Первая наша с Лоттоном встреча, после всевозможных извилистых обходов с обеих сторон, случилась в ночь настоящей, безжалостной катастрофы.

Как я позже узнала, он лишь недавно приехал в Роанапур, а потому ещё не определился с постоянным местом жительства. Что касается меня, то я получила достаточно серьёзную травму, чтобы угодить прямиком в больницу, оставив мой любимый маленький дом пустым на обозримое будущее.

Учитывая, что именно он из кожи вон лез, чтобы затащить меня к врачу, я решила, что, по крайней мере, в долгу перед ним. Поэтому я отдала ему свой запасной ключ и сказала, что он может пользоваться этим местом, пока меня не выпишут.

Прошло время, огнестрельное ранение, которое оставила мне эта чёртова монахиня, полностью затянулось, и я вернулся к своим повседневным обязанностям. И всё же, Лоттон по-прежнему счастливо жил в моём доме. 

Не то чтобы я была необычайно мягкосердечной или эксцентричной — вовсе нет. Но что касается этого парня, то у меня постоянно было беспокойство, что, если я его выгоню, он тут же подцепит что-нибудь на улице и свалится от пищевого отравления или чего похуже. Не то чтобы это было моей проблемой, строго говоря, но, как говорится, даже рукопожатие создает крепкую связь. И вот мы здесь. У меня не хватило духу его выгнать, а дни шли за днями. 

С другой стороны, Чистильщица Сойер, которая жила в моём доме вместе с Лоттоном, имела в этом городе свою берлогу — в конце концов, она была местной знаменитостью. Не было никакой реальной причины, по которой она должна была ночевать в моём доме. Но по какой-то причине, подобно кошке, свернувшейся калачиком на тёплых коленях, она не выказывала ни малейшего желания уходить. Она была такой же, как и Лоттон, — выгони её, и она могла просто замерзнуть посреди дороги и упасть замертво на месте. Опять же, технически это не моя забота, но, как говорится, даже соприкосновение рукавов создает прочную связь. Вы меня поняли. 

Не то чтобы я приютила их по доброте душевной. Я не собиралась вести себя так, будто они мне что-то должны. Но если кто-то из них после всего этого обернётся и ударит меня ножом в спину, даже у меня закончится терпение. 

Вот почему я сейчас охотилась за Лоттоном — потому что этот ублюдок исчез без предупреждения, забрав самую важную вещь из моего дома.

Видите ли, выживание в жестокой жизни вооруженного эскорта зависело прежде всего от одной вещи: хорошего ночного сна, который освежал бы тело и разум. Вот почему я отказывалась идти на компромисс с выбором постельного белья. 

Для этой цели мне особенно пригодилась первоклассная пуховая подушка ручной работы от престижного немецкого бренда Bauer. Положите на неё голову, и вы словно окажетесь на райских облаках. Независимо от того, сколько крови пролилось прошлой ночью, наутро у меня всегда были свежие глаза и готовность к работе.

С какой стати Лоттон решил украсть эту подушку, было выше моего понимания. Разум этого человека был устроен настолько иначе, чем у обычных людей, что пытаться понять его было бессмысленной затеей. 

— Вот идиот! Что за бесполезный дурак! Где он бродит, как бездомный пес? 

...Ах, как это раздражает. Я ненавидела эту невозможность полностью выплеснуть свой гнев вслух. Я уже довольно давно живу в англоговорящей стране, но произношение, словарный запас — этот грубый, неуклюжий язык просто отказывался мне нравиться. Если бы я только могла небрежно произносить такие слова, как ta ma de (ебать) или chi ruan fan (альфонс), так же легко, как дышать, жизнь была бы бесконечно проще.

— Лоттон… Я, возможно, знаю… Куда он делся… Хочешь пойти поискать? 

Сойер, должно быть, услышала, как я ворчала. Она говорила нерешительно, словно слова застряли у неё в горле, и каким-то образом сумела произнести это одновременно извиняющимся и смиренным тоном. Похоже, она была поблизости, когда Лоттон уходил, так что, возможно, она догадалась, куда он собирался пойти.

— О, это была бы большая помощь. Да, пожалуйста. 

Что бы вы ни говорили о Сойер — о её мрачности, депрессивности, пристрастии к трупам, — в глубине души она была хорошей, милой девушкой.

Её основной работой была уборка — в смысле, утилизация — что на самом деле означало работу с телами после совершения преступления. Но если условия были хорошими или у неё появлялось настроение, она с удовольствием сама создавала трупы в процессе работы. В некотором смысле, это делало её и моей коллегой.

Однако, сегодня вечером, несмотря на то, что это был розыск пропавших без вести, Сойер готовилась к другой работе. Она тащила футляр с оружием и до смешного большой холодильник. 

— Сойер… почему ты сегодня в полной экипировке? 

—...Лоттон… Я думаю… У него большие неприятности. 

— Боже мой. Звучит отвратительно. 

Если это так, то, какими бы ни были детали, мне тоже следует как следует экипироваться.

Расспрашивать о подробностях того, как возникла эта проблема, в данный момент не имело особого смысла. Посторонним это могло бы показаться странным, но здесь, в Роанапуре, если бы вы не перестали требовать объяснений по каждому поводу, вы бы никогда ничего не добились. Это было похоже на то, как если бы вы тепло укутались в холодный день — настолько холодный, что вы просто знали, что нужно одеться потеплее, прежде чем выйти на улицу. 

К счастью, буквально на днях прибыл мой новый люедао, который я заказала у своего любимого кузнеца . В зависимости от того, как пойдут дела, у меня, возможно, даже появится шанс проверить, действительно ли это такая прекрасная работа, как было обещано.

Первым местом, куда привел меня Сойер, была одна из самых больших и разветвлённых скупок краденого в Роанапуре.

Неужели… Неужели у Лоттона действительно так мало денег, что он пытался заложить мою подушку? 

Если бы всё и обернулось, я, честно говоря, испытала бы искушение снять с него скальп и пустить остатки на новую сумку.

Но, по словам владельца скупки, несмотря на то, что в последнее время поступало несколько запросов о подушках, ни одна из них так и не поступила. Мы обошли ещё несколько магазинов, но везде была одна и та же история.

Что ж, вполне справедливо. Не то чтобы этот город был переполнен излишками немецкого постельного белья. Даже у меня были проблемы с заказом своего напрямую из Германии.

Итак, наша первая зацепка оказалась пустой — хотя на её месте появилось нечто совершенно ненужное. 

— Так, так. Это как раз те люди, которых я искала. У меня дело к вашему симпатичному парню… Что, так вы, ребята, тоже не знаете, где он?

— Вы тоже ищете Лоттона? Отлично. Как насчёт того, чтобы объединить усилия? Чем больше глаз будет смотреть, тем быстрее мы его найдем. 

И из всех людей, с которыми мы могли столкнуться, это должны были быть они. Эта сквернословящая женщина из "Лагуны" и японец. Тот самый дуэт, из-за которого я была втянута в ту катастрофу с южноамериканцами, мой любимый меч сломался, а саму меня подстрелил “Отель Москва”. Будь моя воля, я бы предпочла не иметь с ними ничего общего.

— А почему вы тоже ищете Лоттона? Можешь назвать причину, ага? 

— Извините, мы не можем сами вдаваться в подробности. Это задание от мистера Чанга. Если вам действительно нужно знать, вам придется спросить у него. 

Как бы это ни было неприятно, но как только они упомянули имя Чанга Да Ге, у меня не было выбора, кроме как забыть об этом. Фрилансер я или нет, "Триада" была моим самым крупным клиентом. Мешать им было не слишком умным делом.

— У них... Есть машина. Наша следующая остановка… Немного далековато… Может, стоит поймать попутку, — предложила Сойер с необычайно практичным видом.

Итак, я собралась с духом. Но позвольте мне внести ясность: в тот момент, когда все пойдёт наперекосяк, я планировала сбежать.

— Итак, Сойер? Ломбарды не годятся… Куда дальше? 

—..."Санкан Палас"… Отель. 

Что ж, это было неожиданно. Даже пара из "Лагуны" переглянулась.

— Что Лоттону делать в подобном месте? — спросила я.

— В Роанапуре… если вам нужны пуховые подушки... это либо скупка… или роскошный отель.… только эти варианты. 

Я не совсем поняла, к чему она клонит, но сквернословящая женщина театрально фыркнула, как будто у неё перегорела лампочка.

— Серьёзно? Опять эти чёртовы подушки? Что не так с этим 

Красавчиком? У него не встаёт, пока он не разорвёт в клочья пуховую подушку, или что? 

—...Это что сейчас было? 

Я только что услышала что-то совершенно непростительное?  

— Ты что, не знала? Только сегодня днём этот идиот затеял драку с какими-то чужаками, а потом из кожи вон лез, чтобы превратить пуховую подушку в швейцарский сыр. Из-за этого весь пол "Жёлтого Флага" выглядел так, словно по нему пронесся ураган. И угадайте, кому пришлось всё это убирать? Вон той чёртовой готке. 

Сойер смущенно отвела взгляд. Так вот почему она вела себя так странно каждый раз, когда упоминался Лоттон. Она уже знала, что случилось с моей драгоценной подушкой. 

— Ясненько, теперь всё прояснилось. Лоттон заплатит мне за эту подушку несмотря ни на что. У него нет денег? Тогда ему лучше продать свои органы ли что-то ещё, мне плевать. 

Сойер, я рассчитываю на вас. 

—...Рынок органов… плох в последнее время … мало платят... пока не продашь своё сердце. 

Наблюдая за этим обменом репликами, японец побледнел так, словно вот-вот лишится своего обеда. Какой неженка. Трудно представить, что кто-то вроде него должен был стать партнером знаменитой Двурукой. 

♰ ♰ ♰

Мы вчетвером отправились в “Санкан Палас” и, конечно же, когда мы спросили на стойке регистрации список гостей, там было имя Лоттона. Я не могла решить, стоит ли мне удивляться или тревожиться . Как, чёрт возьми, Сойер удавалось так точно предсказывать его действия? Это действительно была дедукция? Или она сама настроилась на волну этого сумасшедшего?

Учитывая, что это был, в конце концов, отель с лучшей репутацией в городе, сотрудники стойки регистрации поначалу разыгрывали карту конфиденциальности, увиливая и хмурясь, как по маслу. Вполне справедливо, я полагаю, ибо если бы какая-нибудь сквернословящая катастрофа в человеческом обличье вроде неё ворвалась ко мне, требуя ответов, я бы, вероятно, тоже заколебалась. 

Но как только наш японский друг упомянул имя Чанга Да Ге, вся атмосфера резко изменилась на полное сотрудничество. По крайней мере, в тех местах, где другие синдикаты, связанные с Советом, не запустили свои когти, это были волшебные слова, простые и понятные.

— Бля, да как этот педик на стойке смеет смотреть на нас свысока? — ворчала она, поднимаясь на лифте на шестой этаж, где, предположительно, остановился Лоттон. 

Очевидно, приём, оказанный ей внизу, задел её за живое, что не могло не принести мне небольшое удовлетворение.

— Ха, а чего ты ожидала? Ты выглядишь как собака, готовая вот-вот укусить. Повезло, что они не пришли и не ударили тебя палкой. Может, попробуешь 

как-нибудь поупражняться в улыбке, как при обслуживании клиентов, ага? 

— Отвали. Не горю желанием выглядеть по жизни такой идиоткой с отвисшей челюстью, как у тебя. Попробуй время от времени тренировать мышцы лица — будешь благодарна, когда превратишься в морщинистую старую каргу. 

Когда дело доходило до словесных баталий, я ещё не встречала никого с более острым языком, чем у неё. Меня просто бесило, что я не успевала за ней. Если бы только я могла огрызнуться в ответ чистым “ni zhe ge nao can zhu tou” (безмозглая свинячья башка) на английском, то это было бы потрясающе. 

Как бы то ни было, мы добрались до комнаты 605.

Но что-то было не так.

За дверью не было никаких признаков жизни. Умение распознавать подобного рода вещи стало своего рода моей профессиональной привычкой. Было очевидно, что Лоттону ещё рано ложиться спать. 

— Лоттон! Я знаю, что ты внутри! Будь хорошим мальчиком и открой дверь! 

Даже после того, как я постучала в дверь и позвала, ничего не произошло. Может, он просто забронировал номер и ушел?

Пока я всё ещё раздумывала, эта сучка небрежно подняла ногу и обрушила каблук своего увесистого ботинка на дверную ручку, начисто отломав её. 

— Не переживай, Шэньхуа. Мы здесь по делу босса Чанга. Менеджер не посмеет жаловаться на нас. 

Господи. Именно потому, что мы представляли интересы Чанга Да Ге, нам следовало следить за своими манерами. Но, конечно, такие тонкие соображения были ей недоступны.

Как и ожидалось, номер был пуст, как сброшенная змеей кожа. Я сомневалась, что у персонала отеля были какие-то причины обманывать нас. Вероятно, у Лоттона возникли непредвиденные обстоятельства. 

— Он сменил комнату, - заявила Сойер, как только она проверила кровать.

— Откуда ты это знаешь, Сойер? 

— Потому что здешние подушки… Они дешёвые.

Подушки. Подушки. Подушки. Что, чёрт возьми, заставило Лоттона сменить комнату? Могла ли Сойер знать больше, чем она говорила?

— Сойер... только не говори мне, что ты... 

Но прежде, чем я смогла продолжить, я услышала странный шум в коридоре.

Тяжёлые шаги — грубые, неуправляемые, приближающиеся сюда. Около десяти человек. Буря гневных проклятий на хоккиенском диалекте по поводу чьих-то дурацких указаний, встреченных слезливыми криками “Извините” и “Пожалуйста”. 

Сучка, естественно, тоже это услышала. Сверкнув глазами в своём фирменном стиле, она без колебаний вытащила из кобуры два парных пистолета.

Только японец стоял с отвисшей челюстью, совершенно ничего не понимая. Он был мёртвым грузом — это было очевидно, — но, зная эту сучку, она, вероятно, как-нибудь позаботится о нём. 

Посторонние могли бы задаться вопросом, что, чёрт возьми, происходит. Но здесь, в Роанапуре, как только мяч покатился, спрашивать “почему” или “как” было строго запрещено правилами. Местная мудрость гласила, что если у вас есть время удивляться, то есть время и взвести курок.

Звук того, как шумная компания закрывается за единственной дверью, был более чем достаточной причиной, чтобы действовать. Какой бы ни была история, какой бы ни была причина — всё это не имело значения. Важно было только то, что события вот-вот должны были начаться.

Кем бы они ни были, они пинком распахнули ту самую дверь, на которой эта сука только что сломала замок, и вломились прямо в комнату 605.

Вопрос: Если кто-то войдёт и начнёт стрелять первым, будут ли какие-то моральные проблемы с тем, чтобы отрезать этому человеку руку с пистолетом?

Конечно, нет. 

К тому же, мне всё равно не терпелось испытать свой новенький люедао.

Запястья первых двух мужчин, вошедших в дверь, с глухим стуком ударились об пол.

Брызнула кровь, раздались крики, и прямо после этого эта сучка открыла бешеный огонь из своих парных пистолетов. 

Среди царившего хаоса — кричащих голосов, глухих шагов — я насчитала в общей сложности девять нападавших. Умение считать врагов на лету — признак настоящего профессионала.

Благодаря моим мечам и пулям этой сучки трое нападавших были выведены из строя немедленно. Остальные шестеро в ответ стали палить, как сумасшедшие, раздробив весь дверной проём свинцом. 

Но я уже успела проскользнуть вглубь комнаты и спряталась за диваном, чтобы переждать пальбу. 

И эта сучка и японец…

Подожди, а где они? 

— Эй, Типа Того! Похоже, отсюда мы можем спрыгнуть на пожарную лестницу! 

Эти бессердечные ублюдки бросили меня и уже выбрались на балкон.

О погоне за ними не могло быть и речи — не тогда, когда меня прижали к земле под обстрелом. 

— Придурки! Какой стрелок убежит первым, оставив меня здесь, как идиотку!? 

— Мы поищем Лоттона наверху! До скорого~! 

Невероятно. Кто-нибудь, переведите “gan ni niang lao ji wai” ("пошёл ты к чёртовой матери, ублюдок с кривым членом") на английский и скажите этой сучке, что я о ней думаю.  

Стрельба внезапно прекратилась. Они, должно быть, решили, что все, кто был внутри, либо мертвы, либо сбежали. 

Вероятно, бывшие военные. Двигались как по методичке..

Я наблюдала за ними из своего укрытия, но атаковать в открытую было равносильно самоубийству.

Убью одного, и другой застрелит меня. Простая логика.

Могла ли я справиться с обоими сразу? Может быть. Но тогда я оказалась бы прямо на линии огня того, кто прикрывал дверной проем. Нет, спасибо. 

Пока я колебалась, они проверили ванную и подкрались поближе.

У меня были серьёзные проблемы.

Затем один из них — видимо, тот ещё дурак — встал перед шкафом.

Минус одно очко жизни. К сожалению, оно было твоим единственным. 

Рёв небольшого двигателя разнёсся по комнате, и прежде, чем парень успел даже вздрогнуть, лезвие бензопилы пробило дверцу шкафа и разрубило его пополам, выпустив фонтан крови. 

Сойер вышла, испытывая восторг от ощущения, как кости прогибается под её лезвием.

Какой бы крошечной она ни была, в шкафу было более чем достаточно места, чтобы она могла затаиться в засаде. 

Другой мужчина, с широко раскрытыми от ужаса глазами, замахнулся было на неё пистолетом, но мой люедао полетел, как стрела, и перерезал ему шею насквозь. Я всегда обматывала рукоять шнурком именно для подобных бросков.

Итак, двое были повержены. Сойер подняла свою бензопилу, как трофей, практически сияя.

— С этой бензопилой… я могу убить... всё живое… даже Бога. 

Господи, как же круто. Если бы только мой английский был достаточно хорош, чтобы произносить подобные реплики. 

Явная угроза от Сойер потрясла парней, оставшихся снаружи. Они заколебались, явно напуганные. Но не все из них. Чей-то спокойный голос стал отдавать чёткие указания.

— Они сбежали наверх через балкон. Эта девчонка Триша и уличная панкерша, вероятно, с ними. Идите за ними, ребята. 

— Но, мистер Лу... 

— Я разберусь с этим. Предоставьте этих двоих мне. 

Послышались две пары удаляющихся шагов. По простой математике, у входа остались двое.

Но в поле зрения появился только один. 

Высокий, худощавый, азиатского происхождения. В руках у него не было оружия, а в его проницательных глазах не было ничего, что говорило бы о капитуляции — только холодная, абсолютная уверенность.

— Я и не думал, что увижу за морем настоящее кунг-фу... и бойца с двумя мечами, не меньше. 

Этот комплимент был музыкой для моих ушей, причём произнес он его не абы как, а на хоккиенском диалект, который был для меня гораздо более приятным языком, чем английский. 

— Встретить кого-то с таким проницательным взглядом в этом захолустье — большая честь для меня. 

Говорить на этом языке кажется таким правильным.  

Я оставила Сойер пребывать в замешательстве — этот бой был уже между нами двумя. 

С волчьей ухмылкой мужчина завёл руку за спину и вытащил своё оружие — три металлических стержня, скованных вместе цепью. 

— Я не ожидал, что это мне понадобится… Я взял его с собой на удачу... но да. Ничто не ощущается так хорошо, как собственное оружие в твоих руках. 

Он резко взмахнул трёхсекционным посохом в воздухе — словно живая змея обвилась вокруг его рук.

Да. Этот парень был настоящим профессионалом.

— Ну что, дамы? Я не против сразиться с вами обоими сразу. 

Мечтать не вредно. В любом случае, кто бы упустил такую возможность?

—Не подходи, Сойер, он — мой. 

В любом случае, такое рыцарское выяснение отношений было не в стиле Сойер. Фыркнув от явного раздражения, она заглушила двигатель бензопилы.

Ах. Это просто невероятно. Этот город никогда меня не подводил. Никогда не знаешь, в какую суматоху он тебя ввергнет.

Я снова влюбилась в это место.