ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Каракура — не какое-то там заброшенное местечко. Она расположена в самом сердце токийского пригорода, через её центр проходит железная дорога. Население её превышает сто тысяч человек, а больница общего профиля, построенная рядом с главной городской станцией, намного больше больниц в соседних городах, из-за чего станцией пользуются как иногородние, так и местные жители, потоками приезжая и уезжая из города. Короче говоря, Каракуре есть, чем гордиться.

Не так давно синигами пришлось применить хитрую уловку, чтобы вырвать город из лап Айдзэна, переместив всех жителей в Общество Душ. Учитывая её трудозатратность, синигами такая задумка представлялась непостижимой, а смертным — и подавно. Это была крупномасштабная операция, в ходе которой лучшие умы среди синигами работали вместе, чтобы временно остановить въезд и выезд поездов и автомобилей из города, уследить за электричеством, водой и канализациями в окружающем регионе, предотвращая происшествия и аварии; им даже пришлось изменить воспоминания огромного числа жителей окрестностей Каракуры.

Итак, у синигами получилось успешно осуществить свой искусный план, одурачив весь мир путем изолирования Каракуры. Конечно, без жертв не обошлось, но, учитывая конечные цели Айдзэна и арранкаров, их число вышло минимальным. Но вот город изолировали вновь. Цели совершивших это до сих пор оставались тайной.

Если бы так называемый “заслон, разделявший материальный и виртуальные миры”, принял физическую форму, он выглядел бы как мрачная завеса из шумящих статических помех, незримо для людского глаза окружившая весь город.

Однако этот барьер, можно сказать, был проницаем. Поезда бороздили железную дорогу. Машины, как и всегда, пересекали черту соседних городов, то же самое касалось и пешеходов. По небу порхали птицы, а реки как текли себе, так и продолжали течь. Это был обычный день. И тем не менее, город был отрезан от остального мира.

"Хм? Телевизор ничего не показывает!»

"Ало? Ало-о-о? Связи нет…”

“У меня сигнал пропал”.

“И у меня тоже...”

"Ну что ты будешь делать-то, а! Ну никак email не загружается!..»

“Да что за нафиг?! Я почти спушил, а у меня сервер вылетел!”

Каракуру целиком и полностью сотрясали подобные возгласы.

Всё приемное оборудование, соединяющее город с внешним миром, перестало работать, а электронная связь за его пределами была полностью отключена. Продлилось это, однако, всего несколько минут.

Сначала вернулся телевизионный сигнал, затем по очереди вновь заработали радио, стационарные телефоны, беспроводная связь, Интернет и мобильники. Горожане было запереживали, но сочли происходящее за временный сбой в работе техники и вернулись к будничным делам, не заметив даже, что за те краткие минуты все их устройства связи, число которых превысило сто тысяч, кто-то пометил, из-за чего часть из них так и не заработала.

— Ха… странно... — прошептала Уруру, на что Дзинта ответил ей изможденно:

— Чё ты там бубнишь? Если ты про мое нынешнее положение, то да — это в натуре странно!

Не обращая внимания на Дзинту, несшего половину из пятисот килограммов надувных мячей, Уруру спросила Тэссайя, шедшего рядом с ней:

— Господин Тэссай, у меня мобильник перестал работать... С чего бы?

— Хе-хе, ты, наверное, залезла на сайт с порнушкой, вот он и накрылс— я-ха-ха-ха-ха! Стой! Ай! Уй! Ах ты гадина! Не смей меня щекотать!

Тэссай и ухом не повел на возмущения Дзинты, еле-еле стоявшего на ногах, пока отвечал Уруру:

—Хм? Может, электромагнитная буря какая?.. — Пока Ханакари горбатился под тяжестью сумок, Цукабиси преспокойно нес их в одной руке. Свободной же от груза он достал свой сотовый и проверил его: — Слушай, а у меня тоже не фурычит... — Поковырявшись с ним так и сяк, Тэссай хмуро буркнул: — Нет, дело тут явно не в помехах. Я чую подозрительное духовное давление. Надо вернуться в магазин, да поживее.

***

— Так-с, вроде Каракура должна быть прямо по пути… А это что такое?! — Вдоль её западной стороны, куда прибыл молодой синигами, отвечающий за соседний город, пролегал заслон. — Так вот о чем говорилось в извещении из Сэйрэйтэйя… Тут пустой постарался? Или квинси? — пробормотал жнец душ, стоя перед своеобразным барьером. От небес и до земли город окружала некая голограмма, издававшая статические шумы, однако автомобили, прохожие и даже поезда как ни в чем не бывало могли через неё проходить. — Ай, была не была! — Чуток поколебавшись, бравый синигами шагнул сквозь барьер. И вот… — Ты гляди-ка, прошел... — Тут на глаза ему попался еще один синигами. — А вы кто? Я думал, за Каракурой следят парень с девушкой?

В ответ зрелый жнец с проседью в волосах спросил у молодого коллеги:

— Я патрульный города Кагамино, что к востоку отсюда. У меня к вам, кстати, тот же вопрос. Вы же из Каракуры только что пришли, не так ли? Что там творится?

— Не понял... — Здесь-то юный синигами осознал: что-то было не так, ведь местность вокруг него разительно отличалась от находящейся перед недавно пересеченным барьером. — А я вообще где? Где станция?

— Это восточный район Каракуры. Если я правильно понимаю, вы имеете в виду главный вокзал? Но он ведь на западе... А вы что, прямиком оттуда?

Именно тогда до него дошло: на простых смертных эта преграда действовала иначе, нежели на жнецов душ. Внезапно им овладело беспокойство за синигами, оставшихся в городе.

— Как думаете, с ними все будет в порядке? Просто я сомневаюсь в силах патрульных Каракуры...

— Для начала нужно доложить вышестоящим, а уже потом переживать. Но паниковать не стоит: в этом городе живут Куросаки Ичиго, а также экс-капитаны Иссин и Урахара. Уверен, они-то со всем справятся.

Если бы они только знали...

Если бы они только знали, что Ичиго и Иссин в то время находились далеко за пределами города, а вместо них остался лишь лейтенант, по боевой мощи уступавший им...

МАГАЗИНЧИК УРАХАРЫ

— Юкио Ганс Форарльберна… — Столь длинное имя смутило Хисаги, он пытался припомнить, где же оно ему попадалось, пока не сообразил, что услышал его во время интервью с Гиндзё об Ичиго. “Нас туда доставили Юкио с Рирукой. Мы, вообще-то, пересекли опасный проход!” — Хм! А ты часом не из дружков Гиндзё?

— Допустим. А ты кто такой? Честно говоря, кроме господина Урахары, мне ни до кого нет дела

Хисаги раздраженно стиснул кулаки, отвечая вещавшему через экран мальчишке:

— Я лейтенант Девятого Отряда Готэйя 13, Хиса…

— Ай, не утруждайся. Все равно я это не собираюсь запоминать.

— Э, какого чёрта?! Не можешь дослушать до конца? Совсем как Гандзю, блин, только наоборот!

Проигнорировав сердито топающего Хисаги, Юкио повернулся и обратился к Урахаре.

— Полгода мы с тобой не виделись. Не соизволишь отлучиться со мной ненадолго?

— О, я бы с радостью, позвони вы мне заранее. К тому же, я примерно догадываюсь, что вам от меня нужно.

— Да ладно?

В отличие от щурившегося Юкио Хисаги изумленно распахнул глаза, спрашивая Урахару:

— Господин Урахара, вы серьезно? Вам действительно известно, что хочет этот парень?

Кискэ захлопнул свой веер и надменно ухмыльнулся:

— Президенту Y-Hans Enterprises, этой акуле индустрии развлечений, сколотившей капитал на игровых проектах, от меня может быть нужно только одно... — С треском раскрыв свое “опахало”, он заявил: — Ошибки быть не может: вы хотите меня купить!

— Чего-о-о?! — Хисаги потерял дар речи, Юкио же хранил невозмутимость. Будто не замечая реакции парней, Урахара без зазрения совести продолжил свое баснословие:

— Сказать по правде, я ожидал, что когда-нибудь меня, изготовителя всяких новшеств для продажи в скромной кондитерской, приметит крупная корпорация, ведь стандарты у меня высокие. Но вы ошибаетесь, если полагаете, что мной движет лишь корысть. Хотите сторговать душу купца старой закалки из Ситамати*, так заплатите лучше честностью, а не звонкой монетой. Говоря толком, уступите ли вы мне семь процентов от общей доли компании?

*Прим. пер.: Урахара отзывается о себе, как о ремесленнике, приверженном культуре Ситамати. Это отсылка на Токио эпохи Эдо, поделенному тогда на две части: холмистый район Яманотэ, где селилась знать, и низинный Ситамати, обжитый рабочими, торговцами и мастерами. Таким образом, Кискэ дает понять, что ему больше по душе изготовление сделанных на совесть продуктов ручного труда, нежели современная культура массового производства.

— А семь процентов — это не деньги, что ли?! И какой, к черту, в современной Каракуре район Ситамати? Все равно ваш магазинчик собственное товарное производство не осуществляет!

— Господин Хисаги, а вы очень внимательны к таким моментам! Господину Форарльберне стоило бы у вас поучиться.

Юкио беспардонные разглагольствования Кискэ ничуть не задели; он лишь сухо заметил:

— Жуткий ты тип. Не приведи бог на тебя в какой-нибудь PvP-игре наткнуться.

— О чем это вы?

— Ты не просто так дурака валял, а наблюдал за тем, как я отреагирую. А раздражать меня ты начал, когда своими бестактными шутками выставил дураком того парня, не так ли?

— О, вы меня переоцениваете. Разве я похож на коварного злодея? — Криво улыбнулся Урахара, натянув шляпу на самые глаза, и пристально взглянул из-под её полей на обретающегося по ту сторону монитора Юкио. — Такова моя работа — оценивать людей, и в то же время я не могу знать о них все.

Заметив, как ловко Урахара уклонился от колкого вопроса, Юкио со вздохом ответил:

— Ладно, проехали. Но тебе, во всяком случае, уже известно, что я не покупать тебя пришел. Вот она, твоя хваленая дедукция. Я тебе толком ни о чем не рассказал, а ты уже выведал мою цель.

— Я действительно догадался, что вы ведете некую игру, осталось только понять, на какой вы сейчас стадии. Интересно, сколько еще мне придется ждать ответа? Но раз вы пришли с миром и не собираетесь меня убивать, то я надеюсь выкроить немного времени, чтобы во всем убедиться.

— Ха?! — “Он пришел с миром? А ведь я и вправду не почувствовал в нем и толики агрессии”. Насколько мог догадываться Хисаги, сила Юкио позволяла слить воедино виртуальную и материальную реальности, о чем свидетельствовал парящий в воздухе экран и непривычный статический шум, шуршащий вокруг магазина. Это изрядно беспокоило Сюхэйя, ведь Юкио в теории мог изменить характеристики своего тела, чтобы синигами не смогли отследить его местонахождение. Хисаги не обольщался шатким чувством безопасности: он до сих пор помнил, как его исподтишка атаковал квинси по имени ПеПе, чуть только он потерял бдительность. “Чёрт... Ну и мысли... Как я мог позволить этому стремному старикану воспользоваться мной!” Парень вспомнил, как временно попал под влияние Шрифта, и “полюбил” того квинси, отчего насупился и помотал головой. — Господин Урахара, если этот мальчишка пришел с миром, то почему же он изолировал Каракуру?

Хисаги уже послал запрос на снятие духовной печати, но ответа пока не приходило. Должно быть, передача была прервана, но у него не было возможности понять, связана ли была задержка с городской аномалией. Хисаги, конечно, достаточно тренировался, чтобы уметь побороться и не в полную силу, поэтому был готов к жаркой схватке даже с недругами вроде Адхучасов или Басто Лорде.

— Ну да, это я отграничил ваш городок. Вопросы? — ответил Юкио Сюхэйю. С подозрением взглянув на парня, Хисаги нутром почуял: он не желал им зла. Пока синигами гадал, каковы же были мотивы Юкио, тот продолжил речь: — Но что правда, то правда: я пришел с миром, а вот за остальных не ручаюсь.

В тот же миг обстановка изменилась. Почувствовав слабые колебания духовного давления за собой, Хисаги неслышно отскочил вперед и обернулся вспять, увидев на своем месте появившиеся из статической завесы человеческие фигуры, размахивавшие причудливо украшенными продолговатыми жезлами. Жезлы, конечно, не мечи, но удар тупым предметом по голове ничего хорошего тоже не сулил. Вряд ли бы они причинили много вреда крепкому телу синигами, но что-то подсказывало Хисаги, что эти палки были непростыми.

Заметив, как пришельцы, несущиеся из помех, один за другим окружают его, Сюхэй заключил, что дело уже переросло в битву. Уклониться от их ударов, заслушавшись шуточками Урахары, он смог лишь благодаря многолетнему боевому опыту за время службы в рядах жнецов душ. Судорожно пытаясь нащупать рукоять дзампакто, парень внимательно рассматривал осадивших Магазинчик Урахары.

“Это рэйацу принадлежит вовсе не пустому или квинси... Выходит, это обычные люди?!”

Прибывшие мужчины и женщины были вовсе не душами усопших: цвет духовных нитей выдавал их за обитателей мира живых. Напавшие были одеты в идентичные черные костюмы, обрамленные белой вышивкой, а из-за одноцветных противогазов Хисаги не мог разглядеть выражения их лиц.

“Если они люди, то я не имею права причинять им вред! Тем не менее, они в большинстве, а это для меня проблема...”

Хисаги попытался обездвижить их с помощью сюмпо и хакуда, но...

— Хах?! — Попытавшись атаковать своих противников со спины, используя сюмпо, Хисаги вдруг ощутил нечто странное и незамедлительно шагнул назад, как вдруг чей-то жезл задел кончик его носа. Враги будто имели глаза на затылке, раз смогли контратаковать Хисаги в тот момент, когда он напал на них со “слепой зоны”, да и двигались они гораздо быстрее простых смертных, превосходя даже рядовых синигами.

“Кто это, блин, такие? Неужели они с помощью духовного чутья угадывают, где я?”

Синигами и пустые, а также некоторые одаренные люди, могли использовать духовное чутье, рэйкаку, чтобы отслеживать рэйацу окружающих, но Хисаги никак не мог поверить, что простые смертные, обитавшие в мире живых, были способны на такое, а значит была вероятность, что его противники обладали недюжинной духовной силой. Времени разбираться, однако, не было. Уклоняясь от ударов, летевших на него со всех сторон, Хисаги ощутил какую-то перемену внутри себя.

“Что происходит?.. Я замедляюсь?..”

Печать еще не была снята, но чувствовалось, будто движения стали на десять процентов медленнее, словно тело немного не поспевало за мыслительными процессами. Урахара, наблюдавший за Хисаги, промолвил, прищурившись:

— Яд?.. Нет, думаю, имеет место контроль над духовными телом и частицами.

— Ась? Господин Урахара, что вообще происходит?

— Ну, смотрите, вас задел жезлом противник в черном, и с этого момента ваше духовное давление несколько разладилось, так ведь? Судя по всему, при контакте сработал эффект подчинения. — Урахара в подробностях озвучивал догадки, построенные во время наблюдения.

— Ясно. Так и знал, что на вас можно положиться, господин Урахара. Ума не приложу, как вы умудряетесь держать голову холодной в пылу нашей бата... а?! — Уворачиваясь от выпадов, Сюхэй не мог не восхититься навыками Кискэ, пока не заметил, насколько разнились их положения. — Постойте-ка, почему атакуют лишь меня? — Люди в черном, носившие противогазы, избрали своей мишенью одного Хисаги, но совсем не трогали Урахару, казавшегося на первый взгляд беззащитным.

— Даже не знаю, в чем причина... Может быть, в разнице между нашими талантами?

— Но это же нечестно! Эй, это же Юкио их натравил? Какого лешего тебе нужно? — закричал Сюхэй в сторону парящего изображения, на что Юкио скучающим тоном ответил:

— Чем ты слушал? Разве я не сказал, что у меня дело к Урахаре, а не к тебе?

— Так значит, ты не планировал его убивать?

— Если бы планировал, то давно бы устроил внезапную атаку. Разве я похож на того, кто разбалтывает свои намерения перед нападением?

Глядя на Юкио, видневшегося в окруженном мерцавшими помехами экране, Хисаги фыркнул и признал:

— Нет, не похож. — Затем он влепил затрещину набросившемуся на него мужчине в черном. — Но тогда зачем нападать на меня? Хотя, в свете сказанного Гиндзё я понимаю, почему его друзья также люто ненавидят синигами.

Из-за предательства синигами бывшие друзья-подчинители Гиндзё были вырезаны, так что Хисаги бы не удивился тому, что любой из подчинителей, узнав об этом инциденте от Куго, счел жнецов заклятыми врагами, которых при первой возможности надлежало истребить самих. Возможно, на Урахару не нападали, потому что он когда-то был изгнан из мира синигами? Вот о чем размышлял Хисаги, отбиваясь от ударов своих противников, облаченных во все черное, тогда как Юкио, услышав слова жнеца, слегка изумился:

— Ого. Куго даже об этом тебе рассказал? — Впервые Сюхэй, на которого ещё недавно ему было плевать с высокой колокольни, вызвал неподдельный интерес. — Сомневаюсь, что Куго раскололся бы под пыткой и допросом. Откуда ты его знаешь?

— Мы с ним как-то раз выпивали. На данный момент мы ни друзья, ни враги.

— О?

— Ну, я бы сказал, что нас связывают отношения журналиста и респондента. Эй, если тебя интересует мой рассказ, то может уймешь этих психов? — Парируя удары нападающих, Хисаги в конце концов взмыл высоко в воздух, чтобы сбежать от них. Взобравшись на недостижимую для врагов высоту, он создал себе точку опоры из духовных частиц, поравнявшись взорами с изображением Юкио. Теперь-то ситуация была хоть немного под контролем.

“Хорошо хоть я не в гигайе, а то бы люди меня парящим в воздухе увидели... Минутку! Если мое духовное тело до сих пор было видно, значит те внизу — в самом деле подчинители?”

Раз так, они вполне могли добраться до него. Поняв, что передохнуть ему не удастся, Хисаги поднялся еще выше, и вновь посмотрел вниз на темное сборище, как вдруг и внизу, и перед ним раздался чей-то голос:

— Надо же, какой сюрприз...

— Хах?! — Хисаги охватила дрожь.

— Даже не думала, что в Обществе Душ работают журналисты.

От этого шепота у Хисаги словно расплавились мозги, — он тут же забыл, что стоит посреди боя. Загадочный голос, звучащий из лишенного духовного давления места, выбил закаленного в битвах Сюхэйя из колеи.

— Ты еще кто? Явно не синигами или пустой... — Опустив взор, Хисаги узрел прекрасную девушку. Она была одета в костюм, буквально источавший дух элегантности и гламура, окутывая свою владелицу аурой таинственной сексуальности.

— Ты квинси? Да нет, не похоже. Если ты заодно с Юкио, то, может, подчинитель?

— Точно. Хотя нет... — Умолкнув, девушка исчезла, словно растворившись в воздухе.

— Хах?! —Хисаги был в шоке. Только он подумал, что это была какая-то иллюзия, созданная Юкио, как почувствовал, что вокруг его торса обвилась чья-то рука.

— Ух... Хах?! — Сюхэй не ощутил никаких прикосновений, и его острое духовное чутье не засекло ничего необычного, пока он, испуганно обернувшись, пытался стряхнуть эту руку, шарясь в воздухе. Тем не менее, он готов был поклясться, что своими глазами увидел ту самую стройную руку, нежно приобнявшую его сзади. И, как доказательство, что ему не померещилось, возле уха Хисаги вновь зазвучал похотливый голос:

— Мне лучше сказать “exacta”, дорогой мой лейтенант Девятого Отряда.

— Что?.. — Уровень бдительности Хисаги по отношению к своему противнику мигом взлетел. Эта коронная фраза, exacta, принадлежала арранкару Финдорру Калиусу, с которым он когда-то сражался в Каракуре; вернее — в её точной копии. Конечно, он назвал свою должность Юкио, но откуда её могла узнать та девушка? Более того, откуда она выведала все подробности развернувшейся некогда в Каракуре битвы? А если она могла так близко подобраться к Хисаги, да еще в воздухе, тщательно скрыв свое присутствие, то нельзя было считать её обычным человеком.

— А ты обо мне наслышана, как погляжу. Ты кто, моя фанатка? — Нельзя было недооценивать ту девушку, пусть даже настолько соблазнительную...

— Можно и так сказать. Поверишь ли ты мне, если скажу, что с тех пор, как я узнала про тебя, мне сразу захотелось сблизиться с тобой?..

“Нельзя!..” подумал Хисаги, как бы не пробирал его до самой глубины души чарующий голос, источающий сладкую отраву лести.

— Вряд ли! — Кое-как совладав с собой, Хисаги отпрыгнул прочь и схватился за рукоять дзампакто. “Фух, пронесло… Не предупреди меня главнокомандующий Кёраку и капитан Мугурума, я бы здорово оплошал!” Припомнив, как его прозвали “падким на сексуальных дам”, Сюхэй разом протрезвел: его будто окатил освежающий водопад.

Снизу же назойливым эхом раздавались чьи-то предупреждения:

— Эй, господин Хисаги, вы там в порядке? Смотрите не попадитесь в медовую ловушку! — Это был, естественно, Урахара.

Густо покраснев, Хисаги возразил:

— Да почему все так обо мне думают? Я на такое в жизни не поведусь! Я ведь, в конце концов, лейтенант! — Если бы не разразившееся сражение, Сюхэйя бы давно пробрали слезы. Девушка на это ему ответила не то шутливым, не то расстроенным тоном:

— Вот незадача-то. А я ведь надеялась, что смогу тебя соблазнить, и мы обойдемся без насилия. — Обворожительно улыбнувшись, подчинительница томно взглянула на Хисаги, слегка наклонив голову.

“Ну давай же, соберись! Не дай ей пробраться в свою черепушку! Да! Точно, подумай о Рангику!”

Не выказывая душевное волнение, Сюхэй попытался изобразить из себя крутого парня и заявил притворно-спокойным голосом:

— Не повезло тебе. Ты действительно привлекательная, но если ты хотела меня соблазнить, тебе следовало бы одеться так же развязно, как, например, Рангику.

— Господин Хисаги, вы без сомнения держитесь молодцом, но если бы госпожа Мацумото услышала такое, она бы так разозлилась, что зарубила бы вас.

— Хах?! А что я сказал-то? — Упрек Урахары привел Хисаги в чувства. Его глаза метались по сторонам, а уши покраснели. Парящая в воздухе девушка хихикнула, глядя на синигами, и, распахнув руки, отметила:

— Какой ты забавный. Надеюсь, у прочих синигами тоже всё в порядке с юмором. — Грациозно взмахнув руками, словно дирижируя оркестром, она наконец назвалась: — Кажется, пришло время представиться. Меня зовут Митибанэ Аура. — Её элегантные, ловкие пальчики были точь-в-точь, как у кукловода, управляющего марионеткой за ниточки, и уже одна эта черта придавала ей красоту. — Я скромная служанка бога смерти. Приятно познакомиться.

— Ч-что?.. — “Бога смерти? Она имеет в виду нас, синигами? И почему она назвалась “служанкой”?” Пока Хисаги раздумывал над поведением и речами девушки по имени Аура, он ощутил, что вокруг него творилось нечто странное. Как только до него дошло, что в духовном давлении стоящих на земле людей что-то поменялось, они все подняли свои длинные жезлы вверх. Они выглядели, словно растения, протягивавшие свои лозы повыше к солнцу. Гнетущее опасение Хисаги подтвердилось... Узоры на жезлах оформились, взмыли в воздух, укрупнились и, превратившись в огромные щупальца, направились к Сюхэйю. — Какого?! — Символы и буквы, будто образуя спиритический круг призыва, копошились и дергались, как цельный живой организм. Изумленный Хисаги, ожидавший от них выстрела серо или нечто подобное, поспешил обнажить дзампакто и отрубить несколько приближавшихся отростков. Однако узорчатые конечности, отсеченные им, тут же восстановились и собрались атаковать вновь.

— Как будто от роя насекомых отбиваюсь. Что за чертовщина тут творится?! — Сколько Хисаги ни рубил и не уклонялся, его усилия оказались бесплодными, поэтому он всерьез забеспокоился, что скорее полностью лишится сил, нежели переломит ход сражения. Более того, контакт лезвия с отростком внушал в Хисаги новую тревогу: рассекая рой из символов, острие словно затуплялось, а его духовное давление искажалось. Ощущение было схоже с бессилием, которое он испытал во время одного сражения...

— Проклятье! Однажды меня так же измотал Аясэгава! — Когда Куросаки Ичиго вторгся у Общество Душ и устроил там дебош, Хисаги пришлось скрестить мечи с Аясэгава Юмитикой и с треском проиграть. Секретным оружием Аясэгавы послужила способность Руриирокудзяку поглощать духовное давление. Сюхэй как сейчас помнил это тягостное чувство обездвиженности, когда его рэйацу высасывали лезвия света, распростертые подобно перьям павлина. “Однако на сей раз я ощущаю себя иначе. Не давление моё высасывают, а тело что-то сдерживает. Так вот какой контроль над рэйси имел в виду Урахара. Мда, паршиво...”

Духовное давление Хисаги ничуть не изменилось, но меч его будто увяз в топком болоте и двигался с большим трудом. Тут явно не обошлось без умений врага, но в чем заключался механизм его работы, Сюхэй понять не мог. “Может быть тут принцип тот же, что и у Вабискэ Киры? Если да, то мешкать нельзя!” На ум Хисаги пришел дзампакто, умножающий вес всего, что заденет.

— Итак... — Обернувшись к Ауре и находящимся внизу людям в черном, Хисаги озвучил предупреждение: — Я не знаю, каковы ваши намерения, но с этого момента я буду считать вас врагами!

— А я и не подозревала, что ты можешь быть таким свирепым. — Заметив, как круто изменилось обхождение Хисаги, Аура ответила ему с прищуренным взглядом: — Однако если ты добровольно пообещаешь не вмешиваться, мы без лишних разговоров сложим оружие.

Теперь-то Хисаги вел себя совсем не так, как во время шуточек Урахары. Он ответил враждебностью на враждебность, поступая как синигами, без колебаний сразивший бы своих недругов, не важно, люди они или нет. Конечно, более жестокосердные (или, лучше сказать, преданные делу) капитаны отчитали бы его за долгую нерешительность, но теперь ничто не могло отвернуть его от намерения уничтожить вторженцев. Возможно, ему помогли в этом учение Тосэна и мысль, что клинок — орудие убийства? Как бы то ни было, он на полном серьезе в последний раз предостерег противников:

— Не вмешиваться, когда на нас напали? Зачем вообще вам понадобилось изолировать Каракуру?

— Это лишь начало нашего плана, — ответила ему Аура, опустив руки, после чего узорчатый рой вокруг Хисаги успокоился, как по команде, покачиваясь то вправо, то влево, чтобы отлететь на безопасное расстояние.

— Какого еще плана?

— Тебе ведь известно, что Каракура — богатейшая духовной энергией область во всем мире?

— Да, но... Нет! Только не это! — Хисаги пришел к единственному варианту, касаемо вражеский намерений: — Вы что, хотите создать Окэн?

Окэн являлся ключом ко Дворцу Короля Душ; изготовить его можно было из преисполненного духами места радиусом в один ри, принеся при этом в жертву сто тысяч душ. Как полагал Хисаги, этот город имел огромное значение, раз в него даже как-то раз вторгся Айдзэн Соскэ, намеревавшийся уничтожить Короля Душ. Однако Аура медленно покачала головой в ответ на тревожные мысли Хисаги:

— Не совсем так.

— Что?..

— Мы не собираемся жертвовать души неповинных людей, и уж тем более нам нет нужды в Окэне, — дерзко ухмыльнулась Аура, смущая Хисаги витиеватым объяснением, — Наша цель — сделать из Каракуры настоящую столицу, где поставит трон король.

— А? — Сперва Хисаги ничего не понял. Ему показалось, что девушка просто шутила, либо пыталась сбить его с толку всякой бессмыслицей. Все стало бы на свои места, признайся она, что собирается истребить всех людей в городе ради изготовления Окэна, но после слов о превращении Каракуры в стольный град для какого-то короля парень вконец запутался. Аура, не замечая замешательства Хисаги, продолжала свою речь:

— Рэйокю и Лас Ночес, престолы, утвержденные в Обществе Душ и Уэко Мундо, послужат двумя крыльями, а их крыльями, в свою очередь, станет ваш город, и тогда королевский трон станет идеальным. Именно такая судьба нам дарована.

— Что ты несешь? И о каком “короле” идет речь? — Вот что больше всего интересовало Хисаги. “Не Айдзэна же они собираются короновать? А может Яхве? Нет, я точно знаю, что Куросаки его убил...” Перебрав в уме все возможные имена, Сюхэй вдруг вспомнил об одном молодом личике, затесавшемся где-то на окраинах памяти, и разум его захлестнули воспоминания и образы. “Король, значит?... Сказал... сделает.... королем... Точно, это же тот ребенок из дворянского Медцентра Синигами!” Даже после долгой беседы с Урахарой об этом отроке Хисаги ни к чему не пришел, ведь какая связь могла быть между никому не известным, чудаковатым малышом и откровенно бредовой идеей о превращении Каракуры в королевскую столицу? И все же, вспомнив подробности прошлого разговора с юнцом, Сюхэй от волнения похолодел. “А еще господин Токинада однажды сказал, что сделает меня королем!” Противно скрипя, разрозненные кусочки пазла наконец сложились в жуткую картину. Хисаги не знал, судьба ли это была, случайность, а может влияние чьей-то непостижимой силы; он лишь со стоном прошептал всплывшее из глубин памяти имя: — Убугину Хиконэ...

— Хм? — Улыбка Ауры впервые померкла. — Неожиданно. Откуда тебе известно это имя?

— А ты случаем не одна из “шестёрок” Цунаясиро Токинады?

— Я, конечно, сама назвалась служанкой, но “шестёрка” — не самое подходящее слово. И кроме того, разве позволительно, на твой взгляд, говорить о члене одной из Четырех Благородных Семей, Цунаясиро, так неуважительно.

Аура заговорила так, словно хотела спровоцировать Хисаги, но парень не смутился.

— А я его “господином” больше звать не намерен!

— Да вы, уважаемый Хисаги, почтенных Ёруити и Кутики тоже “господами” не кличете, — пробормотал внизу Кискэ, подслушивая их разговор. Юкио, находившийся по ту сторону экрана, спросил его:

— Ты разве не собираешься помочь ему? Против Ауры одиночному игроку трудно будет сражаться, как мне кажется.

Не сводя глаз с проецируемого изображения, по которому временами пробегали помехи, Урахара принялся постукивать по земле Бэнихимэ, превращенной в меч-трость, ответив при этом:

— Нетушки. Видите ли, мне в этой игре отведена роль саппорта-хи́лера, а господин Хисаги, каким бы капризным он ни был, куда больше подходит для файтов.

— Хм? Что-то не похоже, чтобы у него был высокий DPS*.

Прим. пер.: damage per second/урон в секунду.

— Зато у него защита отменная: парень крепок, как танк, — его так просто не прибьешь, вот в чем фишка. — Под шум помех и стук трости Урахара внимательно следил за черным скопищем. Выстрелив из своих жезлов узорчатыми щупальцами, они всё так же неподвижно смотрели на небо, мало-помалу высвобождая остатки их рэйацу. — Но вы, как вижу, решили играть нечестно. Уверены, что ваши солдатики справятся, уважаемая?

Как на самом деле Аура в душе отреагировала на слова Урахары, осталось неясным; она лишь, ответив на его сердитый взгляд тёплой улыбкой, возгласила:

— Вы в самом деле жуткий человек, Урахара Кискэ.

— А, так вы меня всё это время слышали?

— Разгадали, как работает моё подчинение?

— Хм? — Удивленный Хисаги, внимательно следя за происходящим вокруг, обернулся к Урахаре. У каждого подчинителя были уникальные умения. Основываясь на данных, полученных за время расследования, Хисаги, например, знал, что товарищ Гиндзё по фамилии Цукисима умел проникать в чужое прошлое, и пускай он мог использовать свою ужасающую силу лишь на одной жертве за раз, её с лихвой хватало, чтобы мгновенно переиначить чьи-то воспоминания. А если девушка перед ним тоже была подчинителем, то ничего удивительного, что извивавшиеся вокруг него буквы и символы — её рук дело, как и медлительность дзампакто вкупе с вялостью тела.

Сюхэй ждал, что ответит Урахара: одно его слово могло переломить исход битвы в их пользу, но...

— Нет конечно! Нечего морочить мне голову! — Громко расхохотавшись, Кискэ ответил Ауре: — Вы ведь не используете ни одной способности!

— ...

— Точнее, не можете использовать, верно?

ГОРОД КАРАКУРА

Схватив свой духовный пейджер, парнишка-синигами слезливо посетовал своей напарнице:

— А-а-а, что нам теперь делать-то, Сино? До Сэйрэйтэйя мы теперь точно не доберемся!

— А ну прекрати скулить! Нам остается либо покинуть город, либо пойти к господину Урахаре и попросить у него совета.

Юки Рюноскэ и Мадарамэ Сино, патрульные Каракуры, тоже столкнулись со статическим барьером, окутавшим город, и теперь отчаянно пытались во всем разобраться. Мало того, что на духовный пейджер не приходили сообщения, так еще, судя по слухам, временный синигами Куросаки Ичиго уехал куда-то из города с семьей, так что очищать пустых им пришлось самостоятельно. — Возможно, это происки квинси… Может нам наведаться в поликлинику к отцу Исиды: авось подскажет что?

— Я порой видел его около больницы, но, честно говоря, у него настолько пронзительный взор, что я не решался подойти к нему...

Сино в ответ обиженно надула губки:

— Я что-то не поняла... Ты мне как-то раз сказал, что я пронзительным взглядом пошла в братана Иккаку. Стало быть, ты и ко мне дрейфишь подходить?

— Э-э, нет, Сино, ты что! К тебе-то не боюсь! Разве это не очевидно?!

— П-правда? — Сино буквально огорошило смелое заявление Рюноскэ.

— Ну, а как иначе?. Это не глаза у тебя в господина Иккаку, а лобик. Он так притягательно блестит на солнышке, что глаз не оторвать, вот что меня к тебе так манит…

Насупившись, Сино прервала его дифирамб заушиной и направилась вперед.

— Все, мы уходим. Тема закрыта.

— А если мы не сможем пройти сквозь барьер? Уф, тогда жди беды.

Используя сюмпо, они добрались по железнодорожным путям до границы, проходящей вдоль русла реки соседнего города. И тут начались трудности.

Простые смертные и автомобили преспокойно пересекали городскую черту, минуя заслон, но наша парочка не могла его преодолеть, как ни старалась. Не сумев прорвать его своими дзампакто, они пришли к выводу, что настолько прочный барьер не поцарапаешь даже сикайем.

— Смотри, поезда едут своим путем, так может запрыгнем в один из них и поедем?

В ответ на предложение отекшего от удара Рюноскэ Сино раздраженно возразила:

— Вот ума плата! А ты не подумал, что поезд-то проедет сквозь преграду, а мы рискуем на огромной скорости в неё втемяшиться?

— Ох, да... От нас тогда мокрое место останется.

— Видно, придется идти к господину Урахаре: других вариантов нет. Он живет на другом конце города, но, если применим поступь, доберемся туда в два счё… — Сино внезапно умолкла. В воздухе словно проскочила искра, ткань реальности разверзлась, и через разлом полезло несколько мужчин и женщин в черных одеждах и с противогазами на лицах. Рюноскэ и Сино, конечно, не догадывались об этом, но пришельцы выглядели точь-в-точь, как напавшие на Магазинчик Урахары.

— Хм?! Они в масках… Это что, пустые-гуманоиды?! Сино, мотаем отсюда скорее! — Юки, приняв их за Басто Лорде, инстинктивно схватил Сино за руку, увлекая за собой в бегство, но та отдернула свою руку, принуждая парня храбро сражаться.

— Да успокойся ты! Ну да, видок у них чудной, но рэйацу-то не пустого, и маски не белые.

— Т-ты имеешь в виду, что они квинси?

— Да... Нет... Наверное...

Квинси успели нанести Сино глубокую душевную рано. Ее любимый и уважаемый начальник, Кадзёмару Хидэтомо, был убит у неё на глазах, а Сэйрэйтэй, место, которое они должны были защитить, стал выжженной землей, залитой кровью и усыпанной обломками. Сино была раздавлена страхом, она почти утратила желание продолжать сражаться, но тренируясь с Рюноскэ, девушка смогла начать всё сначала, вновь почувствовать себя настоящей синигами и к нынешнему дню обрести былую уверенность.

“Если даже Рюноскэ не отрекся от службы в рядах жнецов душ, то неужели я позволю им сломить меня?”

Дрожавший нынче Рюноскэ когда-то сумел выжить на поле боя, сражаясь бок о бок с Сино. Конечно, Юки тогда едва сдерживал слёзы, но если бы его не было рядом, Сино бы лишилась жизни от рук квинси. С другой стороны, глядя на его трепет, девушка задавалась вопросом, не спасло ли парня обыкновенное чудо? В отличие от своего напарника, не отличавшегося мужеством, Сино была достаточно храбра, чтобы хладнокровно допрашивать незваных людей в черных костюмах и противогазах, появившихся из ниоткуда.

— И кто же вы такие, а? Если вы можете видеть нас вне гигайев, то, как я предполагаю, вы не простые смертные? — Взяв себя в руки, Сино встала на изготовку, чтобы в любой момент обнажить дзампакто, а люди в черном безмолвно вытащили свои длинные жезлы и принялись отрывисто замахиваться на Сино с Рюноскэ. — Хм?! Не хотите отвечать?! — Атаковали они гораздо быстрее, чем Сино ожидала, но ей удалось парировать удары жезлов выхваченным дзампакто. Рюноскэ же закричал: “Уа!” и попытался улизнуть от вооруженной толпы, уворачиваясь от выпадов.

— Рюноскэ! Ты что творишь?! Ты сражаться должен, а не сбегать!

— Н-но они ведь не пустые, а обычные люди, не так ли?! Разве можно их резать нашими дзампакто?”

— Не такие уж они обычные, раз могут видеть наши духовные тела, как считаешь? — Тут-то Сино и почуяла неладное. Как и Хисаги, бившийся возле Магазинчика Урахары, она ощутила, как духовное давление в её дзампакто стало затухать. — Что?... Что с моим мечом?...

Воспользовавшись её минутной слабостью, один из людей в черном сильно ударил Сино по спине.

— Гха!..

— Сино!

— Не волнуйся... Все в порядке... — Сино почувствовала, будто угодила в хитросплетения огромного паука. Она двигалась медленно, чуть ли не со скрипом, совсем как машина, у которой закончилось масло. Ум и тело, вроде как, не пострадали, но складывалось ощущение, что странное рэйацу нарушило их духовную связь. — А это еще что?.. — Убедившись, что Сино ослабла, люди в черном сразу же отошли подальше и подняли перед собой жезлы. Узоры, выгравированные на их оружии, взмыли в воздух и превратились в щупальца, разом устремившиеся к Сино. Девушка не была уверена, сможет ли отразить обладающую неизведанной природой атаку в её изможденном состоянии, но все так же крепко держала меч, готовясь к встрече с близившимся ударом.

— Сино! — Рюноскэ попытался подбежать к Сино, чтобы защитить ее, но прежде чем он достиг боевую подругу, раздался дикий шум, и ситуация резко изменилась. Прежде чем расписная конечность смогла добраться до Сино и Рюноскэ, с неба свалилась чья-то фигура в красном, ударив по земле с силой пушечного ядра, и подняла густое облако пыли, вскинув озадаченных людей в черном прямиком ввысь. — Хм?!

— Ва-а-а-а?! — Сино закрыла лицо руками от налетевших пылинок, а Рюноскэ ударная волна и вовсе свалила с ног. Когда пыль улеглась, перед ними предстала незнакомая девушка.

— Вы кем себя возомнили, раз осмелились заявиться на мою территорию и вонять своим мерзким рэйацу? Совсем страх потеряли?

Судя по ругани на кансайском наречии, Сино и Рюноскэ сразу поняли, что девушка была не из робкого десятка.

— Простите, вы синигами? — Ее духовное давление было весьма похоже на давление жнецов душ, но было в нем и нечто отличное от их рэйацу. Девушка в красном спортивном костюме бешено кричала на одного из людей в черном, молча пытавшегося подняться:

— Кто тебе разрешал вставать, а?! Жить надоело, плешивый?! — Разразившись руганью, девушка пнула камень в сторону человека в черном. Сино своими глазами увидела, как валун, размером с кулак, врезался в него, снова сбив с ног, и взволнованно поинтересовалась:

— Ух, гм! Спасибо вам, что вытащили нас из передряги! А вы разве тоже служите в Готэйе?

— А? Нигде я не служу, дурёха. Имей в виду, я вас не просто так спасла. — Девушка, повернувшись к Сино, посмотрела на нее свысока и поправила кепку с надписью «УНАГИ», тыча пальцев себе в грудь. — Я никакая не синигами, а подмастерье Службы Случайных Заработков, госпожа Саругаки Хиёри! Прогуливалась мимо, вот и набрела на вас.

— Что еще за Служба Случайных Заработков?...

— Подмастерье?..

Пока Рюноскэ и Сино вопросительно качали головой, хмурая девушка с кансайским акцентом продолжала все им объяснять:

— В мирное время я бы ни за какие коврижки не стала помогать синигами, потому что ненавижу их, но раз уж у вас происшествие случилось, так и быть, дорого не возьму.

— Вы так говорите, будто мы вам заплатить должны...

— Заткнись, олух! Икуми мне ясно сказала: «Берись за любую работу, какой бы она ни была!» А как прикажете быть, если мне не заплатят?!

— Даже не знаю, что сказать...

Сино и Рюноскэ, понятия не имевшие, как реагировать на беспричинную истерику той девушки, озадаченно переглянулись. Однако пустую болтовню пришлось прервать, ибо по небу пробежала новая искра, а из образовавшихся разрывов появилось еще больше людей в черном.

— И-и-ик! Опять они лезут, Сино?!

— Что им от нас нужно? Кто это?

Смогли бы они зарубить их сикайями и положить делу конец? Рюноскэ боялся, что битва могла затянуться надолго, ведь неизвестно, сколько еще врагов было на подходе, посему заискивающе склонил голову перед девушкой, назвавшейся Хиёри.

— Эм, хорошо, я заплачу, только подбросьте нас к Магазинчику Урахары, что в Мицумии, пожалуйста!

— Эй, ты за кого меня держишь, лысый? Я тебе не таксистка!

— Ой, простите, простите...

— Ладно, расслабь булки, все в порядке… Но зачем вам именно к Кискэ надо? — Размахнувшись своим заблаговременно схваченным дзампакто, она ударила по земле, подняв облако пыли, отвлекшее внимание людей в черном. Сино с Рюноскэ и пикнуть не успели, как оказались на могучих плечах хрупкой с виду Хиёри, оттолкувшейся от земли с помощью сюмпо. Ощущая захлестнувшее город рэйацу, схожее с духовым давлением людей в черном, Хиёри насупилась от досады и вспомнила человека, бывшего когда-то её капитаном. — В жизни бы не доверилась этому раздолбаю, но сейчас пора сделать исключение...

***

МАГАЗИНЧИК УРАХАРЫ

— Ну, что молчите? Обрадуйте же меня своим ответом: “exacta” или же “no es exacta”, прав я или неправ? — Зоркие глаза Урахары озорно сверкнули Ауре из-под тени от шляпы. За фальшивой улыбкой таилась готовность во мгновение ока заколоть насмерть своего врага. Разглядев как следует лицо Кискэ, Аура задрожала, и все же веселым голоском пропела:

— Хм, как любопытно: я и не думала, что выдам себя с головой.

— Однако же выдали, милочка. Секта под названием “Экзекуция” начала увеличивать влияние сразу после нападения квинси на Общество Душ. Думали, я это не замечу? — Урахара положил трость-меч себе на плечо и, поигрывая ею, стал дальше поддразнивать Ауру: — Но вы, однако же, умело таились в тени, ведь я смог узнать лишь вашу должность начальника секты, ни больше. Но теперь, когда я увидел, на что вы способны, мне многое стало ясно.

— А вы действительно не промах. — Не замечая стоящего рядом Хисаги, Аура переключила все внимание на Урахару. — Впрочем, разве можно ждать иного от создателя Хогёку? Да, без таких, как вы, нам не обойтись, сами понимаете..

—...

— Хогёку?

Как только Аура произнесла это загадочное слово, Урахара мигом помрачнел. Хисаги же задумчиво наморщил лоб и спросил:

— При чем здесь эта штука?

— А эта тема уже не для ушей журналиста, поэтому будьте так любезны оставить нас одних. — Аура учтиво поклонилась, паря в воздухе. Не зная, каковы были истинные мотивы его противника, Хисаги не мог обдумать следующий шаг.

— Что? Какого черта, ты думаешь, я просто вот так уйду по твоей просьбе?

— Просьбе? Это была не просьба, а предупреждение: еще один шаг и я разделаюсь с тобой, уважаемый лейтенант.

Только Аура кокетливо наклонило голову набок, мило улыбаясь, как у её горла оказалось лезвие дзампакто.

— Ах....

— Не советую меня недооценивать: даже с печатью скорость моего сюмпо ничуть не уменьшилась.

Выгадав момент, когда Аура моргнет, Хисаги быстро приблизился с помощью поступи и мгновенно приставил к ней свой клинок. Увидев духовный меч около собственного горла, Аура посмотрела на Хисаги с искренним восхищением.

— Надо же... А ты изменился: где же тот неловкий парнишка, которого дразнили, как ребенка? — Улыбка не покидала её лицо.

— Какая-то ты слишком спокойная. Думаешь, я не смогу убить девушку?

— Нет… Насколько мне известно, ты образцовый синигами. Если нужно будет прикончить кого-то, ты его безжалостно прикончишь: юношу ли, старика ли; мужчину или женщину; ведь так велит тебе внутренний зов справедливости. — Внезапно улыбка Ауры лишилась былой теплоты, и она зловещим тоном поведала Сюхэйю одну непреложную истину: — Ради которой ты когда-то умертвил своего же наставника... — Хисаги слегка прищурился. Окружавшее его рэйацу сильно исказилось, и наиболее зоркие духовно смогли бы заметить, как подрагивал воздух около Сюхэйя. Тем не менее, клинок Хисаги не дрогнул. Парень все так же держал дзампакто около горла противницы, не проделав пока ни одного отверстия. — Хм, что же ты не злишься?

— На правду не злятся. Да и к тому же... — Хисаги припомнил слова ужасного преступника, добившего в решающий момент его “наставника”.

“Навсегда” — не то слово, которым стоит так легко разбрасываться. Даже идеи Тосэна, и те не прошли проверку временем. Я не лишал Тосэна жизни в качестве наказания за поражение. Это было, в некоторым смысле, моё милосердие."

— Действительно, куда мне до красноречия Айдзэна... Ты вправду такой смешной. Слушай, а не хочешь присоединиться ко мне? — Услышав легкомысленное предложение Ауры, Хисаги сердито буркнул:

— Ты хоть осознаешь свое положение? Мой меч не пронзил твое горло лишь потому, что ты можешь разрушить барьер над городом. — “Какая-то она до жути спокойная. Хочет ввести меня в замешательство?...” — Если верить господину Урахаре, ты еще не использовала никаких необычных способностей, так было ли то странное щупальце из букв, появившееся недавно, фокусом твоего дружка? Как бы то ни было, советую тебе впредь не хитрить.

Согласно ранее сказанному Урахарой, Хисаги решил, что его соперница не могла проявить свой уникальный навык подчинения. Непонятно, правда, как Кискэ пришел к такому выводу, однако, судя по увиденному, его догадка была верной.

“И все же странно… Она передо мной как на ладони, но я не ощущаю от неё привычного духовного давления. Оно, впрочем, есть, но крайне слабое. Разве оно у всех подчинителей такое? Помнится, от Гиндзё и его дружков посильнее фонило; но если она может лишь скрывать своё присутствие, зачем же вышла драться на открытую местность, где будет у всех на виду? Ничего не понимаю...”

Впрочем, неважно, не применила ли она до сих пор свои силы на практике, или они уже проявились в виде этих узорчатых щупалец, — чуть только она дернется, он снесет ей голову. Конечно, приходилось ещё беспокоиться о способностях Юкио, но тот вроде как не желал им зла, а значит решение казнить Ауры было верным. Во всяком случае, так думалось Хисаги...

— Как и сказал господин Урахара, я управляю сектой “Экзекуция”. Те, что внизу, — фанатики… точнее, бывшие еретики, всячески мешавшие нам. Как бы то ни было, сейчас они абсолютно не против сотрудничества.

— Хм? — Хисаги был сбит с толку речью Ауры и не мог до конца понять её мотивы. Он полагал, что она собирается сдаться, но не стал ослаблять бдительность, ведь ошибка могла дорого ему обойтись.

— На данный момент число членов секты составляет семьсот семьдесят тысяч.

— Семь… сот... — Когда Хисаги услышал, что Аура являлась лидером секты, ему представилась небольшая религиозная группа примерно в сотню человек, но истинное количество фанатиков лишило его дара речи. Столь значительное расхождение в цифрах застигло его врасплох, однако Сюхэй не мог понять, преувеличивает ли девушка, либо говорит правду.

— Разумеется, наш скромный приход нельзя причислить к пяти крупнейшим новым религиозным течениям Японии… Вы, конечно, вряд ли поверите, что за несколько лет с момента его основания удалось привлечь столько людей. Знаете, как мне это удалось?

— Без понятия… Культы миры живых меня не беспокоят. Я не знаю, как вы умудряетесь собирать людей. Может в вашей компашке есть специалист по промыванию мозгов?

— О, если бы. Будь сейчас с нами даже господин Цукисима, было бы сложно так просто “обработать” его закладкой добрые сотни тысяч смертных.

— Хватит ходить вокруг да около. Лучше не пытайся выиграть время: только зря потратишь силы. — Хисаги действительно подумал, что это была тактика по выкраиванию лишних минуток, но вдруг Аура на его глазах блаженно улыбнулась:

— Ответ на самом деле прост. — Она вплотную прижалась шеей к лезвию.

— Эй, ты что делаешь?! — “Она пытается покончить жизнь самоубийством?! Но тогда для неё всё будет кончено: изловить её душу для меня будет проще простого. Это же бессмысленно! О чем она только думает?...”

А вдруг она наоборот рассчитывала, что он уберет меч, чтобы вернуть преимущество в сражении? Если так, то это чистой воды безрассудство. Поколебавшись секунду, Хисаги попытался вырвать меч и прижать рану, пока не стало слишком поздно, но в тот же миг шея девушки, вплотную прижатая к острию меча, спокойно проскользнула поперек него, а голова, отделившись от тела, продолжала витать в воздухе.

Даже разлученная с телом, голова не прекращала улыбаться. Зачарованный увиденным, Хисаги не заметил, что его дзампакто не встретил никакого сопротивления на своем пути. Затем из отрубленной головы, лишенной легких, раздался знакомый обаятельный голос:

— Я просто творила чудеса перед толпой.

— Ч-что?.. — Проходя мимо застывшего с открытым ртом Хисаги, тело Ауры схватило ее голову и вернуло на законное место. Она плавно повернулась к Хисаги, приложила ладонь ко лбу и склонила голову набок: не было видно никаких следов порезов, ссадин или даже остатков сочащейся крови; ее шея была безупречно гибкой, как шелк. — Что… что происходит?! Ты только что…

— Отрубила себе голову? — Аура снова развела руки и взяла под контроль узорчатые конечности, заплетавшиеся вокруг неё. Они не только кружились быстрее, чем раньше, но, казалось, стали вдвое крупнее. — Так и было, но сам видишь: я ее с легкостью присоединила обратно.

— Сработала мгновенная регенерация? Но ты же ведь не пустой?..

— Разумеется, нет! Однако кое в чем ты не далек от истины. — Её улыбка стала немного печальнее, пока она манипулировала кучей узорчатых отростков, приближающихся к Хисаги. — Я подчинитель, с рождения оскверненная внутренней пустотой.

Хисаги утопал в красно-черных щупальцах, пока совсем не исчез из виду. Наблюдая за происходящим, Юкио решил, что на этом всё и кончилось, как вдруг…

— Жни, Кадзэсини. — Расписные отростки, облепившие жнеца, разлетелись на кусочки, увлекаемые бурным потоком ветра, порожденным взмахом меча. Хисаги, явившийся из кучи обрубков, крепко сжал свой дзампакто, принявшего форму сикайя, и раздраженно пробормотал: — Черт, чем больше я их режу, тем сильнее они искажают рэйацу моего клинка.

Его дзампакто теперь состоял из двух громадных, соединенных друг с другом серпов, вращающихся по принципу кусаригамы. Двойной серп был и на противоположном конце цепи. Схватив оба лезвия, Хисаги метнулся к Ауре.

— Ой! — Аура моментально насторожилась, смахнув с лица улыбку. — Понятно. Теперь-то, когда я увидела его собственными глазами, с полным правом могу сказать: у тебя действительно великолепный дзампакто. Редко встретишь воина с парными мечами.

— Лестью меня не возьмешь… к тому же, Кадзэсини не парный меч. — Число жнецов душ с дзампакто, принимавших облик парных мечей, было невероятно мало — поговаривали, за всю историю Общества Душ их можно было пересчитать по пальцам. Наиболее известными были Катэн Кёкоцу главнокомандующего Кёраку и Согё-но Котовари бывшего капитана Тринадцатого Отряда Укитакэ Дзюсиро. Эти дзампакто, по слухам, были настолько редки, что считались единственными в своем роде. Куросаки Ичиго, конечно, тоже орудовал двумя мечами, используя внутренние силы пустого и квинси, но об этом были в курсе лишь немногие синигами.

Хисаги, не объяснив, почему Кадзэсини не являлся парным мечом, медленно повернул клинок в сторону Ауры. — Вот сейчас и проверим, какие ты там чудеса творила. — Ещё не закончив речь, Хисаги метнул один из клинков дзампакто. Острие его быстро вращалось и, превратившись в отсвечивающий серебром диск, настигло Ауру, но пролетело мимо неё, дугой обогнув спину девушки. — Хм! — Хисаги направился к Ауре противоположно траектории диска, миновал пущенное лезвие и перехлестнул цепь, а затем с помощью сюмпо моментально обвил ею девушку.

Как только Кадзэсини несколько раз обмотался вокруг Ауры, он полетел обратно в руку Хисаги. — Бакудо номер шестьдесят два, Хяппо Ранкан! — Обернув Ауру угольно-черной цепью, Сюхэй также применил к ней связывающее заклинание, чтобы полностью обездвижить противницу. Бесчисленные стержни света полетели к Митибанэ и, пронзив опутавшие её цепи, скрепили их намертво. — Сдавайся. Против бакудо никакие трюки не помогут. — Натянув цепь Кадзэсини, он попытался выудить из девушки коварный замысел Токинады, однако цепь внезапно перестала во что бы то ни было упираться. — Хм?! — Тело Ауры заколыхалось, словно дымка, и просочилось сквозь путы, провисшие под Сюхэйем, не оставив на них и следа. Даже выпущенные заклинанием Хяппо Ранкан стержни исчезли. — Что тут происходит? — Когда девушку прошла сквозь его клинок, Хисаги подумал, что это лишь морок, иллюзия, но раз ей удалось преодолеть не только сковавшие её цепи, но и бакудо, ошибки быть не могло: она использовала какую-то силу. — Господин Урахара, вот теперь она точно показала, на что спосо... — Хисаги прервал свой крик и вдруг посмотрел вниз. — А?! — Урахара, еще недавно стоявший у магазина и наблюдавший за боем, куда-то исчез. А пока Хисаги судорожно озирался по сторонам, ища его, Кискэ уже успел все провернуть. — Хм?! — Урахара, подкравшись к Сюхэйю со спины, вонзил тонкий предмет, похожий на иглу, в его руку. Болевой импульс, обработанный мозгом, распространился по всему телу. — Гах… господин Урахара, вы что творите?!

— Прошу прощения, господин Хисаги, — Урахара ответил на взволнованность Хисаги своей привычной бессовестной ухмылочкой. — Чтобы снять с вас духовную печать, пришлось прибегнуть к экстренным мерам.

— Ай... ой...

— Потерпите немного: скоро все пройдет.

Услышав слова Урахары, Хисаги понял, что его укололи в место, на которое была помещена сдерживающая рэйацу печать. В тот же миг из него вырвался безудержный всплеск сил, наполнивший воздух густым духовным давлением. Метка-ограничитель, временно понижавшая рэйацу синигами до 20 процентов от общей силы, чтобы приспособить его к миру живых, не могла быть самостоятельна убрана. Символ белого мака, отличительный знак Девятого Отряда, накладывался с помощью особой процедуры, установленной отделом юрисдикции Сэйрэтэйя, и без официального разрешения на снятие, приходившее на духовный пейджер, его нельзя было деактивировать, но Урахара смог применить некую технику, отключившую печать одним уколом шприца.

— Не знал, что вы такое умеете... А у нас не будет неприятностей?

— Разве вы не осведомлены, что Духовная Печать-Ограничитель была изобретена НИИ синигами, так неужели мне не под силу её снять?… Но не переживайте, я все объясню господину Кёраку, чтобы вас не наказывали за самоуправство. — Встав перед Хисаги, Урахара, вертя шляпу в руках, предложил кое-что: — Давайте объединим усилия. Сдается мне, это не последний козырь в её рукаве.

— Согласен! — Несмотря на беззаботный тон Кискэ, Сюхэй подсознательно понимал, что он не потерпит отказа. Если Урахара предложил действовать сообща, то поводов для раздумий не оставалось. “Эта девушка настолько сильна, что пришлось снимать духовную печать и сразиться с ней совместными усилиями!” — Только вот её способность... — Хисаги от неловкости заикался, ибо полагал, но Урахара совершил ошибку в рассуждениях, но Кискэ без тени сомнений уверенно заявил:

— Да, господин Хисаги. Благодаря вам я смог подтвердить свою догадку. Все так, как я и думал.

— То есть?

— У нее нет уникальных способностей, ей подвластно лишь покорение души, а это — базовое умение всех подчинителей.

— Что вы имеете в виду? —Хисаги нахмурил брови, не в силах уследить за ходом мыслей Урахары, пока тот скучающим тоном излагал свои предположения о силах Митибанэ Ауры:

— Подчинители контролируют рэйси, находящиеся в материальных телах, всячески управляя этими предметами, изменяя их свойства, а иногда — сами законы физики. Кроме того, они способны выработать уникальную способность, манипулируя некой вещью, к которой очень привязаны, но у нашей противницы ничего подобного нет.

— А как же она... А как же она проделывала эти фокусы?

— Помилуйте, это же первичный навык подчинителей, просто у нее необычайно высокий уровень мастерства. Подобно управлению землей и водой, она, как полагаю, может контролировать клетки своего тела и даже атмосферу. Она не просто манипулирует своими кровью и скелетом, а управляет всем телом на уровне отделов мозга и кровяных клеток, чтобы казаться легкой дымкой, сохраняя при этом полную жизнеспособность; впрочем, как я думаю, рядовые подчинители не обладают таким талантом. — Умолкнув, Урахара взглянул на Хисаги, который, судя по выражению лица, ровным счетом ничего не понимал. Тогда Кискэ решил выразиться проще: — Если сравнивать ее с синигами, то хотя она и не использует дзампакто, её мастерство владения кидо и хакуда находится на одном уровне с Айдзэном. Дошло?

— А-а-а, да.

Лишь теперь Хисаги понял, насколько опасна была подчинительца, выступившая против них. Однако Урахара, похоже, понял еще кое-что, посему направил свою трость-дзампакто Бэнихимэ на девушку, озвучив вертевшиеся в голове подозрения:

— Тут еще один момент есть. Если она здесь и у нее более семисот семидесяти тысяч последователей, то… где сейчас эти фанатики и чем занимаются?

Этот вопрос был адресован не Хисаги, а Ауре, сохранявшей с ними дистанцию. Вместо того, чтобы ответить разгадавшему её истинную натуру человеку, она лишь неловко улыбнулась.

— Урахара Кискэ, вы в самом деле потрясающий человек. — Ее улыбка была мрачной, тяжелой, ледяной, как речная вода в зимнюю пору, отчего Хисаги, до сих пор полагавший, что их силы равны, почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Именно поэтому мы так нуждаемся в ваших навыках: создав новое Хогёку, вы поможете нам достойно возвысить Убугину Хиконэ, сделав его истинным богом.

***

Наблюдая за происходящим снаружи из искусственно созданного измерения, Юкио, еле слышно вздохнув, пробормотал: “Я вмешаться не могу, так что постарайтесь изо всех сил, вы двое”. Чтобы достойно сыграть порученную ему роль, он решил тоже начать действовать, пусть это значило предать того, кого он должен был защитить.