— Значит, на этот обед я не иду? – Спросила Роуз, когда они остановились у дверей особняка. Быть приравненным к простой собаке – не самое приятное чувство, но Рэй не показал этого. Он опустил руку, которой её сопровождал, и едва заметно улыбнулся.

— Вы больны, миссис Кроуфорд.

— Я? – Рэймонд кивнул, повернулся и без колебаний направился к экипажу. В общем-то, это нельзя было назвать ложью. По его меркам, по меркам его мира, незнание своего положения и места считалось довольно серьёзной болезнью.

«— Мне кажется, что я переехала на столетие назад.»

«— Может быть, Вам лучше проверить статьи?»

Когда ему снова вспомнились её до крайности мягкий голос и манера речи, мужчина усмехнулся. Рэймонд Кроуфорд знал это с первого дня, уже когда встретил Роуз Дэвис, в день похорон, когда увидел, как она шатко поднялась из-за дерева. Он знал, что возненавидит эту женщину. Даже когда он узнал о её отце и происхождении, эти нежелательные обстоятельства были для него лишь досадными, но сама женщина не стала ему неприятна. Однако, когда он встретился с ней лицом к лицу, понял: он никогда не сможет полюбить её. Ни миниатюрное тело, которое казалось, рухнет от любого прикосновения, ни её бледное лицо, что создавало впечатление хрупкости. Даже зелёные глаза, в которых не было ни капли силы, которые словно вот-вот наполнятся слезами, – всё это создавало впечатление слабой и беззащитной женщины. Всё в ней отталкивало Рэймонда. Каждая черта раздражала его самым неприятным образом. Предчувствие герцога сбылось. Единственное, в чём он ошибся, была степень этого чувства. Рэй Кроуфорд искренне ненавидел женщину, которая стала его женой. Он ненавидел её гораздо сильнее, чем мог себе представить.

***

“Вот же ублюдок.” – Роуз пережёвывала еду, стараясь представить, будто зубами перемалывает лицо своего привлекательного супруга. Даже обозвав здорового человека больным, он сохранял наглое выражение лица. Когда она задала уточняющий вопрос, Рэй Кроуфорд лишь едва заметно склонил голову набок. Это ощущалось так, будто муж спрашивал: «А что, разве у тебя с головой всё в порядке?» – “Если бы только можно было закурить…” – Консервативные нравы Ортурана, при которых курящая женщина казалась самым дьяволом во плоти, вынудили её бросить вредную привычку. К тому же, её младший брат Бен всё ещё учился в ортуранской школе-пансионе, и она не хотела создавать лишний повод для газетных сплетен. Если бы Роуз могла после всех этих встреч с отвратительным мужем и местными жителями позволить себе хотя бы одну сигарету, справляться с ситуацией было бы куда легче.

— Роуз, тебе наверняка понравится София! – Раздался рядом голос Бесс, сестры её мужа и, пожалуй, единственного человека в этом доме, к которому женщина испытывала хоть какую-то симпатию. Она повторила это уже более десяти раз.

— Да кому она может не понравиться? Таких людей попросту не существует. – Роуз, что насильно запихивала в себя невкусное блюдо из яиц, удивлённо подняла голову, услышав слова Агаты. На лице её свекрови, Агаты Кроуфорд, появилось для неё необычно мягкое выражение. Бесс была так взволнована с тех пор, как узнала, что граф и графиня Гринвуд должны были посетить сегодня поместье Кроуфордов. После того как Роуз вышла замуж, Кроуфорды перестали приглашать гостей в особняк, так что супруги Гринвуд, должно быть, были им очень близки. Вероятно, настолько близки, что им не страшно было показать такую «недостойную» невестку, как Роуз.

— София тоже играет на пианино. И очень хорошо. – Пятнадцатилетняя Бесс, узнав, что Роуз когда-то играла на пианино, при каждом удобном случае об этом заводила разговор. Возможно, из-за отсутствия собственного таланта девушка сильно восхищалась теми, кто был в этом хорош. Роуз весь месяц старательно делала вид, что не замечает юного лица Бесс, на котором было ясно написано желание увидеть её игру на пианино.

— «Тоже»? Что это значит? – Спросила Агата, вытирая рот салфеткой. – Роуз, ты играешь на пианино?

— Я не очинь хороша в этом.

— «Очень». – Вдруг повторила Агата слово, которое произнесла невестка.

— Простите?

— Не «и», а «е». Нужно говорить «очень», Роуз. Будь внимательнее. – Агата частенько поправляла произношение невестки прямо посреди разговора. Она была особенно чувствительна к малейшим ошибкам в речи и просто не могла пройти мимо, не исправив.

— Мама, для Роуз ортуанский не родной язык.

— Кто этого не знает? Я ведь не ругаю, а учу.

— Я понимаю. – Роуз прекрасно знала, что у Агаты не было злых намерений. Свекровь просто добросовестно выполняла свой долг, стараясь «исправить» невестку, которая не соответствовала уровню их семьи. – В любом случае, играть виртуозно вовсе не обязательно. Хорошо знать основы – достаточно. Было бы здорово услышать игру Бесс в четыре руки.

— Роуз, ты, верно, шутишь? Разве могла ты учить других, если бы не умела играть блестяще? – Атмосфера за столом, где только что протекала мирная беседа, полностью изменилась после последних слов Бесс.

— Что ты сказала?.. – Агата посмотрела на свою невестку.

— Простите? – Роуз, наоборот, была так удивлена бурной реакции Агаты, что невольно переспросила.

— Ты кого-то учила играть на пианино?

— Да, в основном девочек. – Хотя ситуация была предельно ясной и простой, свекровь, казалось, всё больше приходила в замешательство.

— Зачем?.. Волонтёрство? Неужели покойная миссис Дэвис тебя заставляла?

— Простите? Нет. Я делала это, чтобы заработать денег. – Как только Роуз ответила, салфетка, которую держала Агата Кроуфорд, упала на пол.

— То есть… – Агата была настолько потрясена, что даже не заметила, как салфетка, которую она так бережно держала, оказалась на полу. – То есть ты, будучи мисс, работала в Болтоне? Хочешь сказать, что занималась тем же, чем и мисс Гордон, которая обучает нашу Бесс?! – Мисс Гордон являлась гувернанткой Бесс, и Роуз совершенно не могла понять, что в этом факте так шокировало Агату Кроуфорд. Впрочем, вспоминая события первого дня в этом доме, реакция свекрови не казалась такой уж удивительной.

«— Господи, ты же не служанка!»

Закричала в первый день Агата, схватившись за грудь, когда Роуз попыталась самостоятельно одеться и раздеться. С тех пор, свекровь постоянно повторяла эту фразу. И сейчас выражение её лица было точно таким же. Лицо женщины выражало шок, словно она воочию увидела, как за одним столом с ней сидит не невестка, а дерзкая горничная.

— А чем занимался твой отец?

— У него были трудные времена в бизнесе. – Порой бизнес Эллиота Дэвиса переживал трудности настолько серьёзные, что мужчина не мог выплачивать расходы на содержание, однако позже он не давал денег, уже потому что жил на две семьи. Он даже шантажировал мать, взамен на развод обещая деньги. Но если бы Роуз рассказала об этом, её благородная свекровь, верно, просто рухнула бы без чувств. – Разве настолько плохо зарабатывать деньги игрой на пианино? Графиня Гринвуд ведь тоже играет, не так ли? – Роуз никогда не считала постыдным зарабатывать на жизнь уроками фортепиано. Наоборот, в то время это был её единственный выход, который позволял ей выживать и не скатиться в самобичевание.

— Боже мой, да разве это то же самое?! Миссис Гринвуд играет для себя, ради удовольствия. Это часть воспитания, основа светской жизни.

— Значит, Вы считаете, что леди не должна работать и зарабатывать деньги?

— Если ты леди, то именно так и должно быть. Никогда больше не задавай таких вопросов в приличном обществе. – Выражение лица Агаты Кроуфорд стало более суровым.

— Мама, времена ведь изменились. Миссис Салливан публикуется в газетах, верно?

— Разве это то же самое? Разве ей за это платят? И вообще, Бесс, это не твоё дело.

— Ну и что, если получает? Любой труд должен оплачиваться! Может, мне завтра написать миссис Салливан? Узнать, получает она деньги или нет?

— Элизабет Мэри Кроуфорд. Достаточно. Тебе пора перестать читать столько романов. – Бесс, которая собралась было возразить, несмотря на холодное выражение лица Агаты, всё же замолчала, поймав остерегающий взгляд Роуз. Женщина не хотела, чтобы Бесс вмешивалась в этот разговор и защищала её. Ведь тогда, Агата, скорее всего, решила бы, что Роуз дурно влияет на Бесс.

— В Болтоне я не была леди. Разве Вам не было известно об этом?

— Но твоя мать – госпожа Дэвис.

— В Болтоне нет аристократии. И титулы Антаки или Ортурана там ничего не значат. – Разумеется, как и везде, в Болтоне было немало тех, кто хотел бы ими обладать.

— Мне известно, что у твоей матери и дедушки не было титулов. Однако это не меняет того факта, что их семья была благородного происхождения. Твоя покойная мать получила хорошее образование, и, как я слышала, у неё были слуги.

— У мамы была одна горничная, но на этом – всё. Я справлялась со своими делами сама. – Судя по шокированному виду Агаты Кроуфорд, та, похоже, не знала всей правды о прежней жизни Роуз.