ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ДОЛИНА

Это было весьма странное место.

По сравнению с миром живых или Обществом Душ небо там было как будто на несколько оттенков темнее и тусклее. Несмотря на выраженное содержание духовных частиц, атмосфера в нем ощущалась совсем не так, как в Обществе Душ или Уэко Мундо, а средой служила неорганическая пустошь, усеянная чем-то похожим на скалистые утесы.

В определенном месте этой пустоши располагались две конструкции, не вписывающийся в суровый пейзаж. Первой было здание — роскошный дворец в восточном стиле, словно сошедший со страниц учебника истории. Не будучи высоким, этот приземистый, размашистый дворец испускал необычное сияние посреди камней и песка. Выглядело все так, словно кто-то переместил сюда часть дворянского района Общества Душ, и зрелище это никак не могло оставить любого равнодушным. Однако другая конструкция была еще страннее. Это был парящий в небесах огромный, размером с город, замок, напоминавший Рэйокю или Дзэробанридэн. Всей своей внушительной массой нависал он грозно с небес над землею, однако в нем не было никаких признаков рэйацу живых существ, поэтому он походил больше на летающий в воздухе сосуд.

Прямо под этой причудливой конструкцией во внутреннем дворе чертога, утвержденного на земле, девушка, одетая в современный наряд мира живых, Митибанэ Аура, обратилась к кому-то:

— Спасибо за вашу тяжелую работу, господин Токинада.

Тот, к кому она обратилась, — мужчина, облаченный в дорогой японский наряд под стать дворцу, Цунаясиро Токинада, одарил её своей привычной мерзкой улыбкой и сказал:

— Да, пришлось поторопиться, но, похоже, мы закончили все, что должны были успеть за время отсутствия Куросаки Ичиго.

— Как понимаю, дела ваши прошли гладко. Я ожидала, что вы придете в Долину Криков гораздо раньше. Вы что, все это время где-то развлекались?

Прежде чем Токинада смог ответить, взволнованный Хиконэ поспешил на это возразить:

— Нет! Господин Токинада не виноват! Это все из-за того, что я не смог бы с ним рядом!

— Ах! Я уверен, что если бы Хиконэ был со мной, то всё было бы в порядке. Однако именно я приказал ему отправиться в Руконгай. Не следует тебе об этом беспокоиться.

— Угх… Мне так жаль, господин Токинада.

Пока Хиконэ пресмыкался, как побитый щенок, Аура загадочно улыбнулась и сказала Токинаде:

— И все же это место поистине удивительное.

— Ты же в третий раз в Долине Криков, да?

Долина Криков, Кёгоку. Если уподобить мир живых и Общество Душ планетам, а канал, соединяющий их, — Дангайю, то пустое пространство вокруг них следовало бы назвать Гаргантой. Внутри Гарганты же всплывали, как пузыри, локальные промежутки, наполненные достаточным количеством рэйси, чтобы простые смертные и синигами могли влачить в них существование.

— Да, интересно было бы прежде всего узнать, почему же в Гарганте формируются эти пространства.

— Одна теория гласит, что они образуются из несчастных компаку, чьи души полностью утратили воспоминания и не смогли войти в круговорот смерти и перерождения. Если для пустых местом упокоения служит пустыня Уэко Мундо, то эти пространства искусственно создаются смертными, избежавшими и духовного погребения, и пустых, а также синигами и жителями Руконгайя, которые уклонились от потока душ, участвующих в цикле реинкарнаций.

— То есть вы имеете в виду, что эти пространства создают скопления их рэйси?

— На самом деле, теорий на этот счет существует много. Может быть и так, что все наоборот, и эти пустоты как бы “отщепились” от структуры мира, когда он был преображен в нынешнее состояние, и потом в них затекли и накопились рэйси. Ну, сейчас подробности возникновения этого места точно не важны. Важнее то, что оно является оплотом, защищенным Гаргантой. — Токинада затем с усмешкой прибавил: — Не думаю, что Четыре Благородных Семьи занимались Долиной Криков со времен изгнания семьи Рёдодзи. — Он упомянул фамилию одного древнего, состоятельного аристократического клана, пробегаясь мыслями по деяниям старожилов Общества Душ, вовлеченных в печальные события, из-за которых эта семья была изгнана. — Веселое зрелище было, наверное. Нечасто ведь тем, кто считают себя сильнейшими, приходится познать поражение и быть изгнанными в Долину Криков, это неподвластное пониманию место. Жалко, что я не смог сделать подобного с ними.

— Я ничего не знаю про этот клан, но если его члены до сих пор живы, придут ли они когда-нибудь в Общество душ, чтобы отомстить?

— Хотел бы я знать. Может уже случилось нечто подобное, о чем я не был в курсе, но с ними уже разобрались? Но я жду не дождусь того момента, когда я смогу сокрушить их, если они посмеют объявиться.

— Но вы же успели настроить против себя Готэй 13 и теперь должны разобраться сначала с ним, разве нет? — поинтересовалась Аура насчет могущества тех, с кем им придется иметь дело, натянуто улыбнувшись. Увидев её улыбку, Токинада тоже скривил уста в ухмылке, которая имела совершенно иной подтекст:

— Ага, именно так. Хотя, настроить я успел лишь его часть. А ты что, боишься? — спросил Токинада, словно испытывая Ауру, на что та молча помотала головой.

— Нет. Урахара Кискэ, конечно, был ужасающим, но если его считают первоклассной, могучей личностью среди Готэйя 13, то, думаю, с остальными я бы управилась.

— Не зазнавайся так. Урахара Кискэ — мастер придумывать мириады противомер. Впрочем, Сэйрэйтэй — настоящий вертеп, поэтому не забывай, что даже заурядный солдат может обладать дзампакто, силы которого могут поставить нас в крайне неприятное положение.

Хотя это звучало, как предупреждение, Аура все равно приметила любопытство, мелькнувшее во взгляде Токинады.

“Если бы такое случилось, этот человек, скорее всего, лишь посмеялся бы. Этот вельможа, превозносивший меня за практически непобедимую силу, вероятно поглумился бы надо мной, когда бы я испытала шок, встретив на пути солдата, могущего с легкостью прикончить меня”.

Но даже осознавая это, Аура все еще оставалась на его стороне.

Токинада, предугадав её мысли, продолжил поддразнивать девушку:

— Однако я так этого жду! Хотя ты и сумела обрести такую силу, потому что не испытываешь ни к чему в этом мире привязанности и любви, потом, когда мы переделаем его от и до, возможно, ты найдешь нечто, к чему хоть немного привяжешься. Если так случится, то, честно говоря, я искренне горю желанием выяснить, станешь ли ты сильнее или слабее. Прав ли я, Хиконэ?

— Да! Я, конечно, не понимаю, о чем вы говорите, но если вы чего-то ждете, то и я с вами! — улыбнулся невинно Хиконэ на слова Токинады.

Выражение лица Ауры на секунду изменилось, когда она увидела реакцию Хиконэ, но она скрыла это от чужих глаз. Пытаясь утаить свои чувства, она вернула разговор к прежней теме.

— А вы собираетесь встречаться с Урахарой Кискэ? Он сейчас находится в плену силами членов одной из групп.

Чуток поразмыслив, Токинада покачал головой.

— Не стоит. Такой он человек, что может с легкостью убить нас одним заклинанием. Нам следует его остерегаться, и хотя решение поймать его было верным, но мне с ним лично встречаться — всё равно что командиру ломиться на линию фронта бранного поля… А у меня нет намерения покончить жизнь самоубийством. — Его хищная ухмылка исказились еще сильнее. — Мы заставим его создать Хогёку после того, как уничтожим всех, кого он собирался защитить. Нет, может быть нам даже лучше не убивать их, а взять в заложники. Однако я так желаю увидеть его лицо, когда буду убивать любимых им людей.

Токинада разглагольствовал о его обращении с Урахарой так, как будто эта тема была настолько несущественной, насколько несущественным был выбор новой книги для чтения. Аура посчитала эту черту в нем его слабостью, но в то же время — величайшей силой. Словно что-то вспомнив, она высказалась:

— Вообще-то, когда мы излавливали Урахару Кискэ, с нами сражался еще один синигами.

— Ах да, меня тогда прервали, и я не смог как следует просмотреть отснятый материал… однако данные о рэйацу, отличном от давления Урахары, действительно поступили. Если Куросаки-старший и его сын сейчас вне города, значит ли это, что он занят Готэйем 13?

— Это был лейтенант Девятого Отряда, Хисаги Сюхэй.

— Хисаги?.. Хисаги… Ах, да! Ученик Тосэна Канамэ! — Припомнив лицо человека, чью жизнь он разрушил, Токинада заговорил тоном, полным радости: — Ха-ха-ха! Какое необычное совпадение! Я-то хотел немного подождать, прежде чем сделать из него игрушку, а, похоже, смогу его сломать даже раньше, чем планировалось. Впрочем, я действительно хотел посмотреть, как он распишет о возведении меня в новый сан на страницах “Вестника Сэйрэйтэйя”.

— Он сейчас отрезан от нас в Каракуре и сюда вряд ли сможет прийти. В то же время, не думаю, что он бы смог добраться досюда даже из Общества Душ. — Как только Аура бегло описала ситуацию, Токинада помотал головой:

— Нет, люди из Общества Душ еще как придут. В течение нескольких часов… если не десяти минут или около того. А если с ними Куроцути Маюри, он наверняка мгновенно угадает мои цели и местонахождение.

— И вас это устраивает? Учитывая характер Кёраку Сюнсуйя, он, скорее всего, будет действовать скрытно, но ради такого случая пошлет за нами опытных типов.

— Именно поэтому он сделает ровно то, что я от него жду. Хорошо, если он сюда придет, ибо использованные мной хитрости теперь уже мало кого смогут провести. Если мы хотим завершить дело до конца, нужно сделать это быстро. — Токинада ласково похлопал Хиконэ по голове и, представляя себе лик старого недруга, который собирался скоро прийти, задорно озвучил свои желания: — Теперь я могу в открытую прикончить всех, кто испортит мне веселье, во имя мятежа.

СЭЙРЭЙТЭЙ, КУЦУВАМАТИ

КАЗАРМЫ ОДИННАДЦАТОГО ОТРЯДА

Вернувшись обратно после беседы с гонцом, посланным Первым Отрядом, всё еще одетый в капитанское хаори Дзараки Кэмпати предстал перед Мадарамэ и остальными, коротко повелев им:

— Иккаку, Юмитика, выдвигаемся.

— Есть, капитан, — ответили они в унисон, а затем бросились догонять Кэмпати, помчавшегося во всю прыть. Хотя им толком не объяснили, куда они отправлялись и зачем, но если к ним был отправлен посланник от Оммицукидо, значит он получил тайный приказ.

Даже не зная, что они неслись к верной смерти, Мадарамэ и Юмитика и в противном случае бы не оробели, о чем, вероятно, знал Кэмпати, поэтому и не посоветовал им подготовиться к такой ситуации. Носившие шеврон с тысячелистником инстинктивно понимали: единственной наградой им будут брызги крови, что обольют их на бескрайнем поле боя.

Следуя за Кэмпати, Мадарамэ спросил Юмитику, бежавшего позади и сбоку от него:

— Что же конкретно произошло, если вызвали нашего капитана, да еще и Второй Отряд выдвинулся?

Юмитика пожал плечами, покачав головой:

— Кто знает. Всякие странности творятся: вон и Хисаги, наверное, отправился в мир живых.

— И он тоже?

— Да, чтобы провести интервью в Каракуре. Держу пари, он сейчас опрашивает Сино.

— Хах, Сино?.. Хотел бы мне знать, добросовестно ли она выполняет свою работу.

Думая о своей “сестре”, бывшей какое-то время без сил после войны с квинси, Мадарамэ забеспокоился о ее текущем состоянии.

— Видел я ее напарника… надежным он мне не показался.

— Ага. Это же младший брат Юки, что в Шестом Отряде служит, верно?

— Рикити-то? Этот парень ходил хвостиком за Рэндзи. Вот у него как раз есть мужество.

Юки Рикити был юным синигами из Шестого Отряда, особо известный своим стремлением быть, как Абарай Рэндзи, да таким сильным, что он даже набил себе над бровью такую же племенную татуировку. В глазах Мадарамэ его навыки до сих пор рядом не стояли с Рэндзи, но он помнил, как этот жнец проявил какую-никакую смелость в совместной работе с Шестым Отрядом.

— Ну, он по крайней мере выпустился из Академии Духовных Искусств и даже был отправлен в такое богатое духами место, как город Каракура. Что-то, видимо, в нем есть.

МИР ЖИВЫХ

КАРАКУРА, МИЦУМИЯ

ПОДЗЕМНЫЕ СООРУЖЕНИЯ МАГАЗИНЧИКА УРАХАРЫ

— Ч-ч-ч-что нам теперь делать, Сино? К-как они смогли похитить господина Урахару? Может конец света уже наступает?.. — раздавался слезливый голосок Рюноскэ под раскрашенным лазоревым небом подвала Магазинчика Урахары, обширного помещения, которое, казалось, отрицало законы физики. Хотя это и был цокольный этаж, где в прошлом проходили тренировки Куросаки Ичиго, Абарай Рэндзи и Садо Ясутора, но выглядел он как внешний двор. За одну ночь создав это помещение для Ичиго, Урахара назвал его “Учебной Комнатой”. Его отличительными чертами были искусственные небо и сухие деревья; здесь-то синигами могли беспоследственно крушить все вокруг.

Сино в ответ истошно плачущему и вопящему Рюноскэ схватила его сзади за голову, словно собираясь перекинуть парня через спину.

— Да что ты такой нюня?! Сейчас самое время! Когда! Нам нужно! Взять себя в руки! И успокоиться! — отчеканила Сино, со всей силы сжав его в тисках. — У тебя же брат третий офицер Шестого Отряда, верно? Так почему ты с него хоть раз пример не возьмешь?!

Страдая в силках её рук, Рюноскэ сквозь слезы запротестовал:

— Оу, оу, оу, оу… Н-но ведь Рикити совсем за адскими бабочками следить не умеет и еще однажды он резал пикули дзампакто лейтенанта Абарайя, и за это в него чашка прилетела..

— Да кто тебя просит пересказывать каждый неудачный эпизод из жизни твоего брата?! Я имела в виду, что тебе надо проработать твою зависимость от господина Урахары!

— Оу, оу, оу, оу… Но ведь в “Вестнике Сэйрэйтэйя” говорилось, что невозможно даже представить, сколько бы раз Общество Душ могло остаться в руинах, если бы господина Урахары рядом не было!

Саругаки Хиёри, слышавшая их разговор со стороны, раздраженно закричала:

— А ну завали! Любой мир, который додумается положиться на поддержку Кискэ, уже через дня окажется в руинах, тупица. Что за идиот такое мог придумать?! Каким же придурком надо быть, чтобы пустить подобную “утку”!

В тот момент, когда Хиёри схватила Рюноскэ за воротник, её окликнул чей-то голос:

— Это был я. — За ней стоял с мрачным видом Хисаги Сюхэй. Мрачен он был не потому, что Хиёри окрестила его новости “газетной уткой”, а потому что Урахару Кискэ похитили прямо у него на глазах, а он ничего не смог с этим поделать.

Хиёри уставилась на Хисаги, смерив его с ног до головы оценивающим взглядом.

— Хах? А ты еще кто, блин, такой? Не лейтенант ли Кэнсэйя часом? Что ты здесь забыл?

— Ну… я брал интервью у господина Урахары.

— В глаза мне смотри! Ты что, думаешь, “Мне и так проблем хватало, а тут еще на какую-то нудную девчонку наткнулся”, э?

— Ну, да… отчасти да, — озвучил свои истинные чувства пребывавший в плохом расположении духа Сюхэй. У Хиёри тут же запульсировала венка на лбу, и она скрутила кайму униформы Хисаги

— И ты это смеешь мне прямо в лицо говорить, плешивый?! За дурочку меня держишь?

Увидев это, Рюноскэ подумал: “Она, должно быть, за воротник его схватить пыталась, да только ростом не вышла, вот и дотянуться не смогла”, но так как он почуял, что такое высказывание может стоить ему жизни, решил промолчать. С другой стороны, Хисаги, влипший в столь абсурдную неприятность, ненадолго сделал вид, что расстроился, а потом ответил, как будто вспомнил что-то:

— Т-так точно! Я вас дразню!

— Ха-а-ах?!

— К-капитан Хирако сказал: “Если ты увидишь Хиёри, будь добр, подразни-ка её хорошенько вместо меня”.

— Ах этот лысый, мелкий, тупой баклажан! Думает, он может отдавать подобные приказы, лишь потому что стал капитаном?! — заорала Хиёри, подняв взор на небо и замахав обеими руками. Наконец отпущенный, Хисаги почувствовал угрызение совести, что он выдал Хирако ради избежания удара, и подумал, что извиняться перед ним будет поздно. “Ну, вообще, капитан Хирако сам мне это поручил…” Пока он раздумывал об этом, позади его позвал чей-то голос:

— Восстановились ли вы и ваш дзампакто?

— Да, я в порядке. Спасибо вам за помощь. — Хисаги учтиво отвесил головной поклон великану с броской стрижкой, Цукабиси Тэссайю. Хотя ныне Тэссай был работником лавки сладостей, в прошлом он был достаточно влиятельной фигурой в Сэйрэйтэйе, командующим Кидосю, и его навыки в кидо находились на одном уровне с Урахарой. Ходили даже слухи, что Тэссай так преуспел в определенном демоническом искусстве, что превзошел последнего.

Хисаги вспомнил, в каком жалком состоянии он находился, и понурил голову перед мужчиной, игравшим важную роль в Обществе Душ, когда он сам еще был ребенком.

— Мне так жаль… Это произошло прямо у меня на глазах… Господин Урахара…

— О, пожалуйста, не корите себя за это. Менеджера нашего похитить смогли только из-за его неосторожности, а это значит, что противник был настолько же могущественным. Судя по вашим словам, похоже, в их намерения не входило причинение менеджеру вреда, так что нам для начала следует порадоваться, что он остался цел.

Хисаги хотел было согласиться с доводами этого мужчины, но в то же время внутри него так сильно бурлило самобичевание, что даже благодаря мягкосердечию Тэссайя он не мог от него отделаться.

— Нет. Я, как обычно, опять ничего не смог сделать.

— Что же все время такой пессимистичный?

— А потому что так всегда. Когда это необходимо, когда это важно, у меня постоянно не хватает сил. Капитаны Тосэн и Мугурума так старались натренировать меня, а я.. — промямлил Хисаги в ответ Тэссайю, словно говорил сам с собой, сжав ладони в кулаки. Услышав эти слова, Хиёри опять встряла:

— Чего? Ты совсем поехавший, что ли? Один твой страдальческий ропот уже бесит, а ты еще Тосэна капитаном называешь? Ты что, недооцениваешь Кэнсэйя?

Девочка пылала немым гневом, который был отличен от ее прежнего раздражения. Хисаги хоть и не смог с легкостью отмахнуться от её утверждений, все же опроверг их:

— Нет, я не это имел в виду. Мугурума — замечательный капитан. Я ему благодарен, я перед ним в долгу. Но Тосэн, научивший меня образу жизни, для меня до сих в каком-то смысле остается капитаном.

— Ты сейчас серьезно? Да уж, Кэнсэй слишком мягок с тобой, раз позволяет такое поведение, честное слово. — Прищелкнув языком, Хиёри решила больше не упрекать Хисаги, возможно, потому что в прошлом между их характерами было нечто общее.

Саругаки вспомнила те далекие дни, когда она была лейтенантом Двенадцатого Отряда и постоянно напоминала Урахаре Кискэ, что не принимает его своим капитаном, поскольку истово боготворила свою прежнюю начальницу Хикифунэ. И когда она обернулась с понимающим выражением лица, Хисаги не знал даже, как на это ответить.

— Я… — не зная, что сказать, он так и не смог подобрать слов. Тэссай, который больше не мог стоять и смотреть на все это, похлопал Хисаги по спине, сказав ему:

— Не принижайте себя так. Вы, Хисаги Сюхэй, синигами, за годы военной службы, переживший немалою долю резни. Хоть вы и вините себя, но ваши глаза все еще горят жизнью.

— Это значит лишь то, что я пока не умер. Может я и пережил резню, но жизнь во мне едва теплится лишь благодаря удаче. Так что много чести — относиться ко мне как к герою.

В тоне Хисаги звучали нотки самоуничижения. Тэссай же быстро ответил:

— Да, вы точно отличаетесь от господина Куросаки Ичиго.

— Не хуже вас знаю…

— Я не то имел в виду, — оборвав Хисаги, Тэссай заговорил более серьезным тоном, чем обычно. Услышав, с какой внутренней силой звучал его голос, Хисаги припомнил, что стоящий перед ним мужчина когда-то звался “Командующим Кидосю”. — Стиль борьбы господина Куросаки заключается в отбрасывании страха. С другой стороны, в ваших глазах я это чувство вижу постоянно. Но даже принимая страх близко к сердцу, вы все же выбираете тропу войны и продолжаете быть синигами, не так ли?

— Ну… я…— Хисаги подсознательно вспомнил учения Тосэна Канамэ: “Если ты действительно боишься сражаться… значит ты действительно приобрел незаменимое качество как воин!” Сюхэй поклялся: если боится каждый, то он просто пойдет рука об руку со страхом по своей воле. Однако сможет ли он и сейчас шагать вместе с ним? “А понимаю ли я вообще истинное значение страха?” По этому поводу Хисаги беспокоился всё время. Слова, сказанные Тосэном во время их столкновения, до сих пор ясно пылали в его памяти: “Думаю, я тебе уже говорил: те, кто не боятся, не имеют права сражаться. Ты совсем не изменился. Даже в твоих словах не было ни капли страха”.

Они были сказаны настолько уверенно, что Хисаги показалось, да еще так убедительно, будто его учитель Тосэн своими незрячими глазами заглянул в самые глубины его души, и так глубоко, что даже одни слова Канамэ внушали ему страх.

Хисаги вновь овладело то самое сомнение. Будто приметив его, Тэссай, бывший командующий Кидосю, крикнул Хисаги:

— Дело в не том, кто из вас прав: вы или господин Куросаки. — Упомянув героя прошлого, Тэссай попытался донести до Хисаги истину: — Господин Куросаки Ичиго без всяких сомнений герой, много раз спасавший Общество Душ, а возможно и целый мир. Однако он еще совсем молодой человек, не проживший и полных двадцати лет.

— Куросаки всех впечатляет как раз потому, что обрел такую силу именно в этом возрасте. А если еще учесть, что по сравнению со мной он еще салага…

— Дело в силе вашего духа. Господин Куросаки все еще взрослеет, а его сердце одновременно и сильное, и хрупкое... Если он был способен пойти наперекор кому-то вроде Айдзэна, значит были времена, когда ему приходилось идти наперекор безнадежности и отчаянию.

Работники Магазинчика Урахары, долгое время наблюдавшие за Куросаки Ичиго, знали это. Когда Кутики Рукию забрали в Общество Душ, он не мог понять, каким способом до него добраться, и сокрушался, что ничего не мог поделать. Знали они и о том, что подчинитель Цукисима украл прошлое его близких друзей, и как Ичиго не мог смириться с этим. Однако эти события не смогли сломить его дух.

В первый раз Куросаки Ичиго протянул руку помощи Урахара Кискэ, а потом уже — Рукия, и он нашел в себе силы отринуть горе и отмахнуться от страха.

Хотя Тэссай при этом не присутствовал, но во время войны с квинси Куросаки Ичиго практически охватило отчаяние перед лицом могущества Яхве, однако ему пришли на подмогу те, кого он когда-то спас, и смелость, благодаря которой он выбрался из пучины отчаяния, стала его силой, позволившей ему продолжить борьбу. Тэссай это не застал, но знал, что в этом была истинная суть силы Ичиго.

— В господине Куросаки Ичиго много хороших качеств, но ведь он не родился сразу ни полноценным, всемогущим героем, ни гигантским деревом, которое никогда не сломается. Именно поэтому он и смог впоследствии набраться сил. — Тэссай говорил с напором, как будто не желал принимать ничего, кроме согласия. Хисаги почувствовал, что этот мужчина пережил гораздо большее количество потрясений, нежели он сам за время пребывания в Обществе Душ. — Если господин Куросаки силен, когда отбрасывает прочь растерянность, печаль и временами накатывающее отчаяние, тогда в момент слабости, когда он обливается слезами, роль его защитников исполняют те, кто в течение долгого времени шел рука об руку со страхом. Именно в этом и заключается ваша сила.

— Именно в этом?..

— Это, впрочем, не делает вас каким-то особенным. Один из источников страха — смерть. Что же тогда останется делать синигами, призванных направлять заблудшие души, если они не смогут защитить других от страха? — Тут Тэссай остановился, прокашлялся и завершил речь: — Вот вкратце, как бы выразился наш менеджер. Правда, такому простаку, как я, может не хватать убедительности.

В тот же миг Хисаги проехался кулаком по своему же лицу.

— Господин Хисаги, вы чего?!

— Спасибо вам большое, командующий Кидосю Цукабиси Тэссай: вы открыли мне глаза.

— Я сейчас всего лишь скромные работник лавки сладостей, так что, пожалуйста, не принимайте мою шутку всерьез.

Тэссай утешился, увидев, что во взоре Хисаги больше не было ни намека на тревогу и неуверенность. Хисаги, поклонившись немногословному синигами-предводителю, прорвался сквозь тернии сомнений, чтобы идти дальше и выполнить все, что нужно, ради выполнения долга синигами.

Дзинте, издалека наблюдавшему за всем, это, похоже, порядком надоело:

— Этот синигами явно глуповат, раз его так воодушевила лекция от кого-то вроде Тэссайя… блех…

— А ну не вредничай, — сказала Уруру, лупанув его ударом по голове, — я наоборот считаю это крутым, что синигами такие чудны́е.

ВНУТРИ МАГАЗИНЧИКА УРАХАРЫ

— Была бы у нас зацепка…

Хисаги, Тэссай, Хиёри и прочие вернулись на верхний этаж и принялись искать хотя какой-нибудь намек, куда могли отбыть Аура с Юкио после недавнего боя. На небесах все еще виднелся тонкий слой, похожий на барьер, из-за которого они оказались отрезаны от Общества Душ. Задаваясь ли вопросом, была в округе какая-нибудь улика, Хисаги заметил нечто странное.

Как долго она здесь была? — маленькая сфера, положенная на прилавок и испускавшая необычные духовные частицы. На ней была нарисованы лицо Урахары и первый иероглиф его имени. Словно отреагировав на рэйацу Хисаги, взявшего её в руки, сфера отскочила и растеклась на полу красной жидкостью. Краска заструилась, сама собой искривилась и в конце концов сложилась в предложение.

— Вау… это еще что за черт?!

“Пожалуйста, разыщите последователей госпожи Ауры. У них наверняка при себе есть “колонна”.

— Это послание от господина Урахары?

Скорее всего, он подготовил его еще во время недавнего боя до того, как провести с Хисаги снятие духовной печати.

— Что за “колонну” он имеет в виду? Она как-то связана с их целью?

Если дело было в этом, значит ли, что в тот краткий миг Урахары рассматривал риск быть в конечном итоге похищенным? Пока Хисаги думал, что Кискэ действительно был самым поразительным человеком во всем Обществе Душ, Хиёри, увидев кровавое предложение, в ужасе запищала:

— Фу, гадость какая! Что это за хрень?! Это похоже на предсмертное послание!

Как только Хиёри это крикнула, из крови оформилось добавочное предложение:

“P.S. Те, кто увидели это и подумал что-то банальное вроде «Это похоже на предсмертное послание», знайте: у вас нет таланта к цуккоми”.

— Ой, да захлопнись уже! — Хиёри принялась со скоростью пулемета топтать кровавое послание, да так сильно, что пол магазинчика покрылся трещинами. Она и не подозревала, что отреагировала почти как уросаки Ичиго в прошлый раз.

— Сино, что же мне теперь делать? Я тоже так подумал, а значит, и у меня нет таланта к цуккоми.

— Незачем тебе об этом заявлять.

Пока Рюноскэ и Сино болтали друг с другом в сторонке, Хисаги пребывал в смятении, а репутация Урахары в его глазах заметно поколебалась.

— Не кажется ли вам, что постскриптум был излишне длинным?

Посмотрев на Хисаги, Тэссай смущенно покачал головой:

— Прошу прощения. Последнее предложение было еще с самого начала предварительно загружено в сферу.

РЕЗИДЕНЦИЯ СИБЫ КУКАКУ

РУКОНГАЙ

— Ясно. Слушайте, я вас понимаю, вот честно, но… — недавно строивший скромную мину мужчина широко распахнул глаза и заорал: — Почему вы все приперлись в наш дом?! Это же в натуре несуразно! — раздавался в гостиной резиденции, принадлежавшей руконгайскому пиротехнику Сибе Кукаку, голос Сибы Гандзю, пока в его голову не втемяшилась пятка владелицы поместья.

— Оу!

— Хватит буянить, Гандзю. У нас гости, вообще-то.

— Сестрица, а ты не слишком ли радушна? Ты серьезно собралась их встречать как гостей?

Потирая свою голову, Гандзю оглядел лица стоявших тут и там в комнате гостей. Включая Гандзю и его сестру, в помещении находилось больше двадцати человек. Но не число их вызывало трудности, а разнообразность. Среди них были: трое нахлебников-подчинителей, трое синигами: Хирако, Исэ Нанао и Сихоин Ёруити, трое арранкаров: Гриммджоу, Неллиэль и Харрибел, квинси из Трупного Отряда Куроцути: Кэндис и Менинас, а также Лильтотто и Жизель, стоявших справа и слева от их, соответственно, и еще Бамбьетта, тихо сгорбившаяся в уголке комнаты, — итого пять квинси. Кроме того, там еще были арранкары из Трупного Отряда: Дордони, Чируччи, Люппи и Шарлотта, столпившиеся в углу. И последними являлись наблюдавшие за всеми со стороны Куроцути Маюри и Наякуп.

Может оттенок у термина, которым можно было описать весь этот сбор, был не совсем подходящим, но “разношерстная команда”, учитывая своеобразную атмосферу, царившую в гостиной, вполне подходила. Только вот отношения между её членами нельзя было назвать товарищескими.

— Эй, ты, ублюдок, может перестанешь нас под шумок “разглядывать”?

— А чего ты такая стеснительная? Ну, то есть, если бы я захотел на кого-то попялиться, то начал бы с вас двоих, Лил и ДжиДжи. Когда Базз-Би меня предал, вы же были с ним заодно, разве нет, а? — Пожал плечами Наякуп, стоявший около Маюри, на вопрос Лил.

— Откуда ж мне знать? Базз-Би ведь привык своих друзей в крысу подпаливать, не так ли? Сам дурак, раз не увернулся.

Лильтотто, судя по всему, опустила тот факт, что Базз-Би однажды и её подстрелил исподтишка. После этого Жизель спрятался за Кэндис и сказал, притворившись испуганным:

— О-о-о-х, как стра~шно. Твоя злопамятность не то что в тоску меня вгоняет, — она просто гадкая.

— Ах ты мелкая паскуда… — нахмурился Наякуп. Тем временем Люппи, числившийся в Трупном Отряде, злобно уставился на Гриммджоу и закричал:

— Ну сколько мне еще ждать?! Я хочу избавиться от этого зверюги как можно скорее!

Он пытался спровоцировать Гриммджоу, чтобы разозлить своего врага, но прежде чем Джаггерджак успел что-либо ему ответить, по всему телу Антенора прошелся электрический разряд, причинивший ему неимоверные мучения.

— А-а-а-а-ах!?

Теперь уже Маюри, чья рука сжимала пульт от электрошокера, кое-что сказал:

— Ты что, вообще не понимаешь, что вокруг тебя происходит? Даже когда я предоставил тебе прекрасную возможность, ты не смог вовремя это сделать. Не позорь меня.

— Гах… Однажды я тебя прикончу…

— Похоже, что к тебе вернулся бунтарский дух. Я даже рад, что ты вновь стал способен огрызаться.

Когда Маюри опять увеличил напряжение, закричал не только Люппи, а все члены Трупного Отряда, испытавшие электрический шок, от которого они попадали на пол, закричав хором:

— Гвах-гах-гах-гах?!

— А нас-то за что бить током?!

Дордони и Чируччи, как обычно, визжали.

— Ха-ха. Замечательно. Сильней, еще сильней! Заставь меня блистать еще ярче!

— Ха-ха-ха-ха! Я так странно себя чувствую: и пальцем шевельнуть не могу.

То ли Шарлотта и Менинас были более устойчивы, то ли просто нечувствительными, но, похоже, особой боли они не испытывали. Кэндис же вообще рукой махнула, сказав:

— Хмпф, подобный ток для меня — ерунда. Хм? Что это? Подождите… Не может! Стойте! Стойте! Стойте! — Вместо электрического удара её теперь атаковали галлюцинации в виде многоножек, и в конце концов она тоже закричала.

— Как вы можете видеть, неважно, кто мои подчиненные, квинси или арранкары, — я их содержу в суровой дисциплине, поэтому насчет них не переживайте. Впрочем, ответственность за беспризорных арранкаров и неподконтрольных квинси я на себя не возьму, — обратился Маюри к синигами, а также к Кукаку и её брату.

Посмотрел Гриммджоу на катающегося по полу Люппи, едва переводящего дух, и, испытывая смешанные чувства, сказал:

— Эй, похоже, у тебя проблемы.

— Гррр… Хватит на меня так смотреть, как будто тебе меня жаль: не идет тебе это!

Взглянув на пытающегося состроить отважную мину Люппи, Гриммджоу ощутил, что интерес его поубавился, и до поры подавил враждебность.

— Скучно убивать кого-то в таком состоянии. Убирайся с моих глаз и делай, что хочешь.

— Не смей указывать мне!..

В зале враждебность переплеталась с неприязнью, и ситуация вот-вот могла выйти из-под контроля, но...

— Послушайте меня, — раздался эхом голос Кукаку, услышав который, затеявшие перепалку мигом затихли. — Это мой дом. Хотите дебоширить? Не возражаю. Только убирайтесь вон и режьте-ка друг друга в другом месте.

Хоть голос её и был спокоен, но скрывал внутри себя мощное давление.

— Сильная женщина…

— Верно. Не похоже, что она синигами, но все же, я думаю, у нее есть какие то скрытые способности…

Харрибел смогла оценить мощь Кукаку по духовному давлению в её словах, а с её оценкой согласилась и Неллиэль.

Нечего и говорить: те, кто уже хорошо знал Кукаку, вроде Гиндзё и остальных, сразу притихли и покорились. То же самое касалось и квинси с Трупным Отрядом. Один лишь Куроцути Маюри оставался сам себе хозяином.

— Подумать только, вы до сих пор используете светящиеся лозы для иллюминации. Хоть вы и являетесь потомками семьи Сиба, но ведете довольно скромную жизнь. Ваша бережливость заходит так далеко, что вы даже не угощаете своих гостей. Такой прием может оттолкнуть.

— А можно его первым отсюда выпнуть?

В глазах Кукаку ясно читалось отвращение, но Ёруити помотала головой.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, но прошу, потерпи его еще немного. — Затем, все еще сидя по-турецки, она отвесила Кукаку глубокий головной поклон. — Прости меня. Опять я тебя втянула в неприятности.

— Да не парься. Я же тебе вроде говорили и раньше: я обожаю неприятности, — ответила ей Кукаку с радостной улыбкой. Вдруг она кое на что обратила внимание: — Скажи, а где Суй Фэн? Разве она не с тобой?

— Увы. Она не из тех, кому по душе У и Юэ́ в одной лодке*. Я попросила её проверить, не происходят ли какие-либо непорядки в Сэйрэйтэйе, поэтому она и отправилась туда.

[*Примечание: 呉越同舟 (Гоэцу-до:сю:/goetsu-do:shu:)]

Идиома “У и Юэ́ в одной лодке” (о злейших врагах, вынужденных действовать сообща).Это относится к тем, кто не ладит друг с другом, но действует сообща в чрезвычайной ситуации, забывая о том друзья они или враги. В Китае в период “Вёсен и Осеней” два царства У и Юэ́ были заклятыми врагами друг для друга, а слово «У Юэ́» считалось метафорой плохих отношений. В известном трактате"Искусство войны"Сунь-Цзы говорится: «Ведь жители царств У и Юэ́ не любят друг друга. Но если они будут переправляться через реку в одной лодке и окажутся застигнуты бурей, они станут спасать друг друга, как правая рука левую».

Возможно, автор хотел подчеркнуть этой идиомой китайское происхождение Суй Фэн (Фэн Шаолин)].

— Ясно. Я, впрочем, не против У и Юэ́.

Ведя меж собой беседу, они почувствовали несколько духовных давлений, перемещавшихся вниз по лестнице и далее по коридору. Одно из них было наиболее выраженным, диким и пугающим. Обратившие на это внимание распахнули глаза, когда поняли, кто это был. Гриммджоу вспомнил обладателя этого рэйацу, чья личность покоилась глубоко в его памяти.

— Я узнаю эту ауру…

Это было духовное давление, которое пересекло границы его восприятия, когда он был одной ногой в могиле, будучи прирезанным Эспадой по имени Ннойтра. Это было духовное давление человека, убившего Ннойтру своей непреодолимой силой.

Взор девушек-квинси сразу подернулся страхом, что указывало на воспринимание вот-вот готового появиться человека как угрозу. И даже Гуцудзава Гирико, обычно казавшийся абсолютно спокойным, покрылся холодным потом, снуя туда-сюда глазами.

И вот, в этой напряженной обстановке отворилась сёдзё, закрывавшая гостиную, и на её пороге появились пять синигами.

— Что у нас тут за собрание такое? — с подозрением спросил обладатель ужасного, подобного магме духовного давления, Дзараки Кэмпати.

Мадарамэ, следовавший за ним, тоже насупился, мельком увидев лица присутствующих в зале. Юмитика же, заметив Шарлотта и Жизель, грубо сплюнул: “Блергх”. Кроме того, около них еще стоял Мугурума Кэнсэй, тихо взиравший кругом. За это четверкой появился, открыв себя, элегантный синигами в плетеной шляпе, Кёраку Сюнсуй.

— Ну, похоже, все в сборе. Я рад, что здесь так много милых дам, — резким тоном сказал Кёраку, но присутствовавшие в комнате уловили, что он имел в виду. Хотя рэйацу, облекавшее Кёраку, не было таким необузданным, как у Кэмпати, для всех оно ощущалось холодным и острым, как клинок, погруженным на дно водоема. — Ну-с, как насчет того, чтобы прямо сейчас приступить к делу? — Хлопнув в ладоши, Кёраку беспечно произнес: — Настало время подавить Четыре Благородные Семьи.