Это конец.

Небо было ясное и безоблачное, дул прохладный ветер.

Палач ждал меня перед жуткой гильотиной, а жаждавшие моей смерти безумно кричали. Хотя идти было недалеко, но для меня, голодавшей несколько дней, пройти это расстояние оказалось трудно.

Недалеко под ярким солнцем я заметила женщину с потрясающими светлыми волосами и нежными зелеными глазами. Это была Лилия.

А рядом с ней стояли люди, холодно смотрящие на меня. Все они были, когда-то моими самыми дорогими и близкими друзьями, но теперь они были не лучше других.

Лилия завоевала их сердца и закрыла им глаза и уши, настроив их всех против меня.

Всё началось с неожиданной для всех новости: леди, неофициально называемая наследной принцессой, неизлечимо больна.

Вся страна была перевернута с ног на голову, а протесты продолжались изо дня в день. Организовать помолвку между императорской семьей и нашей было непросто, поскольку здесь были тесно связаны политические цели.

Среди всей этой суматохи появилась Лилия и хитро прибрала к рукам всё, что принадлежало мне. Медленно, как будто все это было спланировано заранее.

Естественно, мне это не понравилось. Чувство унижения, ярость и глубокая обида поглотили меня. Я ненавидела Лилию за то, что она была доброй и здоровой, в отличие от умирающей меня.

Не осознавая, что мои грубые поступки только заставит Лилию сиять ярче, я цеплялась за то, что когда-то было моим, и плакала, когда это у меня отобрали.

Я даже не подозревала, что всё, что мне осталось, - это унизительная смерть. Даже моя семья отвернулась от меня, считая, что я утяну их за собой на дно.

— Ах, Анелия Роум, ты такая дура. Твоя глупость стоила тебе жизни.

Я не могла вспомнить кто сказал это, насмехаясь надо мной.

Но это было правдой. Моя глупость испортила мою репутацию, оттолкнула моих близких и лишила меня шанса на любовь.

— Приведите сюда грешницу!

Когда рыцари, державшие меня за обе руки, медленно повели меня к гильотине, я увидела человека, которого когда-то любила.

Это был Максель, мой жених, наследный принц и любимый сын императора. Он стоял рядом с Лилией, обнимая её за плечо.

Хотя он был далеко, но мы пересеклись с ним взглядами, в которых, мне казалось, я увидела облегчение.

Максель устал от растущей привязанности своей невесты к нему, находя её болезненность утомительной.

Поначалу ему было жаль её, которая даже, гуляя по саду, падала в обморок, но постепенно жалость переросла в ненависть.

Поэтому я надеялась, что, если немного поправлю своё здоровье, всё вернётся на круги своя.

Если бы я с самого начала знала, что всё — ложь, изменилось бы что-нибудь?

Максель, узнаешь ли ты, что врач, который поставил мне смертельный диагноз, был куплен Лилией?

Пожалеет ли когда-нибудь моя семья о том, что удочерила Лилию и удалила моё имя из семейного реестра?

Будет ли длиться вечно дружба людей, которые раньше были моими близкими друзьями, но сейчас встали на сторону Лилии и стали критиковать меня?

— Я передаю последнюю Божью милость его глупым созданиям. Есть ли тебе что сказать напоследок?

Я не ответила на слова священника, но пристально посмотрела в глаза Макселя. Удивительно, но он не избежал моего взгляда. Почему в тот момент я ощутила во рту вкус сладостей, которые раньше часто ела?

Видимо, я окончательно сошла с ума.

Нарисовав слабую улыбку на пересохших губах, я почувствовала боль в месте разрыва кожи и сказала:

— …Боже, пожалуйста, помилуй меня.

Я просто хотела отдохнуть.

Итак, в один из таких солнечных и тёплых дней я была рада принять раннюю смерть.

* * *

Это был не рай.

Но и не ад.

Мои лёгкие были полны воздуха.

«Не может быть...»

Слова, полные отчаяния, застряли и у меня в горле. Хоть мой неподвижный язык не мог выговорить ни слова, но в глубине души я понимала.

Я жива. Кто-то воскресил меня.

Но я не хотела этого.

* * *

⟨Зло бушует, и я послал вам спасителя. Боритесь с ним изо всех сил⟩.

Слова оракула перевернули мир с ног на голову, а вместе с ним и моя жизнь погрузилась в хаос.

Когда я пришла в сознание, то оказалась в храме, а самым удивительным было то, что священники, называя меня святой, воскресшей и спасительницей, преклонили передо мной колени.

Моим последним воспоминанием было то, как люди бросали в меня камни и проклинали меня. Даже те, кто был знаком со мной, хладнокровно ждали моей смерти.

Но сейчас меня назвали спасительницей? Что за чушь.

Я заперлась в комнате и целый месяц противостояла священникам. Сначала они пытались умаслить меня сладкими речами, затем, когда они поняли, что это бесполезно, прибегли к другой тактике и стали предлагать различные деликатесы, дарить золотые и серебряные сокровища, но я, конечно, лишь посмеялась над их тщетными попытками.

За это время я узнала о произошедшем со мной нелепом чуде и о пророчестве оракула.

Зло бушует? Оно бушевало уже в тот момент, когда Лилия появилась в моей жизни, очаровав всех своей красотой и заставив не только Макселя презирать меня, но и мою семью.

Почему Бог не избавил меня от этой боли, если избрал меня? Почему он воскресил меня после всего, через что я прошла?

— Воскресшая, священник Морико купил для вас экзотических фруктов.

— Вы мало съели на завтрак. Так что, пожалуйста, насладитесь ими.

Ещё до моей смерти общение с окружающими меня людьми было нелегким из-за моего агрессивного поведения, поэтому отослать учеников священников было трудновато.

Однако теперь, после того, как я пару раз поранилась, ученики священников, когда я в раздражении брала что-то в руки, сразу же резко замолкали или, как сегодня, уходили.

К тому же, я обнаружила, что, занимаясь членовредительством*, я развила чудовищную выносливость, а скорость естественного заживления ран увеличилась, хотя при неправильном лечении могут остаться шрамы.

Прим.: Членовредительство - умышленное нанесение вреда себе или кому-л.

Физически я стала намного сильнее, чем была до смерти, и мои пять чувств тоже обострились. Однако самым большим изменением стала моя обретенная способность общаться с другими существами.

Я не рассказала про эту способность священникам. Похоже, они, на основе моего упрямого поведения, верили, что я обладаю огромной божественной силой.

Я слышала, что верующие ежедневно собираются перед храмом, где я теперь проживаю.

В последнее время даже приближенные к императорской семье дворяне, каждый день просят о встрече со мной.

Конечно, среди них были и мои знакомые и как мне сказал священник, если я захочу с ними встретиться, то он даст и своё согласие.

Однако всё это уже не имело для меня значения. Самым главным было то, что я осталась жива.

Мне сказали, что мой обезглавленный труп совершенно точно выбросили. Поскольку моя семья отреклась от меня, никто не пришел забрать моё тело, и оно оставалось брошенным несколько дней.

Но тело не разлагалось, и животные, казалось, защищали его, а не поедали. Именно тогда оракул услышал пророчество.

А тем, кто забрал моё тело в храм, был первосвященник Морико. Однажды он наткнулся на моё тело и решил похоронить его, однако, перекладывая его в чистый гроб, заметил, что моя голова соединена с телом, и, удивленный этим, перевёз меня в храм.

В это невозможно было поверить, но в доказательство того, что меня действительно обезглавили, на моей шее остался четкий шрам и, когда я случайно касалась задней части шеи, чувствовала шероховатость кожи.

— Ха-ха…

Мне безумно хотелось ударить кое-кого.

— Вероятнее всего, большинство думают, что в благодарность за воскрешение я изо всех сил буду бороться со злом.

Обезглавливание задело мою гордость, но в конце концов всё закончилось куда лучше, чем могло бы быть.

Я достала сумку, которую тайно украла. За месяц я узнала достаточно о передвижениях и расписании священников в храме.

— Спасибо, на этот раз я постараюсь умереть более красиво.

Мой план состоял в том, чтобы сбежать и спрятаться в месте, где никто не знает Анелию Роум. Тогда я бы наслаждалась вкусной едой и поддерживала зло, появившееся в этом мире.

* * *

Герцогская семья Роум была семьёй, которая внесла свой вклад в основание империи. Её связывало с императорской семьёй Сериад не только партнёрство, но и близкая дружба, поэтому не было ничего странного в том, что эти две семьи породнились бы.

Таким образом получилось, что с момента моего рождения я была уже обручена с принцем. Позже было подтверждено, что моим женихом является второй сын императора, наследный принц Максель.

С малых лет мне говорили, что я член императорской семьи, поэтому я без особых усилий смогла полюбить его.

Что касается Макселя, я не могу точно сказать, что на самом деле он чувствовал.

Но я уверена, что до того, как я заболела, мы хорошо ладили.

Моя старшая сестра Фрезия, которая повременила с принятием титула наследницы герцогства, чтобы поддержать меня, говорила мне:

— Наследный принц любит тебя, а ты любишь его. Так что всё, что вам остаётся, - это счастливо жить вместе.

Теперь немного обдумав это, мне кажется, что моя сестра просто беспокоилась, что я не захочу быть наследной принцессой. Если бы я стала настаивать на том, что мне не нужен этот титул, тогда, быстрее всего, ответственность за уговор между семьями легла бы на неё.

Моя сестра была первой в семье, кто стал соблюдать со мной дистанцию, когда мне поставили смертельный диагноз. Кроме того, именно она сильнее всех настаивала на удочерении Лилии.

Но даже, если бы моя старшая сестра стала наследной принцессой вместо меня, мне не пришлось бы беспокоиться о принятии титула наследницы, поскольку у меня есть младший брат Сейри.

Поэтому неудивительно, что Фрезия, являясь старшим ребёнком, была так обеспокоена.

Я не виню только её за её амбиции, потому что наши родители тоже решили отказаться от одного неизлечимо больного ребенка, чтобы защитить своих двух здоровых детей.

Семья Роум была именно такой — семьёй, которая ценит достоинство и гордость и готова избавиться от расходных пешек, когда это необходимо, чтобы сохранить свою власть.

Я — дитя семьи Роум, поэтому понимаю их образ мышления.

Однако тот факт, что я понимаю причину их предательства, не означает, что я автоматически должна их простить, особенно когда они дошли до того, что стёрли моё имя из семейных записей.

— Герцогиня Роум потеряла сознание.

— Не может быть! Вы хотите сказать, что, даже находясь в Великом Храме, она отказывается видеть своих родителей, зная о их состоянии?

Посмотрев в сторону, я заметила группу людей, собравшихся вокруг центральной доски объявлений города, которые, по-видимому, даже не подозревали об истинной ситуации.

Те, кто видел только величественный и впечатляющий фасад Роума, возможно, не имели возможности полностью понять истинную природу семьи. Я даже не разозлилась на тех, кто сказал это.

— До своей смерти она имела ужасную репутацию, поэтому её воскрешение уже ничего не изменит.