ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Жизнь Митибанэ Ауры, можно сказать, уже наполовину протекла “по инерции”. У девушки, не имевшей ни цели, ни привязанности к миру, не было и особых причин отказываться от предложения Токинады, поэтому она приняла его в качестве возможности использовать единственное, что ее интересовало, — собственное “подчинение”.

Поначалу она не понимала, что Цунаясиро вообще творил.

Девушка делала все, как ей было сказано, и пока она побеждала пустых, её сознание медленно приближалось к смерти. Возможно, она уже с самого начала была мертва, а её тело по какой-то ошибке всё еще продолжало двигаться.

Чем больше ей так казалось, тем больше она продолжала день за днем поступать, как ей велено, словно послушный механизм. Однако в отличие от её энтузиазма, силы подчинения не прекращали возрастать с такой же скоростью, с какой возрастают молодые побеги бамбука, и к тому времени, как Аура осознала это, она уже обладала достаточной силой, при которой средний синигами или арранкар не смог бы ей навредить. Она стала чудовищем в человеческой плоти.

Обитай она в мире живых, у нее было бы достаточно сил, чтобы сбросить с себя оковы и заставить всех склониться перед ней. Но даже получив такие силы, которые могли принести ей деньги и престиж, Аура вовсе не испытывала интереса ни к тому, ни к другому, а лишь продолжала следовать требованиям Токинады, поскольку у неё не было причин возражать.

После того, как она попала в Общество Душ и выкрала фамильный дзампакто, передававшийся из поколения в поколение главой семьи Цунаясиро, поведение Токинады переменилось от простого забавничества до неприкрытого честолюбия.

Она управляла бурным потоком духовного давления, чтобы отыскать обширную Долину Криков, и отдала её во владение Токинаде.

Что касается Тэнкай Кэттю, то она стащила его миниатюрную версию из хранилища и отдала её во владение Токинаде.

Когда ей приказали наладить массовое производство этого халтурно состряпанного устройства, сконструированного при помощи технологий семьи Цунаясиро, да еще в количестве сотен тысяч штук, она сделала все, как было говорено, и передала их во владение Токинаде.

Когда ей сообщили, что нужен человек, который возьмет на себя рождение короля и его восхваление, она основала марионеточную религиозную организацию, подконтрольную Токинаде. И вот, демонстрируя различные чудеса, она собрала вокруг себя несколько сотен тысяч верующих и отдала их во владение Токинаде.

Когда ей сказали, что нужен новый престол, символизирующий новый мир, она создала в небе Долины Крика замок, с которым по грандиозности не сравнился бы ни один небоскреб, и отдала его во владение Токинаде.

Когда он сказал ей, что желает себе ложе, чтобы любоваться им, она создала дворец и передала его во владение Токинаде.

Только вот никакого смысла во всем этом она не видела.

Она могла созидать самые умопомрачительные вещи, манипулируя духовными частицами предметов мира живых и Общества Душ, переносить их в свое тело и реорганизовывать их структуру, но никак не могла понять, что именно хотел Токинада от тех вещиц, которые она ему поднесла. Хотя ей и велено было сотворить трон, восседать на нем должен был не Цунаясиро. Ей не очень-то хотелось знать, кто именно, но в конце концов она все же узнала.

Во время разразившейся войны между квинси и синигами, названной Великой Обороной Короля Душ, семья Цунаясиро подверглась нападению, и хотя, судя по всему, были убиты многие из её выходцев, тех квинси, что пытались напасть на Токинаду, победила Аура.

Токинады, впрочем, в тот момент не было в резиденции: используя силы своего дзампакто, он выкрал другой духовный меч из одного места, называемого Хоодэн, Дворец Феникса.

Всерьез его, похоже, не брали, поскольку там не показался ни один штернриттер, обладавший Шрифтом. Под конец от её руки полегли одни лишь заурядные солдаты-квинси.

Однако, когда битва подошла к концу, началась настоящая “забава” Токинады:

— Я прошу тебя создать тело короля.

— Вы хотите, чтобы я родила ребенка?

Токинада в ответ на полный безразличия вопрос Ауры улыбнулся, покачав головой:

— Конечно, нет! Разве я похож на мужчину, считающего чадородие единственным предназначением женщины? Кроме того, я, как бы то ни было, верен своей покойной жене, а к прочим девушкам, как к ней, не отношусь. Я их воспринимаю, скорее, как игрушек, с которыми можно развлекаться, причиняя им вред, сколько душе угодно! — Сказав такую мерзость, Токинада принялся превозносить полусинигами, положившего конец войне: — Да, Куросаки Ичиго в этом плане очень занятный! Он просто потрясающий! Хотя его бытие — часть плана Айзена, я до сих пор не понимаю, каким образом столь двусмысленная вещь, как “любовь”, смогла породить от союза синигами и человека такое чудо!

Пока Аура его слушала, она обратила внимание кое на что. Для короля уже были подготовлены трон и адепты, только вот все шло не в правильном порядке. Закончив свои приготовления, Токинада собирался создать самого монарха, чтобы соответствовать заложенным основам.

Перед ней возвышалась кипа трупов и останков компаку, достигавшая размеров горы.

— Я их с бранных полей натаскал. У нас теперь есть целая груда тел жнецов и квинси. Я могу и из мира живых столько тел простых смертных и подчинителей притащить, сколько пожелаешь, поэтому обращайся с ними, как душе угодно. — Затем он передал ей один компонент, который пыталась довести до совершенства семья Цунаясиро: сгусток рэйси, явно отличный от прочих.

Этот предмет источал ауру, создававшую впечатление, будто он заключал в себе собственные естество и умысел, хотя и не являлся живым, и Аура чувствовала, как нечто внутри нее по-странному откликалось ему.

Аура недоумевала, что это была за вещица, но Токинада, улыбнувшись, отдал ей приказ:

— Поднапряги-ка рэйси и поковыряйся с этой штукой, пока она сама не сможет извиваться. Не беда, если она выйдет не похожей на человека. Я как раз нашел подходящую деталь, которая послужит мозгом, поэтому тебе её создавать не придется. Ну, если сакэцу и хакусуй дойдут до такой стадии готовности, когда они смогут хоть мало мальски функционировать, один гений, которого я знаю, при любом раскладе оживит нашего “гомункула”, — сказал, непристойно улыбнувшись, Токинада Ауре — девушке, которая даже не знала, как завести ребенка.

Он поручил ей стать богом — матерью, — дарующим жизнь новому королю.

ДОЛИНА КРИКОВ

— Так значит, они уже здесь. — Токинада, взиравший на парящий замок из внутреннего двора дворца, ухмыльнулся, почувствовав возмущение в духовном давлении на краю Кёгоку. — Это рэйацу… Ух ты, никак сам главнокомандующий решил почтить это место своим присутствием. И почему же этот главнокомандующий Дворцовой Стражи, как и старик Ямамото, такой удалой? — Прекрасно зная, что в Кёраку “удали” было ни на грош, Токинада говорил всё это с сарказмом.

— И что же вы намереваетесь предпринять? — спросила его стоящая в сторонке Аура.

— Давай сперва поглядим, что они предпримут, — ответил ей Токинада. — В конце концов, никто домой не вернется…

ПОМЕСТЬЕ КУКАКУ

— А разве тебе не нужно отправляться туда вместе со всеми? — спросил Гандзю, на которого была возложена обязанность снабжать оборудование духовным давлением в целях поддержания гарганты открытой, на что Маюри раздраженно ответил:

— Моя задача — контролировать отсюда путь сквозь гарганту, и поверь, я как следует прослежу, чтобы обратная дорога не закрылся.

— Слушай, ты же нечто вроде клона, так? Почему бы тебе не приставить сюда свое настоящее тело, а самому отправиться “на ту сторону” или типа того?

— Потому что моей следующей проблемой тогда станут неполадки с управлением его действиями по мере удлинения дистанции. В него, конечно, встроена программа самоуничтожения, но я не вовсе не стремлюсь раскрывать все карты врагу, ибо так поступают лишь дураки.

— Раскрывать все карты врагу, скажешь тоже. Где время еще на это найти? Одно дело, если бы туда отправились одни квинси с арранкарами, так с ними еще три капитана будут. — Маюри одарил вечно во всем сомневающегося и склонного переживать Гандзю полным жалости взглядом, пока невозмутимо продолжал свою работу. — Эй, ты чего меня игнорируешь, а? Ведешь себя так, будто я болван, которому ничего не объяснишь!

— О, а ты, оказывается, способен к самоанализу! Удивительный ты человек, должен признать, раз поставил мои домыслы под сомнение!

— Да разве это похвала?!

Не обращая внимания на возмущение Гандзю, он бесстрастно озвучил свое предположение:

— Очевидно, нам подготовили западню.

— Да ладно?

— Семья Цунаясиро, конечно, прогнила, но она все же стоит во главе Департамента Слежения. До моего уровня им далеко, но информацию собирать они умеют получше всяких обывателей. Естественно, они уже должны были пронюхать, что мы устроили собрание в поместье семьи Сиба.

— Хах?

Маюри, похоже, обращался больше к стоявшей у колонны со скрещенными на груди руками Кукаку, нежели к Гандзю, недоуменно изогнувшему бровь.

— Я-то думал, он попытается помешать нам открыть гарганту, но, судя по всему, Токинада ждет, что мы бросимся в его распростертые объятия. Хм… — Почувствовавший отклонение в измерителе рэйацу, встроенном в его тело, Маюри выразился об этой проблеме так, словно она была чем-то пустячным. — А как доказательство, их сразу же заключили в барьер.

— Чего-о-о-о?

— В тот момент, когда они проникли в Долину Криков, оттуда полностью перестала поступать информация. Похоже, что обратный путь из гарганты тоже был заблокирован.

— Ч-что… Но это же охренеть как серьезно! Разве мы не должны поспешить им на выручку?!

Пока Гандзю паниковал, Маюри спросил с неподдельным недоумением:

— А зачем же мне спешить в капкан, положенный прямо у меня под носом, чтобы их спасать?

— Ах ты противный…

— Кроме того, я уже сказал, что мой долг — обеспечить им путь домой, верно? Не думаю, что кто-то из вас обладает достаточными навыками для поддержания дороги к Кёгоку постоянно открытым.

— Хм?.. — Гандзю, чувствуя противоречие в сказанном Маюри, смущенно сжимал ладонь в кулаке, не зная, куда его пристроить.

— Да брось уже, Гандзю, — отчитала Кукаку своего младшего брата.

— Но сестрица!

— Я уверена, Ёруити и старина Кёраку прекрасно знали все это время, что это была ловушка. Короче говоря, этот типчик, смахивающий на фишку для игры в го, полностью убежден, что они одолеют врага, сокрушат барьер и вернутся обратно.

— Без понятия, о каком “типчике, смахивающем на фишку для игры в го”, ты говоришь, но разве не выгоднее для тебя быть на стороне Токинады? Если подыграть его желаниям, то ты, возможно, вернешь себе дворянские привилегии.

Кукаку мельком слышала об этом от Ёруити, а Маюри, вероятно, разузнал это через собственные источники. Слегка вздохнув, она недовольно ответила:

— Меня это ни капли не волнует. Дворянка я или нет, я делаю лишь то, о чем потом не пожалею. Так поступали и мои брат с дядей. — Она имела в виду Сибу Кайэна и Сибу Иссина. Подумав то ли о своих родственниках, поступавших по велению сердца, то ли о том, что эта черта неизменно оставалась у них всех в крови, Кукаку удовлетворенно вздернула уголок губ. — Ничего не могу с собой поделать: такая вот у нашей семьи судьба.

ДОЛИНА КРИКОВ

— Хм, похоже, нам отрезали путь к отступлению. Что ж, полагаю, все пока идет так, как и ожидалось.

Кёраку с товарищами добрались до песчаной пустоши на краю Кёгоку. На ступнях песок чувствовался сухим, но вязкое, плотное духовное давление словно прилипало и ласкало их.

Как только их забросило в это место, разлом в пространстве, до этого момента бывший открытым, захлопнула некая потусторонняя сила, но Кёраку, без труда смахнув прах, обвел взором окрестности.

Хирако, точно так же озиравшийся по сторонам, выглядел раздосадованным до глубины души.

— Ну, а это ты тоже ожидал, а, главнокомандующий?

— Ну… примерно…

Их обступила орда весьма похожих обличьем друг на друга чудищ, подобных пустым. Все поняли, что это были те же твари, которых из своего исполинского тела породил Икомикидомоэ в ходе их прошлой битвы с ним.

Орава та числом разрослась не то что до сотен или тысяч, а до десятков тысяч существ. Монстры, стремившиеся окольцевать нашу компанию подобием огромной клетки посреди пустыни, делились на отряды в зависимости от того, умели ли они летать или привыкли передвигаться по суше, а из-за количества могли быть сравнимы с белым цунами.

— Что за чертовщина! Основного тела же рядом нет! — Заметив, что Икомикидомоэ не было поблизости, Хирако разъярился, бубня себе под нос: — То есть он их наплодил и бросил одинешенек? Бред какой-то!

— Это еще не все. Каждый из этих гаденышей имеет отличное от прошлого выводка рэйацу.

Как и говорила Лильтотто, если прошлый рой был скопищем обычных пустых, то каждая особь из нынешнего была окружена духовным давлением огромных пустых, а некоторые даже — давлением Хильянов или Адхучасов.

— Во время битвы в Обществе Душ основное тело “пожирало” наши атаки. Возможно, это существо принадлежит к типу, который способен впитывать находящиеся поблизости его рэйси, увеличивая собственное рэйацу.

Услышав слова Харрибел, Неллиэль чуть слышно вздохнула.

— В таком случае, жди беды. Это место совсем не похоже на Общество Душ, а духовные частицы здесь расположены еще плотнее, чем в Уэко Мундо.

— Ну, по крайней мере, предельно ясно, где обретается господин Цунаясиро. — Хирако вздернул подбородок, указывая на подобное королевскому замку громадное сооружение, парившее в воздухе. — Ну и ну. Да это же, по сути, полная копия Рэйокю. Смехота.

— А ларчик просто открывался. Теперь мы знаем, что он планирует переместить, используя Тэнкай Кэттю, — ответил Кёраку мягким тоном, таившим чрезвычайное опасение. — Чтобы телепортировать нечто с такой же массой, как и у летавшего объекта, Токинаде бы потребовались колоссальные Тэнкай Кэттю, расположенные в четырех углах города. Однако Кёраку подумал, что он уже наверняка закончил их подготовку. — Если бы он отправил эту махину в Руконгай или Уэко Мундо — это еще куда ни шло, но если пункт назначения — Каракура, то, как я подозреваю, нам следует поторопиться. — Нахлобучив шляпу, Кёраку обнажил свой дзампакто.

Гиндзё, стоявшему за спиной у Сюнсуйя, захотелось того испытать:

— Привел нас сюда ты, но поступать мы будем, как сами захотим.

— Да-да, конечно. Я не намерен просить вас о сотрудничестве. Если наши цели совпадают, то лучше действовать порознь, чем выступать неладным строем. — Кивнул Кёраку в ответ Гиндзё, вспомнив их боевую операцию, когда Ванденрайх переделал Дворец Короля Душ.

— Не подумай, что я проникся к тебе доверием. Когда все закончится, у меня к тебе будет куча вопросов.

— Думаю, ответы, которые ты желаешь найти, лучше знает Токинада, нежели я.

Прищелкнув языком на Кёраку, выражавшегося туманными намеками, Гиндзё сказал Цукисиме и Гирико: “Выдвигаемся!”, и оттолкнулся от земли.

Создавалось впечатление, будто они ринулись в самое сердце вражьей своры, но как только Гирико повозился с чем-то вроде циферблата, появившемся на его одежде, вокруг него завертелись дрожащие сферы, слитые с кристаллами и черными кубами.

— Хм, если мы хотим укрыться посреди этого множества, у нашей троицы на все будет ровно двадцать секунд. Не забывайте, что если вы ударите, будучи невидимыми, то заключенный мной контракт будет нарушен.

— Да-да, двадцати секунд вполне хватит на то, чтобы удрать.

Как только он ответил, сферы на мгновение сверкнули, и они, словно растворившись в воздухе, исчезли, равно как их духовное давление.

— Полезный трюк. Этот “чел-с-повязкой”, получается, может делать все, что захочет?

Когда Хирако сказал это, Кёраку язвительно ухмыльнулся.

— Если каждого из нас окликать, судя по глазной повязке, то у меня с капитаном Дзараки возникнут некоторые трудности. Этого мужчину зовут Куцудзава, так что будь добр так и называть его впредь.

Прищурившись на главнокомандующего, знавшего, похоже, имена всех подчинителей вместе с Гиндзё, Хирако пожал плечами и покачал головой.

— Тебя, Кёраку, можно кликать “шляпой”, а Кэмпати — это Кэмпати, тут и думать не надо. Так что не спутаешь.

— Я разве телом похож на шляпу?

На первый взгляд могло показаться, что они вели непринужденную беседу, но их духовное давление уже было настроено реагировать на малейшее изменение в обстановке.

Подобно остальным синигами, арранкарам и квинси, Дзараки Кэмпати, положив меч на плечо, пытался отыскать сильнейшее в округе рэйацу.

— Чего? Да тут одна шушера. А где же их главарь?

— Наверное, он в той штуке, похожей на замок, что парит вон там в небе.

Услышав слова Мадарамэ, Дзараки посмотрел на многоэтажное строение, находившееся высоко в воздухе.

— Ясно. Тогда я пошел туда, а вы разбирайтесь с этой мелкотой, как хотите.

Услышав Кэмпати, Хирако раздраженно сощурился.

— Кэмпати становится все более и более самовлюбленным, чес’слово, хотя я и согласен, что победа над главарем — быстрейший способ все закончить.

Дзараки помчался по направлению к небесному замку. Чудища, заметив это, попытались наброситься на него, но…

— А ну прочь с дороги!

С шумом сверкнул его зловещий клинок: всего одним взмахом подорвал он землю, придав ей форму полумесяца, и несколько сотен белых врагов, угодив в эту ловушку, сгинули.

Столкнувшись с подобной не поддававшейся логике силой, арранкары и квинси, которые, по идее, должны были быть на одной стороне с её обладателем, нервно сглотнули. В тот же момент белая гротескная орава стала воспринимать Кэмпати на как инородное существо, забредшее в Долину Криков, а как явного неприятеля, поэтому, издавая странные звуки, она бросилась на него в атаку. Погрузив в землю свои руки и ноги, причудливые твари породили из своих спин монстров такого же размера, как и они сами.

— Саморазмножение?! — изумилась Нанао, а Харрибел, прищурившись, пробормотала:

— Выходит, у них та же сила, что и Рудборна. — Сам Рудборн мог выращивать своих приспешников, превращая себя в дерево-Арбол, но твари перед ними могли по отдельности становиться “родителями”, давая начало их “отпрыскам”.

— Думаю, они засасывают духовные частицы Долины Криков и таким образом почкуются. Бесконечно размножаться они вряд ли умеют, но таким темпами наша битва перерастет в войну на истощение. — Вздох Кёраку не предвещал ничего хорошего. В ту же секунду наплодилось еще больше тварей на смену приконченным Кэмпати, которые лавиной двинулись на последнего. Однако Дзараки это совершенно не волновало, и он уверенно побежал, размахивая одной рукой дзампакто.

Что касается поступи Кэмпати, то она зависела больше от его физической силы, нежели от мастерства. Несмотря на это, он двигался быстрее благодаря своим беспорядочным движениям, чем рядовой синигами при помощи сюмпо, а замедлялся лишь в те моменты, когда взмахивал мечом, разрубая волны белых монстров, осаждавших его.

Мадарамэ и Юмитика инстинктивно последовали за ним и тоже пустились в бег. Дзараки Кэмпати же, как самый могучий боец даже в такой разношерстной команде, прорывался к заветному месту, полагаясь на грубую силу.

— Нет, так не пойдет: мы ведем себя совершенно неорганизованно... — Поняв, что белые твари, окружавшие их, начали стеной напирать на него со всех сторон, Хирако вознегодовал.

— В такой-то обстановке еще как пойдет.

Несмотря на явную невзгоду, Синдзи усмехнулся:

— Шел бы ты, Кёраку, напролом вместе с Кэмпати. Если мы с этими чудищами будем махаться, целый день на это потратим.

— Но они ведь шустрые. Даже если, пробившись, мы будем сражаться с ними там, они бросятся за нами в погоню и загонят нас в угол.

Хирако только рукой чуть взмахнул в ответ на беспокойство Неллиэль:

— Тогда я послужу вам отличным арьергардом. Лучше уж так, чем увязать тут в безвыходном положении.

— Что?! Ты хочешь сказать, что собираешь в одиночку сдерживать этих тварей?! — метнула на него Кэндис полный недоверия взгляд, на что Хирако со вздохом ответил:

— Не время сейчас колебаться! Дзараки вот-вот скроется из виду.

— Тогда, полагаю, мы доверимся твоему слову. — Встретившись взглядом с Хирако, Кёраку развернулся и, ударив ногой по земле, последовал за Кэмпати. Хотя окружающие сомнительно отнеслись к беспечности Сюнсуйя, особенно возражать ему никто не знал. Даже воинственный Гриммджоу с его товарищами не горели желанием как заведенные затравливать эти скопища. Взглянув на ораву монстров, как на досадную помеху, они без разговоров отправились вслед за Кёраку.

Кэмпати уже успел прорваться сквозь “стену” из переплетенных чудовищ, а остальные выскочили из этой “ограды” в тот момент, когда твари затыкали собой брешь.

Естественно, орда чудовищ ни за что бы не позволила им улизнуть незамеченными: белоснежной лавиной растеклась их “стена” по земле Долины Криков, пока твари непрестанно множились.

Подобно убийственному туману надвигались они на мчавшихся. Большинство из них, не обладавших такой силой, как у Кэмпати, вряд ли бы смогло остаться невредимым.

— Настигли таки нас. И что нам теперь делать? Попытаться их остановить? — предложила Лильтотто, озираясь на напиравшую со спины груду. — Эй, ублюдок, настал твой звездный час. Заставь их встать столбом!

— Не морочь мне голову! Одно дело — одна или две сотни, а с такой тьмой за один присест не управишься, как ни старайся! Я даже их рассмотреть толком не могу!

— Цк… Никакого от тебя толку… — прищелкнула языком Лильтотто в ответ на гневные крики Наякупа, а затем начала прикидывать, смогли ли бы они с Бамбьеттой что-либо предпринять, но Хирако замедлился, встав между надвигавшейся стеной и девушками, сказав:

— Говорил же вам: арьергардом буду я! Скорее бегите вперед!

— Ты всерьез намерен разбираться с ними в одиночку?

— Раньше я колебался и ничего не делал, но теперь пришло время показать, что и я на что-то способен, иначе Хиёри пропишет мне леща за то, что меня вечно застают врасплох.

— Что еще за Хиёри?

Не заметив тонкой издевки в словах Лильтотто, Нанао ошеломленно крикнула Синдзи:

— Капитан Хирако, это же безрассудство! Даже подобный вам капитан не выстоит один против такого скопища!

Кёраку движением руки осек её.

— Главнокомандующий?.. — Окинула его полным сомнения взглядом Нанао; Кёраку же улыбнулся ей, намекая, что все в порядке, и спросил Хирако:

— Ты действительно собираешься пойти на этот шаг?

— Ага. Авось прокатит и при нынешнем раскладе.

— Понятно. Тогда не забудь догнать нас, когда зачистишь тут все. — Кёраку смиренно сдвинул шляпу вниз. — Извини, что впутал тебя в такую передрягу, в которой вдобавок замешаны аристократы.

— Да я не в обиде. Особенно теперь. На дворян, вытворяющих подобное, я плевать хотел. — Ухмыльнувшись, Хирако остановился и приготовился взять на себя удар. Затем, посмотрев на огромную орду, близившуюся к нему, он произнес имя своего дзампакто: — Упади, Саканадэ!

***

— Ты гляди: они что, сумели пробиться? — пробормотал Гиндзё, не находившийся больше под влиянием скрывающей присутствие силы “Время Не Лжет”, глядя на высоченную волну монстров, “плывущую” по пятам пробудившегося духовного давления меча Кэмпати.

— Дикое рэйацу — идеальная приманка для подобной толпы чудищ.

— Ты имеешь что-то против того жутколицего синигами?

— Это лишь ваши додумки. Я всегда спокоен, когда меня окружает поток времени.

Гиндзё не стал донимать внезапно умолкнувшего и отведшего взор Гирико; он лишь пробормотал, потирая подбородок:

— Ну и как прикажете расхлебывать эту кашу?

— О? Так у тебя на этот раз нет плана?

Услышав слова Цукисимы, Гиндзё чуть мотнул головой.

— Мы от них отделились не просто так. Я еще не решил, чью сторону принять. Пока что я хочу побольше разузнать про это парня Токинаду.

— Хм. Но сможете ли вы вообще узнать что-либо в таком-то местечке?

Казалось, что в пустоши, простиравшейся до самого горизонта, было не найти ни одной зацепки. Однако Гиндзё просто кивнул в ответ на вопрос Гирико и окликнул кого-то на всю округу:

— Эй, Юкио, я знаю, что ты меня слышишь!Откуда ни возьмись, в воздухе пробежали статические помехи, и в пространственно-временном разломе показался тот самый парнишка.

— Вот уже год как прошел, если не ошибаюсь. Я даже удивился, что ты меня смог заметить.

Как только Юкио Ганс Форарльберна предстал перед Гиндзё, тот угрюмо ответил:

— Я же дал тебе часть своих сил, так что будь рядом хоть чуток твоего духовного давления, я его вычислю.

— Угу, ясно. Интересно, к добру ли наша встреча или нет?

— А это смотря, что ты нам ответишь. — Гиндзё немедленно обратил свой кулон в меч и направил его на Юкио, спросив его: — Не расскажешь, что тут происходит? Какая-то религиозная организация под названием “Экзекуция” насаждает свое влияние в мире живых… Ты имеешь к этому какое-то отношение?

— Так точно. Раньше, впрочем, не имел. Зато сейчас я с ними заодно.

— В смысле с каждой по отдельности? Или ты про нашу “Экзекуцию”?

— А это смотря, что ты мне ответишь, Куго, — безразлично ответил Юкио.

— Как это понимать?

— Все зависит от вашего желания, господин Гиндзё Куго, — раздался позади него необычайно чарующий голос.

В ответ на голос, зазвучавший оттуда, где не вовсе не ощущалось духовное давление, Гиндзё по наитию взмахнул клинком, но меч в итоге прорезался сквозь один лишь воздух. Казалось, там виднелся образ молодой девушки, но меч Гиндзё проскользнул сквозь него, как сквозь дым.

— Кто ты, черт возьми, такая?

Гиндзё настороженно анализировал силы своей противницы. Благодаря годам опыта он смог определить её личность с первого взгляда. Девушка, стоявшая перед ним, не была ни синигами, ни квинси, а простым смертным и подавно. Куго понял, что она обладала одинаковы с ними силами, то есть была подчинителем.

— Меня зовут Митибанэ Аура. Для меня честь встретиться с вами. Могу ли я назвать вас пастырем настоящей “Экзекуции”?

Гиндзё, взглянув на своего оппонента, ответил:

— Никогда я не был пастырем. “Экзекуция” — это не вероучение, а сборище идиотов, поставивших весь мир на уши.

***

На Хирако надвигалась огромная лавина из монстров. Они неслись на него с силой, которая, казалось, могла бы уничтожить весь мир. В тот момент, когда исполинская груда готова была погрести Хирако, она словно натокнулась на некую грань и её движения замедлились.

Ударившись о невидимую стену, колония тут же растеряла царившую в ней слаженность. Произошло это, когда Синдзи назвал имя своего дзампакто, активировав сикай.

Меч по-странному преобразился, а металлическая рукоять обратилась в круг. Просунув в него свои пальцы, Хирако раскрутил свой клинок, как маятник.

— На самом деле, гипноз не действует на всяких насекомых так же, как на людей, но иллюзия, кажется, сработала, как надо, и это здорово. — Пока десятки тысяч монстров перед ним суматошно разбредались во все стороны, Хирако осклабился, как мошенник, только что обманувший свою жертву. — Я переменил все направления: вниз-вверх, влево-вправо, вперед-назад. Вы хоть и рыпаетесь вперед, а пятитесь в итоге назад; жуть, не правда ли? Тем лучше, что вы свалились в кучу-малу.

Способность дзампакто Хирако Синдзи заключалась в перемене ощущений противника на противоположные. Как и в случае с Кёка Суйгэцу Айдзэна Соскэ, она заключалась в наложении гипноза и морока, а с силой её, можно сказать, не мог совладать никто, полагающийся на зрение.

За некоторыми досадными исключениями, конечно.

— Хм.. . — Хирако, в какой-то момент повисший в воздухе вверх ногами, удивленно склонил голову набок, увидев, что монстры начали двигаться как-то по-другому. Их части тела начали потрескивать и пищать, словно они общались друг с другом сигналами, как насекомые. Тогда-то перемена в их движениях стала очевидной.

Еще недавно находившееся в полном смятении, теперь же скопище этих странных существ постепенно успокаивалось, приводя в порядок свои движения.

— А, так они теперь используют не глаза…

Они принялись закрывать глаза неким подобием век, чтобы, перестав видеть, свести на нет толк от способности Саканадэ. Затем, испуская звуки, они стали определять местоположения друг друга. Казалось, они коммуницировали настолько слаженно, словно вели разговор, и благодаря этому смогли приспособить свои телодвижения. Используя духовное чутье, они поняли, где находился Хирако, и направив звуки по направлению к нему, изучили местность с помощью эхолокации. Смекнув, что их движения наконец скорректировались, твари все разом разинули пасти.

— Опа, опа, а вот это уже паршиво… — Хирако покрылся холодным потом, увидев, что монстры кинулись на него всей гурьбой... — Шучу. — И проскочили мимо, врезавшивсь в стоящую позади него скалу.

— [ — — — — — ] — Расшибая вусмерть свои тела об окружавший их рельеф или друг об друга, они издавали причудливые звуки, похожие на вскрики.

— Разве я вам не сказал? — Увидев, что вокруг воцарилась еще большая сумятица, Хирако ухмыльнулся. — Я еще и слышимые вами звуки могу менять. — Спокойно объяснил Синдзи, проходя между зазорами в чудовищах. — Хотел бы я потренироваться еще, чтоб менять друг с другом ощущения “холода” и “тепла”, но такому определенно нелегко научиться. — Он не последовал за Кёраку и остальными, а направился в самое средоточие роя монстров, количеством дошедших до десятков тысяч. — Конечно, легче будет мне почикать вас по одному, но учитывая, как вас много, это меня утомит. Эх, надо было мне дома отсыпаться.

Несмотря на жалобы, Хирако, судя по всему, получал от происходящего удовольствие, ибо не прекращал и дальше идти по выбранному пути. В это время чудовища один за другим нападали на него, но он изменял их направление, и они проскакивали мимо него, ударяясь об землю, голые скалы или друг об друга, разлетаясь останками по округе.

Монстры оказались не такими уж и бестолковыми: даже слова Хирако понимать могли. Разумности им хватило и на осознание, что синигами, открывший им секрет его техники, явно смотрел на них свысока и оскорблял, и чтобы разозлиться на подобное. Однако Хирако поведал им об этой способности не просто так. Его слова должны были еще больше запутать противника. Как бы кто ни пытался адаптироваться, узнав, что умение врага заключалось в накладывании иллюзии, ни у кого это, кроме Айдзэна когда-то, не получалось, ведь как только Хирако понимал, что недруги привыкали к направлениям его атак, он начинал то развеивать, то возвращать морок, или, например, не трогал ощущение “верха-низа”, а менял лишь “право-лево”. Таким образом, он раз за разом “тонко настраивал” свои атаки.

Чем больше враги, принимавшие слова Хирако за чистую монету, пытались разобраться в его действиях, тем больше его искусство брало над ними контроль, толкая их на путь к саморазрушению. Однако, похоже, в головах у полчища монстров что-то перещелкнуло, и они все разом перестали шевелиться.

— Хах?! — Хирако что-то заподозрил, увидев, как чудища с грохотом вдавили свои лапы в землю и начали плодить своих отпрысков… совсем как в тот раз, когда их убивал Кэмпати. — Ах, понял, так вот как вы выпутываетесь. — Прекратив улыбаться, Синдзи робко отметил: — Пытаетесь увеличить свою численность, чтобы выйти из под влияния Саканадэ? — Конечно, с помощью способности Саканадэ задержать порождение новых детенышей Хирако не мог, поэтому, чувствуя как по его лицу струился пот, он пробормотал: — Вы серьезно пытаетесь развязать битву, в которой определите, что быстрее: умение Саканадэ или саморазмножение? Совсем придурошные? Это же бред! — Он взирал на них с тенью отчаяния на лице. Словно уверившись, что боевой дух противника был ими сломлен, твари будто засмеялись, потрескивая и трясясь своими телами, не переставая тем временем множиться вокруг стоявшего в центре Хирако.

***

— Как-то быстро эти гаденыши стали плодиться… — пробормотала Лильтотто, заметив, что творилось позади неё. Обернувшись, все увидели, как буйно вздымался ввысь рой чудовищ, по объему сравнимый с белым цунами. Всего за какие-то секунды они вновь напочковались с целую гору.

— С таким полчищем даже Саканадэ не управится! — Нанао, полагавшая, что нужно послать кого-то на подмогу, почувствовала, что Кёраку слегка сжал её плечо.

— Нанао, все в порядке.

— Но главнокомандующий!..

Желая успокоить встревоженную Нанао, Кёраку ответил ей мягким тоном, полным уверенностью в Синдзи:

— Всё складывается именно так, как и планировал капитан Хирако.

***

Хирако, словно застывший на месте, приостановился и определил своим острым духовным чутьем рэйацу, что Кьёраку и прочие успели отбежать на приличное расстояние. В тот же миг его пот мигом просох, а уста скривились в плутовской ухмылке.

— Вот теперь-то за шкуру свою можно и не трястись. — Прекратив притворничать, он обрадовался, что рой, обладавший каким-никаким интеллектом, отреагировал точно так, как он ожидал. — Так я и думал, что вы простофили.

***

— Хах?! — некоторые из бежавших рядом с Кёраку усомнились в его словах. За исключением кое-кого.

Один лишь человек знал о тайной силе Саканадэ Хирако, а именно — Мугурума Кэнсэй. Кёраку сознательно не разглашал подробности ситуации своему окружению, поскольку среди него были те, кто в будущем мог стать врагом, поэтому он объяснил всё в таком ключе, в каком могла понять лишь Нанао:

— Ты же знаешь мой банкай, не так ли?

— Ох! — Нанао, отличавшаяся отменной интуицией, поняла все с первого же слова, потому что помнила услышанное ранее от Кёраку:

“Мой банкай не так уж просто использовать. Какова сила его, такова за неё и расплата: есть у него один недостаток: он не различает, кто друг, а кто враг из находящихся в зоне его действия.

Ты с ними как-нибудь столкнешься — с обладателями банкайев, эффект которых затрагивает всех в округе, независимо от того, союзники они или противники. Один такой ты уже знаешь: Кондзики Асисоги Дзидзо Куроцути. Это безжалостный банкай, рассеивающий в пределах своего радиуса действия яд. Хотя, возможно, капитан Куроцути сможет модифицировать его, чтобы он отличал друга от врага.

Есть и еще один… Раз его обладатель мертв, я могу о нем рассказать. Седьмой Кэмпати, бывший мне когда-то другом, использовал подобный банкай.

Он назывался Гагаку Кайро и обладал необычайной силой, которая могла разорвать любого в радиусе нескольких ри. По этой причине Совет 46 запретил его использовать внутри Общества Душ”.

— Так вот по какой причине вы оставили капитана Хирако одного…

— Да, я тоже верю в его способности, но… — Кёраку криво ухмыльнулся, ускорив шаг по направлению к небесному замку. — Мы бы не просто стали для него обузой… Саканадэ бы поглотил нас и уничтожил. Вот и всё.

***

С какой стороны ни посмотри, Хирако был в безнадежном положении: если в мире живых были высотки под названием "небоскребы", то вокруг него формировалось точно такое же гигантское многоэтажное нагромождение, едва не достигавшее до небес.

Стена, сваленная из роя, в котором насчитывались несколько сотен тысяч, или возможно несколько миллионов тварей, легко превышала сотню метров в высоту. Сам Хирако в Уэко Мундо никогда не был, но, судя по слухам, теперь мог вообразить, что зрелище перед ним было сравнимо с ринувшейся на него в атаку пустыней, которая составляла тот мир.

— Мда… Интересно, что в такую минуту принято говорить?.. Уверен, что какой-нибудь до одури вымахавший мужик ляпнул бы нечто подходящее. — Вспомнив квинси, с которым он в прошлом сражался, Хирако сказал: — Точно, точно… “Если я смогу переменить ситуацию, это будет почти что чудо!” Так, вроде, это звучало. Подробности может и путаю, ну да ничего.

Монстры сочли Хирако опасным. В каком-то смысле, с ним проблем было еще больше, чем с синигами в глазной повязке, еще в начала убившим доброе их число. Колония единодушно решила, что такому врагу нельзя позволить выжить.

Одни лишь союзники были у них — они сами, и один лишь родитель — Икомикидомоэ. Убугину Хиконэ, его владельца, они за союзника не считали, а потому их единство как существ одной крови было гораздо крепче, чем непрочный союз между синигами и пустыми.

Новорожденные твари понимали это подсознательно, потому и решили, что хотя перед ними был всего один человек, но он был злодейским отродьем, обведшим их вокруг пальца, а потому должен быть всеми силами сокрушен.

Синигами, обладавший обманчивым дзампакто, сказал им в ответ, а они уже и не могли определить, правдой ли были его слова или очередной ложью:

— В таком случае, пришло время для чуда. Сейчас я переверну эту ситуацию с ног на голову. — И как только этот мужчина произнес последовавшие слова, мир снова перевернулся вверх тормашками: — Банкай: Сакасима Ёкосима Хаппо Фусагари*.

[*卍解, 逆様邪八宝塞 (さかしまよこしまはっぽうふさがり).

さかしま (сакасима) 逆しま — инверсия, переворот, перевёрнутый.

よこしま (ёкосима) 邪 — ～な злой, скверный, дурной, нечестный.

はっぽうふさがり (хаппо:фўсагари) 八方塞がり— потеря доверия со стороны всех и полная растерянность, (в гадании) несчастливый исход (неудача) во всех начинаниях, закрытие всех путей. т.е : "Переворот Скверны Всех Неудач"].

* * *

ТРЕТЬЯ ИНТЕРЛЮДИЯ

Сколько же времени прошло с тех пор, как Тосэн Канамэ поклялся в верности Айдзэну Соскэ? Независимо от того, когда он начал прислуживать этому человеку, Тосэн мысленно возвел Айдзэна до своего полновластного правителя, прежде чем сам это осознал.

В течение первых лет пребывания на стороне Соскэ его одолевали сомнения. Можно было даже сказать, что Тосэн относился к нему с враждебностью, считая этого синигами такой же подлой собакой, как и Цунаясиро Токинада, который явно спас его лишь для того, чтобы сделать своей пешкой. Терзаемый этими сомнениями, он не терял бдительность.

Еще он подумывал, что Айдзэн завербовал его в союзники, потому что на нем не работала Кёка Суйгэцу, но это подозрение быстро отпало, ведь если дело было действительно в этом, то Канамэ был слабым местом Айдзэна, которое он не преминул бы устранить.

Сила Айдзэна Соскэ была столь велика, что Канамэ даже стало стыдно за то, что он сомневался в ней. Чем больше он узнавал о силе Айдзэна, тем слабее становилась в нем первоначальная враждебность. Нет, Айдзэн точно не был псом вроде Цунаясиро Токинады.

Для него, человека, уже преодолевшего пределы синигами, подобные были жалкими щенками, которых он насаживал на свои клыки, как добычу.

Одновременно с этим исчезло и беспокойство, что его будут использовать как пешку. Для такого гения, как Айдзэн Соскэ, пешка не имела никакого значения. Не было у него и причины спасать Тосэна, рискуя раскрыть силу Кёка Суйгэцу.

Когда Айдзэн собирался принудить его стать жертвой во имя своих целей, Тосэн попытался убийством остановить его, однако Айдзэн, с легкостью уклонившись, даже не наказал его.

Когда Канамэ заявил, что убьёт Айдзэна, если тот посмеет играть с ним, последний ответ так:

— Не обманывай хотя бы самого себя. Ты ведь напуган больше, чем кто-либо другой, не так ли? Но боишься ты не самой смерти, а того, что умрешь, так и не сумев отомстить. Путь, который я изберу, будет вымощен многими жертвами. Однако оставить мир на усмотрение таким вот синигами было бы настолько же безнравственно, насколько отвратить взор от бесконечной череды жертв. Даже если все, кроме меня, будут это отрицать, я не изменю своего мнения. Поэтому, если ты все еще осуждаешь меня, несмотря ни на что, то отточи свой клинок, пока ты рядом со мной, чтобы когда-нибудь твое оружие меня достигло.

Выслушав утверждения Айдзэна, Тосэн задал закономерные вопросы:

— Зачем же вы приближаете к себе того, кто может стать вашим врагом? — Канамэ имел в виду, что он мог вообще значить для такого человека, как Соскэ, стремившегося удовлетворить свои непомерные амбиции?

— Затем, что ты познал и отчаяние, и страх. Мне же страх неведом. Ничто не может смутить меня. Однако именно поэтому мне нужен кто-то, кто осветит мой путь.

Тогда Тосэн и понял: для Айдзэна ни добро, ни зло ничего не значили. Тосэн видел, как этот человек спасал мир неисчислимое количество раз, чтобы сделать его основой собственного пути. Видел он также, как Айдзэн намеренно и бессовестно оставался безучастным зрителем ради удовлетворения своих желаний.

Поскольку у Айдзэна не было причин руководствоваться ни добром, ни злом, он в одиночку становился сильнее и не сходил с намеченной стези. Путь его был правильным, а убийствами из чувства правосудия он не гнушался. Правосудие, о котором он говорил, впрочем, вовсе не было ограничено дуализмом добра и зла.

Тосэн, смогший наконец-то понять того человека по имени Айдзэн, уже не сомневался, что его намерения заключались в нечто большем. Тем не менее, заявлять, что все его сомнения исчезли, тоже было своего рода ложью.

В самом Айдзэне он не сомневался.

То, как он вел себя, идя по пути своего честолюбия, весь мир, вероятнее всего, счел бы предательством. Однако, зная это, он собственными ногами расчищал путь для справедливости, в которую сам верил.

Но что же, в таком случае, ждало Тосэна?

Существовал ли верный способ творить деяния согласно с его представлением о правосудии? И была ли у него причина для этого?

Неужели Канамэ просто шел по тому же пути, что и могущественный Айдзэн, ради осуществления мести?

Словно приметив его метания, Айдзэн сказал Тосэну:

— Похоже, ты до сих пор еще не определился.

— Я просто не знаю… — Хотя Канамэ и боялся, что подобное будет проявлением неуважения, но он рассказал Айдзэну о своем страхе: — Из-за этого мне и страшно. Я ненавижу синигами. Я ненавижу мир, в котором они творят, что захотят. Но есть ли у меня право осуждать целый мир, когда я сам иду на поводу у обиды?...

— Не в этом дело. Ни для тебя, ни для меня нет нужды его осуждать, — Айдзэн ни подтвердил, ни опроверг опасения Тосэна, продолжив рассуждать о мироздании: — Потому что существующий ныне мир был заложен на фундаменте греха.

— Греха?

— Однако я не желаю возвращать его к изначальному состоянию, как желал того предводитель квинси, вторгшийся давным-давно в Общество Душ, ведь это лишит человечество важности оставаться человечным. Именно поэтому я уничтожу стержень миропорядка, символ греха синигами, величайшую жертву — царящего на небесах Короля Душ.

Когда Айдзэн все так преподнес Тосэну, тот озвучил в ответ свои сомнения относительно мира:

— Господин Айдзэн, вы сказали, что хотите низринуть Короля Душ с небес, и занять там его место, но почему же король синигами является жертвой?

Услышав вопрос Тосэна, Соскэ назвал один термин, с которым Канамэ был по каким-то причинам незнаком:

— Ты знаешь, кто такой “подчинитель”?

— Хм… Прошу прощение, я получил лишь поверхностное образование, поэтому нет.

— Не нужно извиняться. Если уж на то пошло, то это мне следует просить прощения за то, что задал такой коварный вопрос. Даже в Обществе Душ о существовании “подчинителей” знают единицы. — Затем, прищурившись, Айдзэн произнес фамилию одной дворянской семьи, которая и привела их к союз: — А всё потому, что клан Цунаясиро сокрыл информацию.

— Что?!

Хотя Тосэну и объяснили все о существовании “подчинителей”, он все еще не мог понять, как они были связаны с грехом Общества Душ.

Сочтя сомнения Тосэна естественными, Айдзэн начал разговор о минувших летах.

— Как ты думаешь, почему на беременных женщин нападают в первую очередь?

— Хах? Разве это не воля случая?

Айдзэн спокойно подтвердил это, отчего синигами Тосэн изумился.

— Ты ведь знаешь, что я отбирал души жителей Руконгайя и подносил их неполноценному Хогёку, верно?

— Да.

— На некоторых из них он очень бурно среагировало, хотя и не был ими удовлетворен. Проведя дальнейшие исследования, я обнаружил, что он отреагировал, на одну девочку, чье компаку я позаимствовал. Если быть точным, он отреагировал на “ноготь” проникший в её душу.

Айдзэн продолжал изучать Хогёку, чтобы найти способ разрушить королевский дворец и вознестись до небес. Но как бы сотен душ он ни скармливал Хогёку, оно все никак не подавало признаки достижения полноценности. Вот почему Айдзэн так зарился на Хогёку, созданное Урахарой Кискэ, но именно в процессе научных изысканий он случайно узнал о существовании “ногтей” и особых умений подчинителей.

— Хотя значительная часть её души была украдена, та девочка не умерла и до сих пор обладает качествами синигами. Скорее всего, здесь не обошлось без некоторого влияния «ногтя». Возможно, помимо качеств жнецов в ней было еще что-то, чего она лишилась.

— А про “ноготь” вы сейчас образно выражаетесь?

— Нет. Я имею в виду самый настоящий ноготь. — Айдзэн при этом дерзко ухмыльнулся и предоставил Тосэну такое объяснение, которое он даже представить не мог. — Точнее, часть тела Рэйо, в далеком прошлом отрезанную предками синигами.

Вот так Канамэ и узнал правду.

Правду о том, как были созданы не только Общество Душ, но и мир живых, и Уэко Мундо.

***

Услышав все, что ему поведал Айдзэн, Тосэн уже принял решение.

Даже если для этого придется самому стать предателем, его цель — изменить этот мир.

Ради этого он был готов поступиться собственной жизнью. Когда колебания в духовном давлении Тосэна исчезли прямо на глазах, Айдзэн вновь рассказал ему о пути, по которому сам шел:

— В конце концов я докопаюсь до самого корня истины и заменю наконец собою стержень. И тогда я воцарюсь на небесах по своей собственной воле, а не как жертва, движимая желаниями других. — Соскэ специально предложил Канамэ, без раздумий готовому служить ему, право выбора: — Скажи, чего ты желаешь Канамэ? Я обязательно отблагодарю тебя как самого верного служителя, последовавшего за мной. Так что говори, не стесняйся.

Услышав слова, призванные испытать его убежденность, Тосэн чуть было не признался: “Я желаю тот мир, что вы создадите!”, но образ подруги, с которой он беседовал на руконгайском холме, всплыл в его памяти. Немного помолчав, он неспешно отверз уста и сказал:

— Если позволите… да… у меня есть одно желание…

— О? — Айдзэн на самом деле не ожидал, что Тосэн захочет чего то, поэтому, прищурившись, с большим интересом стал ждать от него продолжения.

— Я желаю…

(Продолжение следует…)

ПОСЛАНИЕ ОТ АВТОРОВ

ТАЙТО КУБО

Мангака, за лето нарисовавший всего лишь одну полноценную историю, и теперь считающий свою работу оконченной.

Эй, я, вообще-то, действительно работал, так что может я чего-то и достиг?!

Надеюсь, и в будущем я продолжу чувствовать эту страсть.

Умеренный объем труда — это так прекрасно!!

РЁГО НАРИТА

Соавтор новелл по BLEACH.

Лёжа несколько месяцев в госпитале, я был автором, сочинявшим оригинальную мангу и сценарии к играм, особо не трудясь над новеллами.

Теперь же, когда эту книгу издали, я смогу заявить: “Я хорошо потрудился как писатель новелл!!!”