ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ДОЛИНА КРИКОВ

Пока все слушали объяснения Урахары Кискэ насчет пути исхода из Кёгоку, Хисаги предстал перед Кёраку. Хиконэ к тому времени уже потерял сознание и проходил лечение с помощью кидо руками Нанао.

— Какой сюрприз. Я и не подозревал, что ты научился использовать банкай, Сюхэй. — Слова Кёраку словно перерезали нити вздернувших Хисаги нервов, и глаза юноши в замешательстве расширились .

— Ну… не знаю даже, как это сказать, но сегодня я применил его в самый первый раз.

— Что? Серьезно?! Погоди-ка секунду…Тогда как ты смог подчинить его и заставить проявиться?

— Да я, если честно, сам не понял, как это случилось. — Хисаги, казалось бы, прекрасно знал как использовать свой банкай, пока обращался с ним, но с горечью признался Кёраку, что ранее не мог полностью осознать сущность Кадзэсини.

— То есть, получается, ты его просто взял и ни с того ни с сего применил? Ну, что ж… я рад, что капитан Дзараки не убил того ребенка, а еще — что город Каракуру все-таки не стерли с лица земли. — Пока Кёраку обдумывал все, что увидел со стороны банкайя Хисаги, он задался вопросом насчет его способности: — Мне показалось, что этот банкай был апогеем бакудо, но, похоже, его трудно использовать.

Стоявший в сторонке Хирако, пожав плечами, сболтнул:

— Ну, всяко лучше, чем мой, хотя бы. Ты, по меньшей мере, можешь выбирать, кого соединять цепями. А если даже совсем прижмет и мы окажемся посреди боя, то Сюхэй будет способен высосать из противника рэйацу, пусть и ценой собственной жизни.

— Эм… но если рядом не окажутся союзники, то надеяться я смогу только на ничью…

— Понимаю тебя. — Кёраку, составная часть банкайя которого вынуждала его разделять боль, вообразил, какие страдания придется в будущем вынести Хисаги, и мысленно помолился за него, а затем, пока юноша беспокоился о благополучии Хиконэ, решил, что лучше поскорее сказать синигами кое-что, нежели откладывать эти слова в долгий ящик: — Полагаю, ты теперь кандидат на должность капитана?

Одним из необходимых условий для становления капитаном в Готэйе 13 было умение использовать банкай. На данный момент данная вакансия была открыта в нескольких отрядах, включая Тринадцатый, а учитывая ситуацию, у Хисаги была возможность стать одним из них.

— А, насчет этого… могу ли я попросить остаться на какое-то время главным редактором “Вестника Сэйрэйтэйя”?

— Хм… ну, что ж, нам пока все равно необходимо разобраться с Токинадой, так что я не уверен, что с моим-то постом будет или что станется с самим Готэйем. Но, думаю, все разрешится благополучно, ведь пока что среди нас немало умеющих применять банкай.

— Понял. Спасибо вам большое.

— Итак, ты желаешь и дальше идти путем репортера? — Хисаги отметил, какой сложный смысл был заключен в этих словах, и взглянул на Хиконэ.

— Я решил, что покажу Хиконэ всю мирскую многогранность. И не только ему, но и читателям Руконгайя и Сэйрэйтэйя, не могущим переступить границу родных краев, я расширю кругозор.

— Не возражаю, но… думаю, есть и такие вещи, о которых им лучше не знать.

— Получается, то, что наболтал Токинада, на самом деле… — Кёраку намеренно предпочел не подтверждать подозрения Хисаги, однако последний, взглянув на него горящим уверенностью взором, сказал: — Главнокомандующий Кёраку… если вы решили, что ради мирского блага будет лучше навсегда покрыть истину мглой тайны… то, пока мы еще не выдвинулись отсюда, убейте меня.

— Ты ведь понимаешь, что она не всегда годится для спасения мира?

— Конечно, именно поэтому я пока не собираюсь предпринимать что-либо. Я буду вести расследование годами, а если потребуется — и десятилетиями, дабы выяснить, что тогда в секрете от всех, ведь если я приму на веру слова Токинады, то выйдет, что никудышный из меня журналист.

Услышав это, Кёраку ласково улыбнулся и положил ладонь на плечо Хисаги.

— Тогда гляди в оба: решив погрузиться в прошлое Общества Душ, то встретишь еще кучу врагов, поскольку даже если главы семей Кутики и Сихоин признают его порочность, то найдется орава прочих родственников, которые не позволят расставить все на свои места. — Затем, окинув взоров синигами, арранкаров, квинси и подчинителей, он дал Сюхэйю совет: — Если ты намерен идти наперекор миру, заведи побольше союзников, как это сделал Ичиго.

— Как это сделал… Куросаки?

— Ну, я-то, во всяком случае, точно останусь на твоей стороне, но, как ты и сам сказал, лучше тебе пока не рыпаться. — Молча обдумав кое-что, Кёраку обратил внимание на текущие события: — Ах, да… по миру же до сих пор могут блуждать остатки Яхве. Самое время убедиться, что они не вытворят ничего дурного. — Но потом он переварил в голове рассказанную Токинадой притчу и глубокомысленно отметил: — Нет… думаю, теперь уже про “дурное” говорить нет смысла.

— Если… если вновь случится нечто подобное, то я непременно буду сражаться за жнецов душ, но пока до того не дошло, хотел бы, если подобное в моих силах, показать, что есть и другие пути, которые мы можем избрать. — Скрытый подтекст фразы Хисаги отсылал не к войне с квинси, а к Тосэну Канамэ. Кёраку, похоже, понял это, однако сознательно не указал на данный факт.

Затем какое-то время они наблюдали, как Урахара снимал барьер, а когда тот удалил нескольких из них, Кёраку получил извещение по данрэйсинки. Поняв, что сообщение было от лейтенанта Окикибы, он взял пэйджер и, приняв серьезный вид, завел с ним беседу, а затем, повесив трубку, со смятенным лицом сообщил синигами:

— Токинаду разыскали… — По напрягшемуся сборищу пробежала дрожь, но Кёраку, сам, похоже, сбитый с толку, продолжил: — Без понятия, кто это сделал, но… он был найден убитым…

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

ПОМЕСТЬЕ СИБА В РУКОНГАЙЕ

По возвращении из Кёгоку в поместье Сиба те, чьи пути временно пересеклись, пошли каждый своей дорогой. Хиконэ взял на попечение в Фармацевтический Медцентр Ямада Сэйноскэ, тогда как синигами, арранкары и квинси отправились обратно в родные края.

Гиндзё же и его товарищи, которым некуда было податься, наслаждались, как сущие нахлебники, выпивкой Гандзю и его сестры.

— Нет, вы серьезно сейчас?! Если буча выдалась настолько знатной, так и мне тогда следовало отправиться на неё! Я бы этим Токинадой занялся! Отведал бы он моих умений: я бы ему сначала так, а потом вот так, и еще вот так бы прописал!

— У тебя что, словарный запас совсем беден?

— Ты что там вякнул, а, гнида?!

— Прошу вас, успокойтесь. Предайтесь лучше неге: она порой лучшее лекарство от гнева.

— П-правда? — Пока Гирико успокаивал Гандзю, заведенного словами рубившегося в игру Юкио, Гиндзё обратился к последнему:

— Так значит, ты отправишься обратно в мир живых, да?

— Ага. Вместе с Урахарой Кискэ. Аура попросила меня разобраться с её сектой. Та еще морока. Впрочем, она, так или иначе, собиралась покинуть Гэнсэй.

— То есть на твои плечи теперь ляжет руководство религиозной группой? Да уж, непросто быть юным президентом.

— Для меня это еще легкий уровень сложности. Но другое важнее: есть ли у тебя, что я могу передать Рируке или Джеки? — взглянул он, оторвавшись от игры, на Гиндзё, на что мужчина пожал плечами.

— Не-а, нету. Если у них все пучком, то кроме какой-нибудь банальности я уже ничего не выдам.

— Да ладно? Ну, так им и передам.

— Ты как всегда сама любезность… — Пропустив недовольство Гиндзё мимо ушей, Юкио как ни в чем не бывало обратился к Цукисиме:

— А ты как? Ничего не желаешь передать тому парню… как его там звали… Сисигавара Моэ, вроде… а то он твою могилу, вообще-то, посещал.

Цукисима же, закрыв книгу, слегка поднял бровь.

— Удивлен, что она у меня в принципе есть… но ничего такого сказать ему не имею. Дай бог, он забудет о нас и найдет, что новенького почитать.

— Сисигавара Моэ… а это не тот ли шкет с бесячей силой?

— …

— Да не пялься ты так на меня, Цукисима: я же не собираюсь поручать кому-либо убить его, — горько ухмыльнулся Гиндзё и начал было расспрашивать Юкио о положении дел в мире живых, как вдруг…

— Эй-эй, не разрешите ли мне ненадолго встрять? — Им показался Кёраку, который должен был уже уйти домой.

— Чё? Ты еще здесь?

— Ага. Хотел вот сказать вам кое-что.

— То есть главнокомандующему больше нечем заняться?

— Нет, конечно: у меня дел по горло. Целый день сегодня на них угробил. В общем, нужно мне к вышестоящим заскочить, да и Нанао еще ждет снаружи, так что времени у меня в обрез.

— И к чему ты клонишь? — На озвученное Кёраку послание Гиндзё отреагировал скептически.

— Ну, во-первых — я, конечно, уже сообщил об этом Кукаку и Гандзю, но ладно уж — мы намерены в дальнейшем упростить процедуру перемещения между Сэйрэйтэйем и Руконгайем, чтобы все руконгайцы могли заглядывать к нам без лишних хлопот.

— Вообще по барабану, — немедленно ответил Гиндзё, и тогда Кёраку вынул что-то из своих одежд.

— Раз так, то позволь вручить тебе кое-что. Я как раз вышел прикупить эту вещицу.

— И что это за хреновина? — Вещицей той была книга, бывшей, судя по единице рядом с её названием, частью единой серии.

— Приключенческий роман, который писал Укитакэ. Я подумал, а вдруг он тебе будет интересен.

— Не шарю, что “Согё отказывается!” значит, но смахивает на какие-то розовые сопли. — Пока Гиндзё не знал, что и думать, Цукисима равнодушно заметил:

— О, а я уже весь сборник прочел.

— Чё, реально? Да ты все готов читать, лишь бы страницы были…

— Сочинялась она для детишек, но сюжет довольно увлекательный. В одном из эпизодов последнего тома, где повествуется про спасение жрицы, на мой взгляд, действительно проглядывается авторский портрет. — Сюнсуй намеренно сказал об этом, поскольку знал, какие именно отношения связывали Гиндзё с творцом данного произведения, Укитакэ. Благодарный за их помощь Кёраку резко перешел к основной теме: — Итак, сомневаешься ли ты до сих пор в Укитакэ?

— Я вроде уже говорил, что мне плевать на делишки Токинады. Я же чел, ставший врагом и Укитакэ, и всего Общества Душ. Так что тебе еще от меня нужно?

Слегка нахмурившись, Кёраку сказал:

— Знаешь, Укитакэ ведь постоянно упрашивал и деду Яму, и меня закрыть глаза на твои преступления.

— А? Что? Так ты хочешь, чтобы я был ему благодарен? Не заставляй меня повторяться: я нисколько не жалею, что стал недругом таких, как в…

— Я не это имел в виду, — перебил его Кёраку, — речь сейчас идет не о твоих прошлых злодеяниях, а о том, что бы случилось, убей ты Укитакэ.

— Что ты сейчас сказал?...

— Похоже, он был готов принять смерть от твоих рук. Конечно, должность капитана обязывала Укитакэ защитить свой отряд, поэтому не думаю, что он бы сдался без боя, но… он говорил, что хотел бы взять на себя всю ответственность, если бы между вами что-нибудь стряслось. — Поправив свою шляпу, Кёраку не спеша продолжил разговор: — Возможно, говорить тебе такое с моей стороны неуместно… но я все же посчитал, что сейчас самое время это обсудить. Укитакэ в самом деле был готов, отдав приказ следить за тобой, записать тебя во враги. То же самое сообщил и Токинада, так что опровергать этот момент бессмысленно. — Озвучивая непреложную истину, Кёраку вспомнил лик его старого друга. — Быть может, мне, как свидетелю самобичеваний Укитакэ, не следует это упоминать, но… не таким человеком он был, чтобы успокаивать свою совесть отмазками про невольную вовлеченность в козни семьи Цунаясиро. Вот и все, что я хотел тебе сказать.

— …

— Прости уж меня, что заставил потакать своим прихотям. Ну, а теперь, думаю, пора мне уходить. — Только Кёраку собрался удалиться, как державший сосуд с выпивкой Гиндзё окликнул его:

— Так говоришь, теперь входить в Сэйрэйтэй и покидать его будет проще?

— В скором времени — да.

— И даже я смогу туда попасть?

— Сможешь, только смотря, с какими целями. Чем планируешь заняться? — С некоторым оттенком умиротворенности взглянул Кёраку на Гиндзё, ожидая от последнего ответа. Гиндзё же, немного помолчав, задал откровенный вопрос, призванный провести черту между его прошлым и новыми стезями, по которым он смог бы пойти:

— А не подскажешь ли мне… где находится могила Укитакэ?

Наблюдавшая за этим Кукаку, потягивая напиток из пиалы, пробормотала себе под нос:

— Хех… Сдается мне, пришла наконец пора Обществу Душ обновиться. — А затем незаметно предложила выпить кое-кому, кого рядом с ними не было: — Надеюсь, такой мир придется тебе по душе… Кайэн.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИЙ МЕДЦЕНТР

ПРОЦЕДУРНЫЙ КАБИНЕТ

— Мне удалось сохранить Хиконэ жизнь.

Услышав слова Ямады Сэйноскэ, Хисаги с облегчением улыбнулся.

— Понятно… спасибо вам большое.

— О, не стоит благодарности. Сейчас важнее всего ваши увечья, а они ведь тяжелые. Похоже, обращались с дзампакто вы довольно безрассудно, раз так потрепали свои сакэцу и хакусуй.

— Прошу прощения…

— Ничего, я их исцелю. В мои обязанности не входит лечение простолюдинов, но ничего — будем считать это моим досуговым хобби. — На этой ноте Сэйноскэ принялся ловко залечивать Хисаги при помощи кайдо. Юноша же робко поинтересовался:

— Эм… так что сейчас… с Цунаясиро Токинадой?..

— Только его доставили сюда, как заявилась какая-то компания с документами, проштампованными лично Дворянской Коллегией Золотой Печати и забрала его. — Чуть помрачнев лицом, Сэйноскэ признался: — Даже я бы не смог оживить труп. А впрочем, его компаку и так было в плачевном состоянии: сказалось использование дзампакто. Теперь, даже если его обратят в зомби, не думаю, что к нему вернется самосознание.

— Ясно… — Хисаги, возможно из-за внутреннего разочарования, сжав ладонь в кулак, пока Сэйноскэ продолжал:

— Скоро уже Хиконэ очнется. Если не введете его бережно в курс дела, руки на себя наложить захочет.

— Ох!..

— Токинада помер, так что сохранять ему здравый рассудок больше некому, а значит смерть для него теперь лучший исход. Я, конечно, не намерен позволять Хиконэ умирать, хотя он и заявлял, что желает погибнуть. Сохраню ему жизнь, пусть даже насильно, поскольку сдаваться — это не выход.

Натянуто улыбнувшись, Хисаги помотал головой.

— С Хиконэ… все будет хорошо: думаю, недавно развившееся в нем качество послужит ему опорой.

Взглянув на Хисаги, размышлявшего об Ауре, Сэйноскэ промолвил:

— Понял. В таком случае, предоставлю вам возможность все объяснить ему. Торопить, однако, не собираюсь: поговорите с ним, когда сочтете нужным. — На первый взгляд казалось, что Сэйноскэ таким образом старался умыть руки и не брать на себя ответственность, но когда Хисаги взглянул ему в глаза, он все понял: Сэйноскэ решил, что лучше для Хиконэ было выслушать все из уст Сюхэйя, поскольку так он наверняка остался бы в живых. — Я, видимо, и вправду бессердечен… а потому для подобного не гожусь. Не наделен я этим талантом, зато он есть у Ханатаро… — Сэйноскэ позволил себе язвительно ухмыльнуться. — Если уж работа синигами заключается в управлении жизнью, то не является ли её частью внушение другим воли к жизни?

НИИ СИНИГАМИ

— И по какой же причине вы не захватили с собой Хиконэ из Долины Криков? Что вы за бесполезный сброд такой, раз этот образец, умыкнув из-под вашего носа, в Фармацевтический Медцентр передали? Если вы в самом деле полагаете, что можете бродить по свету, делая лишь то, о чем вас просят, то рискуете в будущем снова стать трупами, — это я вам обещаю, — бурчал Маюри, на что Чируччи в ответ заныла:

— Но ведь когда мы поступаем по-своему, вы нас бьете то… ай-ай-ай!

— Наконец-то вы это осознали. Тем не менее, для нормального исполнения поручений Трупному Отряду необходимо порой пропускать через себя электроразряд, поскольку он ускоряет действие нейромедиаторов и позволяет проделывать работу более эффективно.

— Да это же абсурд како… а-а-а-а-а?! — Как только Дордони с остальными накричались, Маюри обрубил электроток и, просмотрев собранную информацию про Токинаду и Хиконэ, удовлетворенно кивнул. — Ну, как бы то ни было, действовали вы согласно инструкциям, поэтому в качестве награды я увеличу промежуток вашего ежедневного досуга на двадцать семь тысяч секунд. Потрудитесь ответить благодарностью.

Тем временем за спиной вернувшегося к делам Маюри устало вздохнул Люппи, а затем, оживившись, сказал:

— Ну, ладушки тогда: как только я вновь стану свободным, непременно прикончу Гриммджоу.

— Все никак не уймешься?

— Гриммджоу взял с главнокомандующего слово, что он не допустит синигами вмешивать в его с Куросаки Ичиго поединок, верно? В таком случае, раз я не синигами, то подкрадусь, пока они будут лупить друг друга, и…

— А ну-ка стой! Что же мне тогда делать, если ты убьешь этого рыжего ниньо?!

А пока Дордони с Люппи препирались, Кулхорн снисходительно усмехнулся.

— Ха-ха… Соперничество — вещь прекрасная. Да, Харрибел и Неллиэль, конечно, на полшишечки сильнее меня, но когда дело доходит до красоты, со мной никому не сравняться… и от этого идеального баланса я становлюсь еще могущественнее! Ещё бесподобнее! Ещё блистательнее!

Издалека поглядывавший на них Наякуп покачал головой.

— Так значит, из всех квинси здесь остался только я…. Удача однозначно не на моей стороне…

Маюри же, услышав эти жалобы, ответил:

— Я их отпустил лишь для виду и, естественно, надел на них ошейники, а ты у меня побудешь в качестве временной меры, пока не придет пора вернуть их.

Только Люппи с остальными это услышали, как вновь начали причитать Маюри:

— А мы тогда тебе на что?!

— Чего? А, не волнуйтесь, от переработки вы не умрете, раз и так мертвы.

— Да не в этом проблема же!

КОЕ-ГДЕ В МИРЕ ЖИВЫХ

Пока Трупный Отряд тосковал в Обществе Душ, в мире живых тоже рвал себе глотку один ходячий мертвец.

— Да ладно?! Поверить не могу, что вы двое, не проявив бдительность, умудрились попасться! Похоже, мне, как вашей предводительнице всерьез следует держать голову холодной! — звучно возгласила Бамбьетта Бастербайн, цвет чьей кожи вернулся к норме, но в глазах виднелась странная бодрость.

— Эй… что с ней такое? — Укоризненно взглянула Кэндис на Жизель, и тогда приручавший зомби квинси, отведя взор, начал сыпать извинениями:

— Ммм, ну, этот парень, Токинада, её сильно потрепал, а я её вылечила… случайно дав слишком много крови, наверное…

Для виду отосланные из Трупного Отряда Кэндис и Менинас все еще содержали в своих компаку следящих бактерий, а вероятнее всего — и какие-то средства коммуникации. Похоже, в их тела были внедрены и другие приспособления. Пусть они понятия не имели, когда их вновь принудительно вызовут обратно, но пока что при них была свободная воля, а это было даже лучшим результатом, чем ожидала Лильтотто.

— Что ж, надеюсь, когда-нибудь нам выпадет шанс свести это на нет. Ладно, давайте просто довольствоваться тем, что выжили.

На тот момент они были облачены не в униформу квинси, а в личные наряды, а пребывали в одном кафе некой страны. Мертвенный оттенок тела Бамбьетты, конечно, иной раз привлекал озадаченный взгляд, но в целом они смогли смешаться с обычным городским населением.

Перевозбудившаяся от временного восстановления своих мыслительных способностей Бамбьетта, позабыв про закуски и настрой её окружения, болтала без умолку:

— Ух… я сначала с тем песиком сражалась… а потом он перестал быть песиком… а потом что было? Уй… голова моя… Ну, неважно! Если по вашим словам Его Величество сдох, то я займу его должность! А раз я теперь королева, так давайте подорвем одну из близлежащих стран и захватим её! — Часть мозга Бамбьетты была все еще зомбифицирована, так что её воспоминания и поступки иной раз “сбоили”.

— Так мы, по-твоему, террористы? Вот же гадство. Если так пойдет дальше, она наверняка опять начнет мочить всяких красавчиков.

— Только бы беспорядки не принялась устраивать, иначе нам несдобровать…

— Ну, понятно, короче: придется мне устроить ей взбучку, чтобы вытрясти часть крови.

— Думаю, она вернется в норму и без этого.

Пока остальные девушки трещали, задор в глазах Бамбьетты, как и предсказал Жизель, стал угасать.

— Ха-ах?.. Что… я… ох-ох… какой… хорошенький… тортик…

Увидев инфантильную улыбку Бамбьетты, квинси переглянулись и шумно вздохнули, а затем Лильтотто, поедая пирожное, замямлила:

— Надо бы и нам подумать, что делать дальше.

— А ты что, хочешь вернуться обратно в Уэко Мундо? — спросил Жизель, на что Лильтотто помотала головой:

— Не. Черт с этими пустыми, но ведь с арранкарами тоже кашу не сваришь, а самое главное — в плане еды в Уэко Мундо шаром покати.

УЭКО МУНДО

Взирая на громадное, наполовину погруженное в песок здание, Аура поняла, что сама упала на мягкий и прохладный прах.

Должно быть, она очутилась где-то посреди Уэко Мундо. Но почему же именно там? Размышляя об этом, Аура тем самым подтвердила, что она была в сознании, однако не помнила ничего с того момента, как затолкала небесный замок в гарганту. Девушка полагала, что просто продолжит блуждать по этому бесконечному пространству, пока её рэйси не распадутся, но по каким-то причинам оказалась распростертой на песке.

Впрочем, что она хотела сделать, то сделала, но при этом поняла, что потеряла все, а ведь могла бы привязаться к чему-нибудь. Сожаления по этому поводу, тем не менее, Аура не испытывала, ведь мирок Хиконэ наверняка станет шире, если его воспитывают синигами, нежели она сама. Как бы то ни было, сил встать у нее не было, а если её кровь и духовные частицы так и продолжат вытекать, она, весьма вероятно, станет одним целым с песком.

Но пока Аура думала об этом, она заметила, что боль пропала, а медленно подняв лицо, увидела, что её раны затянулись. Пока она пребывала в замешательстве, рядом с ней раздался девичий голос:

— О, так вы очнулись? — Взгляд стоявшей около девушки-арранкара был невероятно мягок, а из её руки тянулись тонкая ниточка, сшивавшая раны Ауры плоть до нежных сосудов и нервов. Потом уже послышался еще один голос, только чуть поодаль:

— Она уже пришла в себя? Рока, ты просто восхитительна! Я-то думала, она уже померла…

— Вы же… вы же были… в Долине Криков?..

— Да. Я Неллиэль, а вот там стоит Харрибел. — Посмотрев в сторону, Аура встретилась взглядом с арранкаром, прислонившейся неподалеку к развалинам. Женщина та, поглазев немного на Ауру, впоследствии отвела взор к частично разрушенному замку, словно потеряла к ней интерес. — Она просто застенчивая. А так Харрибел глубоко в душе добра и к детям, и к тем, кто их любит. — Аура заметила, что та арранкар по имени Харрибел наблюдала за ватагой ребятишек (точнее, арранкарам в их обличье). Последние играли в прятки посреди руин парящего замка, прыгая по ним и стреляя друг в друга серо и бала. — Как вижу, тот замок, что ты перенесла сюда, стал для Пикаро детской площадкой. Пусть он пока не вписывается в пейзаж Уэко Мундо, думают, в скором времени его покроет грязь и тогда-то он его дополнит.

— А почему я… здесь?..

— Потому что я тебя сюда принесла. Не оставлять же тебя было посреди гарганты в таком-то состоянии, верно?

Услышав слова Неллиэль, Аура вытаращила глаза.

— Вы… меня спасли?

— Ну… лишь наполовину.

— Наполовину?..

— Ты, наверное, могла не заметить… но больше как человек в мире живых существовать ты не сможешь… — Услышав это, Аура поняла смысл сказанного: там, в гарганте, она умерла как человек. — Поскольку твоё компаку было сильно повреждено, я кликнула Року и попросила её как можно скорее залечить тебя, а раз воздух здесь насыщен рэйси. то благодаря её силам твое восстановление спорится очень даже быстро.

— И зачем же вы так много для меня сделали?

— А? Ну, если бы мы тебя бросили, то исчезло бы, вероятно, даже твое духовное тело. — Тон Неллиэль был так мягок, словно она была совсем другим человеком, нежели во время боя с Икомикидомоэ. Услышав её слова, Аура вновь выпучила глаза, поскольку искренняя добросердечность арранкара сбила её с толку, однако Неллиэль, взглянув на неё, истолковала все превратно, потому спросила, не голодна ли Аура, и утащила её в находившееся в сторонке здание. — Пеше! Дондочакка! Давайте кушать! А раз Харрибел и Рока здесь, давайте их тоже позовем к столу.

Не успела Аура возразить, как арранкары около неё начали готовить какое-то блюдо, и девушке, не сумевшей им отказать, пришлось и дальше сидеть подле.

— Эм, а что это такое?..

— Кушанье, приготовленное из эндемиков Уэко Мундо: ящериц и снежных трав. Но ты не волнуйся: это не человеческое компаку или что-либо подобное.

Кушанье… Увидев незнакомые ингредиенты, Аура вспомнила кое-что из своего отрочества: гнилую еду, которой она питалась, когда впервые выбралась из стеклянного аквариума и, превозмогая себя, поднесла её ко рту. Но настоящий вкус, вопреки её ожиданиям, был богат и насыщен.

— А оно… ничего так… даже очень! — удивленно излагала Аура свои ощущения, на что Неллиэль расплылась в простодушной улыбке, совсем как у ребенка. Продолжив трапезничать, Неллиэль спросила Ауру, каковы были её дальнейшие планы.

— Ну, что теперь будешь делать? Если хочешь принять своё посмертие, давай я представлю тебя Ичиго.

— Нет… мне некуда податься. Я даже не уверена, имею ли право на духовное погребение.

— Правда? Может, останешься тогда здесь, пока не определишься с тем, чем займешься в будущем? О, точно. Я ведь начала интересоваться вкусами и кулинарией обитателей мира живых! Так почему бы тебе не помочь мне готовить здешние блюда? — озвучивала Неллиэль свою, казалось бы, отличную идею, на что Аура ощутила, как внутри неё назревало некое чувство.

“Но ведь так я никогда не увижу Хиконэ… и все же, как мне поступить?..”

Утратив материальное тело, она потеряла и смысл возвращаться в мир живых, дабы трудиться на поприще лидера культа. Раз она предоставила всё Юкио, то её повторное появление привело бы к сумятице. Пока Аура размышляла над своими дальнейшими действиями, Неллиэль спросила её:

— Расскажи немного о себе. Тебе нравиться готовить? Мне — да. Я бы даже хотела, чтобы Ичиго и его друзья попробовали наши блюда. — Получается, она хотела уговорить жителей мира живых отведать здешней пищи. Звучало это абсурдно, однако натолкнуло Ауру на определенные мысли… Однажды, когда Хисаги с остальными разбредутся по Обществу Душ, то Хиконэ, наконец, сможет наведаться в эти земли. А если так случится, разве не попробует и он эту еду? И если бы ей позволили, она бы, набравшись храбрости, сама навестила его в Обществе Душ. Хватило бы одной причины, пусть даже несущественной, чтобы её побудить, и тогда…

“Я вновь увижусь с Хиконэ…”

Уплетая еду, поданную ей Неллиэль и её товарищами, Аура вдруг поняла, что заплакала.

— Ой, что случилось? Это от голода ты зарыдала?

— Нет, госпожа Неллиэль. Это, должно быть, в знак благодарности за приготовленный десерт!

— Или она обливается слезами из-за его отвратительного вкуса!

— Нет… вкус у него что надо, — ответила Аура на предыдущий вопрос, лакомясь блюдом. — Я еду… люблю. — В уме девушки родилась одна-единственная мысль: она просто пожелала когда-нибудь самой дать Хиконэ попробовать эту стряпню; так же, как её в отрочестве кормил отец… — Люблю ей питаться… и уверена, что в будущем… полюблю и готовить её. — Плача, она осознала, что одновременно с этим улыбалась. А затем, после скромной беседы с Неллиэль, Аура всем сердцем решила обосноваться в каком-нибудь уголке Уэко Мундо и жить там в одиночестве, мечтая, что и Хиконэ в будущем станет так улыбаться.

— Чего? Так она нам не враг? Тьфу. — Увидев знакомство друг с другом Ауры и Неллиэль, Гриммджоу, заскучав, вперился взглядом с высоты обломков куда-то в пустыню.

Харрибел же, закончив трапезу с Неллиэль и прочими, подошла к нему, спросив:

— Не желаешь ли к нам присоединиться?

— Меня новые знакомства не интересуют. — Отвечая, он почувствовал, как в его заблудшей душе — в самой дыре пустого — что-то запалило, забурлило… Все-таки, пусть ему и выпал шанс сразиться с действительно нелегким противником, но делать это пришлось не в одиночку, да и Токинада впоследствии задал жару, что для Гриммджоу было горькой пилюлей. — К тому же, мне еще с этим тупоголовым Люппи надо все утрясти.

Дабы вновь не оплошать, Гриммджоу представил своего неприятеля, широко при этом осклабившись. Думал он, впрочем, не об одном Люппи, но и о рыжеволосом парне, которого расценивал врагом.

— Но ведь он не показался даже после устроенного нами крупного переполоха…

— То есть, по-твоему, этот сволочной Куросаки настолько туп, что не сечет за творящееся вокруг?!

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

ОБЩЕСТВО ДУШ

— А хорошо ведь, когда вокруг тишь да гладь. — Озвучил совершенно несвойственную ему мысль Хирако, чавкая сэмбэйем, отчего Хинамори Момо, глянув на него, спросила, склонив голову:

— Эм… а что же в итоге случилось с арранкарами в Руконгайе?

— Ах, да… много чего случилось…

— Много чего? То есть, вы их без лишних проблем спровадили вон?

— Раз я сказал, что много чего, значит много чего, ясно? Да ладно тебе, не парься.

Информация о череда произошедших с того дня событий была засекречена, и несмотря на то, что Хирако позволили сообщить Хинамори некоторые детали касательно случившейся ситуации, он решил не ломать голову над тем, как все преподнести и поэтому поступил так, как захотел.

— А-а-а… — смирилась Хинамори с ответом, пусть в уме её копошилось немало вопросов. Раз так, Хирако хотел было послушать какое-нибудь произведение в стиле джаз по своему данрэйсинки, в который был встроен музыкальный проигрыватель, но… как только он вставил наушники, позади его окликнул чей-то голос:

— Эй, ты, Синдзи плешивый! — Обернувшись, последний увидел стоявшую за его спиной Саругаки Хиёри, которая должна была находиться в мире живых.

— Ась? А, это ты, Хиёри. Ты что здесь делаешь? Кстати, я тут слышал, ты в Гэнсэйе шабашить начала? Это ж как надо было лохануться, чтоб до такого дой… у-ф-ф-ф-! — Взвыл от боли Синдзи, получив ногой между ног. — Ах! Ух! Ты что, блин, делаешь-то?! Разве так приветствуют кого-то после долгой разлуки?!

— Завали! Будто я не в курсе, что ты поручил лейтенанту Хисаги меня подразнить. Так он причем реально пошел и сделал это! Ну, и как объясняться собираешься, а?!

— Ах этот Хисаги… как же он серьезно ко всему относиться, раз в самом деле такое вытворил!

У Хиёри от гнева даже волосы встали пучком, и она, ухмыльнувшись, сказала ему:

— Ага, то есть, иными словами, ты действительно приказал этому парню так со мной поступить, да, плешивый?!

— Э-эй, да погоди ж ты!..

— Вот ведь расшумелись… — Наблюдал издалека Дзараки Кэмпати за тем, как Хинамори отчаянно пыталась разнять Хирако с Хиёри, а затем спросил стоявших позади него Мадарамэ и Юмитику: — Эй, а Хисаги-то где?

— Лейтенант сейчас в мире живых.

— Да. Пошел туда закончить интервью с Урахарой.

Услышав их ответы, Кэмпати огорченно прищелкнул языком:

— Цк… Ну, ладно тогда. Просто его банкай мне показался немного занятным, вот я и хотел попробовать с ним побороться… но, похоже, придется подождать до завтра.

Пока Кэмпати куда-то брел, оставшиеся позади Мадарамэ и Юмитика переглянулись друг с другом.

— Так я и знал, что капитан этим заинтересуется.

— Эх, Хисаги, нелегко теперь тебе придется…

Вообразив, какое будущее теперь ждало находившегося в мире живых Сюхэйя, оба парня, хлопнув в ладоши, вознесли за него молитву.

МИР ЖИВЫХ

МАГАЗИНЧИК УРАХАРЫ

— Что ж, на том наше интервью закончено. Спасибо вам еще раз за все. — Не ведая о том, что оставшиеся в дальнем краю Мадарамэ с Юмитикой сочувствовали ему, Хисаги уже завершил беседу и принялся готовиться к возвращению в Общество Душ.

Раз его планы по написанию статьи о принятии Токинадой бразд правления потерпели неудачу, он вернулся к работе по налаживанию перевыпуска журнала, а еще решил начать работу над новым проектом под названием “Удивительно! Семь Великих Тайн Магазинчика Урахары!”

Барьер вокруг города Каракуры исчез, а находившиеся под контролем Ауры люди, пусть их воспоминания о прошедших событиях были спутаны, обрели свободу. Секта после исчезновения девушки, вероятно, хлебнет горя, но поскольку Юкио обещал все уладить, членам оного оставалось лишь поверить ему.

— Это вас спасибо за тяжелый труд. Держу пари, хлопот на вчерашний день выпало немало. А как ваши раны?

Хисаги в ответ Урахаре воодушевленно сжал свой кулак, сказав:

— Да! Когда я отнес туда Хиконэ, управляющий меня осмотрел, так что теперь я как новенький!

— Называйте его, пожалуйста, господином Сэйноскэ. А ему разве не устроили разнос за пособничество Цунаясиро Токинаде?

— Нет: дворяне за него вступились. Но я даже сейчас не могу, положа руку на сердце, сказать, хороший ли он человек или плохой.

Хисаги вдруг вспомнил слова Токинады, а потому, хотя и испытывал по этому поводу неоднозначные чувства, взглянул Урахаре прямо в лицо. В душе своей Хисаги уже пришел к заключению, касавшемуся причины, по которой он создал Хогёку, дабы расширить пределы возможностей компаку.

Получается, он намеревался сотворить духовное тело, по силам равное Рэйо? Или же он пытался создать его, чтобы каждый синигами имел такие жи силы, что и Рэйо, а также мог использовать их для постепенно поддержания мироздания? Или, вполне вероятно, он делал это с целью освободить Рэйо от участи быть вечной жертвой.

Предположив подобные варианты, Хисаги с уважением обратился к Урахаре:

— Это, конечно, к интервью отношения не имеет, но… для меня вы герой.

— Что? Какая неожиданность. Имейте в виду, что лестью вы дату платежа за кредит по гитаре не отсрочите.

— Да заплачу я вам за неё, заплачу! Надеюсь… — неуверенно ответил Хисаги, как вдруг его окликнули двое появившихся на пороге Магазинчика Урахары синигами, Мадарамэ Сино и Юки Рюноскэ:

— Лейтенант Хисаги! Вы все-таки спасли город! Мы так и знали!

— Оу… нет, я его, если честно, не спасал…

— Мы так рады, что та странная преграда наконец-то пропала! Теперь, дай то бог, на поездах мы сможем ездить без опаски!

— На поездах?..

После короткой беседы с пришедшими поприветствовать его жнецами, ответственными за Каракуру, Хисаги показал им “класс”, прибавив, что в следующий раз спасать город будет их черед, а потом словил дразнилку от Урахары за самодовольную усмешку, отчего в Сэнкаймоне он пропадал уже залитым краской по самые уши.

Спустя некоторое время после его ухода принявшая облик черного кота Ёруити, описав “восьмерку” вокруг ноги Урахары, спросила его:

— Слушай, а ты уверен, что мы можем так просто отпустить Хисаги Сюхэйя?

— А что нам до него теперь?

— Ну, он ведь так называемый журналист, верно? Не думаешь ли ты, что парнишка залез глубоко в дебри Общества Душ, а еще, кстати говоря, в твои секретные наработки? Я-то предполагала, что ты ему как-нибудь заткнешь рот.

— Госпожа Ёруити, вам совсем не идет рассуждать о том, как и кого заставить умолкнуть, — негодующе возразил Урахара, пока черный кот грациозно запрыгивал на магазинный стеллаж.

— Чепуха. Я ведь не намекаю, что тебе следовало бы убить его, как это хотел сделать Токинада. Мог бы просто использовать Кикансинки Делюкс, чтобы стереть ему память.

— Но вы же знаете, что он используется на телах, сотворенных из материальных частиц, а значит, работает только на обитающих в мире живых людях.

— Я образно сказала. Но ты и с воспоминаниями синигами мог бы поколдовать, верно? — отметила Ёруити, словно искушая Урахару. Последний же, чуть вздохнув, серьезным тоном ответил:

— Господин Хисаги, должно быть, полагает, что я создал Хогёку во благо Королю Душ.

— И не факт, что он ошибается. Правда ведь?

— Увы, но вы всецело заблуждаетесь: все с точностью до наоборот. — Слова вспоминавшего свое прошлое Урахары сквозили сожалением и самоуничижением. — Я всего-то хотел сотворить нечто новое, а для чего — то было вопросом второстепенным. Хотел отворить новую дверь, а Рэйо использовал как предлог для открытия её замка. Я просто-напросто шел на поводу у собственных желаний… а значит, по сути своей, я ничем не отличаюсь от господина Куроцути, жертвующего ради утоления жажды познаний многими жизнями.

— Кискэ, ты…

— Но госпоже Хиёри удалось раскусить меня. Вот почему я хотел найти непредвзятого… ну, не то чтобы непредвзятого… в общем, я решил посвятить в некоторые вопросы какого-нибудь заядлого синигами. — Когда он заговорил о Хисаги, черты его лица смягчились. — Ведь к той поре, когда меня в самом деле прозовут злодеем, должен остаться некто, способный с точностью заявить, что я совершил преступление. Думаю, господин Хисаги, видевший, и каким господин Тосэн был, и чем он кончил, для этого сгодится. Впрочем, конечно же, сошли бы и господин Куросаки с госпожей Кутики.

Затем Ёруити прыгнула на плечо Урахары и укусила его за ухо, издав крик протеста:

— То есть ты намекаешь, что я для этого дела не гожусь?!

— О, вовсе нет, но вы бы остались на моей стороны независимо от того, что толкует молва. Нет в вас беспристрастия. — Улыбнулся Урахара, на что Ёруити, опустив хвост, возмутилась:

— У меня слов нет, чтобы описать твое самомнение.

— К тому же… сообразив, что я зашел слишком далеко, вы бы остановили меня, госпожа Ёруити, даже если бы пришлось меня поколотить.

— Да хватит, говорю тебе, задаваться! Поколотить, еще чего! Я бы тебе ради этого шею сломала!

— Какая же вы суровая… — Вернувшись с привычному расположению духа, Урахара поправил свою панамку, сжал трость и сказал Ёруити: — Ну-с, ладно, давайте уже выдвигаться, а то господин Куросаки и его товарищи, возможно, и вправду угодили в передрягу.

Ичиго с его друзьями в тот момент пребывал в западной Японии, но столкнулись с некими неприятностями. Ситуация, быть может, и не была тогда чрезвычайной, но если она была частью стратегии Токинады, то рисковала принять опасный оборот. Предвидев это, Кискэ, прикрыв лавочку, запланировал на несколько дней открыть “Западный Филиал Магазинчика Урахары”.

— У тебя и так дел невпроворот, а ты Ичиго баловать отправился?

— Кондитерские лавочки во всяких городках для того и нужны, чтобы детишкам потакать. — Взглянув на Тэссайя, Дзинту и Уруру, взваливавших снаружи друг на друга фрисби, пляжные зонтики и прочие предметы, Урахара сделал первый наш на своем пути к открытию очередной двери. — Хотя, думаю, господин Куросаки слишком уж надежный, чтобы звать его ребенком. — В тот день он, весьма вероятно, отворил бы новую дверь, отправившись сквозь незримые порталы в иные миры с грузом страха и надежды на плечах.