Лэнгли, Вирджиния.

На горном хребте, возвышающемся над рекой Потомак, в окружении клёнов и сосен, стоял в тихом укрытии мой старый дом. 

Прошло, наверное, около восьми лет с того дня, как я впервые переступила порог штаб-квартиры ЦРУ, сразу после завершения строительства нового здания. Бронзовая статуя Натана Хейла в тот день стояла на страже, словно приветствуя моё возвращение с долгого задания в далëком Индокитае. И по сей день она выглядит столь же неизменно. С другой стороны, мир не оставался столь же неподвижным, продолжая меняться быстрее и непостижимее, чем мы могли себе представить.

Расположенная на стене вестибюля старой штаб-квартиры надпись гласила: 

"И познаете истину, и истина сделает вас свободными." 

Иоанн 8:32 

Я вспомнила, как впервые прочла эти слова, испытав чувство, близкое к благоговению. Впрочем, со временем я слишком хорошо поняла, насколько пустыми и бессмысленными они были на самом деле.

В конце 1991 финансового года наш старый враг — КГБ — изъял свои подслушивающие устройства из посольства США в Москве и лично передал их вместе с оперативными планами послу.

Вот так закончилась наша Холодная Война

Оглядываясь назад, я понимаю, что это был решающий поворотный момент. С тех пор ЦРУ стало организацией, брошенной на произвол судьбы, лишённой своего врага, а вместе с ним и самой цели своего существования.

Какое-то время даже раздавались призывы вообще нас упразднить. Отчаявшись оправдать своё существование, мы начали заявлять Конгрессу и президенту о появлении новой угрозы: экономической стратегии Японии. Но пока мы были заняты тем, что пытались раздуть проблему из наводнивших рынок дешёвых, экономичных японских автомобилей, мы совершенно упустили из виду гораздо более серьëзные угрозы — терроризм и наркоторговля.

И именно ФБР с АНБ ловко покрыли себя славой борьбы с ними.

Пожалуй, это уместно назвать кармой. В конце концов, именно ЦРУ когда-то с такой щедростью вооружило Моджахедов, и именно ЦРУ поднимало бокалы с генералом Норьегой, кокаиновым вором в законе.

Кто бы мог предвидеть, что бесчисленные уловки, которые мы изобрели для борьбы с Красным Гигантом на Востоке и его сателлитами по всему миру, в конце концов, обернутся против нашей собственной страны? 

Теперь даже Конгресс и сам президент поставили под сомнение само наше существование: Бюджеты сокращались год за годом, ветераны-оперативники уходили в отставку один за другим, а когда террористы открыли огонь из автоматов прямо у наших ворот, в результате чего пятеро наших людей были либо убиты, либо ранены, только что вступивший в должность президент, успевший пробыть на посту пока лишь пять дней, даже не стал лично приходить засвидетельствовать своё почтение, вместо этого прислав свою жену.

Вернём ли мы когда-нибудь былую славу? Никто не знал. Но вот что я могу сказать с абсолютной уверенностью: даже если бы и существовал путь к нашему возрождению, то он был бы долгим, трудным, и полным препятствий на каждом шагу. 

Ричард Рейвенкрофт был одним из немногих ветеранов-оперативников, оставшихся в Агентстве. Уйдя с передовой линии, он продолжил службу в качестве начальника отделения Второго отдела в составе Разведывательного управления. Когда-то он был моим наставником, а в настоящее время является непосредственным начальником, перед которым я была обязана отчитываться о своей деятельности в Таиланде. 

Но не только Рейвенкрофт ждал меня в комнате для совещаний.

Вторым был Дэрил Лэнсинг — если мне не изменяет память, он был назначен заместителем Директора по операциям при администрации нового директора.

Получить вызов прямо в штаб-квартиру только для того, чтобы быть встреченной заместителем директора?

Да, это довольно быстро вывело меня из себя. Резкий контраст между ледяным выражением лица Рейвенкрофта и обескураживающе добродушной улыбкой Дэрила только усугубил ситуацию. 

— Добро пожаловать домой, Эда. Как Вам живётся здесь, в Штатах? 

Разговор начал Дэрил. Рейвенкрофт как всегда хранил молчание, и за него всё говорил его холодный взгляд.

“Будь начеку. Не позволяй разговору увести тебя в сторону” — Вот что говорили мне его холодные серые глаза.

—Я была бы более чем счастлива вернуться на свой пост, прежде чем слишком привыкну к северному холоду. 

— Хе-хе, похоже, Вы полюбили рыбные соусы и блюда из сома. Я бы и трех дней не продержался на подобной пище. 

Я сохранила невозмутимое выражение лица, никак не отреагировав на дешëвую шутку — словно подталкивая его перейти к делу. Казалось, он уловил это и театрально прочистил горло, прежде чем продолжить. 

—Известие о том, что операция АНБ "Китайская яма" провалилась, было одной из лучших новостей, которые мы получали за последнее время. Я полагаю, это маленькое фиаско заставило их дважды задуматься о своём месте в мире. 

АНБ — Агентство национальной безопасности. В последние годы они всё активнее и наглее вторгались в сферу юрисдикции ЦРУ, а именно в операции по обеспечению безопасности за рубежом. Они уже давно перешли черту, которую нельзя было игнорировать. Вот почему я предприняла собственную небольшую диверсионную операцию против их секретного подразделения, дислоцированного в Роанапуре. Если не считать нескольких сбоев, мы достигли своих целей, а план АНБ провалился, как мы и предполагали.

Естественно, сам Дэрил был частью цепочки командования, которая дала добро на мою операцию.

Какими бы похвалами он ни сыпал сейчас, хвалиться было нечем — не то чтобы я в принципе могла позволить себе хвалиться, учитывая молчаливое предупреждение Рейвенкрофта.

—Что меня особенно впечатляет, — продолжил Дэрил, — так это то, что АНБ до сих пор не выяснило, что пошло не так. Ох, они, вероятно, поняли, что что-то произошло в Роанапуре, ведь эти ребята, конечно, не полные идиоты, но вот что касается того, кто поставил ловушку на их "Грей Фокс" и как — тут они определённо всё ещё в полном неведении. 

Так и должно было быть. Именно эта неопределённость дала нам возможность действовать. Для любого постороннего это выглядело бы как неприглядная внутренняя борьба за власть, ведь, в конце концов, я саботировала операцию, финансируемую американскими налогоплательщиками, а пролитая кровь безусловно, была американской. Если правда когда-нибудь всплывёт, Конгресс, не теряя времени, распнёт нас — вот насколько деликатной была операция.

— Несмотря на то, что ваше острое суждение сыграло определëнную роль в этом успехе, я считаю, что настоящий ключ лежал в самом Роанапуре. 

При этих словах произошла едва уловимая перемена в его тоне, но я уловила её. Что бы ни замышлял этот змей, мне следовало действовать осторожно. 

— Дело не только в АНБ. Никто посторонний не может надеяться проникнуть сквозь слои секретности, окутывающие этот город. Преступники соткали такую плотную и запутанную завесу, что она полностью скрывает их мир. И за этой завесой у нас есть надежный плацдарм — и это, конечно же, Вы. 

— Плацдарм…да?” 

Это слово сразу же вызвало в памяти пляж Омаха в День "Д". Возможно, еще одно предупреждение от моих инстинктов. 

— Верно ли, что ваши рабочие отношения с сестрой Иоландой остаются непоколебимыми до сих пор? 

— В настоящее время наши интересы по-прежнему совпадают. Конечно, это только пока. 

Я не собиралась обманывать себя наивным оптимизмом. Дэрил, возможно, и надеялся именно на такую оплошность, но я не собиралась потворствовать ему в этом.

— Как Вам хорошо известно, ЦРУ в наши дни не слишком процветает. Даже нашего директора, похоже, больше интересует оценка настроений Конгресса и президента, чем реальное руководство агентством. Я полагаю, что это называется "политической открытостью". Сейчас ожидается, что каждое федеральное агентство будет честным и прозрачным. По крайней мере, в теории 

Даже находясь на другом конце света, я была наслышана о запятнанной репутации нынешнего директора среди ветеранов агентства, но слышать, как заместитель директора так открыто высказывал подобные чувства — это было нечто совершенно иное.

— Самым же абсурдным примером этой тенденции является так называемое “правило Торричелли”, требующее одобрения штаб-квартиры для каждого сотрудника, набранного на местах, верно? Послушайте, Эдa — для такого человека, как Вы, работающего на местах, это просто смешно, не так ли?

—… 

Это могло показаться шуткой, но была в ней и значительная доля правды. Начало этому правилу положил скандал, разразившийся в СМИ: некий гватемальский генерал, известный своими зверствами, был уличён в связях с ЦРУ. Возмущение народа не заставило себя долго ждать, ведь, как известно, достоинство Америки не может быть запятнано общением с преступниками или морально скомпрометированными агентами.

Но подобные слухи остается слухами только до тех пор, пока их не воспринимают всерьёз. Когда однажды штаб—квартира обязала проводить проверку местных новобранцев, я не жаловалась, а просто взяла на себя жёсткое обязательство: что бы я ни делала на местах, я должна была позаботиться о том, чтобы даже штаб-квартира никогда не пронюхала об этом. 

На самом деле, в недавней операции, которая помешала АНБ, я координировала действия непосредственно с лидером "Триады" из китайской мафии.

Конечно, подобные действия были возможны только благодаря уникальной экосистеме Роанапура, ибо любой журналист, достаточно глупый, чтобы разнюхать о связях ЦРУ и "Триады" и ступить в этот город, продержится там меньше ночи, в конечном счёте пойдя на корм либо рыбам, либо свиньям.

— Что нам нужно, так это закрытая комната, эдакая “черная дыра” для информации. Пространство, недоступное для утечки, для обнаружения. Место за занавесом, за пределами даже внимания Конгресса. 

Дэрил, должно быть, принял мое молчание за согласие. Его тон изменился — стал теплее, более заговорщицким. 

— Я верю, что Роанапур, этот необычный город, поможет нам вернуть себе хотя бы часть наших былых возможностей. Свободные от вмешательства, мы можем решать вопросы национальной безопасности так, как они того требуют.

Даже с моим обычным стоицизмом я больше не могла скрывать свою озабоченность 

—Заместитель директора, когда Вы говорите ”без вмешательства", то включает ли это в себя и директора? 

—Я считаю, что необходимость этого очевидна. И я надеюсь, Вы понимаете почему именно. 

Понимаю ли? Да, более чем. Я слишком хорошо знала, во что превратился Лэнгли, став лишь жалкой пародией на разведывательное агентство. Но понимание — это ещё не согласие.

—...Политика директора направлена на то, чтобы соответствовать текущей национальной стратегии. Игнорировать это, позволяя операциям осуществляться независимо, было бы равносильно игнорированию воли самого главнокомандующего, не так ли?

Мой голос выдал потрясение, которое я не смогла подавить.

Дэрил ответил с торжественной серьëзностью.

—Тогда позвольте спросить, кому мы должны посвящать свою работу: сменяемому президенту или же будущему самих Соединённых Штатов? 

—… 

Да, в плане национальной безопасности страна действительно находилась в кризисе. Нынешний президент вступил в Белый дом, обещая создать самую этичную администрацию в истории, но при этом продемонстрировал поразительную незаинтересованность в вопросах внешней безопасности. Для него разведка была в лучшем случае второстепенной задачей. В день своего избрания он даже не удосужился уделить внимание представителю ЦРУ. Предыдущий директор за всё время своего пребывания в должности провёл с ним всего две встречи.

"Это тот самый человек, который упустил прекрасную возможность нанести удар по Хусейну, потому что в это время смотрел игру в гольф. Однажды мы дорого заплатим за его халатность. В то же время, упущенный шанс задержать Бен Ладена в Судане может привести к катастрофам, которые мы пока не можем себе представить".

Верность будущему Америки — вот кредо Дэрила.

Но что это за будущее? Будущее, в котором американские спецслужбы действуют вне контроля президента, — это всё ещё Америка?

Я взглянула на Рейвенкрофта, чьё лицо превратилось в каменную маску.

Ясно. Похоже, это будет настоящий кризис. 

♰ ♰ ♰ 

Смена костюма на монашеское облачение помогла мне с головой окунуться в игру, но ничто не помогало с этим так быстро, как замена моих очков без оправы на солнцезащитные очки в стиле "Фокс".

И вот так “Эдит” превратилась в “Эду”.

В Роанапуре имя сестры Эды имело значительный вес. Она была главной фигурой в "Церкви Насилия"— группе, которая занималась торговлей оружием в городе. В этом была своя доля грязной работы, но если этого было достаточно, чтобы создать безупречное прикрытие, я не собирался жаловаться. 

Мои отношения с проницательной старой монахиней, которая управляла церковью, сестрой Иоландой, были практически джентльменскими в своей прямолинейности. Она точно знала, насколько я опасна, и чего стою как союзник. Что касается меня, то я была не настолько самоуверенна, чтобы думать, что смогу переиграть такого монстра, как она. Ещё до того, как моя мама достигла половой зрелости, эта старушка уже играла в шпионские игры под прикрытием, используя только свое женское обаяние и остроумие. Даже Рейвенкрофт, мой босс, был ребёнком в её глазах. 

И, хотите верьте, а хотите нет, но часовня, которую Иоланда построила на этом маленьком холме, — крест и всё такое — была полностью зарегистрированным Домом Божьим согласно законам Ватикана. Что касается того, как сестре Иоланде удалось получить благословение церкви… что ж, даже чтение Свитков Мёртвого моря доставило бы больше удовольствия, чем изучение этого особого секрета.

Обычно прятать козырь в рукаве было табу, если ты хотел, чтобы Иоланда доверяла тебе, но на этот раз даже мне пришлось дважды подумать. Тем не менее, в Роанапуре ничего не происходило без благословения Иоланды. Итак, в конце концов, я выложила ей всё о моем маленьком путешествии на “встречу выпускников”. 

— Ох, разве это не кошмар? — вздохнула она, звуча для всего мира как бабушка, успокаивающая капризного внука. Эффект был бы идеальным, если бы не её пиратская повязка на глазу.

— Всё именно так. Я знаю, что мы все работаем в одном агентстве, но я действительно начинаю задаваться вопросом, не сошли ли вконец с ума оперативники в Лэнгли.

Иоланда была, пожалуй, единственным человеком, с которым я могла разговаривать и как “Эда”, и как “Эдит”. Обычно разговоры о моей работе велись от лица “Эдит”,но когда мне нужно было высказаться по поводу работы в агентстве, иногда я позволяла высказаться и “Эде”. 

— Другими словами, — продолжила я. — план состоит в том, чтобы превратить этот город в частную свалку Лэнгли. Любой грязный бизнес, который может вызвать удивление в других местах, они направят в Роанапур, где постфактум разобраться намного проще. Ничто из того, что здесь происходит, никогда не просачивается во внешний мир. Никто не чувствует вони, никто не дрожит ночами от страха — все спят спокойно.

— Значит, шишки в Лэнгли собираются провернуть что-то настолько грязное, что тащат свои задницы сюда, в дебри Таиланда, только ради этого? 

— Похищение и вымогательство, причём в отношении другого американского гражданина, ни меньше. Это просто неслыханно. 

— Боже мой... 

Иоланда перекрестилась в преувеличенном ужасе. Она явно притворялась, но мне было не до смеха. 

Для ЦРУ, чьи операции, как предполагалось, проводились исключительно за границей, проведение операции на родине было страшнейшим табу. Никто не должен был быть настолько глуп, чтобы повторить маленький Уотергейтский трюк Никсона.

Но опять же, когда этот “американский гражданин”, намеренно или нет, становится угрозой национальной безопасности, ситуация становилась малость мрачноватой. 

— Например, когда тяжеловес из мира бизнеса, имеющий серьёзные связи даже в Конгрессе, собирается вступить в брак с членом семьи высокопоставленного китайского чиновника, будет ли пресечение такого соглашения считаться контрразведывательным актом? 

— Сестра, слышали ли когда-нибудь про Филиппа О'Салливана? 

— Генеральный директор O'Sullivan Corporation, одной из крупнейших в мире судоходных компаний, зарабатывающей ошеломляющие 300 миллиардов долларов в год. Этот человек начинал как портовый рабочий на набережной Сан-Франциско, построил империю из ничего — хрестоматийная американская мечта. Его ни в чëм нельзя упрекнуть, не так ли? 

Как и ожидалось. Когда речь заходила о влиятельных лицах в политике и бизнесе, знания этой старушки не знали границ.

— Тогда, думаю, не будет вызывать удивления тот факт, что он в хороших отношениях с одним высокопоставленным чиновником КПК? 

— До меня доходили слухи. Цзэн Шунтянь, верно? Он занимал такие посты, как директор департамента международных связей, и знает все возможные тайные каналы. Ходят слухи, что он даже связан с "Будай Банг", фуцзяньской мафией. Не совсем обычный бюрократ. 

Отношения Филиппа и Цзэна завязались ещё в те времена, когда они были молодыми людьми из рабочего класса. С тех пор прошло полвека, и ни национальные границы, ни идеологические разногласия нисколько не пошатнули их дружбу. И теперь, на пороге 21-го века, эта связь вот-вот должна была принести по-настоящему опасные плоды.

— Это ещë не стало достоянием общественности, но… ходят слухи, что Филипп планирует выдать свою дочь Тришу замуж за внука Цзэна. 

Учитывая будущее американской политики в отношении Китая, никто в Вашингтоне не мог позволить себе игнорировать эту ситуацию. Семья Цзэна уже занимала видное место в иерархии КПК — его сын был секретарем Центрального секретариата и, по слухам, входил в состав Постоянного комитета Политбюро. Его внуку был почти гарантирован высокий партийный пост в будущем. Если эта родословная пустит корни в американскую промышленность, это создаст слишком сильную связь, чтобы еë игнорировать. С точки зрения национальной безопасности, это предложение руки и сердца было критическим моментом. 

— Нас интересуют связи Цзэна с фуцзяньской мафией. Если мы сможем убедить мистера О'Салливана в том, что вступать в брак с представителем клана, имеющего связи с преступным миром, слишком опасно, мы, возможно, сможем вбить клин в их дружбу. 

— И этот план, который они придумали... он называется ”Операция Персефона", да? — Иоланда бросила взгляд на распечатку, лежащую на столе, и испустила глубокий, усталый вздох. 

— Эда, каково твоё мнение? Думаешь, у этого плана есть шанс? 

— Ну, добиться идеального результата может быть непросто, но если мы нацелены на хоть сколько-нибудь удовлетворительный исход, это не должно быть слишком сложно. 

В конце концов, план был просто инсценированным похищением: 

Заманить Тришу О'Салливан в Таиланд, схватить её, и спрятать в Роанапуре. Тем временем, играя роль отчаянного сотрудника ЦРУ, пытающегося разрешить кризис, сблизиться с Филиппом, поговорить с ним и убедить его, что поддерживать связи с семьёй Цзэна — рискованная затея, которую он не может себе позволить. 

Если бы Филипп купился на это — если бы он был готов разорвать все связи, чтобы обезопасить свою дочь, — тогда мы бы отпустили Тришу, и он остался с убеждением, что, в конце концов, он может положиться только на своих соотечественников-американцев. Это был наилучший сценарий.

— Конечно, Цзэн не собирается просто сидеть сложа руки. Мы ведь говорим о будущей жене его внука. А поскольку похищение должно будет произойти в Азии, велика вероятность, что он задействует свои связи в преступном мире, чтобы попытаться вернуть её. 

— Что, если мистер О'Салливан решит, что он доверяет сети Цзэна больше, чем ЦРУ?

— В таком случае… бедную Тришу отправят домой в гробу. 

Даже в этом случае брак О'Салливан и Цзэн был бы расторгнут, а миссия технически была бы выполнена. Таков был запасной план.

И дело было не только в том, что Филипп мог отказаться от уступок. Если бы удерживать Тришу стало слишком опасно — скажем, если бы люди Цзэна выследили её и были готовы вернуть, — нам всё равно пришлось бы пойти по этому пути.

— Думаю, должны быть более разумные способы справиться с этим. Американские шпионы, похоже, не слишком прозорливы.

— Проповеди здесь не помогут, сестра. Неудивительно, что АНБ смотрит на нас свысока. Но жалобы не облегчат работу. 

Каким бы глупым ни был план, при его провале люди на местах всегда принимали удар на себя. Некоторые вещи никогда не менялись. 

—Если кто и может в достаточной степени повлиять на исход этого предприятия, так это наш похититель. 

— Он хорош? 

— Трудно сказать. Это человек со стороны. Всё зависит от того, насколько правдивы отчёты о его работе. 

Поскольку весь план заключался в похищении и возврате Триши живой, мы не могли использовать для этого кого-либо из наших непосредственных агентов. То же самое касалось и меня — я не могла сама поднять на неё руку. Моя работа заключалась исключительно в поддержке и связи.

Для этой работы штаб-квартира выбрала человека по имени Кардинас Шерингэм. Ходили слухи, что он совершал убийства в Южной Америке, занимаясь похищениями людей по найму. Паспорт гражданина Нидерландов. Место рождения неизвестно. Официально ему было двадцать восемь лет. 

— Говорят, что раньше этот парень был всего лишь дешёвым сутенёром в Амстердаме, но был у него один, скажем так, странный маленький талант. Предположительно, он может морочить людям голову, по-настоящему проникая в их мысли.

— Морочить им голову? Что-то вроде гипноза или чего-то в этом роде? 

— Чёрт знает. Но говорят, что все, кого он похищает, в конце концов по-настоящему привязываются к нему. Они будут отбиваться от копов, пытающихся их спасти, а потом собьют с пути следствие... Да, что-то в этом роде. 

 Это было то, что принято называть Стокгольмским синдромом. Жертвы, которых долгое время держали в плену, иногда испытывали иррациональную симпатию, даже привязанность, к своим похитителям.

Но Шерингэм, как бы он этого ни добивался, как говорят, выводил эту эмоциональную манипуляцию на совершенно новый уровень — более сильный и быстрый. Связь между им и его жертвой установилась мгновенно. 

— Трудно жаловаться на работу, когда твоя жертва превращается в твоего сообщника, да? Именно так он и сделал себе имя — с помощью подобных трюков. Люди даже стали называть его Волшебником. Возможно, он действительно использует гипноз или что-то в этом роде. 

 Оказалось, что Шерингэм и раньше выполнял несколько случайных поручений для ЦРУ. Неудивительно, что он взял себе псевдоним Волшебник. Судя по звучанию, ему очень нравилось это прозвище. Он залëг на дно около года назад, но у оперативников всё ещё были способы связаться с ним. К его досье даже была приложена фотография, но ей нельзя было доверять. Ходили слухи, что он, возможно, перенес пластическую операцию. 

— Волшебник, да... 

Пробормотав странное кодовое имя, Иоланда склонила голову набок, словно что-то всплыло в её памяти.

— У нас в городе вроде как есть парень, который тоже так себя называет, не так ли?

—Хм? О... да, я думаю, что есть. 

Он был. Вроде бы. 

Но называть его волшебником было бы великодушно. Он больше походил на клоуна. Тем не менее, учитывая его умение выделывать сумасшедшие трюки и каким-то образом выходить из них целым и невредимым, возможно, именно в этом и была его магия.

— Он довольно новое лицо в Роанапуре, верно? Появился как раз в то время, когда Шерингэм исчез с карты мира.

— Он? Ха! Да ну. 

Искусный манипулятор. Агент ЦРУ по тайным операциям. Волшебник.

Этот профиль и этот парень? Они не могли быть ещё дальше друг от друга. 

— Ха-ха, ни за что. Брось… Ахаха…