Эпизод 52. Использовать варваров против варваров (1)

Сожаление, нахлынувшее меньше чем за две секунды.

«А...»

Зря я спросил.

Я крепко зажмурил глаза.

За что же небеса посылают мне такое испытание.

«Это потому, что я неверующий?»

В этот момент почтальон-гарпия, наконец, расслабившись, взяла подписанный лист и сказала:

«Что ж, доставка завершена, я тогда поле...»

«П-погодите! Подождите минутку, пожалуйста».

Отпускать почтальона было ещё нельзя.

Раз уж я узнал личность отправителя, делать вид, что я не знаю, стало невозможно.

Не ответить сразу на письмо, отправленное членом королевской семьи, — огромное оскорбление.

Нужно было прочитать сразу же после получения и тут же отправить ответ.

«И какого чёрта я спросил...»

Достаточно было того, что я догадывался.

Зачем нужно было копать?

Но было уже поздно.

Я с убитым видом спросил у почтальона:

«Не могли бы вы немного подождать? Я быстро прочитаю и напишу ответ».

«Но я голодная...»

Гарпия с тревогой подпрыгивала на месте.

При виде этого я повернул голову и сказал:

«Чонгак-гван, у вас есть что-нибудь перекусить?»

Тут же из ящика стола Чонгак-гван достала маленькое печенье.

«В качестве закуски к вину есть немного галет~»

Да. Ты всё-таки не пьёшь всухомятку.

«Дайте, пожалуйста, немного этой госпоже почтальону».

Раса гарпий в большинстве своём проста.

Они получили мобильность и полёт, но взамен у них есть недостаток — они быстро становятся голодными.

Поэтому, когда едят что-то вкусное, они радуются и очень честны в своих эмоциях.

Вероятно, она собиралась после доставки в замок маркиза чем-нибудь там поживиться.

«Вау!»

Как и ожидалось, реакция последовала незамедлительно.

Она, захлопав крыльями, схватила клювом галету из рук Чонгак-гван.

«Ам-ням-ням... тогда я ещё немного подожду!»

«Превосходно».

Медлить было нельзя.

Я тут же вскрыл конверт и начал читать.

[Кому: Чуняо-гван Натан Кэл]

[От: Друг]

И с чего это вы решили, что я вам друг.

Даже представить не могу.

«Неужели из-за того разговора у королевской усыпальницы?»

Но я ведь говорил это, исходя из того, что не знаю, что она принцесса.

К тому же, мы не то чтобы дружелюбно беседовали.

Ладно, почитаем дальше.

[Здравствуйте, мой друг. Как вы поживали?]

Всё то же бессвязное начало.

И вопрос «как поживали», хотя прошёл всего день, тоже звучит неловко.

И при этом, как ни странно, буквы выведены очень аккуратно.

«Похоже, она не очень умеет писать письма».

Если подумать, то после того несчастного случая не было никаких новостей о том, чтобы принцесса с кем-то общалась или посещала светские рауты.

То есть, возможно, я первый в её жизни человек, получивший от неё письмо.

«Если так...»

Тогда это немного понятно.

Тогда и я смогу прочитать это с большей снисходительностью.

Я расслабил лицо и спокойно начал читать следующее предложение...

[Насамомделеянемогураскрытьсвоюличностьновстреча свамиподариламненовоеудовольствиепоэтомуянабраласьсмелостиирешиларассказатьвамсвоюисториюнадеюсьвынесочтётеэтообременительнымаховпрочемэтобудетсерьёзныйрассказтакчтояпоймуесливамбудетобременительнопреждевсеговыведьсказаличтопонимаетеменязначитвыхорошознаетекаковомнебылобывтакомслучаедажееслиянебудутакговоритьвыведьзнаетечтояхочусказатьноя всё жехотелабыодинразвыразитьсвоюисториювамвписьменномвидепоэтомухотелабыначатьодинкороткийрассказ...]

Хлоп.

Я закрыл письмо.

В глазах рябит.

«...»

Шок. И ужас.

Что я только что видел.

Хоть я и видел это своими глазами, мозг отказывался это понимать.

«И это написала принцесса целой страны?»

Ну как бы то ни было, это уже слишком.

Обычно письма пишут, чтобы передать информацию, чувства и мысли.

И, читая их, обычно понимаешь, чего хочет собеседник и что он хочет сказать.

Но это письмо несёт мне лишь хаос.

Не вопросы, не гнев, не печаль, а хаос.

Чувство, будто читаешь проклятую запретную книгу.

«Фу-ух... ничего. Я и с более сложными служебными документами справлялся».

Я собрался с духом.

Если я сейчас отступлю, то ответа не будет.

«...Попробуем».

Собравшись с мыслями, я снова начал читать.

[Насамомделепоходкбратучестноговорянеимелни какогоособогосмысланетимелвсмысленеимелсмысланоя всё жевасвстре...]

Бум.

Я ударился головой о стол.

«Да что она такое пишет...»

Нечто, выходящее за рамки понимания.

«Это шифр?»

Я изо всех сил сосредоточился и снова посмотрел на письмо.

[Влюбомслучаенашамаманеттаяженщинавсегдаговоритч тоя виноватаэтоправданоя всё жехотелабычтобымамахотьразпростоменяобня...]

Это был всеобщий язык.

«С ума сойти, правда».

Я невольно вздохнул.

Это и мой талант не решит.

Дайте мне лучше язык из другого мира, нет, из другого измерения.

Это будет гораздо проще.

Но как и у всего есть конец, так и, к счастью, у этого проклятого письма тоже был конец.

[Хотела бы рассказать больше, но бумага заканчивается. Завтра пришлю ещё. От вашего друга.]

И почему только в конце орфография такая правильная.

Только первое и последнее предложения написаны чисто.

Кто бы ни посмотрел, это случай, когда человек сначала выплёскивает всё, что хочет сказать, а потом уже приходит в себя.

«Ха-а...»

Госпожа принцесса.

Какую же жизнь вы прожили.

И вы ещё и завтра пришлёте.

«Да что же я такого сделал, чтобы вы так со мной поступали...»

Прошло всего 5 минут, а усталость, как после трёхдневной сверхурочной работы.

Я засунул письмо в са-а-а-амый дальний угол ящика и тут же начал писать ответ.

[Отправитель: Главный ответственный южной границы, Чуняо-гван Натан Кэл.]

[Получатель: Друг данного служащего]

Имя я написать не могу.

Раз уж она сама желает оставаться анонимной, то и мне нужно этому соответствовать.

[Письмо получил. Данный служащий и сам давно не получал писем от друзей, так что это было удивительно и в то же время любопытно. Рад новому знакомству.]

Лёгкое приветствие и тон, говорящий о том, что это письмо очень приятно.

Обязательно нужно писать так, будто я не знаю, что она принцесса.

Ни в коем случае не показывать неприязни.

[Однако, у данного служащего в последнее время было много работы, так что мне трудно обрабатывать такой большой объём информации. Буду благодарен, если вы с пониманием отнесётесь к этому и будете присылать по частям.]

И немного, со-о-о-овсем немного, я вворачиваю просьбу, что содержание немного сумбурное, так что, пожалуйста, хотя бы разделите на абзацы.

[Что ж, буду ждать ответа. От вашего друга.]

Заканчиваю чисто. С совершенно явной ложью.

«Фу-ух...»

Кажется, написал вполне прилично, теперь пора отправлять обратно.

«Госпожа почтальон. Не могли бы вы отправить это письмо в качестве ответа?»

Гарпия, наконец доевшая угощение от Чонгак-гван, резко вскинула голову и сказала:

«Э-э... а я не знаю, кто получатель...?»

Ложь.

Большие глаза гарпии, незаметно избегающие моего взгляда.

Я покачал головой и сказал:

«Ничего. Всё равно та особа сразу поймёт».

Если вложить мой ответ в тот же конверт, который она прислала, то она, вероятно, тут же смекнёт, что к чему.

Я засовываю письмо вглубь сумки, которую она принесла.

«Взамен, когда вы придёте в следующий раз, я подготовлю много угощений, которые любят гарпии».

Одновременно с этим обещаю и сладкое вознаграждение.

Госпожа почтальон с радостным лицом начала махать крыльями.

«Вау, угощения! Хорошо! Хорошо!»

А затем тут же схватила сумку когтями и с силой вылетела в окно второго этажа.

«Пожалуйста, не отвечай, пожалуйста, не отвечай...»

То, что я отчаянно молился ей вслед, было секретом.

Стоило одной, совершенно нежеланной, буре пройти, как мне в глаза бросились другие документы.

А именно — книга шифров, присланная из Разведки, и вознаграждение.

«Посмотрим...»

Я развернул стопку документов со змеиной печатью.

[Мирас Редейра Здрахин.]

В глаза бросился сложный язык ламий.

Я сосредоточился и начал читать это предложение, написанное так неразборчиво, словно детские каракули.

И буквы начали медленно преобразовываться.

[Список руководства Культа Злого Бога (в процессе установления)]

— Старейшина (фактический лидер): ??? (жив или мёртв — неизвестно)

— Святая (духовный лидер): Хаттенсила (жива)

— Пыточных дел мастер: Хактас (жив)

— Перевозчик жертв: Дриаки (мёртв)

— Верховный колдун: Бабен (жив)

— Командир рабов: Пьюхатас (жив или мёртв — неизвестно)

Хоть и были пустые места, но больше половины личных данных высокопоставленных лиц Ковена были записаны.

В этот момент мне в глаза бросилось одно знакомое имя.

«Хаттенсила».

Именно то имя, которое упомянул чейнджлинг.

— Имя нанимателя — Хаттенси...

Я тут же разворачиваю списки въезда-выезда.

И там, среди бесчисленных «Хаттенсиль», которые я видел вчера, показалось одно и то же имя.

— Хаттенсила. Человек. Родом из северной империи Скади.

Длинные, как смоль, чёрные волосы и два глаза, в которых зловеще играл кровавый отблеск.

Женщина со зловещей улыбкой улыбалась с портрета.

Место деятельности Культа Злого Бога и происхождение совпадают, и имя тоже.

Глядя на женщину на портрете, я сказал:

«Нашёл».

Так вот кто был виновником этого теракта.

Примерно 15 минут спустя, в конференц-зале.

«Эта женщина и есть виновница этого теракта и заказчица похищения Эрзены».

Выслушав все объяснения, лица офицеров пяти чувств и Эрзены стали серьёзными.

Она, глядя на портрет Хаттеншилы на столе, пробормотала:

«Я не знала. Что и в Культе Злого Бога есть звание Святой...»

Впечатление, прямо противоположное Эрзене.

Словно инвертированные цвета, всё, от цвета волос до цвета глаз, было противоположным.

«Учитывая, что она находится на противоположной стороне от Священного Ковена, может, её стоит называть злой девой».

Этого мы тоже не знали.

Думали, какой-то сумасшедший, а оказалось, аж Святая Культа Злого Бога.

«Раз у неё такое звание, то есть вероятность, что в будущем она будет действовать ещё смелее и масштабнее».

Чонгак-гван высказала убедительное мнение.

«Раз уж их старейшина неизвестно где, то, вероятно, злая дева держит в руках бразды правления».

«Что может быть хуже этого?»

На вопрос Хугак-гвана она прищурилась.

«Ну. Масштабное проникновение через границу, или, как Священный Ковен, вмешательство в политику других стран, или, может, и вовсе заказ на убийство».

Она без колебаний произносила слова, от которых по спине пробегал холодок.

Но никто не возражал.

Раз уж она уже пыталась похитить Святую, то и на что-то большее она пойдёт без колебаний.

Тот, кто не гнушается никакими методами, — самый опасный противник.

«Этого нужно не допустить».

Сказал я твёрдым голосом, и Мигак-гван, стараясь выглядеть невозмутимой, сказала:

«Д-да! Но теперь, когда мы знаем личности этих плохих людей, можно разработать контрмеры!»

Кивающая Чокгак-гван.

«Было бы хорошо сейчас же объявить запрет на въезд-выезд для членов Культа Злого Бога и объявить их в розыск».

Самое разумное предложение.

Противник не знает, что мы получили информацию, так что, воспользовавшись этим, можно будет создать помехи для их будущих планов.

Но я покачал головой.

«Нет. Эту информацию мы так использовать не будем».

«Что?»

До сих пор мы всегда страдали от инцидентов.

Граница — это место, где случаются и непредвиденные, и предвиденные происшествия.

С точки зрения Управления иммиграционного контроля и иммиграционного инспектора, полное блокирование угроз невозможно.

Потому что существуют правила и предписания, и нужно строго им следовать.

«Мы всегда вынуждены быть в обороне и пассивны».

Сколько ни будь осторожен, в конечном счёте, устранение последствий и профилактика — это наш максимум.

«На этот раз я собираюсь немного изменить тактику».

Но это было до сих пор.

Теперь, когда мы знаем информацию о них, на этот раз можно поступить иначе.

Я сказал всем:

«Мы ударим по Культу Злого Бога первыми».

Я не собираюсь вечно быть мальчиком для битья.

Хоть раз нужно нанести ответный удар.

«Причём не нашими руками, а чужими».