ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

РУКОНГАЙ

— Что за чёрт?! Этот урод только приперся, а уже рвется в бой! — Не прекращая настороженно поглядывать на арранкара, Гиндзё, беззаботно тем не менее ухмыльнувшись, сказал: — Слышал я, что во время войны с квинси пустые тоже не остались в стороне, а раз ты обмолвился про Куросаки Ичиго, то успел помахать мечом в ту пору, не так ли?

Цукисима, держа в руках верную закладку, обращенную подчинением в катану, подтвердил его догадку:

— Это Гриммджоу Джаггерджак. Помнится, когда-то он был арранкаром-середняком, прислуживающим Айдзэну Соскэ.

— И откуда ты про него узнал?

— Из прошлого Иноуэ Орихимэ, когда внедрился в её память. В то время он был заурядным противником. — Голос Цукисимы был тих и спокоен, но его напряженная осанка не оставляла и намека на беспечность. Заметив это, Гиндзё понял: всё-таки арранкар был непростым соперником.

“Принесла же его нелегкая! Нам квинси покоя не дают, а тут ещё он! — Теперь, когда в битву ввязалась третья сила, каким бы преимуществом не обладала одна из сторон, исход сражения стал неясен. — Раз такое дело, может переманить его к нам? Нет, лучше пока его не трогать, — так оно вернее будет...” Гиндзё полагал, что пустой вряд ли захочет брататься с квинси, веками безжалостно уничтожавшими его сородичей, поэтому решил просто понаблюдать за его дальнейшими действиями, как вдруг...

— Хах?! Эй, ты, чё ты там вякнул? — прошипел Гриммджоу гневно уставившись вовсе не на квинси, а на Цукисиму и его товарищей.

— Ты мне сейчас?

— В душе не шарю, кто ты, но лучше объясни, паря: кого ты заурядным противником назвал, а?

“Услышал таки нас...”

— А у тебя отличный слух, как погляжу, — вздохнул Гиндзё, пожимая плечами, и попытался разрядить обстановку: — Да не обращай внимание: мой приятель просто пошутил, вот и все.

— Да что ты? Пошутил, говоришь? Ну, я так скажу, — фыркнул Гриммджоу, — хреновые шутейки у твоего кореша! — Прищурившись, он пулей сорвался с места.

— Что за?..

Оттолкнувшись от витающих рэйси, словно дикий зверь, Джаггерджак пропал из виду, оставив после себя отчетливый шлейф духовного давления. В тот же миг эхом пронесся резкий звук столкновения и духовные частицы вокруг них завертелись в беспорядочном вихре.

— Прочь с дороги! — Гриммджоу наскоро выхватил дзампакто, но Гиндзё, заблокировал удар, предназначенный для Цукисимы, своим громадным мечом. Арранкар тогда озлобленно спросил: — А ты что, тоже синигами?!

— Был когда-то... теперь же я просто скиталец. — Их короткий разговор прошел под лязг мечей.

“Шустрый ведь...” Гиндзё пристально следил за каждым движением врага, но подсознательно догадывался: что-то было не так, ведь его скорость примерно совпадала со скоростью сюмпо синигами. Но вот рэйацу арранкара, казалось, на мгновение дрогнуло подобно мареву или голограмме, как если бы пустой был оптической иллюзией.

То ли повинуясь инстинктам, то ли благодаря многолетнему боевому опыту, Гиндзё, отмахиваясь от смутного беспокойства, смог в последний момент остановить клинок неприятеля. Смекнув, что настоящий бой на мечах только начинался, Цукисима в ту же секунду попытался исподтишка ударить по Гриммджоу, но последний мигом отскочил от них прочь. Только противник отступил, как Гиндзё понял наконец, что его так напрягало:

— Как-то странно этот гад передвигается...

Цукисима с легкостью развеял сомнения Куго:

— Это сонидо, уникальная техника передвижения арранкаров: с её помощью они могут скрывать от врагов своё духовное давление.

— Ясно. Видал я раньше некоторых пустых, которые, набравшись силенок, проделывали похожие трюки, только арранкарами они не были.

Немало жнецов душ и квинси владели приемами мгновенного перемещения, называемыми, соответственно, “сюмпо” и “хирэнкяку”. Если брать сюмпо за эталон, то при сравнении с ним у хирэнкяку наблюдались тонкие различия: например, более повышенная эффективность энергозатрат.

— Ха… много же ты про меня узнал! Теперь понятно, почему ты так раздражающе носишься туда-сюда.

Мгновенное перемещение, осуществляемое с помощью подчинения, позволяло взять под контроль рэйси, дремлющие в почве, и значительно увеличить их скорость. В отличие от сюмпо, этот прием почти не вызывал колебаний в духовном давлении, в чем был похож на сонидо и позволял тем самым застать врага врасплох.

Но Гриммджоу заботил не столько стиль передвижения Цукисимы Сюкуро, сколько кровь, слегка сочившуюся по его запястью. Заметив её, он зловеще улыбнулся:

— Ха-ха, ты всё же смог прорвать моё ерро. А мне нравится твой настрой, Цукисима.

Лезвие Цукисимы, кажется, задело Гриммджоу, и из небольших царапин начали течь красные струйки.

— Хм… — Гриммджоу хищнически взглянул на того, кто сумел его ранить, сочтя его жертвой, на которую стоит поохотиться, но вдруг стал сам не свой. — Цукисима… — Поняв, что произнес имя едва знакомого человека, Гриммджоу не на шутку встревожился.

— Внедрил себя в его умишко? — пожал плечами Гиндзё, сбросив груз тревог: пусть удар был слаб, но меч Цукисимы смог оставить отметину на арранкаре. Успех тут был не в том, что удалось пробить ерро и причинить пустому вред, а в том, что способность Сюкуро, Книга Конца, могла поместить его в прошлое противника даже через крошечную рану. Гиндзё, хорошо знавший о разрушительных последствиях этого гнусного умения, досадно вздохнул, но… — Ну, с последствиями потом разберё... — Рядом с ним сверкнул меч, и вокруг разнесся резкий звон металла. — Твою мать, чуть не зацепило. Но как же так?

— Не знаю... Я был уверен, что успешно себя внедрил. — Пожал плечами Цукисима в ответ на вопрос Гиндзё, отбивавшегося от теснящих взмахов меча Гриммджоу. — Разгадка, впрочем, проста: каким бы ни было прошлое недруга, раз он захотел убить меня в настоящий момент, то все равно доведет дело до конца. — Когда-то Цукисима вставил себя в прошлое Кутики Бякуи, прикинувшись его “благодетелем”, но ничего не вышло, и синигами без зазрений совести продолжал попытки прикончить его. Вот почему поведение Гриммджоу теперь не удивляло Сюкуро. — Вообще, я могу проникнуть и в прошлое диких зверей, но их сознанием больше руководят животные инстинкты, нежели воспоминания. То есть, в отличие от примера с Кутики Бякуей, на этот раз мой прием не сработал должным образом.

— Короче говоря, пустым чужда эмпатия, как и все человеческое, — отшучивался Гиндзё, не сбавляя при этом силы, пока отбивал удары вражеского меча. Пользуясь случаем, он принялся не спеша перенаправлять струящееся в его теле духовное давление к своему огромному мечу.

— Эй, чего разболтался? У нас тут битва в самом разгаре, если не понял!

— Я тебя вот-вот зарублю, так что рот закрой и слушай!

Гриммджоу хищнически улыбнулся, обнажив острые клыки, и в этот же момент Гиндзё обрушил на него всё накопленное в мече рэйацу, выстрелив в упор Гэцугой Тэнсё, но Джаггерджак сумел увернуться (наверное, сказался опыт сражения с Куросаки Ичиго). Где-то он уже видел подобное духовное давление, поэтому, прищурившись, не преминул спросить Гиндзё:

— Твое рэйацу… Ты часом не родня Куросаки? А то схожего между вами мало.

— Ты тоже его знаешь? Правда, то ли мир тесен, то ли рожа у него слишком приметная.

Тем временем две квинси обдумывали, что им делать дальше.

— Какого черта они там устроили? То дурь друг из друга выбивают, то болтовней занимаются. Определились бы уже! — Кэндис и Менинас, наблюдали за незваным арранкаром, пытались узнать своего противника получше, но прежде чем они успели выяснить намерения пустого, он уже напал на подчинителей. Спокойно следя за сражением, Менинас вслух размышляла о его ходе:

— Хм… кажется этот Цукисима пытался провернуть тот же трюк, что и ПеПе.

Кэндис вспомнила их бывшего сослуживца с омерзительной способностью «Любовь», заставлявшей всех, попавших под её воздействие, обожать его до безумия. Девушки решили, что подчинитель тоже попытался взять сознание арранкара под контроль отличным от ПеПе образом, но почему-то ничего не вышло.

— И облажался. Ну и поделом ему, — фыркнула Кэндис, но почувствовала вдруг сомнение и спросила у Менинас: — Подождите-ка... этот умник Маюри должен был знать о его умении, верно? Но тогда почему нам ничего не сказал?

— Без понятия. Впрочем, Лил бы смогла все разнюхать по этому поводу.

— О да, Лил бы точно смогла...

Из всех подданных Ванденрайха, под личиной братства скрывавших стремление перехитрить друг друга, Лильтотто была одной из тех немногих, кому можно было без опаски доверять. Как думала Кэндис, их язвительная, но рассудительная подруга сказала бы так: “А может он специально вас сюда послал, чтоб на вашей шкуре проверить, как работают вражеские приемы?”

— Хм, похоже на то... — Конечно, эти слова, принадлежавшие не самой Лил, а порожденные воображением Кэндис, были чисто умозрительными, но Куроцути Маюри, как ей казалось, и вправду мог поступить подобным образом.

— Что похоже?...

— Ай, не важно, надо не языком трепать, а решать, как ситуацию разруливать! Может подыскать момент и разом испепелить моей молнией и подчинителей, и того арранкара?

— Повторюсь: не думаю, что это мудрое решение...

И вновь они потратили удобное мгновение на спор, который заводили уже тысячу раз. Но тут в их беседу вклинился кто-то третий:

— Верно подмечено. Не стоит этим заниматься. Лучше слушайте внимательно, что вам говорят.

— Хах?! — Обернувшись, Кэндис и Менинас увидели парнишку, попадавшегося им на глаза ещё до операции. Вид его был свеж и молод, но девушки догадывались, что на самом деле он был гораздо старше. — Ты же один из прихвостней того ученого, да?

— Фу, что за гадкое прозвище. Спорить не буду, мне пришлось ему прислуживать, но вы, девчонки, находитесь в том же положении. А впрочем, теперь это неважно.

— Ну, и что ты здесь забыл тогда? Пришел нас пнуть под зад, чтоб мы не копались?

— А-ха-ха-ха! Совсем наоборот, — промолвил юный арранкар, исполнявший прихоти Маюри, с озорной ухмылкой. — Я пришел вам сказать, чтоб вы не вмешивались.

— Чего?!

Пока квинси пытались понять, что он имел в виду (возможно, передавал приказ от Куроцути, а может и нет), арранкар по имени Люппи Антенор улыбнулся до ушей и продолжил:

— О, прошу прощения. Моя речь, наверное, слишком сложна для ваших куриных мозгов. Что ж, скажу проще.

— На драку нарываешься?! — У Кэндис так и бурлила кровь от провокаций Люппи.

— Я сам убью этого кошака Гриммджоу.

— Что?..

Слова Люппи, несмотря на его шутливую ухмылку, сквозили тягой к убийству. Пока он говорил, вокруг него заклубилось зловещее духовное давление пустого. Кэндис и Менинас инстинктивно сделали шаг назад, и на их глазах парень проворно выхватил дзампакто из ножен и, обуянный жаждой крови, призвал его имя:

— Удуши, Трепадора!

***

— О, боже, нет, так никуда не годится! Поверить не могу, что он совсем не скрывает свою враждебность. Молодежь бывает мила, но шарма в ней порой ни на грош.

— А Люппи-то нехило раззадорился: вон как быстро улетел...

Пока Маюри и прочие работники Двенадцатого Отряда наблюдали за полем боя, члены Трупного Отряда, чувствовавшие духовное давление Антенора, перешептывались меж собою за их спиной.

— Но есть ли у него хоть шанс? Гриммджоу, насколько я знаю, однажды с легкостью его прикончил, — усомнилась Чируччи, совершенно забыв о победившем её квинси Исиде. Дордони в ответ фыркнул, поглаживая бородку:

— Действительно. Меня, конечно, тогда там не было, но слышал я, что ему пробили грудь и спалили торс выстрелом серо, пусть атака и была внезапной.

— Если так все и было, то удивительно, как он вообще выжил без мгновенной регенерации...

— Так он и не выжил, поэтому оказался в одной повозке с нами. Не знаю, правда, какие господин Саелапорро проводил над ним операции, найдя его труп, но если с тех пор Люппи никак не изменился, его ждет та же судьба... Однако... — Дордони хотел было перейти к важности тренировок и духовного роста, но его прервали.

— Прекрати болтать всякий вздор. Чтобы возродить кого-то, достаточно лишь одного образца, — встрял в их разговор Маюри, ни на секунду не отвлекаясь от наблюдений. — Может этот самопровозглашенный учёный из Эспады и кумекает немного в этом деле... — загадочно ухмыляясь, Маюри ткнул носом своих “участников эксперимента” в очевидное, — но ваша служба в “Трупном Отряде Куроцути”, носящем мою фамилию, — лишь моя заслуга, и конечно я постарался на славу, улучшив вашу эффективность.

***

“Я чую рэйацу пустого...Разве меня кто-то преследовал?.. — Гриммджоу, ощутив за собой всплеск духовного давления, даже немного опешил, ведь оно казалось знакомым, но он никак не мог вспомнить, кому оно принадлежало. Живший по принципу “выживает сильнейший”, он никогда не пытался запомнить, кому из погубленных им противников принадлежало то или иное рэйацу. “Это явно не Неллиэль с остальными... Но это давление… Я его помню! А может… это какой-то слабак, которого, готов поклясться, я в прошлом прикончил?” — Факт оставался фактом: это духовное давление, все ещё витавшее где-то в уголках памяти Гриммджоу, принадлежало некогда унизившему его арранкару. Смутившись, Гриммджоу на мгновение притормозил.

Подчинители, боровшиеся с ним, тоже уловили внезапный прилив мощного рэйацу и обернулись в ту сторону, откуда оно шло, прошептав: “Неужто еще один?..”

Гриммджоу, отпрянувший от Гиндзё и его напарников, всмотрелся туда же и увидел, что это давление движется на них, пульсируя.

“Это же серо... Нет! Оно отличается… Это…” — Позабыв о Гиндзё и прочих, Гриммджоу повернулся к ним спиной и со всей силы выстрелил ответным серо: должно быть, таящиеся в его сознании звериные инстинкты побудили его на этот шаг.

Конечно, открывать слабое место врагу было безрассудно, но Гиндзё с товарищами даже не думали воспользоваться шансом ударить по врагу со спины; напротив, разглядев, что к ним несется, они попытались как можно скорее укрыться.

А несся к ним свет.

К ним приближался извилистый поток разрушительной силы, заключенной в рэйацу пустого, окруженном ослепительным ореолом. Природа его, вероятно, была та же, что и у серо, выпущенного Гриммджоу, но концентрация духовных частиц и плотность намного превосходили обычное; настолько, что могли бы исказить саму материю пространства и пронзить небеса Общества Душ.

Летящая вспышка — то ли из-за жара, то ли из-за распадающихся рэйси — оставляла за собой черный след. Хотя серо, выпущенное Гриммджоу, было уничтожено, он смог уклониться от удара благодаря небольшой отдаче.

Как только Гриммджоу догадался, что духовное давление пустого, мчавшееся позади него, принадлежало “противнику, с которым стоило быть настороже”, у него мигом отпали все сомнения и он злобно уставился на затухающую вспышку.

— Пфе, так это был ты... А я-то голову ломал, думал, кто поинтереснее... — Гриммджоу устремил полный удивления и раздражения взор на молодого арранкара, появившемуся из облака оседающей пыли. Парнишка, кровожадно улыбнувшись, радостно воскликнул:

— О, прошу прощения. Я то думал, что наш царь зверей забыл обо мне и мне придется опять представляться... — Арранкар напоминал человека, но строение у него было весьма причудливое. Тело в целом не изменилось, но к спине теперь крепился вращающийся диск, напоминавшая помесь некоего механизма и живого существа с восемью длинными отростками. Щупальца эти были крупными, как толстые бревна, и каждое из них извивались, будто обладало собственной волей, подобно большим белым змеям. — Я так счастлив, что ты помнишь меня, Гриммджоу. — Теперь арранкара, вошедшего в ресуррексьон, окружало рэйацу гораздо плотнее, чем помнил Гриммджоу. Суть его осталась та же, и все же оно изменилось настолько, что Джаггерджак, не узрев вживую его обладателя, мог бы вовсе не понять, кто перед ним. — Лучше мне на всякий случай назваться вновь. У тебя ведь куриная память: через три минуты все позабудешь. — Переполненный враждебностью арранкар выкрикнул свое имя, желая уязвить Гриммджоу: — Я Люппи Антенор. И даже не смей обращаться ко мне “бывший Секста Эспада”, уяснил?

— Да мне начхать, кем ты там себя величаешь, — сплюнул Гриммджоу презрительно ухмыляясь, отчего Люппи на секунду нахмурился, скрежеща зубами, но затем заговорил с прежней улыбкой:

— Закрой лучше ротик и хотя бы попытайся запомнить имя того кто тебя сейчас убьёт!

***

— Это ещё кто? И что за серо? — Гиндзё, имея за плечами многолетний опыт службы жнецом душ, мигом среагировал, когда арранкар за спиной Гриммджоу выстрелил этим необычным серо, потому успел не только увернуться, но и заметить, как уклонился Сюкуро. — Что происходит, Цукисима? Ты увернулся так ловко, будто знал об этой атаке.

— Если честно, я впервые сталкиваюсь с подобным, но могу сказать точно, — Цукисима, много узнавший про арранкаров и Эспаду из прошлого Гриммджоу, прищурившись, дал название этой технике: — Это Гран Рей Серо. — Слегка улыбаясь, Цукисима мрачно предостерег Куго: — Это особый вид серо, который может использовать только Эспада. Сам поймешь, какой мощью он обладает, или мне объяснить? — Пожав плечами, юноша перевел взгляд на крупноватый холм, расположенный невдалеке. Гиндзё, увидев, что возвышение было пробито недавно промчавшейся вспышкой света, аналогично пожал плечами и с ухмылкой заявил:

— Да я и так вижу. А эти пустые нехило прокачались с нашей последней встречи.

***

Пока подчинители болтали в сторонке, меж Гриммджоу и Люппи яростно бурлило духовное давление.

— Знаешь, я впечатлен, что ты смог увернуться: видно, у неотесанных хищников по крайне мере есть чутье.

— Чего разболтался? Трусишь, да?

— Я всегда любил поболтать. А может это ты трусишь, раз не знаешь, зачем я здесь? — Гриммджоу и Люппи всё больше и больше раззадоривали один другого, но в то же время внимательно изучали рэйацу друг друга. Закаленные в битвах, они могли чётко определить, насколько сила противника изменилась. И вот, разжигая пламя ненависти в себе, Люппи начал вспоминать об их давней вражде: — Думал, на тот свет меня отправил? Что ж, тогда тебе это удалось. От подобного удара ты бы сам коньки отбросил. — Сам того не ведая, Люппи повторил слова, которые Гриммджоу когда-то сказал Куросаки Ичиго, но в отличие от его бахвальства и наглости, Люппи закончил речь мрачным, грозным тоном: — Но теперь я не умру раньше, чем прикончу тебя, Гриммджоу!

— Ха! Не зубоскаль: не идёт тебе это!. — В ответ на ехидство Гриммджоу скривил уста в презрительной усмешке: — Да я вообще плевать хотел на то, что ты здесь забыл... — Сконцентрировав рэйацу в правой ладони, он выпустил серо. — Честно говоря, я вообще не ожидал, что ты опять появишься и позволишь мне еще раз тебя прикончить! Ну и наивный же ты чудак!

— Чего, блин?! Насмехаться надо мной вздумал?!

Вместо Гран Рей Серо, подобного выстреленному Люппи, Гриммджоу выпустил обычное серо. Антенор посчитал, что Гриммджоу не собирался брать его ресуррексьон всерьез, и немедленно попытался донести до арранкара ошибочность его суждения, сметая серо щупальцем… — Ась? — Как только рассеянное серо закрыло Люппи взор, Гриммджоу как ни бывало. — Улизнуть хочешь? Не позволю!

Он использовал сонидо, позволявшее остаться незамеченным для духовного чутья противника и напасть исподтишка. Поняв это, Люппи вспомнил, как Гриммджоу некогда использовал тот же прием, чтобы внезапно приблизиться к нему и насквозь пробить грудь. В тот же момент он завращал своими щупальцами, создавая вокруг себя защитную сферу, но тут же осознал, насколько опрометчивым было это решение...

— О, чёрт… — Одновременное использование всех восьми отростков для защиты создало опасную брешь в обороне; безусловно, Антенор, вспомнив о своей кончине, пошел на поводу у инстинктов, отчего и оплошал. Охваченный животным страхом, он слал проклятья и себе, и Гриммджоу.

— Гриммджоу!

Джаггерджак не собирался упускать подвернувшуюся возможность. Он вылил кровь из раны, нанесенную Цукисимой, на ладонь, откуда выстрелил серо. И в тот же момент и вращающиеся щупальца, и самого Люппи поглотила вспышка куда более разрушительная, чем выпущенная ранее. Это был Гран Рей Серо. Казалось, сама реальность вновь искривилась от атаки Гриммджоу, усиленной примешавшейся кровью.

— Хо-хо, как он раскочегарился… Судя по силенкам, он и моей Гецуге даст отпор?

Гирико, чье тело и одежда в какой-то момент обрели прежний вид, ответил Гиндзё:

— Хм. Объем его духовного давления, может, и превосходит ваш, но, учитывая количество и скорость его ударов, вы вполне сможете справиться с ним, как я полагаю.

— Думаешь? — Удивившись тому, что манера речи, тело и одежда Гирико уже успели вернуться в норму, Гиндзё постарался еще раз оценить ситуацию. — Итак, что же нам предпринять? Может незаметно сбежать, воспользовавшись неразберихой? Если, конечно, нас не ждет засада…

Две девушки-квинси переключили внимание на Гран Рей Серо. Логично, ведь шальной заряд вполне мог отправить их на тот свет. Гиндзё, однако, приметил, что позади них притаился некто, бесстрастно наблюдающий за битвой. Совсем как синигами, следившие за ним когда-то через удостоверение.

Хладнокровно прочувствовав окружавшее его духовное давление, Гиндзё смог обнаружить рэйацу нескольких «наблюдателей», но никто из них, насколько он мог судить, пока не решался принимать непосредственное участие, однако дело вот-вот должно было принять неожиданный оборот.

— К нам приближается жнец душ. А с ним еще кто-то… — Гиндзё вдруг нахмурился. — А что это за духовное давление?.. — Его привлекло таинственное рэйацу вдалеке, но первое предположение, кому бы оно могло принадлежать, было тут же отвергнуто: — Неужели это Ичиго?.. Нет, не может быть!

***

— Хех, а ты стал крепче, мать твою... — Угасла вспышка, осела пыль, и Джаггерджак увидел, что некоторые из щупалец Люппи сожгло дотла его Гран Рей Серо. — “В былые годы он бы уже сдох от подобной атаки”. — После проигрыша Куросаки Ичиго Гриммджоу раз за разом бросал вызов враждебным Меносам Гранде и арранкарам, побеждал их и пожирал, вынашивая план мести. Теперь он мог по праву похвастаться возросшим с тех пор духовным давлением, но Люппи, сумевший выдержать его разрушительную мощь, настораживал. — “А, теперь дошло: кто-то “подлатал” его тельце”. — Увидев следы от швов на лице Люппи, Гриммджоу убедился окончательно. Эти прямые параллельные шрамы совсем не походили на следы от битвы. Можно было предположить, что их оставили пытки, не будь они так аккуратно сшиты. — “Вспомнил! Этот ублюдок Урахара тоже проделал подобное с собой”. Значит либо Урахара Кискэ, либо Саелапорро успел проделать над Люппи специальную операцию, — так рассуждал Гриммджоу. Нагло ухмыльнувшись, он заново принялся издеваться над Антенором: — Но на этот раз ты уже не воскреснешь: я тебя на клочки порву, только мокрое место останется.

Гневно уставившись на Джаггерджака в ответ на его зубоскальство, Люппи сменил кислую мину на маниакальную улыбку. Обуянный внезапно нахлынувшим возбуждением, он распахнул руки.

— Ха-ха-ха! Как же ты меня бесишь, Гриммджоу! — Радостный тон его голоса нисколько не вязался со злым смыслом сказанного. — Но я рад, что ты ничуть не изменился… Теперь-то я точно как “заново родился”!

***

КОЕ-ГДЕ В СЭЙРЭЙТЭЙЕ

— Очуметь, так вот какие у тебя «скромные эксперименты», Маюри, шутник ты безмозглый! Обхохочешься! Ещё не хватало только, чтоб мой дзампакто стал харисэном* в такой-то обстановке! — Хирако, используя сюмпо, на всех парах мчался к ближайшим вратам Сэйрэйтэйя, то и дело вздрагивая от витавшего вокруг него беспокойного рэйацу. — Носом чую, это не обычное серо. Таким хоть солнце взрывай! Ладно, если эти драчуны все те же, какими я их помню, то в маске их легко будет одолеть. — Несмотря на беззаботный тон, Хирако, беря во внимание колебания рэйацу, которые он мог ощутить даже издалека, пытался прикинуть, сможет ли он дать противникам отпор.. — Хм? — Вдруг Хирако кое что понял: это духовное давление шло с ним по пути, прямо туда, где буйствовали арранкары. — Никак главнокомандующий Кёраку послал в то место Второй Отряд? Нет… не похоже.. — Синдзи, конечно, предполагал, что Второй Отряд выдвинется после рапорта Хинамори, но все же сомневался, что это был он, ведь духовное давление, которое он чувствовал, было слишком странным. — Оно исходит не от синигами, это точно... — Природа его была схожа с рэйацу жнецов, но если бы оно приняло вид духовной нити, зримой в Мире Живых, то показалось бы не привычно-красным, а словно разноцветным. — Может, это вайзорд?.. Нет, бред какой-то. На ихнее тоже не тянет. — Хирако остановился, погрузившись в раздумья, но нельзя же было бросать свою цель, арранкаров, посему он вновь пустился бежать, стремясь настигнуть таинственного спутника. Изменив немного скорость, чтобы поравняться с несущимся духовным давлением, Синдзи теперь ясно смог его разглядеть. — А? Кто ты, черт возьми, такой? — удивленно пробормотал Хирако, не сбавляя бег. Ему показался одинокий ребенок, облаченный в одежду, похожую на сихакусё. Этот бесполый синигами заметил Хирако, бегущего рядом, и ответил ему со счастливой улыбкой:

*Прим. пер.: Здесь автор опять применяет к Хирако театральную терминологию: «харисэн» — это вид бумажного веера, использующийся в «мандзай» и прочих комедийных выступлениях для удара партнёра по голове.

— Ничего себе! Вы же из Готэйя 13, да?! Приятно познакомиться. Меня зовут Убугину Хиконэ!

Дитя так и продолжал мчаться в сюмпо, пока приветствовало Хирако. На секунду опешив, Хирако впоследствии успокоился, ведь с новым знакомым хотя бы можно было поговорить, но кое-что в нем продолжало напрягать Синдзи. “Что за рэйацу исходит от этого крохи?..” Почувствовав, какой объем духовного давления исходил от щуплого тельца ребенка, Хирако посчитал, что детская внешность Хиконэ скрывала совсем иную личность. “До Айдзэна с Ичиго этой мелюзге далеко, но чует мое сердце: добра от него не жди”.

Кто же этот загадочный жнец душ, испускающий столь необыкновенное рэйацу? И если он действительно ребенок, еще толком не развитый, то каким же станет, когда вырастет? Размышляя над этим, Хирако решил пообщаться с ребенком, чтобы узнать о нем побольше:

— Спасибо, конечно, что назвался, но меня интересует еще кое что. Ты одет в солдатскую форму, но на ней нет шеврона отряда. Выходит, ты не из Готэйя?

— Верно! Я вассал господина Токинады Цунаясиро!

— Кто-кто ты там? Вассал?! — Посмеявшись над старомодным званием малыша, Хирако насторожился, услышав то самое имя. “Цунаясиро! Так эта мелочь связана с Четырьмя Благородными Семьями!” Несмотря на временное изгнание в мир живых, Хирако все еще являлся ветераном Готэйя 13, поэтому он прекрасно понимал, насколько обширной властью обладали Четыре Благородные Семьи; он знал, что не все из них были так же чистосердечны, как Сихоин Ёруити, или безукоризненно преданы, как Кутики Бякуя, но семья Цунаясиро вобрала в себя всю порочность дворянства Сэйрэйтэйя.

Синдзи решил, что лучше не совать в это нос, ведь он помнил, как разладились отношения между семьёй Цунаясиро и Готэйем 13 после инцидента с убийством сослуживца, случившегося несколько веков назад. “Как сейчас помню, в этом конфликте был замешан Тосэн. Нет, не мое это дело. Только проблем оберусь”.

Тем не менее, он не мог так просто распрощаться с Хиконэ, поэтому попытался выудить из отрока побольше сведений, сменив тон беседы на дружеский.

— Ну, допустим. Но что же ты забыл в Руконгайе, о светлейший вассал Цунаясиро? А знаешь ли ты, что в округе сейчас свирепствуют злое привиденье?

— Конечно, дяденька! Я с ним уже знаком! Однажды он меня чуть не убил!

— Чего?.. — Услышав скоропалительный ответ Хиконэ, Хирако изумленно уставился на кроху. Способности Убугину начинала его пугать. Хотя Синдзи бежал максимально быстро, ребенок не только не отставал от него, — ему даже не приходилось переводить дух. — Ну и дела! Наши разведчики, выходит, даром жалованье получают, раз проглядели, как эта тварь сюда проникла!

— Нет, что вы! Я с ними еще в Уэко Мундо познакомился! Я собирался стать королем Уэко Мундо, а эти злые арранкары поколотили меня...

Услышав от Хиконэ подобную нелепицу, Хирако рефлекторно подумал: “Да он прикалывается надо мной…”, однако ему пришлось нехотя отказаться от этой мысли. “Дай то бог, чтоб это было не всерьез, но, похоже, малой не выдумывает...”

— А зачем тебе становиться королем Уэко Мундо? Разве ты не синигами?

— Да! Я и над синигами править стану… Я буду самим Королем Душ!

— Кем-кем ты там будешь?..

— Вот почему господин Токинада сказал, что я должен почитать Нулевой Отряд и весь Готэй 13, которые будут защищать меня в будущем! Вот почему я уважаю каждого члена Готэйя 13! О, и над людьми я тоже буду владычествовать! Мне это позволит сам господин Токинада! Я так счастлив, так счастлив! — Хиконэ выглядел, как малолетка, ожидающий подарок от Деда Мороза, но у прищурившегося Хирако от его слов по спине пробежал холодок. “Ну, все, пришла беда — отворяй ворота”. Скажи такое обычный ребенок, все бы сочли его лепет за глупую шутку, но неестественные колебания рэйацу синигами, следовавшего за ним по пятам, буквально заставляли Хирако поверить в правдивость его бреда. “Теперь уж всё равно: хоть отступай, хоть шагай вперед. Но раз меня затянуло в такую круговерть, то надо хотя бы попытаться что-то предпринять. Вот ведь не свезло... И почему все шишки вечно мне, а?” Взяв себя в руки, Синдзи коротко вздохнул и спросил:

— Эй, а ты не слишком ли откровенен? Уверен, что господин Токинада тебя не будет ругать?

— Нет, все хорошо! Раньше я очень волновался из-за того, что разбалтывал обо всем этом, но господин Токинада меня обнадежил: «Я вовсе не возражаю, чтобы ты делился с каждым своими планами: скоро и так все об этом узнают». Так что мне можно!

— Все об этом узнают?..

— Да! А ещё господин Токинада дал наказ применить силу, если кто будет смеяться надо мной или роптать! Но… вы же не станете насмехаться над моим желанием стать королем?.. — занервничал Хиконэ, на что обеспокоенный Хирако честно ответил:

— Над таким только дурак посмеётся. А роптать причины не вижу.

Хиконэ мигом просиял от радости и уставился на Хирако пустым взором бездонных глаз, сказав: — Ой, радость-то какая! Вы, дяденька, хороший человек, так что я на вас меч поднимать не стану.

Хиконэ взглянул на дзампакто, висевший у него на бедре. Хирако, почуяв зловещую ауру, исходивщую от клинка, не стал расспрашивать о нем, а задал вопрос на другую тему:

— Ага, спасибо… Кстати, а ты парень или девчонка, а то по тебе не поймешь, — прямо спросил Хирако. Хиконэ с улыбкой ответил:

— Понимаете ли, я сам не знаю. Господин Токинада сказал: «Ты — начало и конец, поэтому тебе не нужны ни плодовитость, ни пол, ни развитие. Таким ты был создан!”

— А, понимаю. Что ж, живые существа — штуки сложные. Видимо, причина была в этом. — Пугающие детали, услышанные от Хиконэ, взметнули в Хирако недоверие к Цунаясиро Токинаде буквально до небес. “А ведь ребенок вроде без гнильцы...” Однако ослаблять над ним бдительность у Синдзи повода не было. “Но проблем от того, что он никому не желает зла, только больше!” Хирако, почувствовав присутствие арранкаров, к которым он неуклонно приближался, не стал сбавлять скорость поступи; он лишь хмуро буркнул себе под нос: “Ну, доберусь я туда, и как мне эту кашу расхлебывать прикажете?!”

РУКОНГАЙ

Однажды Гриммджоу уже расстроил все начинания Люппи Антенора на службе арранкаром. Айдзэн поручил Иноуэ Орихимэ вернуть своими силами руку Гриммджоу, а вскоре были восстановлены и кожа на его спине, и татуировка “6”, из-за чего Гриммджоу с Люппи оба стали Секста Эспада, но несколько мгновений спустя излишек поредел. Взбешенный и смущенный, Люппи докопался до Гриммджоу, зачем это он потребовал восстановить номер на спине, на что получил недвусмысленный ответ в виде пробитой навылет груди.

“Прости-прощай, бывший номер шесть!”

Слова Гриммджоу и потоком хлынувшее рэйацу из своей груди — вот всё, что запомнил Люппи, пока оставался Эспадой.

Я жаждал...

Когда усилиями Куроцути Маюри в нем вновь затрепетала жизнь, Люппи, отрешившись от всего, так и не выкинул из головы ту ненависть, накопившуюся за минувшее бытие. Он не мог простить никого, кто раньше насмехался над ним и позорил, — никого! В тайне от всех он строил ковы, поджидая удобный момент расквитаться.

Жаждал...

Казалось, он жил лишь этим желанием, но когда его отправили на самую настоящую войну в составе Трупного Отряда Куроцути, Люппи вдруг одолело сомнение...

Хицугая Тосиро.

Так звали первого противника, сразившего Люппи во время минувшей битвы в Каракуре. Воскреснув, Антенор смог узнать имя того синигами. Он прекрасно помнил, что выкрикнул тогда Хицугайе, сбегая от него:

«Только попробуй забыть мое лицо! В следующий раз, когда мы встретимся, я отверну и размозжу твою головушку!»

Он вовсе не блефовал: его слова были исполнены искренней ненавистью. Как ни порывист был Люппи, он осознавал, насколько грозен был его соперник. Пусть так, но нужно было что-то сделать, чтобы самоутвердиться и не ударить в грязь лицом: необходимо было порвать этого капитана-недорослика на клочки!

И не мог найти спасение от жажды...

Встретились они даже раньше, чем он мог представить. Будучи членом Трупного Отряда Куроцути, Люппи вместе с Дордони и остальными был сослан на поле битве сражаться против Хицугайи Тосиро, волей случая обращенного в покорного раба квинси. Из-за способности некоего квинси жнец душ превратился в нежить, став по-настоящему грозным и жестоким врагом. Но узрев его в таком состоянии, Люппи почувствовал, что желание разрушать угасает в его сердце...

“Что? Почему ты так просто сдался?.. Ты должен был стать моей игрушкой, моей! Это я должен был изломать тебя!”

Затем перед ним предстала другая знакомая синигами, с которой ему довелось схлестнуться — Мацумото Рангику. Столкнувшись с ней в городе Каракура, Люппи отметил, что у нее «обворожительное тело», и попытался продырявить его бесчисленными иглами. С тех пор плотские вкусы Люппи не изменились, но поскольку Рангику превратилась в ходячий труп, её разум, очевидно, был полностью сломлен. Хотя Антенор сражался по приказу Маюри, горячность и стремление к разрушению, которые он испытывал в прошлом, куда-то пропали, и он теперь не испытывал ни капли радости от победы над кем-то слабее себя.

Она была неутолима...

“Трупный Отряд, значит?..” — Когда война с квинси завершилась, а Хицугая, Рангику и прочие были возвращены в прежнее состояние, Люппи, узнав об этом, совершенно не стремился снова попытаться их прикончить. — “Наверное, мне в нем самое место: я ведь сам не верю, что живу…”

День за днем он проводил, излавливая новорожденных пустых с неординарными способностями и покорно выполняя грязную работу в НИИ. В последнее время его особо не сковывали (разве что во время выполнения заданий), но, вероятно, дело было в отлаженной системе наблюдения Маюри. Зная характер Куроцути, Люппи понимал, что он мог без зазрения совести имплантировать внутрь арранкара самодетонирующуюся бомбу, хотя даже без подобных ограничительных мер он вряд ли бы расшалился, прикажи ему Маюри, например, пойти сражаться с Хицугайей Тосиро.

Жажда...

Она становилась всё сильней и сильней.

И вот, повинуясь приказам, Люппи влачил дни, снедаемый жаждой. Но жаждать было нечего. Нечем было заполнить бесконечную пустоту его души. Видно, в нем зачахло природное желание, порыв, побуждавший пустого существовать и дальше.

Люппи уже было плевать на сомнения, временами захлестывающие его рассудок. Все бы шло своим чередом: синигами бы его вконец загнали, вдоволь попользовавшись, а его тело и дух просто бы ссохлись и стали ничем. Покорность — вот все, что он чувствовал.

“А я ведь думал, что обветшаю, захирею, увяну, и стану одним целым с бесплодными песками Уэко Мундо. Печальный удел...”

Но сегодня, как раз когда Люппи задавался вопросом, какой смысл иждивать один бессмысленный день за другим, когда он погрузился в пучину уныния, о котором недавно и помыслить не мог, перед его глазами предстал Гриммджоу, и жажду как рукой сняло.

Он почувствовал страх перед убившем его.

Почувствовал ненависть к смотрящему на него свысока.

Чувствовал радость от возможности что-то уничтожить.

Эмоции, которые, казалось, совершенно иссякли, вырвались наружу. Он словно вновь обрел себя, и этот порыв струей бил из бездонного колодца его души, — “дыры пустого”.

Гран Рей Серо, выпущенное Гриммджоу, знатно потрепало несколько его щупалец. Тело Люппи обагрилось кровью, но он не дрогнул. Полученная травма наполнила его яростью, отчего возросли рэйацу и скорость вращения щупалец. Гриммджоу, отбивая удар за ударом от превосходивших его по численности отростков, не переставал бравировать. На его щеку плеснула кровь от одного из перерезанных щупалец.

Тогда Люппи мгновенно превратил каждую из восьми конечностей в скопище колючих игл и острых лезвий, вращая ими, словно лопастями вертолета, чтобы задеть Джаггерджака.

— Ты слишком медленный! — Гриммджоу резво прыгал между выпадами. Моментально опрокинув Люппи навзничь, он попытался выстрелить еще одним Гран Рей Серо, но... — Какого?! — Когда Антенор рухнул, кончики его щупалец один за другим выпустили поток серо. Конечно, в одиночку эти лучи были не ровня Гран Рей Серо, но Люппи скопировал метод Гриммджоу усилять залпы кровью, отчего всполохи становились плотнее обычных серо, и градом сыпались на аррканара-неприятеля, как пули-бала. — Говорю же: вялый ты! — Гриммджоу, позабыв о возможных травмах и ранениях, перестал отражать атаку и громогласно вскричал: — Разорви его, Пантера!

УЭКО МУНДО

— Харрибел, так ты тоже нас покидаешь? Ты действительно думаешь, что можно оставить Уэко Мундо без надзора?

— Я лишь хочу понять намерения Общества Душ. А возвращение Гриммджоу поручаю тебе, — отвечая Неллиэль, Харрибел открыла гарганту под навесом Лас Ночес.

Выяснилось, что след духовного давления Гриммджоу вел прямиком в Общество Душ. Необходимо было вернуть его обратно, пока он не наломал дров, но синигами могли бы счесть их присутствие на своей территории за вражескую активность. Харрибел, понимая, что тягаться со жнецами душ при текущем раскладе сил было бессмысленно, решила отправиться на переговоры с Обществом Душ в одиночку. Ее фрассьоны — Апачи, Мила Роза и Сун-Сун — попытались увязаться за ней, но в итоге остались защищать свой край в её отсутствие.

— Госпожа Харрибел, повелите нам встать на стражу Уэко Мундо. И прошу вас, не переусердствуйте. — Тревога, пробивающаяся сквозь ровный тон Сун-Сун уходила корнями в горькое прошлое, когда Яхве взял Харрибел в заложники. Памятуя этот постыдный эпизод, Харрибел до сих пор винила себя за слабину, но все же попыталась успокоить Сун-Сун и остальных.

— Мне очень жаль, но я обязана это сделать, чтобы история не повторилась. — Она поделилась с фрассьонами, одним предположением, не дававшем ей покоя: — Есть риск, что этот юный синигами может стать столь же опасным врагом, как Яхве, если ничего не предпринять.

Когда Харрибел и Неллиэль исчезли в гарганте, девушка, издалека наблюдавшая за потоком их духовного давления, тихо пробормотала:

— Теперь и они в это встряли...

В ответ серьезной Лильтотто Ламперд Жизель Гевелле, дурачившийся позади неё с зомбированной Бамбьеттой Бастербайн, беззаботно пискнул:

— Что? Серьезно?!

— Ух… Кэнди… Мени… где?.. — Бамбьетта говорила невнятно, будто сквозь сон, а Лильтотто в ответ на её бессвязный бред озвучила догадку:

— Они могли пойти либо в мир живых, либо в Общество Душ. Если их цель — тот странный синигами, то путь они держат во второй пункт. Если так, у нас может появиться шанс воссоединиться с Кэнди и Мени!

— Но что нам делать? Пойти за ними по пятам?

— Да, только надо подождать: пусть сначала наведут там шороху. Сперва надо выяснить, где Кэнди и Мени, пока эти пустые отвлекут жнецов душ.

И вот, выжившие квинси отправились следом, не подозревая, что Кэндис и Менинас, на помощь которым они так спешили, находились в пылу баталии с такими же пустыми.

ОБЩЕСТВО ДУШ

КАЗАРМЫ ПЕРВОГО ОТРЯДА

— Нанао, душенька, не могла бы ты последить тут за всем? Мне нужно ненадолго сходить по делам.

Наблюдая за Кёраку, надевающим плетеную шляпу, Нанао поинтересовалась:

— А? Куда это вы? Я думала, у вас нет на сегодня дел...

— В Совет 46. А по дороге заскочу в Дворянскую Коллегию Золотой Печати.

— Что?! — Осознав, зачем Кёраку туда идёт, Нанао окинула его встревоженным взором.

— Ну же, не гляди на меня так испуганно: я ведь не на плаху иду.

— Я понимаю, но разве вам не требуется еще времени для подготовки?

— Если честно, я хотел немного повременить и узнать обо всем чуть побольше, но после отчета Момо мне стало как-то не по душе... — Безмолвно опустив глаза долу, Сюнсуй утешающий улыбнулся Нанао:

— Хех, Укитакэ бы на меня за такое разозлился.

— А при чем здесь капитан Укитакэ?

Кёраку в ответ на её вопрос болезненно ухмыльнулся:

— Видишь ли, он был очень радушен со всеми. Жалко, что я обделен таким хорошим качеством, каким обладал мой друг. — Вспомнив об усопшем, Кёраку мысленно перенесся в далекое прошлое. — Когда-то давно я, Укитакэ и Токинада учились в одном классе в Академии Духовных Искусств. Токинада себя никак не проявлял, не получал ни похвалы, ни укоров от деды Ямы. Он просто шел по жизненному пути, как тень… Укитакэ разговаривал с ним, как с нормальным человеком; видно, полагал, что их связывала дружба. Даже после выпуска — пока не случилось кое-что... Нет... Возможно, даже после того случая он продолжал так считать... — Под «случаем» Сюнсуй имел в виду убийство напарника и супруги, совершенное Токинадой. Нанао, догадывалась об этом, но уточнять не стала, дав Кёраку возможность закончить: — Мы были выпускниками из одного класса, поэтому-то Укитакэ и усомнился в злой натуре Токинады. Укитакэ предполагал, что если Токинада сменит свое окружение и обретет возможность, то обязательно измениться в лучшую сторону. Он даже высказал надежду, что Токинада сможет искренне раскаяться в совершенном преступлении.

— Понятно...

— Мне в это не верилось, но тогда я не смог убить Токинаду. А теперь пришло время взять на себя ответственность за не принятое вовремя решение... Такие дела. — Несмотря на беспокойство, вызванное словом “тогда”, Нанао почувствовала всю решимость Кёраку, заключенную в одной лишь фразе, и теперь не сомневалась в его намерениях. — Нехорошо я поступил с Хисаги... Навязал ему неблагодарную работу, а теперь непонятно, чем эта дурацкая затея окончится... — Пока он сокрушался, вернулся Окикиба, проинструктировавший только что Второй Отряд. — Привет, Окикиба. Мне тут надо отлучиться… Случилось что? — Кёраку обратил внимание на хмурый лик Окикибы, да и отчет второго лейтенант звучал напряженно:

— Хисаги Сюхэй, отправившийся в город Каракуру, запросил разрешение на снятие печати.

— Снятие печати? Видно дело плохо.

— Очевидно, причиной послужило появление неопознанных вражеских сил, но согласно Департаменту Слежения разрешение до него не дошло: оборвалась связь. Кроме того, все отслеживающие устройства в Каракуре отключены, город теперь в полнейшей изоляции.

Кёраку помрачнел: отчет оказался даже пессимистичнее, чем он предполагал. Сохраняя самообладание, Сюнсуй спросил:

— А что с рядовыми Юки Рюноскэ и Мадарамэ Сино, отправленными туда же?

— С ними связь тоже потеряна...

— Пожалуйста, свяжитесь со жнецами душ в близлежащих городах и поручите им доложить о текущей ситуации. Нанао, мне очень жаль, но поскольку обстановка на обоих фронтах накалилась, не могла бы и ты заняться этим?

— Есть, капитан! — Кивнув, Нанао и Окикиба вышли из комнаты готовиться. Проводив их, Кёраку стал ещё серьезнее, чем обычно, и пробормотал: “Похоже, ситуация наша обстоит худо… Возможно, Токинада уже начал нападение...”