Эпизод 37. Там, где прошла буря

Тревожные взгляды метались туда-сюда.

После внезапного королевского приказа и ухода короля, все, казалось, не знали, что делать.

Время от времени доносился лишь торопливый шёпот людей, что-то обсуждавших друг с другом.

Я и сам, стоя посреди зала суда, еле держался на подкашивающихся ногах.

«Кажется, я задел не то, что следовало».

В зале суда после бури было невыносимо душно.

Это была авантюра.

Нужно было действовать на опережение, пока Хелена Кастор снова не начала влиять на короля.

Провоцировать его было рискованной игрой. Хотя других способов и не оставалось.

И эта авантюра удалась.

«Но я не думал, что реакция будет такой бурной».

Эмоция, которую показал король после долгого времени печали, была чистым пламенем.

Зелёные глаза, сверкавшие так, что по спине пробегал холодок, до сих пор стояли перед глазами.

Тот его взгляд, направленный на меня.

Тот взгляд, который трудно описать, смотревший на меня и сквозь меня.

Был ли король зол на меня?

Или на что-то другое?

Не знаю.

«Ха-а...»

Я тихо вздохнул. Но тревога не исчезла.

Жизнь на данный момент была спасена, но теперь беспокоило будущее.

Совершенно невозможно предсказать, какие действия предпримет пробудившийся король.

«Что же теперь делать?»

С тревогой в сердце я начал думать, что мне делать.

Просто тихо вернуться на южную границу?

Или оставаться в столице до получения дополнительных приказов?

«Может, просто подать в отставку».

Впервые за очень долгое время в голову пришла кощунственная мысль.

Конечно, госпожа глава управления ни за что бы не приняла моё заявление.

В этот момент кто-то сказал так, чтобы слышали все в зале суда:

«Как вы все слышали, был отдан королевский приказ».

Внимание было приковано.

Это был господин министр.

Он, с лицом, на котором с трудом удавалось сохранять спокойствие, повысил голос:

«Это сказал не кто иной, как его величество король Рио Кастор, поэтому приказ должен быть исполнен».

Катон начал наводить порядок, прежде чем другие успели перехватить инициативу.

Господин министр указал на письмо, лежавшее на столе судьи.

«Суд признан недействительным. Следовательно, прошу сторону истца немедленно уничтожить ложные доказательства, включая ноту протеста».

Люди со стороны истца без всякой реакции смотрели на него.

Похоже, они были настолько ошеломлены текущей ситуацией, что даже не обсуждали ничего между собой.

«Также, злонамеренное лжесвидетельство или давление на Чуняо-гвана с использованием своего положения также может быть расценено как неповиновение королевскому приказу, так что прошу вас быть осторожными».

При этих словах я слегка склонил голову.

«Этого в королевском приказе не было».

Королевский приказ касался лишь признания суда недействительным и ложных доказательств.

В нём не было ни слова о нападках на меня.

Но господин министр, не обращая внимания, без запинки продолжил:

«И последнее, паломнический отряд Священного Ковена».

Он посмотрел на Мохаима.

«Командир Первого ордена рыцарей. Где сейчас находится паломнический отряд?»

«...»

Но Мохаим не ответил.

Он лишь смотрел на пустой хрустальный шар с лицом, на котором всё ещё читался шок.

«Ваше святейшество...»

В голосе командира рыцарей больше не было уверенности.

Вместо решительного меча Ковена, там стоял лишь растерянный старый рыцарь.

«Сэр Эспиренче!»

Лишь после того, как его назвали по имени, он пришёл в себя.

«А, да. Господин министр иностранных дел».

«Местоположение паломнического отряда. Где они?»

«С-сейчас... недалеко от столицы. Мы планировали отправиться снова сразу после окончания суда».

Услышав о планах, которым уже не суждено было сбыться, Катон холодно сказал:

«Немедленно передайте им сообщение. Даю вам три дня, чтобы вы покинули нашу страну через южную границу».

А затем коротко добавил:

«И вас, сэр, это тоже касается. Уходите».

При этих словах наконец-то один из людей со стороны истца встал.

«Господин министр, как бы то ни было, это слишком поспешно...»

«Разве я не сказал, что это королевский приказ, глава Инспекции».

Господин министр резко оборвал его.

Он с ненавистью посмотрел на главу Инспекции Пирса и сказал:

«Тот самый королевский приказ, за который вы так цепляетесь».

Приём, который до этого использовали они.

То, чем они пользовались через королеву.

Он вернул им всё в полной мере.

«Вы должны будете неукоснительно ему следовать. Как и всегда».

На эти слова глава Инспекции Пирс больше не мог возражать.

«...Будет исполнено».

Не успев дослушать ответ, господин министр позвал судью.

«Тогда и это заседание мы теперь закроем. Господин судья?»

«С-слушаю».

«Объявите о завершении суда».

Завершение суда.

Это было требование объявить об окончательном конце.

Причин отказывать не было.

Судья немедленно выполнил просьбу.

«...Данный суд объявляется недействительным по королевскому приказу. Все материалы будут уничтожены и стёрты, апелляции не принимаются».

Все молча слушали эти слова.

Никто не осмелился возразить.

И последовало последнее слово.

«На этом... суд завершён».

Бам, бам, бам.

Сухой стук молотка разнёсся по залу суда.

На этом всё было кончено.

Топ, топ.

Один за другим люди покидали зал суда.

Все уходили со сложными выражениями на лицах и с целым ворохом тревог о том, что будет дальше.

Пока я безучастно смотрел на это, сзади меня позвала Хайлин.

«Чуняо-гван. Не стой там, иди сюда».

Она манила меня рукой со стороны стола обвиняемого.

Увидев, что я подхожу, Хайлин сказала господину министру:

«Превосходно, господин. Вы всё чисто завершили».

«Если бы я затянул, они, вероятно, начали бы по-своему толковать королевский приказ. Так что пришлось действовать на опережение».

При этих словах я вспомнил об одном сомнении, которое у меня возникло ранее.

«Г-господин министр. Но ведь в королевском приказе не было ничего о том, чтобы не нападать на меня?»

Король отдал лишь 2 приказа.

Признание суда недействительным и изгнание паломников.

С другой стороны, это могло быть расценено как упрямство или попытка исказить приказ с нашей стороны.

Ответила Хайлин:

«Это как посмотреть».

«Что?»

«В королевском приказе это не было чётко указано, но смысл признания суда недействительным довольно тяжёл. В нём также содержится и смысл не трогать этого невиновного».

Пока я молча стоял, всё ещё не до конца понимая, Хайлин продолжила:

«Сделать вид, будто суда и не было, означает, что сам этот процесс был ошибочным. Следовательно, получается, что королевская семья, открывшая этот суд, признала свою ошибку».

О, вот как.

Это означало, что король признал ошибку королевы.

Какова бы ни была причина, это было равносильно тому, что он сказал, что промах был на стороне королевы.

«Так вот почему он тогда так сказал королеве».

— Больше никогда не зовите меня по таким делам, королева. Больше никогда.

Я перевожу взгляд на сторону истца.

В зале суда остались лишь двое, кто ещё не ушёл.

Королева и командир Первого ордена святых рыцарей.

Наши взгляды с Хеленой встретились.

Женщина, вступившая в сговор с Папой.

Женщина, которая затеяла всё это, чтобы убить меня.

Мне так много хотелось у неё спросить.

«Почему, чёрт возьми?»

Что такого в религии, чтобы идти на такое?

Или, может, она объединила силы с Папой из-за чего-то более глубокого?

Не знаю.

Поэтому я впервые обратился к ней:

«...Ваше величество королева».

Я склоняю голову, словно в коротком приветствии.

«...»

Вместо ответа она мельком взглянула на Эрзену, стоявшую рядом со мной.

Взгляд, полный очень сложных и смешанных чувств.

А затем она посмотрела на хрустальный шар, который держал Мохаим.

Лицо Хелены, отражавшееся в пустом шаре, было искажено.

«Ещё не...»

С этим коротким словом Хелена Кастор резко развернулась и покинула зал суда.

Цок, цок.

Оставив за собой лишь стук каблуков.

Наблюдавшая за этим Хайлин сказала:

«Теперь наша королева тоже на какое-то время притихнет».

«Думаешь?»

«Сам любимый муж ей так сказал, не думаю, что она осмелится пойти против его воли».

А затем с едва скрываемой надеждой пробормотала:

«Хотя, хотелось бы, чтобы так и было. А может, было бы интересно посмотреть на противостояние её величества и его величества».

Кто услышит, тот подумает невесть что.

«Но... есть одна проблема».

На эти слова я честно ответил:

«Мне кажется, сейчас у нас не одна проблема, госпожа глава управления».

Дело зашло слишком далеко.

Сколько инцидентов произошло из-за этого суда.

Но Хайлин покачала головой и сказала:

«Я не о той проблеме. А об этой».

Она указала на человека рядом со мной.

«...Вы обо мне?»

Это была Эрзена Селлаф.

«Нужно решить, как поступить с госпожой Эrzeной».

«Поступить... вы имеете в виду».

Это был вопрос о том, нужно ли и её депортировать.

В этот момент Мохаим с противоположной стороны очень осторожно подошёл к нам.

«Офицер Чуняо-гван».

«...Сэр Эспиренче».

«Если это не будет невежливо, могу я немного поговорить со Святой?»

Дрожащий голос.

Командир рыцарей, казалось, искал ответ.

Он смотрел на столб света, всё ещё освещавший Эрзену, и бормотал:

«Господи...»

При виде этого мы с главой управления кивнули.

«У них остались незаконченные разговоры».

Нынешний облик Эрзены, должно быть, оставил у него множество вопросов и потрясений.

И, вероятно, что-то связанное с Папой.

«Да. Мы на время вас оста...»

Но Эрзена ответила быстрее меня:

«Нет».

От решительного ответа Мохаим отступил.

«Что?»

«Я больше не Святая».

«Что вы такое говорите! Но ведь эта божественная сила...»

Она покачала головой.

«Мохаим. Я же сказала. Я уже сама себя отстранила. Теперь я просто женщина».

«Но...»

«Ваша миссия — охрана Святой. Но Святой больше нет. Следовательно, и ваша миссия окончена».

Она решительно разрывала отношения.

Мохаим безучастно смотрел на Эрзену, но в ответ слышал лишь слова, отрезавшие, как нож.

«Мы верим в одного бога, но я не Святая. Так что возвращайтесь».

«...Тогда что вы теперь будете делать?»

Прозвучал самый честный вопрос.

Эрзена посмотрела на Мохаима и медленно произнесла:

«Я буду исправлять Ковен. С самых низов».

Она ещё раз озвучила решение, принятое на суде.

«Вот... как».

Он, похоже, хотел сказать что-то ещё.

Но в итоге лишь склонил голову и развернулся.

Потому что сейчас было не время медлить.

Нужно было уложиться в отведённое королевским приказом время и покинуть эту страну.

Глядя на медленно удаляющегося Мохаима, Хайлин сказала:

«Вот эта проблема и осталась».

«Что? Разве она только что не решилась?»

Как она и сказала, Эрзена больше не Святая.

Следовательно, хоть она и принадлежит к Священному Ковену, но, не будучи Святой, трудно сказать, что она относится к паломническому отряду.

Сейчас она находилась в серой зоне.

Странная ситуация — и следовать королевскому приказу, и не следовать.

«Значит, она может немного здесь побыть».

Чтобы наблюдать за ситуацией, это место — самое безопасное.

Но глава управления покачала головой и пробормотала:

«Ну, по спискам-то нет».

По спискам нет?

При этих словах я на мгновение задумался, как Эрзена въехала в страну.

«Пришлось принудительно дать разрешение на въезд по королевскому приказу».

И была запись об этом.

«...Журнал учёта въезда».

Я вспомнил, что я там написал.

[Святая Священного Ковена Эрзена Селлаф]

Я невольно нахмурился.

«Как бы ни изменился её статус в середине, по записям она всё ещё Святая. И подлежит депортации».

Это была правда.

Раз уж есть запись, она по-прежнему была Святой.

«И раз уж был отдан королевский приказ, госпожа Эрзена должна уйти. В течение трёх дней».

В конце концов, как и Мохаим, она должна уйти.

При этом факте все посмотрели на Эрзену.

Она, помолчав, посмотрела на мерцающую вокруг неё божественную силу и пробормотала:

«Нет. Всё хорошо. Всё равно мне нужно поговорить с Папой».

Она смотрит на дверь, в которую ушёл Мохаим.

«Вероятно, таков мой путь. Если того желает бог».

И в тот момент, когда она уже собиралась развернуться,

Хвать.

Я невольно схватил её за запястье.

«П-погодите, Эрзена».

«...Да?»

«Не уходите».

«...»

При виде этого Хайлин прикрыла рот обеими руками.

«О боже. Вот это юность».

Проигнорировав неуместное замечание, я спросил у Эрзены:

«Что вы собираетесь делать, уйдя вот так, в одиночку?»

«Что делать. Исправлять то, что неправильно».

Она, с решимостью на лице, продолжила:

«Пришло время исправить то, что исказил Папа, ошибки, которые совершил наш Ковен».

Но я покачал головой.

«Слишком опасно».

Да. Слишком опасно.

«Даже если вы теперь знаете, кто такой Папа, пройдёт ещё время, пока слухи об этом распространятся по миру».

Если она начнёт действовать сейчас, разница в поддержке будет слишком велика.

Авторитет рушится не сразу. Это занимает время. Почти никогда не бывает, чтобы он рухнул в один миг.

«К тому же, неизвестно, как поведёт себя тот, кто вот-вот потеряет свою основу».

Загнанный в угол зверь впадает в ярость.

Неизвестно, что он, потерявший божественную силу, сделает с ней, используя тех, кто ещё не в курсе ситуации, и верных ему людей.

«Этого нужно не допустить».

Сейчас Эрзена горит чувством долга.

Даже если бог с ней, идти в одиночку слишком опасно.

Если она сейчас безрассудно вернётся на юг, высока вероятность, что ситуация выйдет из-под контроля.

Золотые глаза на мгновение опустились на мою руку, схватившую её.

А затем она снова подняла голову и посмотрела на меня.

«Тогда чего вы от меня хотите?»

Осторожный вопрос.

«Офицер Чуняо-гван... вы хотите, чтобы я осталась здесь?»

В её голосе послышалась слабая надежда.

«О боже. О боже, о боже, о боже».

«Глава управления, тихо».

Ещё раз проигнорировав неуместные комментарии Хайлин, я на мгновение замолчал.

Как её защитить?

Что я могу сделать?

Я начал думать.

Отстранённая Святая.

Изгнанница.

Противница Папы.

Какое условие подходит к нынешней ситуации Эрзены?

В этот момент в моей голове блеснул один способ.

Единственный способ, которым я могу её защитить, не нарушая правил.

«Эрзена».

Я называю её имя.

«...Попросите временного убежища в Королевстве Перепутья».