На сцене арены, посыпанной песком, в окружении толпы зрителей сидел зверь, закованный в цепи.

Это был зверь, пришедший из иного мира. Его знания оказались ценны и теперь он был пленником.

Зверь широко раскрыл глаза, когда увидел девушку, которую вместе с несчастным мечником вывели на арену. Её волосы были длинными и растрёпанными, лицо — пустым и безжизненным, но сомнений не было: он её знал.

Нурис!.. Ты жива?.. Но почему ты здесь?..

Зверь вспоминал. Как однажды не сумел её спасти. Как эта веснушчатая девочка, единственная, кто с добротой помог ему, когда он сам, изуродованный, валялся на ферме. Как её, вырванную из дома, волокли в паучий замок, а она кричала и плакала. Как он пытался сопротивляться, чтобы вытащить её, но его застрелили и вернули обратно в его прежний мир.

И он снова пришёл в Местерию — потому что думал, что сможет спасти её. Спасти Нурис.

— Так это твоя знакомая? До чего жестокий поворот судьбы. Та есма умрёт.

Рядом со зверем сидел тёмный, словно тень, старик и произнёс это без всяких эмоций. Шерсть на теле зверя встала дыбом.

Зверь зарычал — глухо, утробно, но старик лишь холодно улыбнулся. Его глаза сверкнули золотом под светом солнца.

— Не я её убью. Если останется только один выживший, есма сама себя уничтожит. Смотри внимательно, вторженец.

Огненный мечник побежал к другой стороне арены. Там совсем юный мальчик приставил клинок к собственному горлу. Мечник спешил его спасти и в его взгляде уже не было той девочки, что стояла рядом с ним мгновение назад.

Картина того, как несчастная есма направляет лезвие себе в живот, собираясь вонзить его, была последней, что зверь увидел ясно.

Нурис!.. Не надо!

Он пытался кричать, но из горла вырывались лишь захлёбывающиеся, рвущиеся звуки. Он метался, но цепи удерживали его, не позволяя сдвинуться с места. Он был бессилен.

Мечник спас мальчика. Но в тот же миг клинок, вонзённый самой девочкой, легко пронзил её живот.

На её теле расцвёл кровавый цветок, и она рухнула на землю.

Неправда. Неправда. Неправда. Неправда.

Зверь не хотел принимать увиденное. Он перестал вырываться и лишь застыл с открытой пастью рядом со стариком.

И в этот момент небо вдруг потемнело. Раздался рёв — оглушающий, неестественный.

Часть арены с грохотом обрушилась, и старик медленно повернул туда взгляд.

В одно мгновение всё заволокло чёрным дымом. Арена погрузилась в хаос, утопая в криках и панике.

А когда дым рассеялся, тела девушки уже нигде не было.