На его губах расплылась улыбка. Я не могла сдержать приподнявшиеся уголки рта. 

Тот, кто все время отказывался сотрудничать. Тот, кто никогда не сомневался в своей смерти. Тот, кто все время окружал себя шипами. 

— Значит, ты больше не будешь противиться?

— Не буду. 

Свет покорности все еще сильно сиял в его глазах, но это не имело значения. Амоид сказал, что верит в меня. Каким бы ни был источник убеждения, каким бы ни был спусковой крючок, я решила просто принять это. 

Луч света разлился по темному одинокому деревянному мосту. 

— Спасибо. 

Я крепко обняла его. При этом простыня соскользнула вниз, и голая кожа коснулась его обнаженной груди. 

Я хотела быстро отстраниться, но Амоид схватил меня за талию и притянул ближе. 

— Эм… Амоид, я…

Казалось, он ничего не слышал. 

Мое тело было отброшено назад и рухнуло на кровать. Амоид посмотрел на меня и улыбнулся. Мелкие поцелуи касались шеи, плечей и ключик, то поднимаясь выше, то опускаясь. 

Я не знала, почему Амоид вдруг стал таким, но проблема в том, что я совсем не ненавижу эти изменения. 

Я просто не могу их ненавидеть. 

Этот красивый человек, даже со шрамами на сердце, нравился мне. 

Что я должна сделать?

Кажется, я попала в очень сладкое болото. Камень будто бы утяжелял грудь. 

Мое сердце чувствовало себя некомфортно из-за очень сильного давления. Но думать некогда. 

— Селена. 

Амоид глубоко вздохнул. 

— Прости…

Его “меч”, кажется, не знал, что такое отдых. Сколько времени прошло с тех пор, как мы проснулись? 

— Амо… Ид…

Он глубоко вошел, продолжая делать стимулирующие движения. Ощущала ли я когда-то подобное? Думаю, Амоид знает о моем теле куда больше, чем я сама. 

Потому что то и дело он находил эрогенные зоны и точки, на прикосновение к которым я чутко реагировала. 

Его пальцы на ногах сморщились, спина сгорбилась, и Амоид выдохнул. Реакции, которые я уже видела вчера. 

— Стой…

Конечно, Амоид не остановился. Последовал довольно резкий жест. 

В конце концов, перевернув меня, он начал двигаться сзади. Большая рука держала меня, а я сжимала простыню. 

Я лежала под Амоидом и стонала. Со вчерашнего дня остались неведомое удовольствие и боль. Странные ощущения пробежали по телу. Я чувствовала, как они распространяются. 

— Ха…

Руки, держащие талию и таз, были полны силы. Через некоторое время Амоид потянул меня на себя. Почувствовав это, я медленно закрыла глаза, а после открыла. 

Я балансировала между раем и адом. 

Взгляд затуманился. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а во рту назревает жажда. 

— Ты никуда не уйдешь, — прошептал он, крепко сжимая меня сзади. 

В любом случае, я уже настолько истощена, что не могу даже нормально пошевелить пальцами. 

Казалось, если я сейчас встану на пол, тут же рухну. 

Несмотря на это, его “меч” все еще силен. 

Сколько времени потребуется, чтобы наконец успокоить его?

При одной мысли об этом все мое тело трепетало. 

— Холодно?

Амоид потер ладонью мурашки, пробежавшие по моим плечам. Жар от трения, кажется, снова поднимался внутри. 

— Нет.

Я застонала и свернулась. Амоид обнял мое тело, как птица-мать обнимает птенца. 

— Никуда не уйдешь. 

Куда мне идти? Я могу уйти лишь в свою комнату. 

— Я все равно не могу уйти, — проворчала я низким голосом. 

Слабый смех прозвучал в ушах, будто бы он удовлетворен ответом. Похоже, Амоид умирал от удовольствия, когда заставлял людей говорить вещи, которые ему нравятся. 

В поразительный момент раздался стук. 

Слишком изысканно, чтобы быть простым совпадением. Амоид снова завернул меня в простыню и впустил горничных. 

— Я принесла еду. 

Горничные вошли с большими серебряными подносами со свежеиспеченным хлебом, мясом, яйцами и овощами. 

Я в изумлении наблюдала, как продукты один за другим раскладывались на прикроватной тумбочке. 

Служанки, приготовившие еду для герцога, вышли из комнаты с опущенными головами. 

Кроме того, с твердым намерением не увидеть их возвращением, Амоид сам расставил все чашки и чайник.

Количество принесенное еды слишком мало для двух человек. 

— Ешь, — призвал Амоид. 

Блюда, поданные в постель, довольно роскошные. Это не те различные типы пищи, которые я привыкла видеть. Чувство совместного завтрака было нечто особенным. 

— Хорошо. 

Я никак не могла привыкнуть к тому, что меня кормят с ложки. 

— У тебя даже нет сил поднять вилку, — сказал Амоид. 

Вдруг мой живот снова заурчал. 

Амоид же был занят кормлением меня, как ребенка. Совсем не скажешь, что это рыцарь, которые на войне поднимает меч и защищает страну. 

— Ты тоже ешь. 

Было довольно неловко открывать рот, словно птенец. Должно быть, Амоид чувствовал себя так же? Но… Разве он сам не голоден?

— Сначала поешь ты. 

Сказав это, Амоид отрезал хлеб, намазал его маслом и положил мне в рот. Приходилось жевать и глотать все, что давал Амоид. 

— Ешь, ты ведь голоден. 

В тот момент я взяла хлеб из рук Амоида. 

— Да. 

Он склонил голову в ответ и слизнул крем с моих губ. 

— ...

Что сейчас произошло?

— Вкусно, — небрежно сказал он. 

То, как Амоид щелкал языком и слизывал крем с моих губ, было совершенно естественным. 

Когда я увидела это, вдруг кое-что поняла. 

— Амоид…

— Да?

— Еда немного холодная. 

— Я могу попросить разогреть её. 

— Нет! 

Я больше не хотела видеть смущающие взгляды, но мне любопытно. 

Повар приготовил для Амоида не так уж много блюд, но все они холодные. Изначально я не могла заметить это. Но недавно отремонтированная кухня самая ближайшая к покоям Амоида. 

Ни за что…

Холодок пробежал по моему позвоночнику. 

Хлеб, который я только что съела, внезапно застрял у меня в горле. 

— Все в порядке?