ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА

В битвах между синигами и пустыми некоторое преимущество играла рослость. Это было весьма очевидным фактом, если речь шла о состязании людей и диких зверей в мире живых, но когда дело доходило до борьбы синигами и пустого, факт этот приобретал абсолютно иное значение.

В отличие от представителей рода людского, пустые могли вырастать буквально до небес; даже если синигами умудрялись подстраховать себя каким-то снаряжением или мастерством, когда пустой перешагивал этот трудно преодолимый для них порог, весь прогресс мог пойти насмарку.

Однако, причина, почему это было лишь “некоторым преимуществом” крылась в его относительности.

Для жнеца, отточившего до определенного уровня навыки в Дзанкэнсоки, вполне было возможным прикончить пустого, десятикратно превосходящего его размером.

Во многих случаях дзампакто тоже мог составить конкуренцию “пустым-переросткам”.

Впрочем, даже у духовного меча, вошедшего в состояние банкайя, разумеется, был свой предел.

Когда Джерард Валькирия — обладатель шрифта “The Miracle”, являвшийся членом Шуцштаффеля под началом Яхве — вымахал до невероятных размеров, у него прибавилось грубой силы и выносливости, благодаря чему он с легкостью мог отмахиваться от банкайев.

Пустые тоже умели увеличиваться, пожирая друг друга и в конце концов становясь гигантскими сущностями, прозванными “Менос Гранде”, которые могли стать заметным препятствием для синигами; но их рост, следует отметить, с течением времени вновь начинал изменяться.

По мере эволюционирования от хильяна до адхучаса, а потом — до Басто Лорде, тело пустого уменьшалось, словно духовные частицы, использованные для увеличения размеров их организма, постепенно уплотнялись.

В итоге рождался “высокоплотный монстр”, в человекообразном теле которого умещалось рэйацу, настолько сконцентрированное, что было пропорционально совокупному давлению десятков тысяч хильянов.

Иными словами, чем крупнее был пустой на протяжении его индивидуальной эволюции, тем более могущественным он считался, а когда он уже развивался в качестве Меноса Гранде, в нем видели грозного противника, у которого чем мельче было тело, тем более концентрированным духовным давлением оно обладало.

Но “сущность”, объявившаяся в Руконгайе, заставляла мигом забыть о подобной логике.

Его колоссальное тело, возможно, в несколько раз превосходившее по размерам Меноса Гранде, было напичкано рэйацу, плотностью напоминавшим Басто Лорде.

Каждый раз, когда оно делало шаг вперед, земля колебалась, издавая треск.

Каждый раз, когда оно завывало, в воздухе гремело и всю живность в округе затягивало в водоворот первобытного страха.

Взглянув на это “существо” — новый облик Икомикидомоэ, дзампакто Убугину Хиконэ, — Хирако, взмывший от него подальше в воздух, ошеломленно возгласил:

— И не жулик ли ты после этого? Заставляешь себя королем признавать, но при этом чужими руками жар разгребаешь!

Хиконэ, “владелец” этой исполинской твари, невинным тоном ответил:

— Вовсе нет! В основном Икомикидомоэ движется благодаря собственному духовному давлению, но с этим нет проблем, ведь, когда потребуется, наши рэйацу объединятся и мы сможем сражаться как одно целое!

— Чего, блин? Что значит “как одно целое”? В смысле, как сборный механизм? Это чудище типа робота, получается? — Не участвуя напрямую в сражении, Хирако оценивал ситуацию со стороны.

¹Прим. Здесь отсылка на “меха”, сборных управляемых роботов, мелькавших во многих японских телесериалах: от “Вольтрона” до “Супер Сэнтайя”.

В теории, арранкаров, вступивших на землю Общества Душ, следовало либо прогонять, либо уничтожать, но от вышестоящих был издан указ, гласящий, что “нужно воздерживаться от убийства арранкаров класса “Эспада”, пока они не начнут проявлять враждебность и разорять мир живых”.

Такая политика была введена из-за нарушения баланса общего количества душ, обитающих в Обществе Душ, мире живых и Уэко Мундо, вызванного действиями квинси, и для избежания тотальной войны.

Беря это во внимание, Хирако поначалу сознательно стремился получше разобраться в происходящем, не торопясь вставать на сторону Хиконэ, но увидев, как он начал безудержно бушевать, решил всё же вмешаться.

— А что ты будешь делать, если это чудище впадет в раж? Ты вообще способен им как следует управлять?

— О, об этом не стоит волноваться! — Ответил улыбчиво Хиконэ, с легкостью развеяв летевшее в него серо одной рукой, и продолжил: — Поскольку я так же силен, как сам Икомикидомоэ!

***

— Что… тут…происходит?.. — Открыв гарганту в Обществе Душ, Тир Харрибел столкнулась с совершенно неожиданным зрелищем. Следуя за духовным давлением Гриммджоу, она прибыла в место, куда он, судя по всему, отбыл, и действительно его там нашла… Но не одного.

Синигами, квинси и даже не относящиеся ни к тем, ни к другим личности сошлись в неясной схватке, продолжая сражаться с неким существом, достигавшим размеров горы.

— Это… Люппи? — Броская голубая шевелюра, принадлежавшая Гриммджоу, первой бросилась Харрибел в глаза, но её сбил с толку арранкар, находившийся рядом с ним, у которого из спины произрастало восемь щупалец.

Бывший Эспада, умерший от того, что Гриммджоу взорвал в прошлом его торс, казалось, сообща с ним же боролся теперь против громадного монстра. Впрочем, не похоже было, чтобы они примирились, поскольку оба рисковали попасть под обстрел друг друга, ведь они разбрасывались мощными зарядами, совершенно не заморачиваясь насчет обоюдной безопасности.

— А вон тот ребёнок… неужели он тот самый синигами? — Приметив отрока, восседавшего на спине пустого, величиной с гору, слегка удивленная Харрибел издалека наблюдала за развитием событий. Затем, намереваясь подтвердить свою догадку, она обратилась к Неллиэль Ту Одершванк, стоявшей рядом с ней.

— Выходит, целью Гриммджоу был этот жнец? Но какое отношение к этому имеют квинси? Они отличаются от тех, что сражались в Уэко Мундо.

— Хм, даже не знаю, что сказать… Мне кажется, они такие же, как и бывшие на побегушках у Яхве. Но самое главное — что это за чудовище? Оно хотя и напоминает пустого, но что-то в нем не так, тебе не кажется?

— Я помню это рэйацу… Оно по ощущению идентично дзампакто, открывшему гарганту, который носил тот юный синигами

— То есть эта сущность, по-твоему, тот самый духовный меч? Выглядит он теперь совсем по-другому, но… мне интересно, вошло ли оно в режим банкайя, как у Ичиго, или же нам лучше назвать это ресуррексьоном.

В отличие от Неллиэль, заботившейся о сторонних вопросах, Харрибел продолжала дальше оценивать происходившее вокруг неё. Однако вскоре она вышла из числа сторонних наблюдателей, поскольку монстр, вполне напоминавший пустого, судя по всему, заметил их присутствие, и, распахнув свою широкую пасть, вступил с ними в беседу:

— О, еще сородичи? Ваши лица мне в самом деле не знакомы. Вы кто такие? Дворцовые служанки Баррагана? — Голос его вовсе не был настолько оглушительным, чтобы порвать чьи-то барабанные перепонки, однако он пронизывал тела собеседников, проникая в самые органы и кости. И вот, этот зловещий басовитый голос загудел в головах Харрибел и Неллиэль, сотрясая их черепа.

— Оно знает Баррагана? Выходит, это чудище всё-таки пустой?

— Да кем бы оно ни было, но назвать нас “дворцовыми служанками Баррагана” — это оно выдало, конечно… Кстати о Баррагане, он же вроде помер?

Услышав недовольный ответ Неллиэль, великан тут же встал столбом.

— Икомикидомоэ, в чем дело?

В воздухе загудели бесстрастные слова Икомикидомоэ, не обратившего внимания на голос Хиконэ, отвлекшегося на время от прочих дел:

— Ясно… Значит, коварный старый король был стерт с лица Уэко Мундо, так? — Целую вечность прозябал повелитель Мира Пустых лишь для того, чтобы под конец умереть подчиненным Айдзэна.

После минутной тишины Икомикидомоэ, задумчиво пробормотавший имя Баррагана, так зарычал на весь Руконгай, что будто хотел уничтожить все кругом.

[— — — — — — — — —]

Его голос всколыхнул воздух, превратив его в бурный ветер, и от этого наполненного плотным рэйацу шквала вокруг завертелось множество яростных смерчей.

Намеревавшиеся напасть на него, наблюдавшие издалека, не уверенные, что им предпринять — всех их без разбора желал уничтожить отчаянный рык, смешанный со скорбью и ненавистью

И хаос, как по приказу, поспешил усугубиться еще сильнее.

***

ГДЕ-ТО В СЭЙРЭЙТЭЙЕ

СКРЫТАЯ ОБЛАСТЬ

ПРОХОД

Есть в Сэйрэйтэйе одно место, куда позволено входить лишь горстке дворян.

Пространство, обычно редко имевшее какие-либо признаки находящейся в нем жизни, теперь обратилось в бранное поле, наполнившись вспышками света, источаемого мечами, и запахом крови.

Один меч схлестывался с другим, иной нацеливался на свою жертву со спины, и когда бы ни парировал его сторонний удар, выскакивающие из тени люди пытались перетянуть исход битвы на свою сторону.

И налетчики, и защитники, между которыми разгорелась потасовка, — обе стороны занимались убийствами по заказу.

Битва, которой следовало проходить под покровом тени, тайком, незримо, между лишь несколькими участниками, переросла в открытую резню двух толп, что было позором для устроивших её наемников.

Цунаясиро Токанида, член одной из Четырех Благородных семей, — изначально план заключался в том, чтобы помешать его дальнейшим действиям, параллельно наблюдая за ними под предлогом взятия его под защиту, однако, похоже, эти налетчики сидели в засаде, дожидаясь Токинаду.

Эта банда, предположительно состоявшая из облаченных в угольно-черные одежды наемников, ввязалась в бой с Карательным Подразделением под командованием Фэн Шаолин. Жнецы, входившие в него, подавив все эмоции, хладнокровно продолжали отражать их удары.

Посреди такой беспорядочной резни Фэн Шаолин ловко справлялась с натиском врага, однако часть её сознания была занята осторожным наблюдением за Цунаясиро Токинадой.

Хотя последний и утверждал, что “был целью головорезов”, Фэн Шаолин это заявление ни капли не убедило.

Она пришла к заключению, что, по всей вероятности, Токинада все это подстроил, чтобы, воспользовавшись сумятицей, осуществить некий замысел; даже если на него действительно охотились убийцы, она была уверена, что у него был некий план, возможностью для которого выступала сложившаяся ситуация.

Еще до назначения главы семьи Цунаясиро Фэн Шаолин тоже успела наслушаться о его дурной славе. Впрочем, она бы не начала питать к нему выраженной ненависти, если бы не одно обстоятельство.

Когда Кёраку приказал отрядить Карательное Подразделение под крайне размытым предлогом в духе “глава семьи Цунаясиро, наверное, плетет какую-то интригу”, Фэн Шаолин, как и следовало ожидать, возразила, что нельзя его мобилизовывать по столь неясной причине, однако…

“Нет, не “наверное”; похоже, он действительно что-то замышляет. Наш общий друг не пожалел сил позвать меня, чтобы воспользоваться властью ради личной выгоды. Он мне в открытую льстил, рассыпаясь комплиментами насчет моей красоты и прочей ерундой, пока нагло на меня пялился!”

В тот момент, когда заглянувшая к ним Ёруити подкинула новых фактов, Фэн Шаолин предложила нечто безрассудное: “Так давайте же немедленно казним его!”, собравшись взять всю грязную работу на себя.

Кёраку, услышав, что она собралась взять на себя всю грязную работу, постарался убедить её провести всё в цивильном порядке, хотя в сложившейся ситуации уже не было смысла проявлять благоразумие, но Фэн Шаолин вместо этого уже настроилась против Токинады и считала, что лучше поскорее прирезать его со спины, чем мучиться сбором обвинительных доказательств.

Тем не менее, Токинада, возможно, сам догадывался об этом, поэтому не рисковал нападать на неё сзади, равно как не собирался сбегать, весело замахиваясь мечом на головорезов.

“Полагаю, он силен”. Несмотря на личную неприязнь, Фэн Шаолин спокойно анализировала способности неприятеля.

Она слышала, что раньше он был достаточно могущественным бойцом, служа одним из офицеров Готэйя 13, но судя по тому, как легко им выкашивались налетчики, он явно не потратил последние несколько сотен лет на безделье.

“Что это за дзампакто?..” Когда Фэн Шаолин посреди битвы мельком взглянула на меч, сжатый в руках Токинады, он ей на первый взгляд показался не более, чем обычным асаути.

Даже беря в расчет, что еще недавно Токнада явственно произнес команду высвобождения сикайя, форма меча не претерпела даже малейших изменений.

“Я слышала про способности Кутэна Кёкоку, фамильного меча семьи Цунаясиро, передававшегося из поколения в поколения, но никак не ожидала, что даже его облик останется прежним”.

Впрочем, это было логично, учитывая полученную информацию о его эффектах.

Вот один из наемников взмахнул своим дзампакто, и тут же появившиеся вокруг него огненные шары устремились к Токинаде.

Их жар был ни в коем случае не ровня “Рюдзин Дзякке” Ямамото Гэнрюсайя, да и в сравнении с “Энгэцу” Куросаки Иссина был разве что детской забавой. Но даже так этих блуждающих огней хватило бы, чтобы опалить и убить какого-нибудь синигами, однако…

Токинада сверкнул своим клинком, и в тот же миг парящие пламенные сферы отскочили, как мячики от стены, и полетели обратно ко врагу. Подобно свету, отраженному от зеркала, траектория огненных шаров обратилась, и они сокрушительно врезались в их владельца. Наемник вскрикнул, и все его тело вспыхнуло, как свечка.

Наблюдая за этим зрелищем Суй Фэн осознала, что за такой способностью действительно нужен глаз да глаз, и что именно по этой причине она была выбрана для такого дела, поскольку могла сражаться, даже не используя дзампакто.

“Отражение ударов, значит… Да, с ним будет больше хлопот, чем я думала…”

Техника, позволявшая отражать вражеские приемы, для духовного меча в подобном состоянии была уникальна.

Хотя его сила была довольна схожа с Согё-но Котовари, которым некогда владел Укитакэ Дзюсиро, меч не поглощал моментально духовные частицы сторонней атаки, перенаправляя её затем обратно к противнику, а скорее активировал технику, будто бы создававшую некий отражающий барьер, от которого отскакивали вражеские атаки.

В таком случае, можно было сделать вывод, что предпочтительнее было сражаться им в состоянии асаути, но насколько Фэн Шаолин могла заметить, Цунаясиро Токинада был куда более искусен в дзандзюцу, чем ей думалось раньше.

Учитывая еще и этот навык, он был вполне способен переломить ход битвы с большинством врагов в свою пользу. Но… В то же время Фэш Шаолин терзали сомнения.

“Неужели предел его возможностей — отражения атак противника? Или же его банкай таит в себе особенную силу?”

Мощь меча была поразительна, но и на неё можно было найти управу. Были те, кто был способен бороться, не полагаясь на способности духовного меча, как она сама и члены её подразделения.

Кроме того, иные бойцы могли найти другие контрмеры: Дзараки Кэмпати, например, мог одолеть неприятеля одной лишь грубой силой, не прибегая с прочим умениям, а, Куроцути Маюри, скажем, попытался бы найти “окольный путь”, чтоб выиграть поединок, ни разу не взмахнув мечом.

Кёраку, по сути, перед тем, как озвучить свой приказ, тоже мучился похожими переживаниями.

“Понимаешь… Я просто беспокоюсь, что умения дзампакто Токинады не ограничиваются лишь отражением вражеских атак”.

Информацию про его духовный меч Сюнсуй собирал из разных источников разведки, используя свой пост главнокомандующего и связи в Совете 46.

Однако, еще с начала нападения Кёраку недоверчиво отнёсся к предоставленным ему данным.

“Его собственный духовный меч был конфискован. Орудие, которым он в данный момент владеет, может использовать лишь глава семьи. Таким образом, этот дзампакто, передающийся из поколения в поколения одной из Четырех Благородных Семей, является и “козырем” дома Цунаясиро, и символом их могущества. Возможно, он, подобно Мурамасе, способен брать под контроль чужие дзампакто? Я полагаю, что он вполне может обладать равно безумной силой”.

Вспомнив о приведенном примере Кёраку, касающимся духовного меча, способного благодаря своей силе вести нечестную игру, Фэн Шаолин оставалась максимально бдительной по отношению к стоявшему у неё за спиной Токинаде, пока отбивалась от наемников.

В то же время Ёруити, равнодушно отреагировавшая на головорезов, досадно вздохнула:

— Вообще, наличие у этого скопища, в котором нет ни одного синигами, духовных мечей — серьезная проблема.

Токинада же, прикончивший окружавших его убийц, насмешливо ответил на её беспокойство:

— Но ведь много жнецов полегло в недавней войне против квинси, вот и повылезали отовсюду мародеры, чтобы стащить бесхозные дзампакто.

— Ах, вот оно что. А я-то грешным делом подумала, что какой-то вельможа, носу не показавший за всю войну, решил бессовестно на ней нажиться, сбывая оружие на черном рынке.

— Да если бы такой дворянин и нашелся, он бы стал позорищем Сэйрэйтэйя!

Смеясь в той же манере, Токинада взмахом меча отразил удар молнии, испущенный противником. Иными словами, мгновенная реакция Цунаясиро на скоростную молнию или же умение предугадывать следующий ход неприятеля свидетельствовали о боевой удали, которую в самом деле нельзя было недооценивать.

С легкостью расправляясь с налетчиками, Токинада нагло заявил острой на язык Ёруити:

— Подобные духовным мечам вещицы часто ходят по рукам. Дело ведь не в происхождении, а в деловитости, согласна? То же самое, насколько я знаю, касается нынешнего Кэмпати, душегуба, не учившегося даже в Академии Духовных Искусств, который заявил о себе всему миру после того, как стащил дзампакто у павшего в Руконгайе жнеца.

***

СЭЙРЭЙТЭЙ

КУЦУВАМАТИ²

Ветер гнул к земле заросли тысячелистника. В Сэйрэйтэйе располагались несколько кварталов, а также — районов, наделенных отличительными особенностями, таких как торговый и дворянский.

Однако среди них был один, обладавший выдающейся репутацией, под названием Куцувамати, где находились казармы Одиннадцатого Отряда, и был он чужд достояниям истории, культуры, развлечениям и прочему.

² Этот топоним может записываться и как “Куцуватё”, и даже как “Куцуватэй”. Мы предоставляем дополнительные варианты, поскольку в новелле не указаны данные, как, например, где конкретно этот район расположен, на востоке или западе, и какова численность его населения.

Изо дня в день, размахивая штандартом с эмблемой Одиннадцатого Отряда, по главным улочкам этого района сновали одетые в сихакусё громилы, да еще с таким видом, будто держали это место в своих руках.

Стильно выглядевший мужчина, чей облик плохо укладывался в неприветливый городской пейзаж, Аясэгава Юмитика, шел по дороге к главным казармам, пропитанным запахом крови, грязи и спиртного, и обратился к идущему под небольшим углом от него Мадарамэ Иккаку, идеально вписывающегося в общую обстановку их поселения:

— Первый район сегодня как будто на ушах стоит. Там что-то случилось?

— Ну, учитывая, что ребята из Оммицукидо как с цепи сорвались, наверное там ведется охота за чьей-то головешкой. Цк. Имей я хоть малейшее представление, куда они помчались, сам бы туда направился. Только вот в отличие от главы патрульных, Омаэды, Карательный Отряд ни за что не проболтается.

Болтая скучающим тоном, Мадарамэ за компанию с Юмитикой прошел под воротами казарм отряда.

Но вдруг грубый дух, до сих пор пронизывавший район, уступил место дикому, суровому духовному давлению, покалывавшему кожу обоих парней. Они впрочем, спокойно шли дальше, ведь это ощущение было им знакомым и служило причиной, почему они оставались служить в Одиннадцатом Отряде.

Прочих солдат, который одолело это резкое, гнетущее рэйацу, заставлявшее любого находившегося там почувствовать себя так, будто его опрокинули на груду иголок, прошиб холодный пот.

Тот факт, что в районе собралось всякое хулиганье, не отменял наличия в нем общественного порядка, которого был лишен, например, руконгайский район Кусадзиси. Вероятно, причина была в том, что членов отряда держало в ежовых рукавицах одно лишь присутствие обладателя того рэйацу.

Впрочем, его владелец сам плевать хотел на такую чушь, как “общественный порядок на улицах”.

Наконец, войдя в тренировочный зал, перед Мадарамэ и прочими предстал “источник той силы”.

— Капитан, мы только вернулись с патрулирования.

— …Так точно…

Дзараки Кэмпати.

Этот титул, чьи зловещие иероглифы своим значением воплощали запятнанную кровью историю, был символом самого жестокого военного искусства во всем Готэйе 13.

Впрочем, его стиль ведения боя сам по себе был безыскусен, но своим безудержным потоком силы он, как стихийное бедствие, сметал даже тех, за чьими плечами были годы боевого опыта, неминуемо превращая все вокруг в пустошь.

Как и следовало из фамилии “Дзараки”, её обладатель был подобен возвышающемуся древу, продолжавшему стоять даже посреди разоренной земли, поэтому его можно было назвать полностью достойным звания “Кэмпати”, означавшим, что он не умрет, сколько бы раз его не рубили.

Увидев, что капитан, как ни странно, не снимал хаори в тренировочном зале, озадаченный Мадарамэ полюбопытствовал:

— Капитан, в чем дело? Нечасто вы надеваете хаори после полудня, да и собрание капитанов сейчас не проводится.

По природе своей он ни во что не ставил эту накидку, но все же оставался хотя бы этом плане послушен вытащившему его из грязи Ямамото Гэнрюсайю, поэтому добросовестно надевал её при посещении капитанских собраний и прочих мероприятий.

Чтобы движения были более раскованными, Кэмпати сразу же снимал хаори по приходе в тренировочный зал, где он забавлялся вольным боем с членами отряда, оставаясь либо в сихакусё, либо оголяя торс.

Но сегодня он вовсе не собирался проводить тренировочные сражения.

— А, да-да, со мной связался этот наш главнокомандующий. Сказал, что желает от меня готовности в любой момент выдвинутся в капитанском хаори.

Несмотря на то, что накидка быстро превратилось в лохмотья из-за жарких схваток, но особое значение за ней все же осталось.

Словно предчувствуя нечто, Дзараки задорно ухмыльнулся, встряхнув знаком отличия с выгравированным символом отряда, тысячелистником.

— Скучные хлопоты мне не нужны, но если дело дойдет до боя, тогда я не против!

***

РУКОНГАЙ

— Что за?! Неужели и нам придется вступить в эту нелепую перепалку? — Услышав слова Кэндис, которую зацепила встряска, вызванная разъяренным Икомикидомоэ — дзампакто, принявшим облик колоссального пустого, Менинас ответила в привычной для неё манере:

— Как по мне, мы уже с самого начала в нее вступили.

— Но ведь нам же поручили просто вырубить этих типов, подчинителей, и похитить их! Так какого хрена мы должны принимать участие в поединке между этим уродцем, в которого словно напихали до кучи огромных пустых, и шайкой арранкаров? О, ещё кое-что: ты не заметила, что их число успело удвоиться? — Используя молнии, чтобы раскалывать летящие в воздух камни, Кэндис указала на двух недавно показавшихся девушек-арранкаров. — Кстати, что у них за стиль одежды такой?! Не слишком ли они своими фигурками светят?

— Кэндис, уж тебе ли осуждать их за это?.. — Ответила Менинас рассматривая наряд штернриттера, обнажавший грудь её подруги. Кэндис же, притворившись, что не услышала этого, начала контратаковать.

— Как бы то ни было, если этот монстр не уймется, нам не выполнить нашу задачу.

Хотя у них еще оставался вариант на короткое время ретироваться, но вряд ли бы это одобрил Куроцути Маюри.

Раз так, то им нужно было, воспользовавшись неразберихой, побороться с этим опасным громилой и одновременно улучить момент, когда подчинители остались бы беззащитными. Несмотря на невозможность в такое время захватить их, нужно было по крайней мере попытаться изучить их атаки.

Размышляя об этом, Кэндис продолжила бой, следя тем временем, не собираются ли Гиндзё и его товарищи сбегать.

— Мени! Подстрахуй меня!

— Хорошо! — Утвердительно кивнув, Менинас медленно приблизилась к лапе громадного пустого, проскользнув в слепую для его противника зону. Тогда-то мышцы её рук, до сих пор пребывавшие в нормальном состоянии, стали раздуваться, и она подскочила вверх, одним махом пошатнув крупную тушу Икомикидомоэ и раздолбив землю отдачей от прыжка.

— Ха! Молодчина! Дальше я сама разберусь!

Прицелившись туда, где их противник потерял равновесие, Кэндис испустила тучу стрел, оплетенных молниями. Вдобавок, желая добить его, она выстрелила “Электроказнью”, недавно примененной против Гиндзё и остальных.

Атаки, наносившиеся с молниеносной скоростью, окутали окрестности ослепительным светом.

— Чуть не зацепило! Что они, блин, творят? Их вообще не волнует, что здесь еще я стою? — громко воскликнул Хирако, еле увернувшись от удара молнией, у которого по щеке струился холодный пот. — А не Маюри ли слуги эти квинси? Да, точно. Мне следовало догадаться, что он не станет заботиться ни о моей безопасности, ни о безопасности прочих синигами. — Осознав это, Хирако отдалился на еще большую дистанцию, а затем перевел взор в сторону Икомикидомоэ, поглощенного вспышкой от удара молнии, однако…

— Чёрт… не сработало…

Икомикидомоэ, недавно принявший обличье чудовища, теперь приобрел сферическую форму, поджав свои лапы, и расположился в Руконгайе, как жуткое произведение искусства. В тот же миг вокруг огромного шара заклубился белый дым и тотчас же из него материализовались бесчисленные крохотные твари, обладавшие крыльями.

Впрочем, крохотными они были только по сравнению с исполинским размером Икомикидомоэ. Эти порождения, похожие по внешнему виду на адхучасов, роем взмыли в воздух и, словно в качестве защитной реакции, устремились прямиком к напавшим, то есть Менинас и Кэндис.

Смотря сверху вниз на дзампакто, продолжавшего порождать дюжины, сотни, тысячи своих “отпрысков”, Хирако, нахмурившись, изменил о нем свое мнение:

— Похоже, я ошибся, когда счел его роботом. — Не на шутку теперь опасаясь Хиконэ, управлявшего дзампакто, и Цунаясиро Токинаду, даровавшего меч этому ребенку, он прибавил: — С этой “страной на ножках” обычными способами не справишься, это точно.

Если Хирако имел возможность спокойно оценивать обстановку, то Кэндис и её напарница, не успевшие толком разобраться, что к чему, оказались в затруднительном положении.

— Разве могут быть такие дзампакто? Да и дзампакто ли он вообще?

— Да уж, нелегко с ним будет.

Используя хайлинг пфайль, они продолжили отстреливать рой существ, мчавшихся к ним, но, к несчастью, их число было слишком велико.

Менинас сражались благодаря нечеловеческой силе, Кэндис — с помощью ударов молний, но мелкие твари рождались со скоростью, превосходившей их собственную, да и к тому же основное тело их врага оставалось в целом нетронутым.

Сжав в руке по Гальваническому Копью, являвшихся насыщенными рэйси молниями, Кэндис разила этих существ, однако их численное превосходство заметно превышало количество, с которым можно было умело разобраться, используя лишь два орудия.

— Вот дерьмо!.. Если бы я только могла применить сейчас фолльштендиг… — Раньше она могла орудовать шестью копьями, используя крылья, появлявшиеся благодаря её фолльштендигу, но из-за Аусвелена Яхве она лишилась возможности его активировать и в результате осталась лишь с двумя.

Больше всего проблем доставляло то, что эти твари отнюдь не набрасывались на них дико и беспорядочно, а скорее угадывали, когда девушки будут наиболее уязвимы, действуя слаженно, как отдельный организм, хотя по сути они были роем.

Скоростная очередь из молний, обрушивающихся с небес, одним ударом могла их поразить, однако потери были весьма незначительными.

— Цк… разворошили же мы осиное гнездо… — Несмотря на ощутимую усталость после проведения недавнего обстрела, Кэндис решила спустить на них еще одну “Электроказнь”, и в тот же миг…

— Даже не думай. Только зря блут артерие изведешь.

В ушах раздался до боли знакомый голос.

— Что-о-о?

Как так вышло, что этот голос раздался именно здесь?

Пока разум Кэндис пытался разрешить этот вопрос, “ответ” нашелся сам, приняв физический облик, и оголодало набросился на рой существ.

Внезапно появившаяся длинная, узкая челюсть одним махом проглотила несколько сотен этих гротескных тварей.

Как только странное жевало, охотившееся за белыми существами, втянулось обратно в рот, его обладатель, вяло вздохнув, высказал свое впечатление от поглощенной пищи:

— Такие же, как и те ублюдочные скелеты… Как я и думала, продукты массового производства безвкусны…

В воздухе показалась молодая девушка, чьи выразительные, холодные глаза выглядывали из-под белой фуражки штернитерра.

Рассмотрев как следует её фигуру, Кэндис распахнула глаза и вскричала:

— Л-Лил? — Здравый смысл убеждал, что Кэндис это привиделось. Человек, с которым она рассталась более полугода назад, с которым пыталась вновь установить контакт, появился перед ней прежде, чем она успела что-либо предпринять.

В ответ ошеломленной Кэндис та девушка с холодными глазами, Лильтотто Ламперд, раздраженно посетовала:

— Боже, план же заключался в том, чтобы забрать вас, воспользовавшись переполохом, а вы, дуры, сами в него умудрились ввязаться? И что мне теперь прикажете делать? Вот же гадство.

— Э-это ты! Как ты здесь оказалась? Может, пришла нам помочь?

— Разве я не сказала, что пришла вас забрать? Слушай, что тебе говорят, сучка.

— Ну, я про то, что ты жива… Когда я узнала, что ты пошла против Его Величества, я д-думала, что т-ты…

Подозревая, что Куроцути Маюри мог в худшем случае соврать насчет того, что Лильтотто и остальные были живы, Кэндис подняла на неё полный изумления и облегчения взгляд.

— Не называй эту сволочь “Его Величеством”. Так или иначе, он давно сгинул. — Только Лил это сказала, как позади Кэндис раздался иной голос:

— Ух ты, а тебя ещё сильнее потрепали, чем я ожидала. Отстойно выглядишь, не так ли, Кэнди??

У последней от раздражения забилась на виске вена, и она, прежде чем порадоваться воссоединению, развернулась и замахнулась для удара.

— ДжиДжи-и-и-и!

С легкостью избежав её кулака, тот черноволосый квинси, Жизель Гевелле, криво ухмыльнулся уголком рта и возразил:

— Эй, не растягивай концы слов, а то мое имя звучит из твоих уст, как “старикашка” какой-то.

Непередаваемая игра слов: здесь имеется в виду схожесть звучания с 爺 [jiji/дзидзи], что переводится как “старик” (иногда неуважительно).

— Зря ты её разозлила, ДжиДжи, — заметила в своей обычной манере Менинас, не уловив трогательность воссоединения.

— Минуточку! А не слишко ли равнодушно ты к этому относишься, а, Мени? Неужели только я одна могу проникнуться ситуацией?!

— Если хочешь поныть, давай мы сначала, черт возьми, перекусим, а потом уже послушаем вполуха твои жалобы. У нас сейчас задача — разобраться вот с этой проблемой.

Рой тварей неизменно продолжал гурьбой вылетать из белой дымки, но, по-видимому, они пытались понять способности новопришедших Лил и её подруги, поэтому сознательно летали вокруг них, осторожно выдерживания дистанцию.

Тогда ДжиДжи склонил голову на слова Лильтотто.

— Хах? Разобраться, говоришь? А не лучше ли нам просто сбежать?

— В этом и заключался план, но даже если мы убежим, это будет, по моему мнению, бессмысленно, если окажется, что в Кэнди и Мени имплантировали бомбы.

— Гах!..

Кэндис и раньше держала в голове такую возможность, но теперь, когда она услышала её от Лил, “мозга” их компании, её пробрал страх.

Вместо того, чтобы обратиться к Кэндис, Лильтотто предложила сделку одному человеку, находившемуся на другом конце коммуникатора, встроенного в её одежду:

— Куроцути Маюри, я знаю, что ты меня слышишь. Я готова пособить тебе в этом так называемом “эксперименте”, а взамен попрошу освободись Кэндис и Менинас.

В тот же момент из-под фуражки первой раздался отчетливый отклик:

— Боже, ты крупно ошибаешься, раз полагаешь, что имеешь право вступать со мной в переговоры, выскочка.

— Чего?!

Не обращая внимания на Кэндис, изумленную тем, что из её головы вдруг зазвучал чей-то голос, Маюри снова заговорил бесстрастным тоном через рацию:

— Во-первых, ни бомбы, ни что-либо подобное я не имплантировал. Из-за Совета 46 и главнокомандующего, не умеющих идти в ногу со временем, я больше не имею права вставлять взрывные устройства в тела подчиненных. Хотя ваш статус и является “оборудованием”, я вынужден относиться к вам, как к солдатам, а не инструментам. Да уж, вам несказанно благоволят.

— Кстати о бомбах. А кроме них ты никаких опасных штуковин не напихал часом?

— Хороший вопрос… А впрочем, квинси нынче редкость, поэтому я не намерен так легко их ломать.

— Погоди-ка. Что за разговоры загадками?!

Игнорируя выкрики Кэндис, Лил спокойно продолжила негоциацию с Маюри, не теряя бдительности: каждый раз, как только стайки существ подлетали к ней, воспользовавшись её отвлечением, она тут же проглатывала их целиком, умело ведя переговоры и дальше.

— Все, что я хочу, так это свободу Кэндис и Менинас, а также гарантию их безопасности. С другой стороны, вам нужна самая лучшая боевая сила. Поэтому я помогу вам. Неплохой вариант, как ты считаешь?

— Твоя спесивость не просто смехотворна, — она достойна жалости. Возможно, ты не в курсе, но для меня изучение квинси — давно исчерпанный вопрос. Ты действительно полагала, что ваши соплеменники чего-то стоят?

— Ну, раз квинси ничего не стоят, так почему бы тебе задаром не отпустить всего двоих, Кэнди и Мени? Полагаю, мы найдем, кому ты сможешь поручать всякую работу. Кроме того, я тебя прекрасно знаю: ты ведь явно в меня и ДжиДжи что-то успел подсадить, не так ли?

— Хах? — Пискнул от неожиданности ДжиДжи; Маюри, однако, равнодушно отметил:

— Хотя ты и дура, но схватываешь на лету, так что особой неприязни ты у меня не вызываешь. Тот же квинси по фамилии Исида не мог сам допереть, пока я ему все не объяснил.

— Ну, спасибо. Надеюсь, ты тоже схватываешь на лету.

В ответ Лильтотто, упорно отстаивающей свою позицию, голос Маюри вновь раздался из-под фуражки Кэндис; в нем угадывался подавленный смешок:

— А, понимаю: если я тебе откажу, ты, наверное, отправишься на переговоры к главнокомандующему, да? Боже, если бы Хирако Синдзи сейчас здесь не было, я бы втайне от всех заставил бы тебя умолкнуть.

— Так может я рискнула прийти сюда, именно потому что здесь находится еще один капитан?

— Какая досада: а ты смекалистая.

— Я насквозь вижу твое лукавство. У Яхве, походу, мозгов не хватило причислить тебя к Особым Военным Потенциалам.

В ответ на слова Лил из рации в фуражке Кэндис послышался тяжелый вздох:

— Лестью от меня уступки не добьешься. Но соглашусь: ваш лидер был слеп, ведь обладая способностью предвидеть будущее, он совсем не замечал окружавшую его реальность. — Затем Маюри приподнятым тоном озвучил конкретную сделку: — Итак, я желаю получить как можно больше данных по этому громадному дзампакто-мутанту, а также восседающему на нем экспериментально созданному синигами, поэтому, если вы поможете мне с этим, я буду считаться с вами не как с подопытными, а как с наемниками. А если у вас еще получиться поймать заодно и подчинителей, тогда, в качестве специальной награды, я помогу лично тебе подрасти.

— Обойдусь. Если мое тело увеличится, я буду ощущать голод еще сильнее. Что ж, как я поняла, от нас требуется вышибить дух из этого урода-переростка?

— Я не ожидаю от вас такого прогресса, ибо если бы объект исследования мог быть с легкостью побежден такими, как вы, то я бы с самого начала не заинтересовался им.

— Цк… ты нас недооцениваешь. — Скорее всего, Лил озвучила эту жалобу, поскольку сочла сделку заключенной, после чего задала вопрос колоссальной сфере, возвышавшейся до небес: — А ты того же мнения, образина?

ДжиДжи, подслушивавший разговор с земли, ответил воинственно настроенной Лил:

— Помогать этому черно-белому шуту? Мне совсем не нравится такой расклад, Лил!

В тот же миг из фуражки Кэндис прозвучал отдававший удивлением голос Маюри:

— У тебя что, мозги под конец разложились, девочка-зомби? Я с обжорой вел переговоры, а ты иди себе и гний, где хочешь: я вас еще с начала войны могучей силой не считал.

— Сказал чувак, укравший чужих зомби.

— Хватит препираться. Не думаю, что такого противника можно победить болтовней. — Успокоив ДжиДжи, чей тон таил скрытую обиду, Лил подняла взор на Икомикидомоэ. — Сперва нам нужно вырубить эту махину.

— Ну, как скажешь. — Несмотря на играющую на губах ухмылку, по глазам ДжиДжи было видно, что согласился он весьма неохотно; вздохнув, он отдал приказ тенистой фигуре, стоявшей за его спиной: — Бамби, милая, твой выход!

— Угх… я… постараюсь… ведь и Кэнди… и Мени… все… здесь…

Тогда-то поле битвы, недавно осиянное белоснежными вспышками молний, накрыло зарево алых огней от взрывов…

— Это же та самая девчонка-подрывник! Они что, нарочно сюда эту надоедалу притащили? — Невольно воскликнул Хирако, увидев зомбированную девушку, вылетевшую из тени ДжиДжи.

В его сознании воскрес тот миг, когда его чуть не подорвали насмерть: он настолько явственно представился Синдзи, что по его лбу потек холодный пот.

Снаряды из рэйси, которыми непрерывно стреляла краснокожая девушка, вступали в контакт с тварями, порожденными Икомикидомоэ, и превращали их тела в бомбы.

Поток жаркого ветра, повеявшего от череды взрывов, иссушил пот стоявшего поодаль Хирако.

— Гах! Да она такая же безрассудная, как и тогда! Ну, что могу сказать: я так понимаю, мне рано или поздно придется обдумать, что делать дальше! — Вздохнув, Синдзи положил руку на духовный меч и принялся шептать про себя, стоит ли ему присоединиться к поединку, либо же связаться с находящимся вдали от всех Маюри по поводу того, как разрядить обстановку. — Момо ведь должна была доложить обо всем Кёраку: может он что-то предпримет.

— Мда, дело принимает незавидный оборот, эх…

Не отступая, но и не участвуя непосредственно в сражении, Гиндзё с товарищами пытались избежать волновой эффект от обстрела, пока наблюдали за происходящим.

— Если мы собираемся сбежать, то сейчас момент подходящий.

Гиндзё, пожав плечами, ответил на замечание Цукисимы:

— Так и было задумано… но разве тот гаденыш не сказал: “Я заставлю вас признать меня королем!” или что-то типа того?

— А, я понял: вы этим обеспокоены, да? — Подметил Гирико, на что Цукисима прибавил, как бы показывая, что и до него дошло:

— Дело в “Экзекуции”, не так ли? — “Экзекуция”, упомянутая им была вовсе не группой подчинителей, которых Гиндзё когда-то собрал в мире живых; он имел в виду “Экзекуцию”, о которой они услышали несколько дней назад, — новую религиозную организацию, набиравшую там влияние. Припомнив все факты, выведанные от новоприбывших в Руконгайе, Гиндзё озвучил свои подозрения:

— Судя по словам недавно почивших, у этого культа, известного как “Экзекуция”, имеется, по-видимому, десятки тысяч поклонников. Я предполагаю, что за этим стоит некий подчинитель или жнец.

Учитывая все, что ему посчастливилось услышать от людей, бывших при жизни верующими, детали, касающиеся таких вещей, как Руконгай и “погребение души”, проводимое синигами, которые упоминались в вероучении “Экзекуции”, полностью совпадали с устройством загробного мира.

Можно было с уверенностью сказать, что это вероучение, проповедавшее обо всем, начиная от существования жнецов, Руконгайя и Сэйрэйтэйя, и заканчивая существованием пустых, Ада и Уэко Мундо, мог составить только тот, кто знал все о посмертии.

Тем не менее, был один момент, значительно расходившийся с реальностью. Если быть точным, им была фраза, возвещавшая грядущее, о котором не было известно, сбудется ли оно или нет: “Из тени хаоса тысячелетнего новый король народится и над тремя мирами владычествовать станет”.

Сначала Гиндзе предположил, что религиозный культ связывал себя с квинси и под “новым королем”, возможно, имелся в виду Яхве.

Однако он слышал, что целью Яхве было не царствовать над тремя мирами, а стереть между ними границы, вернув мироздание к изначальному укладу.

Он считал, что слова этого таинственного пророчества были ключом к раскрытию личности культистов, и хотел даже обсудить этот вопрос с Хисаги, самобытным “журналистом”, с которым он тогда познакомился, и спросить его мнение на этот счет.

Но прежде чем он успел осуществить свой замысел, перед ним показался прямой намек.

— Итак, к какой же стороне нам следует присоединиться? — Гиндзё смотрел вовсе не на чудовищный дзампакто, прозванный “Икомикидомоэ”, а скорее на ребенка, назвавшегося Хиконэ, который им управлял.

В тот момент он кое-что заметил. А именно то, что одна из объявившихся позже всех квинси проскользнула сквозь град бомбежки и приблизилась к юному синигами.

— Эй, паренек, ты сказал, что тебя зовут Убугину Хиконэ, правильно?

Лильтотто обратила внимание, что тело Убугину Хиконэ, сидевшего верхом на Икомикидомоэ, осталось неповрежденным.

Они должны были пасть жертвой удара молнии, недавно испущенной Кэндис несколько раз подряд, но если не брать в расчет Икомикидомоэ, то она не могла себе представить, как этот жнец, являвшийся его хозяином, остался невредим, поэтому сознательно пошла с ним на диалог, чтобы выяснить все у своего врага.

— О, вы же та самая квинси, показавшаяся в прошлый раз в Уэко Мундо! Давно не виделись! Просто поразительно, что вы умудрились проглотить деток Икомикидомоэ! Очень приятно вас встретить снова.

— Будь моя воля, я бы с тобой никогда больше не пересекалась. Я правильно поняла, что ты собираешься становиться королем?

— Ага! Ну, точнее, тут скорее не я совершу этот подвиг, а господин Токинада сделает меня им.

— Мало тебе, что тобою пол вытирают, ты вдобавок еще подставным королем станешь? Разве ты не хочешь поступать по собственной воле?!

Несмотря на вызывающий тон, Хиконэ не догадался, что это был сарказм, поэтому невинным голоском ответил:

— Я хочу во всем быть полезным господину Токинаде!

— То есть если этот Токинада, о котором ты говоришь, прикажет тебе умереть мучительной смертью, ты так просто возьмешь и умрешь?

— Да! Я сделаю все возможное, чтобы она протекала как можно болезненнее!

— О, ясно тогда… — “Чёрт. Разговор с этим сосунком сведет меня с ума. Его слепая преданность напоминает мне об этом кретине Лиле Барро. Хотя нет, есть тут некоторое отличие от его фанатизма… как бы это выразить… У меня складывается впечатление, что этого сраного малолетку настроили быть таким с самого начала…”

Поняв, что до мальчишки не достучишься, Лил, тем не менее, продолжала расспрос, потому что кроме намерения вытянуть из него информацию, она питала неподдельное подозрение:

— Хочу кое-что еще спросить у тебя. — Дело было в определенном рэйацу, примешанном к Хиконэ, которое почувствовали и Кэндис с остальными. — Ты когда-нибудь слышал имя… “Гремми Тумо”?

Это имя принадлежало юноше, который был известен как сильнейший из штернриттеров, и на самом деле поговаривали, что, за исключением Яхве, никто не способен его победить.

Юношей его описывали только потому, что так выглядело воображенное им для себя тело, хотя в действительности его пол и возраст были неизвестны.

Его истинным обличьем был мозг, плавающий внутри небольшого контейнера; именно таким был квинси, вообразивший (точнее — создавший) собственное тело, используя способность шрифта V, “The Visionary”, дарованного ему Яхве.

Возможность претворения фантазии в реальность была феноменом, близким к божественной силе: так, в смертельном бою с Дзараки Кэмпати, он нафантазировал все, что угодно, от огромного метеорита до вакуума открытого космоса, внутри Сэйрэйтэйя.

В конце концов, он вообразил силу, превосходящую Дзараки Кэмпати, сделав её своей, но так как он не мог представить тела, способного её вынести, это привело его к самоуничтожению. Он очнулся от грез, и его мозг окончательно прекратил функционировать.

Лильтотто своими глазами видела момент распада Гремми, а также могла подтвердить, что его духовное давление полностью иссякло.

Она не имела понятия, что произошло в дальнейшем с контейнером для мозга, да и особо не стремилась выяснить его местонахождение.

Однако если рэйацу Гремми ощущалось от синигами перед ней, — то это была уже совсем иная тема. Могло ли быть так, что образ этого жнеца — всего лишь имитация, воплощенная фантазией еще живого Гремми? Вот о чем размышляла Лил, прежде чем задала вопрос.

— Гремми… Гремми, говорите… Ага! — После недолгих раздумий Хиконэ просиял лицом. — Да, я знаю это имя! Господин Токинада соблаговолил мне о нем поведать.

— !... — Не ожидав от ребенка прямого ответа, Лил слегка распахнула глаза и стала дожидаться дальнейших деталей. Но услышанный ответ ей совсем не понравился.

— Господин Гремми был одним из материалов, использовавшихся для создания меня! Да!