ДВЕНАДЦАТАЯ ГЛАВА

С незапамятных времен от столкновений пустых со смертными рождались необычные люди. Назывались они ПОДЧИНИТЕЛЯМИ. Правду о том, как они появились на свет, не считая некоторых осведомленных синигами, знали немногие. Сами же подчинители получили свои силы неосознанно, не понимая их смысл, поскольку никак не могли повлиять на то, что их родители когда-то были атакованы пустыми.

Были те, кто охотно пользовался своими особыми умениями, поскольку считали их полезными, не зная, какую цену им придется впоследствии заплатить. Те, кто легкомысленно использовал эти силы, не ведая об их истинной сути, ради удовлетворения собственных желаний, в конце концов обрекали себя на погибель. Те же, кто не потакал своей алчности, решили укрыться от мира и общества, поскольку обладали способностями, недоступными для простых смертных. Таких отшельников оказалось большинство.

Если вдаваться в подробности, уникальное умение, заключающееся в “подчинении” материальных предметов (иными словами, искажении их физических свойств), к которым они наиболее привязаны, расценивалась ими либо как божий дар, либо как присутствие в них божества. Таким образом, можно без преувеличения сказать, что оно позволяло частично переделывать уклад мироздания. По сути, это была своего рода привилегия, позволявшая им бросать вызов чужим порядкам.

Благодаря привязанности к окружающим вещам врожденная способность подчинителей возносила их над бренным физическим миром, но в то же время приковывала к нему, как цепь.

Но что же ожидало того, кто не был ни к чему привязан?

Каков был удел подчинителя настолько бесстрастного, что не испытывал ни любви, ни ненависти к миру, к личным вещам, к жизни своей, совершенно ими не дорожа?

Ответить на этот вопрос предстояло Митибанэ Ауре.

Редко рождались подчинители в таких семьях, как у неё. Аура была плодом любви отца-подчинителя и матери, бывшей обычной женщиной; итогом их случайной встречи, воплощением их надежд. Их связывали узы совместно пройденных невзгод, о которых простые обыватели не догадывались; казалось, сама судьба свела их вместе. Однако мать Ауры пала жертвой пустого. Её отец-подчинитель приложил все усилия, чтобы отогнать злого духа, но его супруге уже была нанесена глубокая рана. Конечно, ей удалось успешно родить дочь, но только ценой собственной жизни.

“Возможно, пустого приманила моя кровь подчинителя, запятнавшая плод?” — вот какой вопрос не давал покоя отцу Ауры, неустанно изыскивающему средство расстаться со своей силой с момента рождения дочери. Он боялся, что Аура тоже будет отвергнута миром, как и он сам, и ей придется влачить такую же судьбу.

Спустя примерно десять лет отец сообщил своей расцветшей дочке радостную весть; его лицо светилось счастьем: “Доченька, радость-то какая! Мы можем избавиться наконец от проклятья! Есть один временный синигами по имени Гиндзё Куго, и к нему стекаются люди. Не знаю, правда, что значит “временный синигами”, но ему можно доверять, к тому же он заявляет, что способен поглотить наши силы пустых. Сначала испробуем на мне, и если все пройдет гладко, тогда... Аура, ты сможешь вести нормальную жизнь”.

Слушая отца, Аура, внутри которой бурлили надежда, радость и тревога, размышляла: “Интересно, что значит «нормальную»? Хочу ли я такую жизнь? Разве способности подчинителей не основаны на силе пустого, как учил меня папа? И зачем её кому-то отдавать? Нужно ли отказываться от неё? Если я это сделаю, у меня больше ничего не останется. Что значит жить “нормально”? Папочка, разве я «ненормальная»?..”

Впервые Ауру, заточенную в подвал собственным отцом, посетили подобные мысли.

Вероятно, его сломила смерть жены. Но даже упрятав собственную дочь в подвал, он никогда не был с ней жесток и не пренебрегал её воспитанием. Он был обязан защитить дочь, ради рождения которой его супруга пожертвовала жизнью, от пустых, он любопытных людских глаз, от всего мира, считавшего их еретиками, иными словами она была смыслом жизни для него.

Для Ауры, взращенной в комнате, похожей на аквариум, мир ограничивался лишь этим помещением и отцом. Её отец, полагавший, что знания о мире принесут одни страдания, не давал Ауре прочесть ни единой книги. Не рассказывал он ей ни про телевидение, ни про все, что было за пределами её “камеры”. Он лишь преподал ей правила чтения и правописания, базовые законы физики да принцип работы её подчинения, чтобы она могла защититься от пустого.

Вот и весь её мир.

Не строивший ей преград, но и не выходящий за пределы своих границ.

Мир, в котором ты даже не можешь уловить течение времени.

Лишенный запахов.

Бесцветный.

Лишенный свободы.

Мир, в котором невозможно было познать, в чем была разница между надеждой и отчаянием.

Единственное, что приносило ей радость, было папиной стряпней. Блюда, что готовил отец, всегда казались ей вкусными, но прежде чем она успела привязаться к ним, заложив основу для своего “подчинения”, отец покинул её, отправившись на встречу с Гиндзё Куго, и больше не вернулся.

Даже Ауре, учитывая её мизерные знания, стало ясно, что случилась беда, однако она не могла понять, как себя вести в такой ситуации.

Говорят, что голод — одна из самых тяжких мук человечества, а для Ауры, не испытывавшей и в заключении недостатка в пище, перенесенной боли хватило с лихвой, чтобы повредиться незрелым рассудком.

Удержали ли её от падения в пучину безумия плоды учения её отца об основах техники подчинения? А может, все благодаря некой силе, таившейся в ней, как в подчинителе, с самого начала? Как бы то ни было, ей удалось переменить ситуацию, пока не стало слишком поздно.

Истощенная длительной голодовкой, Аура уперлась руками в крепкую стену своей “комнаты-аквариума”, где она томилась, и вступила в контакт с её душой, поработила её, и в тот же миг преграда из уплотненного стекла рассыпалась в песок, выпустив девочку на свободу.

На трясущихся ногах она вступила во внешний мир, покинув застенки подвала. Не осознавая, что всё ещё находится внутри дома, её замкнутого мирка, она применила подчинение, сломав все замки семи дверей и пошла дальше.

Первое из всего находившегося в мире, что она схватила, было продуктом на кухне. Поняв, что это был один из ингредиентов, которые отец использовал в приготовлении блюд, она инстинктивно набила им рот и тут же выплюнула из-за прогоркшего вкуса. Как иронично, что её тело отвергло единственную вещь во всем мире, к которой она была привязана. Не случись это, она бы развила в себе уникальную способность, основанный на привязанности к “еде” и жила бы дальше, как “нормальный” подчинитель.

Может быть она бы повстречала того самого мужчину по имени Гиндзё Куго. Может быть она бы сразилась с Куросаки Ичиго или обрела бы истинную свободу. Однако ничего подобного не произошло.

Во всем мире ничто не могло привязать к себе девушку. Наверное, на это был способен лишь её отец, какими бы извращенными ни были их отношения, но он тоже навсегда покинул белый свет.

Выйдя из дому, она свалилась без чувств, но, к счастью, была найдена прохожим и помещена под опеку полиции. Обнаружив доказательства её домашнего заключения, общественность возмутилась, осудив мерзавца-папашу, посмевшего запереть собственную дочь, но как только шумиха поутихла, о юной Ауре опять все забыли.

Родственники по материнской линии приняли её в свою семью, дав фамилию Митибанэ, ведь не носить же ей было фамилию отца-тюремщика. Так девочка и стала жить под именем “Митибанэ Аура”.

***

Прошло несколько лет, и ей наконец удалось стать полноценным членом общества. Впрочем, “полноценным членом” её можно было назвать лишь с натяжкой. Она предпочитала не участвовать в житейской круговерти, прозябая, как придорожный сорняк.

Она была необычайно красивой, поэтому ей было не в новинку привлекать внимания мужчин и женщин; а может, дело было не в её красоте, а в силе подчинения, влиявшей на её окружение?

В принципе, она не желала полностью скрываться от мира, просто её ничто не привлекало в нем, поэтому жизнь затворницей вполне устраивала девушку.

Когда речь заходила о её отце, единственном человеке, кому она доверяла, все как один твердили ей гадости про него: “Он был мерзавцем” или “Забудь о нем!” Судя по сведениям, добытым из открытых источников, она поняла, что её отец действительно был невменяем. Аура пришла к такому выводу, повзрослев, но её это больше не волновало. Та тесная “комната-аквариум” была для неё первым, истинным миром, в котором она ни к чему не была привязана, а новый, “внешний” мир, много суливший ей, воспринимался просто как продолжение того стеклянного резервуара.

Исходя из такого представления о мире, ей не за что было цепляться, чтоб развить свое подчинение, поэтому, когда Ауру спросили, дорожит ли она чем-либо, девушка ответила так:

— Для меня всего важнее подчинение, которому меня научил отец. Оно-то и спасло мне жизнь. Лишь благодаря нему я до сих пор жива. А больше мне ничего не нужно. Мне даже не волнует покойный отец, но подчинение, которому он меня научил, — дороже всего на свете.

Вопрошающий её удовлетворенно кивнул, сказав:

— Ясно, ясно. Так вот, как тебя воспитали? Хм, забавно. — Этот противно ухмыляющийся мужчина резко отличался от круга её знакомых, о чем Аура сразу догадалась. Однажды она столкнулась с сущностью, незримой для всех и напоминавшей тех белых чудищ, что временами нападали на неё. Тот старомодно одетый человек, словно пришедший из другой эпохи, смерил её оценивающим взором и отметил: — Так значит, ты можешь охотиться на крупных пустых даже в таком юном возрасте, обладая при этом лишь базовыми навыками подчинителя? Хм, любопытно.

Мужчина безжалостно распинывал раскиданные перед ним останки белых монстров, с которыми недавно разобралась Аура.

— Кто вы? Вы же не человек, да?

— О, простите, где же мои манеры? Я тот, кого люди зовут богом. Я синигами, бог смерти. Разве тебе отец о нас не рассказывал?

“Синигами...” Воспоминания захлестнули её ум, но думала она не про всесильных существ, владычествующих над смертью, о которых она читала в книгах из внешнего мира, а о последних словах отца: “Есть один временный синигами по имени Гиндзё Куго, и к нему стекаются люди”.

— Так вы тот самый Гиндзё? — прошептала Аура, на что мужчина, назвавшийся синигами, ехидно усмехнулся:

— Аха-ха-ха-ха-ха! Такого я от тебя не ожидал! Ох, какая жалость! А может и вправду было бы лучше, если бы ты оказалась права, что для тебя, что для Гиндзё Куго.

— Тогда... кто вы? — в ответ на бесстрастный вопрос смущенной Ауры мужчина скривил уста в ликующей ухмылке и назвал своя имя:

— Меня зовут Токинада. Цунаясиро Токинада.

— Токинада?..

— А ты хамовата для простой людишки. Тебе следует звать меня “господин Токинада”. Я, конечно, сейчас под домашним арестом, но в последнее время частенько наведываюсь в мир живых: он же такой интересный. Приятно осознавать, что члены главной семьи плевать на меня хотели. — Ауру абсолютно не волновали детали, про которые она ничего не знала, да и не просила рассказывать, но следующая тема, поднятая тем мужчиной, привлекла её внимание. — Но, конечно, тебя интересует не то, как меня там зовут, или что творится в моей жизни, а кто я есть на самом деле. — Дружелюбно улыбаясь, мужчина спокойно ей признался: — Ответ прост: я родственник приказавших убить твоего отца.

— Хах?..

Лик Ауры, до сей поры напоминавший маску, омрачилось горечью и болью.

Словно наслаждаясь её реакцией, синигами по имени Токинада продолжил:

— Официально твои родители признаны без вести пропавшими, но на самом деле они мертвы. Тебе следовало бы поблагодарить меня за то, что я избавил тебя от бесплодных поисков. Можешь плакать и кричать, сколько влезет: я это обожаю. Давай, повесели же меня, крича мне в лицо, что я враг твоих родителей, попытайся меня убить. А хочешь, на деле увидим, что сильней: кидо или подчинение?

— Я ничего не понимаю. Ваша семья убила моего отца? Зачем?

— Ах, да, причины, причины... Я, вероятно, очерню светлую память о твоем отце, если отвечу, что причины не было, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. — Токинада медленно обошел вокруг Ауры, наблюдая за колебаниями её рэйацу. Несмотря на видимое изумление, он не заметил никаких завихрений, вызванных гневом или скорбью. Уставившись на неё, как на редкого зверька, Токинада честно ответил: — Видишь ли, нужно было кое-что вернуть. Кое-что принадлежавшее нам, но слившееся с твоим отцом, а затем и с твоим духовным телом.

— Что же?

— Да какая, в общем-то, разница? Разве тебе так важно знать? Перед тобой, на секундочку, член мерзопакостной семейки, отнявшей у тебя самое дорогое, что было в твоем мирке, этом затхлом “аквариуме”!

Услышав это, Аура прищурилась.

— Вы знаете о моем прошлом?

— Естественно, я же наблюдал. Скорее всего, в твоей матушке тоже дремала некая сила, иначе как объяснить, что она передалась из поколения в поколения, и вылилась в рождение подчинителя? Это очень редкий случай. Мне было, на что посмотреть. Ну, ладно, вернемся к важному. Ты хочешь дуэль? Не возражаю. Только учти, что постоять за себя я умею.

— Ничего я не хочу. Если быть откровенной, месть не интересует меня.

Увидев, как Аура покачала головой, Токинада рассмеялся:

— Ха-ха-ха, ну конечно, ты же не так воспитана. Знаешь, в прошлом я как-то имел дело с одним человеком, который, в отличие от тебя, погряз в сентиментальности, и с ним пришлось хорошенько похитрить. О, я до сих пор упиваюсь допьяна воспоминаниями о яростном взоре его слепых глаз. Но тебе, конечно, этого не понять.

Токинада, приведя в пример находящегося невесть где незнакомца, хотел еще больше потешиться над Аурой. Та же, не испытывая ни гнева, ни страха, хладнокровно спросила, что ее ждет:

— Вы и меня убьете?

— В конечном итоге, да. Однако, если все сложится хорошо, я тебя могу и пощадить.

— В конечном итоге?.. — Аура не испытывала ничего к мужчине, объявившего только что о готовности прикончить её, но она не могла разгадать его мотивы, отчего пришла в недоумение. Это, наверное, было единственным чувством, на которое она была способна. Токинада, между тем, раскрыл ей свою цель, ибо хотел вдоволь насладиться её реакцией, какой бы она ни была:

— Чем отнимать находящуюся в тебе силу, лучше посмотреть, как ты ей воспользуешься, когда я сделаю тебя своей верной пешкой.

— Пешкой, значит? И на что же я вам?

— У тебя же нет никакой привязанности в этом мире, верно? Так почему бы нам его не переделать? Подумай только: может быть в новом мире ты обретешь то, чем по-настоящему стоит дорожить... — Аура не сразу поняла смысл его неудобоваримых слов, ведь она мало что знала о мире, но как змей когда-то искусил Еву, так и Токинада мало-помалу опутывал её тенетами своих речей. — Сердце и левая рука оказались заодно с квинси, но та вещица внутри тебя — любопытный предмет. Поэтому да, становись моей пешкой, и я дам тебе все, чего пожелаешь; в разумных пределах, конечно.

— Мне пока что нечего желать.

— Ну, времени еще много, успеешь определиться. Кстати, если хочешь верно мне служить, поработай над манерами: одна твоя лёгкая улыбочка сможет покорить сердца как мужчин, так и женщин. — Аура, невзирая на грубости Токинады, поинтересовалась у него:

— Так что же находится внутри меня? — Мужчина в ответ улыбнулся и обо всем поведал ей:

— Орган, называемый... "Сакэцу", принадлежащий существу, именуемому Рэй’о.