ГЛАВА ПЯТАЯ

ОБЩЕСТВО ДУШ

ДВОРЯНСКИЙ РАЙОН

— Сколько бы раз я в Дворянский Квартал не заходил, а к прогулке по нему привыкнуть не могу... — Особняки, пятизвездочные[1] рестораны[2], предназначенные для личных нужд аристократов организации тянулись чередою вдоль Дворянского Квартала, расположившегося в Шестом Восточном Районе. Тихо вздохнув, Хисаги направился прямиком в центральный сектор, его "сердце" куда простолюдинам без приглашения или официального пропуска вход был запрещен.

[1, 2] 高級料亭 [ко:кю: рётэй] — разновидность дорогих японских ресторанов, подающих блюда высокой японской кухни. Рётэи часто расположены в традиционных японских зданиях и всегда имеют соответствующий интерьер. В рётэях проводятся банкеты, туда часто можно пригласить гейш на одзасики (развлекательные банкеты).

— Так ты здесь не впервые? — спросил его Ханатаро.

— Омаэда меня с Абарайем и прочими как-то раз позвал закусить. Не с моей зарплатой на улицу рётэйев заглядывать.

— Даже с лейтенантской?.. Все настолько плохо?..

— Да, ну… то есть я трачу львиную долю своего жалования на покупку бензина и гитару из Мира Живых… поэтому и на мели, — смущенно признался Хисаги. Сюхэй заказал из Гэнсэйя мотоцикл с горючим, чтобы заводился, и гитару с усилителем и генератором впридачу: все эти вещи должны были пройти трансформацию в духовные частицы, за что пришлось отстегнуть круглую сумму Магазинчику Урахары. Из этого вытекало, что зарплату Хисаги, несмотря на его статус лейтенанта, съедала ссуда, взятая у Магазинчика (это, впрочем, ни в коей мере не означало, что он отказался бы от своего хобби). — Омаэда, как и я, лейтенант, но, насколько знаю, владеет собственным прииском по добыче драгоценных камней. Правду говорят, что деньга на деньгу набегает... — Двое парней шли себе, болтая в том же духе, как вдруг Хисаги резко остановился и обратил внимание на отличавшуюся заметной помпезностью постройку, что виднелась вдалеке.

— Хисаги, что-то не так?

— Нет-нет, просто я подумал... не особняк ли это Цунаясиро?.. — Перед его взором представал роскошный дом с длинной, раскидистой крышей, который был на голову выше остальных построек. В Обществе Душ, не было принято строить высокие сооружения (за исключением некоторых объектов), поэтому городской пейзаж напоминал больше столицу хэйанской Японии, нежели утыканные небоскребами даунтауны Мира Живых. То же самое касалось и Дворянского Квартала, однако данный особняк своим фасадом словно смотрел свысока на другие резиденции аристократов и утверждал себя сувереном тамошних окрестностей, игнорируя тот факт, что район находился под ведомством Шестого Отряда и семьи Кутики.

— А-а, это, похоже, дом предводителя Четырех Благородных Семей. Совсем не то[3], что поместье Кутики, скажи?..

[3] 正反対 [сэйхайтай] — полная противоположность.

— Точно... — Размышляя, что в скором времени ему все равно придется посетить этот дом для сбора "необходимых сведений", Хисаги, впрочем, понимал, что в него ни за что бы не впустили постороннего человека вроде него. Во всяком случае, от особняка Цунаясиро не чувствовалось ни намека на непринужденность и радушие, царивших в семье Омаэда: напротив, он источал дух неприступности, похлеще, чем у Кутики, воплощавших само понятие "строгость". Хисаги, продолжая шагать, не сводил с особняка глаз, но тут, Ханатаро, как будто что-то углядев, воскликнул:

— О, увидел наконец! Вот он, Центральный Институт Медицины… Я в нем не был с тех пор, как мы отмечали назначение брата на новую должность.

— На вид еще великолепней, чем казармы Первого Отряда… Хм... — Хисаги, впечатленный размахом сооружения, испытывал при виде него и другое чувство… — Как бы сказать... Видом они розны, но дух у них схожий...

— Э?.. Т-ты сейчас о чем?.. — Ханатаро, испуганного серьезным ликом Хисаги, прошиб холодный пот. Сюхэй же, терзаясь сомнениями, растерянно объяснил:

— Такой же в Департаменте Технологического Развития при Двеннадцатом Отряде…

ДВЕНАДЦАТЫЙ ОТРЯД

ДЕПАРТАМЕНТ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

«Какое учреждение вы считаете самым важным в Сэйрэйтэйе?»

Большинство дворян и простолюдинов, отвечая на этот вопрос, упомянули бы Совет 46 или органы при административном округе, но проходящие службу синигами предложили один бы один из трех вариантов. Во-первых, Казармы Первого Отряда — штаб-квартира и твердыня всего Готэйя, прикрывавшая нижайший уровень центральной подземной тюрьмы — "Мукэн". Далее, Госпиталь Четвертого Отряда, куда сносили всех тяжело раненных на лечение. Раньше его служащих, ремеслом которых было врачевание, не жаловали, но теперь, когда многие синигами спаслись от смерти после сражений с квинси, презрение к ним практически вывелось. И наконец, управляемый Двенадцатым Отрядом Департамент Технологического Развития.

Девяносто процентов высококлассных духовночастичных устройств, находившихся при Сэйрэйтэйе, произошло именно из ДТР, чьи основатели, гендиректор Урахара Кискэ и его заместитель Маюри Куроцути, были неотделимы от самой истории Общества Душ.

Но, конечно же, в нем работал не один директор. ДТР был форпостом надежды, разрешающим неразрешимые задачи[4] Общества Душ: его бесчисленные "научники", проявляя смекалку, трудились на передовой культурного развития, будь то по поручению директора, просьбам синигами или же ради собственного удовольствия. Сегодня же на их пути встала новая "неразрешимая задача"...

[4] 無理難題 [мури-нандай] — ёдзидзюкуго, "непомерное/необоснованное требование"

— Му~! Я кушать хочу! Кушать, кушать, кушать! Никорун, подавай закуску! Закуску подавай! Хочу кастеллу[5]! И чтоб сахара[6] побольше! — стучала руками и ногами по полу ДТР, точно карапуз, самопровозглашенная "суперлейтенант Девятого Отряда" Куна Масиро.

[5] カステラ [касутэра] — популярный в Японии бисквит, появившийся в XVI веке благодаря португальским торговцам. Сегодня считается, что кастелла — это специализация Нагасаки, однако бисквит появился в Японии благодаря португальским торговцам в XVI веке. Слово «кастелла» произошло от португальского Pão de Castela, «хлеб из Кастилии». Кастеллу обычно продают в продолговатых коробках примерно 27-сантиметровой длины.

[6] ザラメ [дзарамэ] — разг. крупный сахарный песок.

Куна Нико, инженер в очках, отчитала Масиро, как отчитывают малолеток:

— Ты вчера её съесть успела, сестрица Сиро.

— Не-не-не! Я хочу её кушать каждый день! И получать на Новый Год подарочные деньги[7]!

[7] おとしだま [о-тосидама] — новогодний подарок (обычно деньгами) детям, родственникам и гостям

— Нет уж, сестра! Если я их дам тебе в этом году, то в следующем ты их не получишь! — видя, как Нико ругалась, а Сиро уже не только дрыгала всеми частями тела, но и в истерике каталась по полу, мужчина с рогами на лбу, замдиректора Акон, раздраженно пробубнил:

— Да ладно, давай ты ей эти деньги хоть каждый год...

— Вернее сказать, то младшая сестра должна старшей давать... — параллельно буркнул себе под нос стоявший рядом мужчина по имени Хиёсу, в облике которого слились храмовый колокол с сомом-землетрясом[8], и, вздохнув, прибавил: — Только я подумал, что к нам не будет заглядывать малютка Кусадзиси, как ей нашлась замена...

[8] 大鯰 [о:намадзу] — гигантский сом в поздней японской мифологии, который вызывает землетрясения. Он живёт в грязи под Японскими островами и охраняется богом Такэмикадзути (он же Касима-но ками), который сдерживает его гигантским камнем. Когда Касима ослабляет свою бдительность, Онамадзу мечется, вызывая сильные колебания земли.

Цубокура Рин, ещё один сотрудник ДТР, печатавший на рядом стоящем наблюдательном оборудовании, взвыл:

— Что за проклятие висит над этим местом?.. — сказав это, он протянул руку, казалось бы, в пустоту, и в воздухе ему открылась маленькая червоточина, из которой он незаметно вытащил сласти.

— Так ты теперь свои сласти в подпространство запихиваешь?..

— Он, как ни крути, тоже работник ДТР, — волнующе[9] возразил Акон в ответ Хиёсу, но, увидев, что Масиро все еще бесится на полу, заявил так, словно припомнил что-то: — Кстати говор, истинный лейтенант Девятого Отряда послал нашему капитану еще одну просьбу о проведении интервью. Конечно же, её мигом отклонили.

[9] 感慨深い [кангайбукай] — "с глубоким чувством", трогательно (?)

— Почему бы тебе с этим лейтенантом самому не поговорить?

— Вряд ли я смогу ответить на его вопросы…

— Хах? Что за странная реакция!.. — прервал Акона Рин, указывая на отображавший аномалию монитор. Наклонившись, Акон внимательно посмотрел на данную реакцию, а затем, слегка нахмурившись, ответил:

— А, ну, на эту-то можно забить…

— Уверен? Ведь эти необычные рэйси появились прямо в Дворянском Квартале, миновав врата…

— Все в порядке. Четыре Благородный семьи послали нам директиву о невмешательстве насчет этого образца спиритонов, из-за чего и не раздалась тревога... но капитан, разумеется, не подчинился ей, поэтому наверняка организовал личное наблюдение, — сухо пояснил Акон, но, всматриваясь в числовые показатели образца, наморщил лоб. — Но его духовное давление значительно ниже, чем два часа назад... Чем же это вызвано?..

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ МЕДИНСТИТУТ

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ

— Ничего себе... Да тут все обставлено, как в дворянском поместье... Здесь точно ждут своей очереди больные?.. — Хисаги и Ханатаро сидели в зале ожидания Мединститута. В данный момент Ямада Сэйноскэ, по-видимому, отсутствовал, но должен был вскоре вернуться, так что парни решили его подождать. Сегодняшний день, похоже, не предназначался для общих осмотров, а значит никого, кроме находящихся в ургентном состоянии[10], не принимали, но, когда Ханатаро представился на регистратуре, их вежливо сопроводили в помещении, где они и сидели. Была там, конечно, и приемная для почетных гостей, но Хисаги постеснялся заходить в комнату, отведенную первоверхновным дворянам, так что попросил отвести их в зал ожидания.

[10] 急患 [кю:кан] — внезапная болезнь

— Думаю, это все же малая толика. Брат не выносит излишних декораций, поэтому здесь, вероятно, не обошлось без требований со стороны аристократов.

— Выходит, если комната не пышет блеском, им будет впадлу ждать в ней очереди на медосмотр? Прямо беда с этой вельможеской чопорностью.

— Но тот же капитан Кутики избегает вычурности.

— Не сказал бы: помнишь тот отрез, которым он обматывает шею? Да одного такого хватило бы, чтобы десять роскошных хором понастроить! — Ханатаро, услышав слова Хисаги, воскликнул, прикрыв глаза:

— С десяток?!

— Я и сам сначала не знал, но во время сбора сведений для специздания о старых, известных магазинах до меня дошел слушок об этом. Сколько, интересно, мотоциклов можно прикупить на одну его бигуди[11]?.. — Хисаги вздохнул при мысли о финансовом различии между ним и дворянами, но вдруг резко вздернул голову и направил взор в сторону внутреннего двора Медцентра, примыкавшего к залу ожидания.

[11] 髪飾り [камикадзари] — букв. украшение для волос

— Хисаги, что случилось? — вопрошающе склонил голову набок Ханатаро. Хисаги же, прищурившись, ответил:

— Ох... какое-то странное рэйацу… — Только он это сказал, как пространство внутреннего двора, за которым он наблюдал, разверзлось, словно пасть зверя. — Чё за... — Это были не врата, используемые синигами. В воздухе возник разлом, точь-в-точь как используемая Пустыми Гарганта, и в нем появилась чья-то фигурка… — “На нас напал Пустой? Но мы ведь внутри сяконмаку!”

Шокированный, Хисаги мигом вскочил, но обнаружил, что к его поясу не был прикреплен дзампакто, ведь теперь, ввиду отсутствия военного положения, вновь вступил в силу запрет на использования мечей в определенных местах, одним из которых был Медцентр; и запрет этот касался в том числе лейтенантов. Сюхэй решил бежать в регистратуру, чтоб вернуть дзампакто, но встал как вкопанный, когда разглядел истинный облик фигурки: это был ребенок в похожей на сихакусё наряде, тело которого, очевидно, было сплошь усыпано ранами.

— Так это не Пустой... а синигами?! И притом тяжко раненый?!

— Ужас какой! Надо скорей оказать ему помощь!.. — Ханатаро рванул ко внутреннему двору, стуча сандалиями-дзори. Прибывший был юным андрогином — ни мальчиком, ни девочкой; плечо его было широко рассечено, рука — по-странному вывихнута, а в нескольких местах живота зияли дыры. Видя, что дитя было не просто изувечено, но находилось в таком состоянии, что не могло ни стоять, ни ходить, из-за чего его можно было принять за труп, Ханатаро незамедлительно воздел руки над увечьями и применил исцеляющее заклинание — кайдо.

— Угх… — Дитя свалилось на колени, лицо его исказилось от боли.

— Всё будет хорошо, слышишь? Твои раны скоро затянутся! — Обыкновенно робкий Ханатаро будто стал другим человеком: он уверенно подбадривал дитя, а его звонкий голос раздавался по внутреннему двору. Ребенок, однако, печально покачал головой, со слезами на глазах промолвил:

— Все тщетно... Мне нет смысла дальше жить…

— Нет, это не так…

— Я… я не смог… выполнить… приказ господина Токинады… Я больше… не достоин жизни... Пожалуйста… дайте мне умереть!..

— Он помешался... Всё будет хорошо! Ты только держись, пожалуйста! — истово уговаривал его Ханатаро, продолжая использовать кайдо, но стоявший позади него Хисаги напрягся. “Он только что... сказал... «господин Токинада»?..” Пока Хисаги, услышав, чьё имя произнесло дитя, пребывал в замешательстве, Ханатаро беспокоился совсем по другой причине. “Неужели... его духовное давление постоянно меняется?.. Одним кайдо я ему раны не залечу!..” Смекнув, что продолжать в том же духе было опасно, Ханатаро обратился к Хисаги:

— Хисаги! Пожалуйста, немедленно позови кого-нибудь из Медцентра! Нужно отнести ребенка в блок экстренной терапии!

— Л-ладно! — возглас Ханатаро вывел Хисаги из ступора, но, повернувшись, он увидел, что за ним стоял какой-то мужчина. — А?! Вы тут работаете?! Здесь раненый!.. — не успел Хисаги договорить, как мужчина спокойно подошел к окровавленному дитя и, встав рядом с Ханатаро, возложил свои руки на раны.

— Как вижу, эффективность твоего кайдо улучшилось. Но этот пациент не совсем типичный. Полностью его исцелить ты пока что не можешь.

— Э?.. — воскликнул, выпучив глаза, Ханатаро, удивившийся человеку, показавшемуся около него: — Брат С-сэйноскэ?!

— Что?! — Теперь уже Хисаги распахнул глаза от изумления. Имидж этого невозмутимого мужчины с острым взглядом был совсем не похож на присущий Ханатаро. Не обратив на их озадаченность сколь-нибудь внимания, Сэйноскэ продолжал врачевание, искусно меняя качество рэйацу собственного кайдо. И вот, кровотечение явственно прекратилось, а раны стали затягиваться на глазах.

Хисаги наблюдал за этим процессом, затаив дыхание. Как изведавший на себе лечебные практики, он мог предположить, что у этого человека мастерство владения кайдо находилось совсем не том уровне, что у обычных членов Четвертого Отряда. “Он гораздо опытней Ханатаро… а может, не дай бог, и госпожи Уноханы?..” Хисаги поражала сила руководителя Фармакологического Мединститута — его экстраординарный навык в кайдо, который юноша узрел собственными глазами. Не сказать, впрочем, что легчало тому самому ребенку, которого этим кайдо лечили.

— О, господин Ямада… Моя песенка спета… Прошу, не врачуйте меня…

— И не подумаю. Это же мое хобби — заставлять жить желающих подохнуть пациентов. Быстрой смерти от меня ты не получишь, так что советую подготовиться к дальнейшему прозябанию в позоре.

— Я не смогу показаться господину Токинаде на глаза! Просто дайте мне сгнить здесь…

— Не дам. Ты ведь, насколько я помню, его собственность? Разве он простит тебя за то, что ты решил самовольно умереть?

— Угх!.. — застонал ребенок, вытаращив глаза в ответ на сдавленный смешок того мужчины. Пока Хисаги с Ханатаро дивились их разговору, отрок, раны которого запечатались, поднялся и медленно зашагал. — Спасибо вам, господин Ямада. Я чуть не совершил возмутительный проступок — ослушался господина Токинаду...

Удрученность ребенка натолкнула Хисаги на мысль, что его терзала не боль от ран, а мука из-за невозможности выразить преданность Токинаде. “А чувствовал ли он вообще физическую боль?..” — Хисаги, испытывая загадочные чувства, ломал голову над тем, что сказать, и в это же время заговорил Ямада Сэйноскэ:

— Первую помощь я оказал, но ему необходим надлежащий уход. А вас, лейтенант Хисаги Сюхэй, прошу меня простить, раз уж пришли сюда, но можем ли мы перенести встречу на другой день?

— Эм… а, да... — Сэйноскэ, должно быть, уведомили о Хисаги с Ханатаро через регистратуру. Как только Сэйноскэ обратился к нему по имени, Сюхэй понял, сегодня интервью было не провести; и всё же кое-что не давало ему покоя, поэтому он смело поинтересовался: — Эй, а где это он так изранился? И какое отношение к нему имеет Цунаясиро Токинада? — За Сэйноскэ ответило начавшее ходить дитя, улыбка которого заставляла усомниться в недавних увечьях:

— Вы обо мне сейчас? Так я у господина Токинады вассал!

— Вассал, говоришь?.. — Хисаги в замешательстве взглянул на Сэйноскэ, но тот, ехидно улыбаясь, ответил:

— Извините, но я, как вовлеченное в медицину лицо, не имею права разглашать личную информацию моих пациентов.

— Погодите-ка: тогда я, как лейтенант Девятого Отряда, хотел бы вас о многом расспросить... — Как синигами, служащий в Готэйе 13, ему не позволительно было упускать из виду многие моменты: например, тяжело раненого ребенка, появившегося из нечто, напоминавшего Гарганту. Кроме того, этот "жнец", в отличие от Хицугайи, не казался зрелой личностью, сохранявшей детское обличье: его внешность, напротив, соответствовала возрасту. Будь Хисаги таким человеком, который, оценивая общую ситуацию, мог проглядеть покалеченного отрока, пусть и связанного с Четырьмя Благородными Семьями, его, скорее всего, не поставили бы лейтенантом. Но только Хисаги потянулся рукой к плечу Сэйноскэ, дабы остановить мужчину, как мир для него повернулся на девяносто градусов, и юноша заметил, что смотрел теперь на небо Общества Душ. — ?! — Хисаги вытаращил глаза от осознания, что отрок, схватив сбоку его руку, опрокинул его навзничь. Над поверженным Хисаги зазвенел детский голосок:

— Ой, м, простите! Я думал, господину Ямада грозит беда, вот и...

— …

— Но буду рад, если это доказало вам, что я... Убугину Хиконэ[12] имею силу посражаться за господина Токинаду! Да! — выпалил ребенок, не ясно, умевший или нет считывать эмоции окружающих.

[12] любопытно, что имя 彦禰 [хиконэ], раскладывая на кандзи, можно перевести как "мальчик-идол". Что до его фамилии, она, возможно, указывает на его характер [産絹] — "неискушенный" + "шелковый"

Рассудок Хисаги был в плену глубокого смятения. “Эй, с-секунду... Что он сейчас сделал?.. — Юноша, не беря в расчет внезапную атаку, гордился своей изрядной опытностью среди Богов Смерти, но от синигами по имени Хиконэ он почувствовал поток рэйси, отличных от Пустых, жнецов и квинси, с которыми раньше сражался. — Отличный от тех, с кем я раньше сражался?.. Нет... Это чувство... немного похоже на то, что я испытал, когда дзампакто Аясэгавы поглотил мою рэйрёку..." Хисаги, всего-навсего единожды опрокинутый, не почувствовал острой боли, но его захлестнуло ощущение, будто от этой атаки во всем его теле рассеялись все силы: физическая, душевная и духовная.

Сэйноскэ Ямада, видя его состояние, с улыбкой помотал головой:

— Вы сейчас на дворянской территории, где принципы[13] Готэйя 13 в отсутствие военного времени не применимы. Уясните, что установившаяся практика, кою вы обыкновенно превозносите как здравый смысл, здесь не работает. — Затем он обернулся к Ханатаро: — Повторяю еще раз, Ханатаро: возьми-ка ты ненадолго отгул, — и, пожав плечами, с улыбкой, таящей оттенок самоуничижения, добавил, — если не хочешь еще глубже ввязаться в подобную историю.

[13] 理屈 [рикуцу] — логика, довод, резон, разумные основания

Сэйноскэ с ребенком уже собрались уходить, как вдруг Хисаги вскочил и спросил:

— Эй... Я всего расклада не знаю, но... неужели Токинада стоит того, чтобы, прислуживая ему, так калечиться? — Малыш обернулся и ответил с такой улыбкой, что трудно было поверить, будто совсем недавно он стоял одной ногой в могиле:

—Конечно! Господин Токинада — замечательный человек! Жизнь моего разряда не сравниться по ценности с его!

— ... — Хисаги не знал, что ответить, поэтому отрок продолжил:

— К тому же... господин Токинада сказал, что сделает меня королем! Мне за всю жизнь его не отблагодарить!

— К-королем?.. — Сэнойскэ криво улыбнулся, прочтя подозрение на лицах Хисаги и Ханатаро, и спросил у крохи:

— А разве Цунаясиро Токинада разрешал тебе болтать об этом кому-либо? — Дитя задумчиво склонило головку набок, как зверек, и личико его вмиг побледнело.

— ?.. !.. Ах, а-а-а! Я ничего не говорил! Пожалуйста, выкиньте это из головы! Спасибо вам за доброту, м-м-м… извините, а как вас зовут?..

— А, точно… Я Хисаги Сюхэй , а он — Ямада, Ханатаро Ямада.

— Понятно! Вы, уважаемые Хисаги и Ханатаро, были так добры! Постарайтесь, пожалуйста, обо мне забыть! Но я вашу заботу не забуду и, когда стану королем, обязательно отплачу вам! — Все так же горько ухмыляясь, Сэйноскэ увел отрока в палату. Хисаги гадал, было ли то, что недавно произошло, сном, однако детская кровь, омочившая внутренний двор, доказывала, что случившееся было реальностью.

— Я не понимаю… Что, черт возьми, сейчас стряслось?.. — Ошеломленный Ханатаро, в свою очередь, пробормотал:

— Мой брат, конечно, мастак в оказании первой помощи, вот только… с такими ранами самостоятельно встать и пойти... — стоя рядом с погрузившимся в раздумья Хисаги, Ханатаро, вспомнив людей, которых он врачевал в прошлом, озвучил их имена, — можно, если ты совсем как Ичиго и капитан Дзараки...

В блоке экстренной терапии тельце Хиконэ уложили на койку. Его внутренние нервы были настолько разодраны, что и улыбка, и проведенный минуты назад диалог казались пригрезившимися. Сэйноскэ же беспечно проводил уход за лежавшим без сознания Хиконэ, бормоча себе под нос:

— Боже мой, славно потрудились над, как видно, Пустые... но, думаю, все это было частью плана. Что ж, я, так или иначе, не позволю ему умереть. — Применяя кайдо, Сэйноскэ улыбнулся, словно с целью скрыть истинные чувства. — Даже если нет ни единой надежды на жизнь этого ребенка.

УЭКО МУНДО

— Довольно-таки эффектно их отделали… — отметила, глядя на страшную картину в пустыне, Циан Сун-Сунь, Арранкар из Трес Бестиас, прибывших на место действия позднее вслед за Харрибел. Вокруг горестно лежали тела череполиких воинов, число которых доходило до десятков тысяч, а породивший их Рудборн, чья плоть была обширно рассечена, теперь находился на краю смерти.

— Я заново присоединила все ваши сосуды и нервы... А теперь, пожалуйста, отдыхайте, пока не восстановите духовное давление. — Рока Парамия, арранкар-медсестра, прибывшая так же поздно, как и Трес Бестиас, теперь пестовала тихо постанывающего Рудборна.

— Вас понял, хорошо… Но я глубоко сожалею… что не только доставил вам и госпоже Харрибел неприятностей, но и повел себя так бесчестно. — Глядя на Рудборна, схожим образом раненых Лоли с Меноли, проходивших лечение, и валявшихся поблизости громадных зверообразных Пустых, зацепленных потасовкой, Эмилу Апачи, одна из Трес Бестиас, воскликнула:

— Ха, как же ты жалок, Рудборн. Сперва позволил себя отмудохать оставшимся квинси, а потом тебе этот мелкий чудила-синигами, нагрянувший к нам, зад надрал!

— Хмф… думаю, отрицать бессмысленно... — Франческа Мила-Роза, последняя из Трес Бестиас, услышав сетование Рудобона, заметила:

— Но ведь госпоже Харрибел в конечном итоге удалось его прогнать, верно? Эти синигами, гляжу, Уэко Мундо в грош не ставят, раз ходят сюда, как на проходной двор[14].

[14] 観光地 [канко:ти] — место, посещаемое туристами

Халлибел на её слова мотнула головой с печалью во взгляде:

— Для этого потребовалась не только моя сила. Не помоги мне Гриммджоу, Неллиэль… и те квинси, нас бы стерли с лица земли. Полагаю, опасность нас миновала по чистой случайности.

— Чего?! О чем это вы, госпожа Харрибел? Этот жнец прибыл в одиночку! Или к нам заявился такой же монстрюга, как и тот управлявший огнем пердед?! — Харрибел покачала головой на вопрос встревоженной Апачи:

— Его мускульная сила и духовное давление, безусловно, не уступали присущим синигами-капитану. Что касается одних лишь физических способностей, то ими он сравним с повелителем льда, с которым я сражалась.

— Получается, они намеренно заслали жнеца капитанского ранга в Уэко Мундо. — Харрибел ответила на вопрос Сун-Сунь отрицательно:

— Нет, для этого он слишком неопытен. Собственно говоря, данной брешью мы и воспользовались. Но меня беспокоит дзампакто, что при нем был…

— А что с этим духовным мечом не так? — Харрибел, некоторые время поразмыслив, прежде формы и натуры меча поделилась одним фактом:

— Гарганту открыл не синигами... а именно дзампакто. — Невдалеке от места беседы Харрибел и её подчиненных, Неллиэль допытывала Гриммджоу, сверлившего взглядом то место в воздухе, где скрылся синигами:

— Ты уверен, что не хочешь пройти лечение у Роки?

— А? Ради какой-то царапины? — щелкнул языком от досады Гриммджоу, чья левая рука была раскровавлена, пока обдумывал недавнюю битву: — А я размяк, раз упустил шанс его прикончить в режиме ресуррексьона.

— Это да, но кто бы мог подумать, что духовный меч вдруг начнет двигаться сам по себе, почувствовав, что над ребенком нависла угроза. Я своими глазами видела, как он разверз Гарганту и утащил в неё мальца.

— Что-то я не допру, разве могут дзампакто синигами двигаться сами по себе и открывать Гарганты? — Неллиэль, похоже, тоже нечего было ответить; она лишь, поразмышляв, сказала:

— В следующий раз, если он заявится, все может выйти совсем по-другому.

— Ага, с каждой битвой он будет становиться все сильнее. Мне-то один хрен, а вы еще пожелаете, что не пришили его. — Прыснув смехом, Гриммджоу смахнул улыбку и посерьезнел, вспомнив о своем главном сопернике, отчего заскрежетал зубами: — Не хочется признавать... но он с Куросаки одного поля ягоды. Каждый раз, едва избегая смерти, они становятся еще могущественнее, словно перерождаясь.

— Ну... кроме этой черты, похожего между ними мало…

ГДЕ-ТО В МИРЕ ЖИВЫХ

В маленькой провинции меж гниющих каменных обломков, напоминавших о неком храме, прятались две квинси, а вместе с ними — труп.

— Если мы и так собирались давать дёру, не лучше ли было сразу сбежать? Эй, Лил, зачем ты ввязалась в эту катавасию, нарочно атаковав того синигами? — На придирки ДжиДжи Лил ответила с обычной для нее пресной миной:

— Хотела кое-что проверить. Ты, кажется, тоже это заметила, да?

— Ага. Я брызнула на него кровью, но в зомби превратить не смогла. С чего бы так? Разве сила у него капитанской степени?

— Дело не только в этом, — сказала Лил, вспомнив, как она попробовала исподтишка пустить в синигами стрелой, но стрела та от него отпрыгнула. — Этот паршивец... кроме арранкарского ерро использовал еще и Блют Вене.

— Да ты шутишь!.. Серьезно? — Блют Вене была способностью, присущей исключительно квинси: она позволяла им, пропуская по кровеносным сосудам духовные частицы, значительно повышать свою защиту. Вкупе с Блют Артерие, увеличивающей силу атаки, она являлось базовой техникой солдат Ванденрайха. — Как мог синигами ее применить? Это же нечестно. Не лучистый ли извращенец над этим постарался?

— Возможно. Должно быть, поигрался с его телом так и сяк. Но вопрос — какова цель жнеца.

— Мелкий базарил что-то о становлении королем Пустых или типа того. Может, хочет поднять восстание, как Айдзэн? — высказал уместный ответ ДжиДжи, нежно поглаживая по головке Бамбьетту, прикрывшую от усталости глаза. Лил, приняв его, кивнула в ответ, а потом с неизменно-бесстрастным выражением лица изрекла свои зловещие мысли:

— Вот и сбылась наша мечта[15]: теперь жнецы в этой междоусобице друг друга порешают.

— Вызволить бы нам Кэнди с Минни, пока у них там кавардак.

[15] 願ったり叶ったり [нэгаттари-канаттари] — "пожелай и сбудется"

* * *

СВЯЗУЮЩАЯ ГЛАВА 0.5

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

РУКОНГАЙ

В тот день Гиндзё Куго, прогуливаясь по Руконгайю, обратил внимание на странную толпу.

— Хм? Что такое?.. — Было в ней несколько шумливых мужчин, которые, судя по всему, отчаянно взывали к кому-то. — Эй, а что стряслось-то? — спросил Гиндзё у какого-то руконгайца, с которым столкнулся, но тот озадаченно склонил голову, словно и сам не совсем понимал, что к чему.

— Да тут недавно прибывшие в Руконгай усопшие разгалделись. Вопят, мол, "прав был их бог[1] и скоро возникнет новый мир".

[1] 神様 [ками-сама] также иносказательно употребляется к верховным личностям, особо выдающимся персонам.

— Веруны[2], что ль? — Одной из трудностей, причиняемых новоприбывшими жителями Руконгая, была паника, вызываемая различием между религиозными взглядами, коих они придерживались в Гэнсэйе, и настоящим загробным миром. Попадались среди них культисты, которые могли устроить дебош, приговаривая, что должны были попасть в Царствие Небесное, а не в этот дьяволом выдуманный мирок-обманку, походящий на бедняцкую дыру, поэтому так сложилось, что одна из задач коренных жителей заключалась в успокоении подобных людей.

[2] 宗教家 [сю:кё:ка:] — религиозный человек

— Нет... Они, вишь, от них отличны, раз твердят, что этот мир "именно такой, как описывал их великий пастырь", да и в делах сэйрэйтэйских-руконгайских неплохо маракуют, однако ж все равно про пришествие каких-то новых короля и мира горлопанят.

— Хах?.. А вот это уже интересно. — Быть может, какой-то синигами, отправленный в Мир Живых, ненароком проболтался о чем-то духовно чуткому молитвеннику, а тот распространил это учение? Допуская такой вариант, Гиндзё решил подойти к толпе, чтобы скоротать с ней времечко, как вдруг один из той группы, обратив внимание на его прикид, воскликнул:

— О! Эй-эй, ты, там! Да, ты, братан! Судя по одежке, ты сам тут недавно оказался, да ведь? А если так, — должен сечь за нашу веру!

— Прости, но меня религиозная вербовка не интересует... — Куго, впрочем, подумал, не следовало ему, бывшему Временному Синигами, так отвечать, поэтому решил послушать то, что собирался сказать мужчина, но вышедшие из его уст слова потрясли Куго до глубины души.

— Её же несколько месяцев в рекламе по телику крутили! Уж про "XCUTION", Экзекуцию, ты должен знать!

— Чего?.. — услышав это имя собственное, Гиндзё заметно помрачнел. —“Что все это значит?.. — «Экзекуция» — так называлась группировка Фуллбрингеров, сколоченная Гиндзё в Мире Живых. Конечно, можно было предположить, что названия просто случайно совпали, но, учитывая, что данное объединение демонстрировало заметные познания в сущности Богов Смерти, в простое совпадение поверить было сложно. —Не верится мне, что Юкио, Рирука или Джеки стали бы это разбалтывать. Но расследовать данный вопрос сейчас, увы, я не могу... — подумал Гиндзё, но спохватился, что упускал из вида дело, которое надлежало осуществить, почувствовал, как в его груди на краткий миг блеснуло пламя, таившееся там, пока он был живым. — Делать мне в любом случае нечего. Так может, поиграть чуток в детектива?" — пораскинув мозгами, Гиндзё с дружелюбной улыбкой обратился к приверженцам «Экзекуции»: — Прошу прощенья, я умер гораздо раньше вас... но вы меня несколько заинтриговали. А не могли бы вы сказать пару слов о вашем «пастыре»?

Тогда еще Гиндзё не осознавал ни о том, что его затянуло в круговорот тайного раздора Общества Душ, ни о том, что со стороны, которую никак нельзя было предугадать, на Фуллбрингеров уже был нацелен лук.

ДЕПАРТАМЕНТ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

— Фуллбрингеры, значит… Теперь, когда мы досконально изучили синигами, квинси и Арранкаров, они послужат поводом для разработки новых технологий... Я в этом убежден. Пора Департаменту Технологического Развития вернуться к основам, — радостно вещал некий мужчина о новом "исследовательском проекте" встревоженным ученым. Его звали Куроцути Маюри, главой ДТР и капитаном Двенадцатого Отряда. — Наша цель — трое Фуллбрингеров, скрывающиеся, как было выяснено, в Руконгайе. Обычно хватает одного субъекта, но способности каждого Фуллбрингера уникальны: они разнятся между собой так же, как наши дзампакто или силы Шрифтов, использовавшиеся некоторыми квинси.

— Капитан, но ведь один из этой троицы, несомненно, преступник, а другой приходится врагом Куросаки Ичиго и капитану Кутики. Главнокомандующий Кёраку приказал нам занять выжидательную позицию… — Маюри лишь мотнул головой и пожал плечами в ответ на возражения офицера:

— Есть ли за объектами исследования вина, нет ли — как она касается их анализа? Добровольное посвящение себя технологическому развитию Обществу Душ пойдет им на благо, ведь тогда я любезно походатайствую перед Советом 46 об их амнистии.

— Но это же приведет к конфликту с Первым Отрядом и Руконгайем, разве нет?

— Почему же? Мы ведь не похищать и убивать их будем, а так — слегка анатомируем, изучим, попросим посодействовать сопутствующим экспериментам, численностью равных звездам небесным. Если мозгов у них достаточно, чтобы чувствовать себя виноватыми перед синигами, они охотно предложат себя нам. Разумеется, я обязуюсь измени[3]... то есть исцелить их организмы до безупречной кондиции по окончании опытов.

[3] в оригинале графически оформлено так, что фуриганой читается なおす[наосу], первостепенное значение которого "исцелять" (хотя "изменять" и "ремонтировать" тоже зафиксировано), но основные кандзи под надписью — 改造 [кайдзо:], значение которого односложно означает "модификация", "изменение".

Наблюдая за тем, как Маюри произношением скрывал тревожные письмена, Хиёсу украдкой спросил стоявшего с ним рядом Акона:

— Какая муха его укусила? Директор в последнее время ведет себя еще напористей[4] в своих научных изысканиях, чем раньше…

[4] アグレッシブ [агурэссибу] (агрессивный) — это словно вошло в японский из английского, но его значение более многогранно, нежели в русском.

Акон ответил Хиёсу, уместившего план по похищению и вскрытию людей в одно лишь слово, "напористый", своим обыденно-равнодушным тоном:

— Просто Нэму рядом с ним нет... Поэтому-то, думаю, капитан и старается по-своему заполнить утрату.

— Остается только пожалеть этих Фуллбрингеров, раз они в такое вляпались… — Акон, кивнув на слова Хиёсу, задал вопрос Куроцути Маюри насчет того, что его волновало:

— Но капитан, я слышал, что уровень силы этих типов равен низшему капитанскому, поэтому маловероятно, что кому-либо удастся их поймать. Вы что же, сами за это приметесь?

— Ну-ну, Акон, негоже ученым излагать столь варварские мнения. Такое ощущение, что ты предполагал, будто начало положит баталия[5]. — Ответил, помотав головой, мужчина, озвучивший откровенно насильственный замысел. — Эксперимент, разумеется, содержит уйму переменных, посему я запасся "оснащением", дабы подготовиться к любой ситуации. — Маюри вытащил откуда-то кнопку, нажал на неё и часть стены ДТР отворилась, дав подняться на то место ряду неисчислимых цилиндров-резервуаров, наполненных очень прозрачной алой жидкостью, в каждом из которых плавало по человекообразной фигурке. Несколько исследователей, увидев их истинную личину, нахмурилось, но большинство сохраняло спокойствие, ведь то же самое было проделано ранее с трупами Арранкаров. Повернувшись спиной к несметным резервуарам с плавающими телами, Маюри объявил с привычной для него кривой ухмылкой: — Случай представился благоприятный. Давайте же в рамках первого эксперимента тщательно проверим... насколько полезны против Фуллбрингеров квинси.

[5] 荒事 [арагото] — в театре Кабуки — сцена или роль, демонстрирующая грубую силу, мощь, бурные страсти, неистовство; сцена бурной схватки

ДВОРЯНСКИЙ РАЙОН

ОСОБНЯК ЦУНАЯСИРО

— О... Прошу прощенья, но не могли бы вы уйти? Меня вскоре ожидает важное заседание, — Токинада, готовясь отправиться на некую встречу, внезапно ощутил тревожный дух, пронесшийся вокруг его комнаты. Услышав голос Токинады, визитёры, видимо, поняли, что врасплох его им уже не застать. Фусума[6] распахнулись, и в усадьбе объявилась тьма державших мечи фигур.

[6] 襖 [фусума] — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы; используется для деления большой японской комнаты на части.

Заметив, что эти мужчины происходили, очевидно, из той же партии, что и напавшие на днях убийцы, Токинада чуть качнул головой:

— Хм… силачей офицерского разряда среди вас навскидку человек восемь… — Токинада, считывая духовное давление своих противников, тихо вздохнул. — Ох беда, кто бы мог подумать, что на меня нападут, пока Хиконэ будет на лечении? Не вовремя вы пришли, — сказав это, Токинада, положил ладонь на заткнутый за пояс меч. Он более не являлся готэйским жнецом, посему его изначальны дзампакто был конфискован. Однако, по аналогии с Хаккёкэном клана Исэ, в семье Цунаясиро имелся другой меч, передававшийся из поколения в поколение, и Токинада, как новый патриарх, втайне перенял, а точнее — украл этот дзампакто еще до возведения в сан. — Похоже, вы меня порядком недооценили. — Киллеры набросились на него, чтобы с помощью хакуда не дать выхватить меч, но Токинада, без труда уклонившись, призвал его имя, походившее на имя меча Кёраку Сюнсуя, его "недруга": — Чти, Кутэн Кёкоку.

СЭЙРЭЙТЭЙ

ГЛАВНАЯ УЛИЦА

Не ведая, к какому шагу готовился Двенадцатый Отряд, Хисаги Сюхэй, закончив приготовления к новому интервью, шел по главной дороге Сэйрэйтэйя. До следующего выходного дня Ямады Сэйноскэ было еще далеко, поэтому Хисаги решил отложить наведение справок в дворянском районе на потом.

После беспорядка в Медцентре Хисаги задумал самостоятельно поискать какие-либо сведения о ребенке по имени Убугину Хиконэ, но ничего толком не нашел. Он также спросил по этому поводу Кёраку, но главнокомандующий, похоже, знать не знал о личных наемниках Токинады, так что полезной информации раздобыть не удалось.

“Когда он меня швырнул, я не почувствовал ни враждебности, ни злонамерения. И дело было не в простоте или мягкосердечии... видимо, он пока что не различает добро и зло".

Хисаги вспомнил, как невинно улыбался Хиконэ, несмотря на серьезные ранения, и вознамерился разузнать, что за человеком был Токинада, поэтому и отправился в то место, на посещение которого ранее получил разрешение у Кёраку. Вероятно, он предполагал, что респондент, с которым он назначил беседу, будет в курсе о внутреннем положении семьи Цунаясиро или причудливом рэйацу Хиконэ. Хисаги положил все необходимые для интервьюирования приборы в простой кисет, затянул шнурки и повесил на плечо. Выглядя, учитывая вдобавок безрукавку и татуировку на лице, как рокер, путешествующий автостопом, он столкнулся с Хирако Синдзи, капитаном Пятого Отряда.

— Чё как, Хисаги? Куда намылился?

— Эм, в Мир Живых: собирать информацию для «Вестника Сэйрэйтэйя». — Хирако, удивленно склонив голову, расспросил поподробнее:

— Хах? А что, его уже переиздали?

— Ну, пару месяцев еще придется подождать, но спецвыпуск в том переиздании, будет обозревать минувшую Великую Войну. Для этого-то я и отправился интервьюировать господина Урахару, а если все сладится, надеются также послушать Куросаки.

— Вау, прямо к Кискэ пойдешь? Нелегко тебе придется. Он точно не из тех, кто честно отвечает на вопросы.

— Э? Правда?.. — Подумав немного над словами Хирако, Хисаги почувствовал, как по щеке скатилась капля холодного пота. — Что ж, раз вы так говорите, то...

— Как ты сам до сих пор не заметил? Мне казалось, это было понятно еще с тех пор, когда он у мамки в матке сидел? — воскликнул пораженный Хирако. — Но раз уж ты собираешься навестить Кискэ, то можешь встретить Хиёри. Будь добр, подразни-ка её вместо меня! — попросил он у шедшего в Гэнсэй Хисаги.

— И все шишки, естественно, мне?! Нет уж, увольте: мне ведь по возвращении еще кучу интервью проводить во всяких дрянных местечках вроде Дворянского Квартала...

— Дворянского Кварта~ла? А хрена ли там делать? Готовить спецвыпуск о буржуазном быте Омаэда? Думаешь, интересно об этом будет читать, пока все суетятся с реконструкцией?

— Думаю, о ней в любую пору читать не интересно… — Обменявшись с ним еще несколькими репликами, Хисаги ушел, взяв курс на сэнкаймон. Хирако же, посмотрев ему вослед, вдруг обернулся в направлении к Дворянскому Кварталу.

— Дворянский Квартал, м?.. Помнится, Ёруити рассказывала о всяких "подозрительных происшествиях[7]" в нем. — С главной улицы, конечно, Кидзокугай было не видать, но Хирако померещилось в окрестном воздухе какое-то завихрение. Вздохнув, он почесал затылок. — Хотел бы я надеяться, что беды не случится… но, видно, не судьба...

[7] 焦臭い [кинакусай] — "жареным пахнет" (о грозящей беде)

ГДЕ-ТО В СЭЙРЭЙТЭЙЕ

Глубоко под землей некоего сооружения находилось одно помещение[8], не отмеченное на официальной карте. С незапамятных времен в этом священном месте Пять Благородных Семей неоднократно вели полемику насчет сэйрэйтэйской политики, и считалось оно — после Рэйокю — самым важным.

[8] 空間 [акима] — сдающаяся в наем комната, пробел, пустое место

Там, впрочем, не хранилось, ключевых для Сэйрэйтэйя предметов, но когда в сей комнате собирались главы Пяти Благородных Семей, необходимость в сохранении их безопасности резко возрастала, ведь от этого, можно сказать, зависело само существование Двора Чистых Духов. На данный же момент, не беря в расчет падший дом Сиба, из Четырех Семей в конференц-зале собрались от первой и второй — нынешние главы, а от третьей — её представитель.

Цунаясиро Токинада сел за одну сторону пятиугольного стола, а за две другие, подальше от него, уселись Кутики Бякуя и, как, собственно, представитель, Ёруити. От оставшейся, четвертой, семьи никто не показался. Причиной сему был закон, изданный в прошлом Советом 46, который постановлял, что главам Пяти Благородных Семей, дабы не случилось чего худого, запрещалось собираться в полном составе в одном месте. Закон был сотворен, исходя из мысли о недопущении одновременной утраты всех глав из-за налета врагов или стихийного бедствия, и, как поговаривали, уходил корнями к произошедшей тысячу лет назад атаке квинси.

Но даже сейчас, когда осталось из Пяти Благородных семей осталось только Четыре, закон продолжал действовать, поэтому в комнате сошлись члены не более трех семей.

— Божечки, впервые я сюда захожу. Давненько ей, как погляжу, не пользовались, однако прибрались тут на совесть. — Бякуя же, в отличие от вольготно рассевшейся Ёруичи, соблюдал, сидя на стуле, пригожую осанку, и голос его, тихий, но в то же время величавый, эхом раздавался в том помещении.

— Насколько знаю, пользовались ей лишь однажды: в годину позапрошлого поколения для инаугурации. Тот раз был, вероятнее всего, последним, потому как даже по изгнании клана Сиба это место более не пригождалось.

— Да-да, именно по этой причине я его и подготовил, ибо считаю, что перенимание обычаев старины — одна из наших, дворянских, задач, — отрешенно сказал Токинада, на что Ёруити, принюхавшись, отметила:

— И тем не менее, здесь витает заметный запах крови. Ты что, поймал и съел младенца до того, как пришел сюда? — Токинаду, оставшегося невредимым, окутывал выраженный смрад ржавчины. Не став отрицать, что его в самом деле заляпали кровавые брызги, он ответил с мирной улыбкой:

— Полноте, я всего-то не смог увернуться от капелек крови окружившей меня шайки. — После взаимного приветствования Ёруити с Бякуей предстояло выяснить намерение Токинады. В худшем случае, думалось им, он заманил их в подобное место, дабы попытаться тайно прикончить, но пока что намека на это не чувствовалось.

“Однако этот мужчина, согласно подозрению, исподтишка убил членов главной семьи. С таким надо быть настороже”, — чуть усмехнувшись, Ёруити стала разглядывала нового главу семейства Цунаясиро. Прошлый был спесивым человеком, вобравшим в себя все дурные качества вельмож, но Токинада источал дух, не соответствовавший его дворянской наружности. Более того, от него ощущалась такая гадость, выходившая за рамки дворянства и плебейства, что каждая клеточка тела Ёруити забила в набат.

— Это, кстати говоря, моя первая встреча с Её Сиятельством[9] прежней главой дома Сихоин. Неудивительно, что такая прелестная личность, совместившая в себе обаяние и доблесть, достойна зваться "Принцессой Сихоин".

[9] в оригинале гоноратив -доно [殿], употребляемый при обращения к князьям.

— Оставь свою неприкрытую лесть. Держу пари, в душе ты считаешь меня недостойной дворянства мегерой, так ведь?

— Но если бывшую главу семьи это беспокоит, разве не следует ей воздержаться от легкомысленных поступков? — Не обращая внимания на бесстрастное замечание Бякуйи, Ёруити, прищурившись, задала главе семьи Цунаясиро вопрос:

— Ну-с? И зачем же ты не поленился позвать меня с Бякуей? Причем именно меня, а не Юсиро, нынешнего главу семьи... Не для того ведь ты нас собрал, чтобы рожу свою показать?

— О, разумеется. Меня волнует будущее Общества Душ. По нашему же, в конце концов, упущению произошло нашествие квинси и проникновение оных во Дворец Короля Душ.

— Мне больно[10] слышать эту тему.

[10] 耳が痛い [мимигайтай] — иносказательно — аналог выражения "правда глаза колит", но в отношении выслушивания болезненных упреков, от которых не отвертеться.

— Но позвольте, я не считаю виновными ни Готэй 13, ни вас, приходившуюся ему всего-навсего соратником. К ответу стоило бы призвать Рэйо с Нулевым Отрядом, которые, не сумев пойти в ногу с мировыми переменами, заперлись в своей скорлупке. Вы разве не того же мнения? Если бы Король Душ поискуснее вел дела, Готэй 13, глядишь, отделался бы меньшей кровью. — Токинада, несмотря на отсутствии посторонних лиц в округе, высказывался таким тоном, словно публично критиковал Рэйо. Бякуя же, не выказывая эмоций, хладнокровно укорил его:

— Довольно. Не к лицу вам, уважаемый предводитель Четырех Благородных Семей, понапрасну оспаривать Короля Душ в подобной манере. — Токинада, усмехнувшись, принялся подначивать Бякую:

— А достойны ли дворянина ваши манеры? Несомненно. Ваш поступок — будучи прельщенным наветом врага, всячески приближать казнь собственной сестрицы — я бы повторить не смог.

— ... — Бякуя хранил молчание, но Токинада не унимался:

— Да и супруга ваша... Хисана, немудро поступила. Настолько доверяла аристократу, что вручила ему судьбу своей сестры, и вот что из этого вышло. А может, это вельможеские яства и наряды[11] так облепили[12] её, что она уже не могла смотреть на мир трезвым взглядом сквозь их дымку?

[11] 暖衣飽食 [данъи-хо:сёку] — "тепло одет, сыто накормлен" (о богатых людях)

[12] 塗れる [мабурэру] — быть вымазанным, быть покрытым

— Токинада, ты… — собралась что-то сказать Ёруити, с чьего лица пропали краски, но Бякуя жестом руки остановил её.

— Я признаю, что пытался казнить Рукию, и какое бы осуждение ни пришлось мне услышать — оно меня не озаботит.

— О?..

— Но Хисана в этом ни коим образом не повинна. Вся ответственность лежит на мне. — Лик Бякуйи оставался бесстрастным, но Токинада, ощутив внутри него прилив чувств, бесшумно развел руками: — Не стройте грозную мину. Я ведь сюда пришел не ссору затевать. — Раздражающе спокойно заявил, склонив голову, Токинада, бессовестно её затевавший. — Прошу прощение, что задел за живое. Какое облегчение, что вы из тех людей, которые отделяют чувства от политики.

— Давайте уже поскорей перейдем к сути. А то я, того гляди, первой тебе врежу, — беспечно предупредила Ёруити, на что Токинада, криво осклабившись, посерьезнел и поднял стоявший на повестке дня вопрос:

— Суть в возрождении Пяти Благородных Семей... Иными словами, я предлагаю вам обдумать реставрацию клана Сиба. — Бякуя никак не отреагировал на эти слова, а Ёруити чуть подняла бровь. Раньше семья Сиба была одной из Благородной Пятерки, но когда Сиба Иссин, отпрыск побочной ветви, служивший капитаном Десятого Отряда, сбежал в Гэнсэй, ответ заставили держать его родню, лишив в наказание дворянства.

Младшую ветвь, дом Иссина, ликвидировали[13], а главной, Сибе Кукаку и прочим с ней, изначально обосновавшимся в Руконгайе, полностью аннулировали ставшее на тот момент формальностью членство в ряду Пяти Благородных Семей и официально запретили заходить на территорию Сэйрэйтэйя. Впрочем, что касается Кукаку — ей впоследствии удалось насилу пробиться туда в сопровождении Дзиданбо, стража Западных Врат, Хакутомона.

[13] 取り潰す [торицубусу] — распускать (организацию, компанию), раскалывать, закрывать, выбрасывать (за ненужностью)

Пара аристократов ожидала от Токинады продолжения, и он продолжил:

— Бегство Сибы Иссина, несомненно, можно считать предательством, но в конечном итоге его сын... Куросаки Ичиго, потомок семьи Сиба, пусть и побочной, победил правителя квинси. Разве такого подвига недостаточно для восстановления репутации? — Поскольку предложение оказалось достойнее, чем ожидалось, Ёруити, напротив, задалась вопросом, о чем думал Токинада. Бякуя же, в свою очередь, не искажал своей мимики, а лишь равнодушно изложил своё мнение:

— Я согласен насчет подвига Куросаки Ичиго, но едва ли он примет дворянский чин.

— Вот именно. Для этого парня чин и престиж стали бы не наградой, а, в лучшем случае, обузой. Было бы это ради всей семьи Сиба, он, возможно, их бы принял, но Кукаку с Гандзю, думаю, теперь уже поздно возвращаться в лоно аристократии. — Токинада тихо кивнул на доводы Бякуйи и Ёруити, ответив им с жиденькой улыбкой:

— Понятно. Что ж, Куросаки Ичиго в самом деле именно таков. Тогда почему бы не сделать номинальной главой одну из его младших сестер? Практическую работу им вести не придется: все будет в рамках формальности.

— Не верится, что ты даже про семью Ичиго разнюхал. Но я никак не могу врубиться, к чему ты клонишь. Почему тебе так покоя не дает реставрация клана Сиба? — Токинада ответил на вопрос Ёруити, чье выражение приобрело оттенок настороженности, чистосердечно:

— Ну, потому, что я уважаю справедливость. Я, конечно, не против бы управиться с этим вопросом вопреки чужой воле, пользуясь суровой властью семьи Цунаясиро, но это привело бы к брожению[14] в народе Общества Душ, ведь с моей стороны это было бы, согласитесь, деспотизмом. Именно поэтому я хотел бы донести до общества, что на Сэйрэйтэй я воздействую законными процедурами.

[14] 禍根を残す [какон во нокосу] — букв. "оставлять корень зла", создавать благоприятную почву для будущих проблем

— ?..

— Лишь тогда, когда Пять Семей соберутся вместе и получат официальное разрешение от Короля Душ, их статус станет равен Рэйокю и они превратятся в руководящий орган Сэйрэйтэйя, превосходящий Совет 46. Как знать, не решился ли тогда Совет изничтожить клан Сиба, дабы предотвратить подобный исход. — Хихикнув, Токинада продолжил: — Неужели вы никогда не задумывались, почему среди Пяти Семей Сиба никогда не привечали? Обосновались в Руконгайе они, согласно общественному мнению, с целью установления там секретной[15] батареи, но даже до отнятия членства в Благородной Пятерке к ним относились хуже, чем к нищебродам-мелкопоместникам[16]. Вас никогда не волновало, почему Сиба с этим мирились?

[15] 秘伝 [хидэн] — передающиеся от отца сыну тайны мастерства

[16] 下級貴族 [какю:-кидзоку] — низшая аристократия

— Ну, если отталкиваться от качества их дома, Сиба точно не были ниже рядовых вельмож и, по-моему, считали, что этого достаточно. Но от того, насколько ты наглый, раз обзываешь дворян нищебродами, я в шоке. — Эта тема действительно заинтересовала Ёруити, но ответила она так, чтобы до времени не погружаться в неё слишком глубоко: ей рассудилось, что если увязаться за нитью Токинада, можно было, напротив, уклониться от истины. И, похоже, Бякуя считал аналогично, поэтому ответил Токинаде с безразличием:

— Я не намерен влезать в личные дела другой семьи. Должен сказать, что осведомлен об упомянутом вами положении, но не бывало таких прецедентов, чтобы Король Душ давал согласие. — Токинада, услышав замечание Бякуйи, лукаво улыбнулся.

— Охотно верю. Рэйо, может, и передает насельникам своего Дворца поток общих[17] мыслей, но разрешить что-либо — так он, рискну предположить, не поступает. Вернее сказать, не в состоянии так поступить.

[17] 大まかな [о:макана] — грубый, черновой, прикидочный (вариант изготовления)

— Все никак не могу взять в толк твою болтовню. Что за козни ты строишь, Токинада?

— Нынешний век клонится к закату. Рано или поздно наступит эра, когда Сэйрэйтэй... и мы, Пять Благородных Семей, будем править каждым из Трех Миров по отдельности с позволения Владыки Рэйо. Вот в чем вся соль. — Ёруити с Бякуей слегка нахмурились, услышав эти слова. Три мира, значит… Имелись в виду, видимо, Общество Душ, Мир Живых и либо Уэко Мундо, либо Ад. В ответ на эту вздорную идею, которую выдвинул Токинада, Ёруити спросила последнего:

— Пока мы не перешли к деталям, позволь задать тебе вопрос. Не ты ли сказал, что Король Душ не дает согласий? Откуда же тогда уверенность, что твое предложение будет одобрено?

— Ответ прост: потому что у следующего Короля Душ будет свободная воля.

— ?..

— !.. — Ёруити, в отличие от усомнившегося Бякуйи, от удивления распахнула и тут же прищурила глаза, буравя Токинаду сердитым взором.— !.. А, теперь дошло. Вот почему нужна была я, а не Юсиро... — Токинада, на которого упал её взгляд, принял пошлое выражение лица, начав хохотать, хохотать и хохотать...

— Ты[18] ведь своими глазами видела, Сихоин Ёруити, в каком состоянии был Король Душ, пока Куросаки Ичиго его не разрубил. Но, гляжу, вы оба до сих пор не знаете, ни чем "оно" было, ни что за существование Король Душ ранее влачил... Впрочем, об этом должен знать Урахара Кискэ.

[18] Здесь Токинада, все это время применявший более-менее уважительные местоимения, 君 [кими] и 貴殿 [кидэн], перешел на грубоватое お前 [омаэ]

ОБЩЕСТВО ДУШ

ПЕРЕД СЭНКАЙМОНОМ

— Господин Урахара… Мы обсуждали мотоциклы и бензин, но официальное интервью я проведу с ним впервые... — Не ведая, какой вопрос был поднят в это время Четырьмя Благородными Семьями, Хисаги Сюхэй, сделав первый шаг в Мир Живых, высказал свою решимость, дабы подбодрить самого себя: — Ничего, я с этим справлюсь. А если нет, не называться мне больше главредом «Вестника Сэйрэйтэйя».

“Смотрите, капитан Тосэн. Я по-своему, озарив, укажу путь каждому в Обществе Душ. Как и вы, капитан, указали некогда мне", — приготовившись, Хисаги, ведомый Адской Бабочкой к городу Каракуре, шагнул в Сэнкаймон, не осознавая, однако, что тем самым бросался еще глубже в ту распрю. Множество судеб захватывали Хисаги Сюхэйя, переплетая случайность с необходимостью, но он все так же шагал по своему пути, не зная, что в сердце того раздора лежало нечто, связанное с самой основой Общества Душ. В прошлом, когда все, что он мог — так это бежать, дрожа от страха, Тосэн Канамэ озарил его, и юноша верил, что верной был та тропа, на которую ему указали, а не по которой он шел.

Хисаги Сюхэй не был ни ясновидящим, ни всемогущим, поэтому, очевидно, никак не мог знать свой удел.

Не смог бы он прорубить себе путь сквозь превратности судьбы, как Куросаки Ичиго,

Не было у него несшейся быстриной силы, как у Дзараки Кэмпати,

Не умел он, тщательно обдумав[19], принимать меры предосторожности, как Урахара Кискэ,

[19] 千思万考 [сэнси-банко:] — букв. "тысяча мыслей, десять тысяч дум"

Не было у него исследовательского духа, врезавшегося, словно проклятье, в душу, как у Куроцути Маюри,

Не было у него опыта справляться с непрерывной цепью важных обязанностей, как у Кутики Бякуйи,

Не было у него находчивости к обращению с неслыханной рэйрёку, как у Хицугайи Тосиро,

Не было у него времени, чтобы выработать такой же характер, как у Ямамото Гэнрюсайя.

Не было у него привычки ни о чем не заботиться, как у Кёраку Сюнсуя.

Не было у него страстного желания[20] изменить понятия о мирской справедливости, как у Комамуры Садзина.

[20] 激情 [гэкидзё:] — сильное волнение; вспышка страсти; неистовство, ярость, пароксизм;

Не было у него настолько крепких кулаков, чтобы идти напролом по своему пути, как у Мугурумы Кэнсэйя.

Позднее один синигами, знавший все об этой распре, скажет, что ему, вероятно, хватило достоинства[21] совладать с миром, каким он есть, потому что он был тем, кем был, — Богом Смерти по имени Хисаги Сюхэй. И потому, вероятно, он достиг этого результата, что, следуя за Тосэном Канамэ, пошел по иной дороге.

[21] 資格がある[сикаку га ару] — отвечать соответствующим требованиям; иметь соответствующую квалификацию (необходимые данные);

Одного лишь, впрочем, Хисаги все еще не знал (и, наверное, не узнает впредь): когда же Тосэн Канамэ, показавший ему путь, по которому юноша мог пойти, сбился со своего? А может, он не сбивался с него до самого конца?

НЕСКОЛЬКО ВЕКОВ НАЗАД

ОБЩЕСТВО ДУШ

Молодой житель Руконгай — по всей видимости, незрячий — требовал встречи с Советом 46. Спустя несколько минут после того, как "прикончивший свою супругу дворянин" увел его, этот же дворянин, бодро улыбнувшись, кликнул кое-кого:

— Эй, вы! Дело есть! Тут какой-то руконгайец на меня руку поднять вздумал. Избавьтесь от него, да поживее! — Исполнявшие роль привратников мужчины, по правде говоря, не понимали, что стряслось, но и причины отвергнуть приказ не имели.

— Е-есть! — Слова аристократа вселили в них зловещее чувство, однако сторожа покорно взялись за исполнение поручения. Имел ли он какой-то скрытый мотив, их не касалось, ведь понятно было, что сподручнее избить вон того руконгайца, нежели перечить вельможе. Сановник продолжал что-то говорить тому слепцу, но вникать в смысл его речей не было нужды: пусть он и был захудалейшим[21] потомком побочной ветви, ввязываться в тяжбы Пяти Благородных Семей, как им казалось, — себе дороже.

[21] 末席 [бассэки] — последнее место; наименее почётное место;

Руконгайский слепец, поведение которого для голодранца было не в меру строптивым, злобно взирал на аристократа и, похоже, пытался что-то ему прокричать, несмотря на раздавленное горло. Дабы навсегда отбить у бедняка охоту соваться в дворянский район, стражники решили устроить ему хорошую взбучку. Безнадежность на лице юноши лишь подстегнул их садизм, и привратники, сами того не замечая, осклабились, как тот дворянин. Намереваясь преподать этому забывшему свое место юнцу урок, они вновь подняли над головой поглощенного отчаянием и гневом слепца свои посохи в шесть сяку, и на этот раз некому было их останавливать.

Молодей слепец Тосэн Канамэ в ужасе прислушивался к эху от непрекращавшихся ударов посохами. “Что?… Что эти привратники... творят?..” Его клокочущую душу, обуянную отчаянием и гневом, начало мало-помалу остужать смятение. Хоть он и был незрячим, но мог воспринимать реальность по звукам и движениям воздуха. Вот один из стражников, зверски ухмыляясь, опять замахнулся рокубосяку перед Тосэном, но целился в другого стражника, его партнера, стоявшего рядом.

— Ты что, мразь, делае… бгха-а-а-а… — взвыл ушибленный привратник,, но удар по лицу мигом его заткнул.

— Не смей огрызаться, быдло чумазое! — Предположение Тосэна, что его пощадили, вскоре рассеяли колотившееся сердце и противное дыхание мужчины, осуществлявшего избиение. Похоже, по-настоящему-то караульный метил в Тосэна, а не в сотоварища поблизости. Наконец, привратник оттащил потерявшего сознание коллегу подальше от дороги. По-прежнему смущенный Тосэн вслушивался, как удалялись вдаль его шаги, и вдруг услышал позади себя голос незнакомца.

— Я им во фляги вместо воды спиртного налил. Что до их поступка — его примут за пьянство на рабочем месте. Дворянин, конечно, начнет что-то подозревать, но нам его паранойя[22] будет только на руку.

[22] 疑心暗鬼 [гисин-анки] — ёдзи. воображаемые страхи и ужасы; необоснованные опасения (подозрения)

Тот голос был мягким, но его обладатель, в отличие от аристократа Токинады, вовсе не пытался скрыть таившийся в нем сгусток силы. Стоило только прислушаться, как чувствовалось, что тебя от него гнело.

— К-кто ты?… Ты тоже... Т-тоже синигами?.. — Как ни ошеломлен был Канамэ, его сердце вновь вспыхнуло ненавистью. Он допрашивал стоявшего перед ним человека с такой яростью, будто собирался перегрызть ему горло. И тот мужчина ответил честно, не обинуясь:

— Да, так и есть. Я — часть нелепого мира, утратив веру в который, ты воспылал ненавистью. — Пришедший недавно жнец предложил Тосэну кое-что: — Не соизво... не вверишь[23] ли ты мне эту наполнившую твое сердце враждебность?

[23] Айдзэн переходит со скромного местоимение 僕 [боку] на формальное 私[ватаси]

Тосэна терзали сомнения, но самоуверенность в голосе мужчины намекала, что сердце слепца было, считай, у него в руках, а от подавляющей "мощи" в нем мерещилось, будто разговариваешь с исконным владыкой. Мужчина, протягивая Тосэну руку, спокойно назвал свое имя. Это было имя человека, указавшему Тосэну Канамэ его "путь"; человека, который в будущем, рвясь к небесам, настроит против себя весь мир.

— Моё имя — Айдзэн Соскэ. Я пока что... всего лишь скромный синигами.

* * *

ПОСЛАНИЕ ОТ АВТОРОВ

ТАЙТО КУБО

Мангака, пока что наслаждающийся жизнью без дедлайнов.

Какое счастье — не иметь дедлайнов!

Автор манги BLEACH.

После окончания анимэ мои порванные плечевые сухожилия наконец-то восстановились после реабилитации.

Народ, следите за плечами, если рисуете мангу!

РЁГО НАРИТА

Писатель, скучающий по жизни без дедлайнов.

Хочет писать свой труд в Дангайе, где время течет по-иному!

(Но там он сдохнет от Котацу и Корю).

Ещё один автор, работающий над новеллой по BLEACH.

Каждый день мучается от воспаления сухожилий пальцев и локтей.

Тоже на реабилитации (дай бог, скоро поправится)!..

* * *

ПОСЛАНИЕ ОТ ГРУППЫ

Над проектом работали:

1) Дмитрий Пруцких: "стержень перевода".

2) Михаил Хозинский: прояснил "темные" моменты текста.

3) Анна Кобякина: нарисовала уникальные арты.

4) Диана Крылова: вычитка.

5) Давид Воронов: оформление, публикация.

Арт от группы