоу без промедления навел левую руку на синигами-блондина, а правую — на Хиконэ с Люппи, выстрелив в обе стороны серо.

— Уф, чуть не задело! За что бьете, дяденька? Разве ваш враг не тот вертушка?

Пока жнец душ чертыхался, едва увернувшись от атаки, Гриммджоу оголил клыки и презрительно усмехнулся:

— Да хватит трепаться! Я вас сейчас всех порешаю! Вы же не против, надеюсь?

— Это кто там меня вертушкой назвал, а?! — Люппи, моментально заблокировав удар серо щупальцами, злобно посмотрел на Гриммджоу и синигами, как вдруг заметил меж ними Хиконэ.

“Хах?.. Этот пацан не уклонился, а на нем ни царапинки?!”

По спине Антенора пробежал неприятный холодок: он чуял недоброе. И не только Люппи, но и Гриммджоу, светловолосый синигами и даже наблюдающие издалека квинси с подчинителями — все разом ощутили напор сокрушительной силы, так что у них даже вспотели ладони.

— Эй, кто этот хренов недоносок? — спросил Гриммджоу. Синигами-блондин, мотнув головой, ответил:

— Я, если бы и знал, тебе бы не сказал. Но знать бы хотелось...

Пред их глазами мелькнул дзампакто. Меч, извлеченный Хиконэ из ножен, по-странному отливал: он словно заключал внутри себя ослепительно белый свет, а не отражал его. Но в отличие от белоснежной с кончика до гарды Содэ-но Сираюки к белизне клинка Хиконэ примешался зловещий черный узор, при виде которого синигами и квинси испытывали первобытный страх, а подчинители и арранкары — эхо кровных уз.

— У этого меча... природа пустого, не так ли? — Без задней мысли спросил Люппи у своих соперников, на что Гриммджоу сердито ответил:

— В яблочко, гений. Дзампакто этого мелюзги — один из нас. Он даже смог открыть гарганту!

— Эй, Хиконэ, или как там тебя, что у тебя за духовный меч такой? — “Хотел бы я, чтобы мне просто померещилось, но... Этот долбанный дзампакто только что съел серо!”

Арадзомэ Сигурэ положил начало нескольким дзампакто, известных своей способностью поглощать атаки духовными частицами. Однако Синдзи полагал, что этот меч не имел ничего общего с остальными. Духовное чутье подсказало Хирако, что собственное рэйацу клинка поглотило духовные частицы серо, как живое существо поглощает воду. Радостно улыбнувшись на вопрос Хирако, Хиконэ добродушно ответил:

— Ах! Позвольте вас познакомить, господин Хирако! Этот дзампакто даровал мне господин Токинада!

— Даровал тебе?.. — Пока Хирако размышлял, насколько смехотворно это прозвучало, его изумил чей-то голос, раздавшийся из-под кистей Хиконэ..

— Жалкое зрелище...

— Хм?..

— Прискорбно видеть, что даже после снятия масок сила моих собратьев возросла столь незначительно. — Этот упрек дзампакто адресовал явно Гриммджоу и Люппи.

— А как там Барраган? Его тоже запечатали, как и меня?

Хирако сначала подумал, что у Хиконэ изменился голос, но быстро отверг это предположение, поскольку духовное давление, примешанное к незнакомому голосу, сотрясало атмосферу, отчетливо выказавая природу пустого.

— Что это за чудной дзампакто? Неужели он способен к самовоплощению?!

— Умолкни, синигами! Я не дзампакто... Меня зовут... Зовут... — хотел озвучить дзампакто свое имя, но вдруг смолк, а затем заговорил озлобленным, мстительным тоном: — Проклятые... синигами... Что вы сделали с моим именем?!

— Фиговый из этого дзампакто цуккоми... Ни хрена не смешно, только жути нагнал!

Пока Хирако задумчиво стоял в сторонке, Гриммджоу и Люппи взбешенно вскричали:

— Что ты мелешь?!

— Я так понимаю, ты на драку нарываешься, да?!

Они обратили всю кровожадность на дзампакто — точнее, некое существо, напоминавшее пустого — только что отпустившего в их сторону нелестный комментарий.

— Ой! Прошу прощения! Мой клинок недавно научился разговаривать, только вот вечно всех обижает, — смиренно извинился Хиконэ, а затем воодушевленно озвучил пугающее намерение: — Но я буду рад подраться с вами в полную силу, раз уж вам так обидно!

— Хнгх?!

— На этот раз я заставлю вас покориться и признать меня королем! Не сомневайтесь, я постараюсь на славу! — Ребячески раздразнив своих врагов, Убугину Хиконэ певуче огласил команду высвобождение своего дзампакто, точнее существа, похожего на духовный меч: — Похорони их¹, Икомикидомоэ!²

¹Прим. переводчика: Чтение через фуригану : Окури Сирусэ (おくりしるせ), Окури (送り(おくり)) — посылка, отправка; передача, подача, проводы, счёт на оплату, похороны, в данном контексте исходя из прямого чтения кандзи : 葬送 (со:со:), что значит присутствие на похоронах, проводы покойника, свод в могилу и т.д., тут имеется ввиду форма — похороны, проводы мертвеца. Сирусэ (記せ(しるせ) — (記せ) - потенц. залог 'мочь', перех. гл. + 2-я основа от сирусу (記す(しるす)) : писать, записывать, упоминать; вспоминать, отмечать. т.е. " Поминки Усопшего".

²已己巳己巴(いこみきどもえ), где Икомики (已己巳己(いこみき)) — это идиома, как всё равно, всё-таки, то что безразлично в целом,

Домоэ, тоже самое что и Томоэ (巴(どもえ)) — это полукруг, дословно со стар. знач., в целом как запятая (鞆絵). "Безпричинный/Безразличный Томоэ».

Вихрем взмыло к небесам духовное давление, окружив Хиконэ плотной завесой перемешанного с тенями света.

— Хах?! — Лишь Гриммджоу, уже сталкивавшийся с Хиконэ, смог уловить витавшую в воздухе тревогу. “Что происходит?.. В прошлый раз его банкай вел себя не так!”

В Уэко Мундо он услышал команду высвобождения “кружись среди звезд”³. Тогда способность дзампакто этого ребенка проявилась следующим образом: меч превратился в руку, напоминавшую конечность пустого, и начал самостоятельно двигаться, выкашивая окружающих его врагов. Прием был прост, но его жестокость была несравненна. В конце концов несколько пустых класса “Басто Лорде” заставили меч отступить, каким-то образом переборов его силу. Однако разница была не только в словах призыва банкайя. “Черт возьми! Плотность его духовного давления тоже несказанно возросла с прошлого раза!”.

³星を巡れ (ほしをめぐれ), Хоси (星(ほし)) — звезда, планета, небесное тело, пятно, пятнышко, отметка, звёздочка, очки (подсчитываемые), баллы, судьба; удача, центр мишени, яблочко. Общ. употр. форма— звезда, небенсное тело. Мэгурэ (巡れ(めぐれ)) — (巡れ) : потенц. залог 'мочь', перех. гл. + 2-я основа от : めぐる(мэгуру) : обходить кругом (по кругу); перен. возвращаться (о временах года); окружать; возвращение, касаться чего либо в разговоре/споре. т.е. "Звёздный Круговорот" или " Звёздное Окружение".

Пока Гриммджоу пребывал в раздумьях, торнадо из рэйси успело рассеяться. Из него показалось исполинское чудище, лишившее всех узревших его дара речи.

— Это что за вашу мать?.. — Его смогли разглядеть даже находящиеся вдалеке Гиндзё Куго с остальными. Действительно, не заметить такую махину было непросто.

Зрелище для синигами и арранкаров было в чем-то знакомым, ведь в прошлом они уже имели делом с пустыми схожего размера: например с одноглазым Меносом Гранде Фуллером или с Эспадой Ямми Льярго, который, разъярившись, здорово прибавил в росте. Но даже с учетом накопленного опыта это существо, обладавшее духовным давлением, присущим человекоподобному Басто Лорде, казалось им чем-то аномальным. Чудище, приковавшее к себе их взгляды и духовное чутье, ступило на землю Общества Душ, вдыхая оставшиеся дуновения торнадо. Оно было гораздо крупнее обычных Меносов Гранде, а по жуткому-прекрасному облику в нем угадывался Адхучас. В довершене всего каждый заметил восседающим на этом чудище того самого мальца в сихакусё.

— Ничего себе питомец... Да с таким просто опасно жить: это ведь не ручная лягушка ниндзя.

Квинси, увидев этого переростка, тоже знатно изумились.

— Он даже крупнее банкайя того оборотня, что убил Бамби... Согласна?

— Меня другое волнует...

Менинас прекрасно понимала, чем была так встревожена Кэндис, поэтому ответила так:

— Знаю. Меня тоже.

Кэндис, обливавшаяся холодным потом, угадала мысли Менинас:

— Почему рэйацу чудища слито с давлением мелюзги-синигами, оседлавшего его?

***

— Похоже, приманка сработала, — пробормотал себе под нос широко улыбавшийся Маюри. Поковырявшись с рацией, встроенной в его ухо, он стал отдавать приказания находящемуся вдали от него НаНаНе Наякупу: — А теперь пришел и твой черед потрудиться! Покажи, на что способен: обнаружь слабые места в их духовных телах!

— Да ладно, не распинайся. Сейчас все сделаю. А разве вашей целью всё это время были дитё и это чудище, а не подчинители?

— На самом деле изучение подчинителей — всего лишь часть моего плана. Опыты над этими “помесями” могут и подождать чуть-чуть. Важно другое: если его удалось так легко приманить, значит либо случилось нечто из ряда вон выходящее, либо он сознательно послал своего выкормыша прямиком в ловушку. — Прищурившись, Маюри насмешливо процедил сквозь зубы имя одного мужчины: — Но если так, то ты серьезно недооценил меня, Цунаясиро Токинада!

***

НЕУСТАНОВЛЕННОЕ МЕСТО В СЭЙРЭЙТЭЙЕ

Местом этим было одно отделение в сокрытом от всех подземном секторе Сэйрэйтэйе, доступ к которому имели только дворяне. Оно служило точкой сбора информации, полученной Департаментом Слежения: сюда заносился и хранился каждый протокол наблюдения, составленный на основе слежки за Сэйрэйтэйем, миром живых и, за последние несколько лет, Уэко Мундо.

Некий мужчина растерянно помотал головой, увидев в коридоре, сообщавшем отделением с надземным уровнем, толпу, заградившую путь.

— Только я хотел повеселиться, как вы своим приходом испортили мне всю малину, — огорченно сетовал Токинада, чьи глаза, напротив, радостно блестели. — Итак, что вам от меня нужно? Боюсь, сам я ни за что не додумаюсь, посему прошу объяснений.

В число толпы, представшей перед ним, входила низкорослая синигами, облаченная в капитанское хаори, а вместе с ней — люди, одетые во все черное. Это были члены первого подразделения Отряда Тайных Операций, — Карательного.

— Господин Цунаясиро Токинада, до нас дошли сведения, что некто собирается совершить на вас покушение. До устранения угрозы мы бы хотели взять вас под защиту.

— А, ясно. Вот, значит, до чего дело дошло, — пожал плечами Токинада, недовольно улыбаясь. — Удар ножом в спину — излюбленный метод Кёраку. Похоже, он так и не нашел способ лишить меня звания главы семьи. Скажи, он специально тебя послал задержать меня, чтобы выиграть немного времени, раз уж я опередил его?

— Прошу прощения, но я не понимаю, о чем вы.

— Да неужели? Умоляю, оставь свои жалкие попытки одурачить меня, Фэн Девятая. Думаешь, я не раскушу твою напускную вежливость? Разве пристало Оммицукидо лебезить перед кем-то?

— Вы изволите шутить? — Несмотря на провокации Токинады Фэн Шаолин хранила невозмутимость. Заинтригованный, глава Четырех Благородных Семей решил хорошенько поиграть на нервах низшей аристократки из семьи палачей:

— Кстати, а правда, что двое твоих братьев погибли, исполняя какой-то приказ семьи Цунаясиро? Если так, то их смерть была напрасной. Впрочем, они хотя бы послужили неплохими пешками.

— Благодарю вас за похвалу, — бесстрастно ответила Фэн Шаолин, скрепя сердце. Токинада на это криво ухмыльнулся и решил подлить масла в огонь:

— Я же вроде сказал бросить эту лживую вежливость, ведь единственные, кого ты по-настоящему уважаешь, — это клан Сихоин, особенно беглянку Ёруити, которая давно уже не глава семьи. Я ведь прав?

— ...

— Ни один мускул не дрогнул на лице Фэн Шаолин. Однако Токинада, уловивший слабые колебания в её рэйацу, продолжал сыпать ей соль на рану:

— Ага, так и знал! А меня бы ты тоже искренне ценила-уважала, как и Ёруити, обвенчайся я с ней? Мы же оба члены одних из Четырех Благородных Семей, а значит созданы друг для друга, согласна? Подумай только: муж, случайно погубивший первую супругу, зарезав её, и жена, случайно соблазненная Урахарой Кискэ, которая без зазрения совести предала Общество Душ, — это же просто чудо-пара!

В воздухе раздался отчетливый хруст.

Духовное давление Фэн Шаолин возмущалось все сильнее, так что спокойные служащие Карательного Подразделения приготовились, если потребуется, сдержать её. К счастью, в тот момент на весь коридор раздался голос той самой женщины.

— Ну и ну, невысокого же ты мнения обо мне, раз хотел бы взять меня в жены, чтобы побесить Суй Фэн.

— Хах?! — обернувшись Фэн Шаолин узрела облеченную в черную униформу Сихоин Ёруити. — Госпожа Ёруити!

Ёруити так и заявила бесстыжему Токинаде:

— Скажу прямо: если бы мне, не дай бог, пришлось выйти за тебя замуж, я бы пулей удрала из Общества Душ прямиком в Уэко Мундо и сидела бы там, пока бы нас смерть не разлучила.

— Госпожа Ёруити, позовите меня на ваш медовый мес... в смысле позвольте мне сбежать с вами! — воодушевленно попросила её Фэн Шаолин, на что Ёруити лишь вздохнула, прикрыв глаза:

— Суй Фэн, у тебя и вправду путаются мысли всякий раз при виде меня?

— Рада стараться!

— Эй, я тебя не хвалила! Впрочем, каратели держатся молодцом — вон какие у них суровые лица. Видно хорошо ты их воспитала.

— Рада стараться!

Порядком устав от Фэн Шаолин, то хмуро молчавшей, то верещавшей одно и то же без умолку, как попугай, Ёруити вновь спросила Токинаду:

— Похоже, головорезы грозят и мне. Честно сказать, я так перепугалась, что решила за компанию с тобой попросить защиты у Суй Фэн. Ты же не возражаешь, я надеюсь?

Немного помолчав, Токинада язвительно ухмыльнулся и шумно вздохнул:

— Хах, неплохая компания, как погляжу: Сихоин Ёруити, не обладающая дзампакто, и Фэн Девятая, мастер тайдзюцу. Ты, наверное, от Кёраку узнала про способность моего меча, да? Вот же трепло...

— Фу, как грубо. У меня дзампакто есть, просто я сильнее, когда сражаюсь на кулаках, поэтому каждый божий день мне приходится утешать мой сердитый клинок.

“Госпожа Сихоин каждый день утешает свой духовный меч?..”

От одной мысли об этом Фэн Шаолин испытала зависть к дзампакто, но в тот момент её приоритетом было наблюдение за Токинадой, да она бы и не решилась вслух о таком сказать.

Пока Фэн Шаолин размышляла о своем, служащие Карательного Подразделения успокоили свое рэйацу, отчего оно стало ровным, как недвижная водная гладь, чтобы уберечь Токинаду.

Цунаясиро же, погрузившись ненадолго в раздумья, в конце концов принял предложение, ответив на него невероятно гадкой ухмылкой:

— Как бы то ни было, не вижу причин отказываться: мне же так и так придется просить у вас защиты, а то меня так страшит одиночество...

— Кого страшит? Тебя?!

— О да... На меня в последнее время постоянно нападают наемные убийцы, а моего верного телохранителя Хиконэ рядом нет... В такие дни, когда я, беззащитный, блуждаю, словно сирота...

В тот же миг эхом пронесся взрыв, и в потолке образовалась обширная дыра.

— Хах?!

Из дыры полезли мужчины и женщины, чьи лица были полностью скрыты тканью. Даже не посмотрев по сторонам, они стремглав помчались к Токинаде и остальным, крепко стиснув дзампакто, уже принявшие форму сикайя.

“Наемные убийцы?.. Так он не шутил?! Нет, это, должно быть, прислужники Цунаясиро!”

У Фэн Шаолин не было времени гадать, ей было необходимо следить за Токинадой, обеспечивая ему безопасность. Расставив приоритеты, она кратко приказала подконтрольным ей солдатам Карательного Подразделения:

— На изготовку! Стройся!

— Ох, как я напуган! Головорезы так ужасны, что мне придется поступиться честью сана и сразиться бок о бок с низшей аристократкой вроде тебя! — подколов Фэн Шаолин, Токинада с улыбкой дотянулся до дзампакто, висевшего у бедра. — Чти, Кутэн Кёкоку.

Дзампакто : Кутэн Кёкоку⁴

(九天鏡谷(くてんきょうこく)).

Кайго : Почитай или Чти⁵

(奉れ (たてまつれ)).

⁴ Через фуригану смысл образуется как, 句点 (くてん) — (кўтэн) : точка (знак яп. и кит. пунктуации, '。'), знак препинания, период во времени, промежуток, остановка времени, 峡谷 (きょうこく) — (кё:коку) : ущелье, теснина, лощина, ложбина. "Конечное Ущелье ". Но судя из контекста кандзи, тут скорее всего хирагана отдельного чтения кандзи в составлении смысла, как 九 (く) — (ку) : девять, 天 (てん) — (тэн) : небеса, небесный свод, небо, 鏡 (きょう) — (кё:) : зеркало, стекло, линза, 谷 (こく) — (коку) : долина, лощина, ложбина, котловина, впадина (между гребнями волн). т.е. : " Долина Девяти Небесных Зеркал" или "Долина Зеркал Девяти Небес".

⁵ 奉れ (たてまつれ) — (татэмацурэ) : 奉れ - потенц. залог 'мочь', перех. гл. + 2-я основа от: 奉る (たてまつる) — (татэмацуру) : уст. преподносить; почитать; вспомогательный гл. для 1-го лица, выражающий глубокую почтительность.

И вот, в самом центре Сэйрэйтэйя поднялся занавес, знаменуя начало трагедии, сюжет которой принадлежал перу дворян. Можно сказать, это была лишь увертюра к симфонии хаоса, вот-вот готовой разыграться...