Я возвращался домой с подготовительных курсов. Время близилось к девяти вечера. В минимаркете я купил дорогой энергетик.

Устал я не то чтобы сильно. На курсы я ходил ещё со времён начальной школы, так что возвращаться в такое время давно привык. Просто почему-то захотелось потратить деньги, вот я и схватил в магазине первое, что бросилось в глаза, — то, что подороже. Для карманных денег старшеклассника это, наверное, роскошь, но для меня — так, сущие пустяки.

Я понимал, что у нас богатая семья — отец работает врачом. Я, конечно, не проводил расследований, но, думаю, карманных денег мне выдают в несколько раз больше, чем обычным ребятам. Но сколько бы я ни получал, у меня нет ни хобби, на которые нужны деньги, ни друзей, с которыми можно было бы поехать куда-то далеко. Деньги только копятся, и я изредка трачу их вот так, на всякую ерунду. Говорят, некоторые взрослые снимают стресс, закупаясь по-крупному, — наверное, это что-то похожее. Мне захотелось на что-то потратить деньги, которым всё равно не было применения. Такое у меня было сегодня настроение.

Я залпом осушил дорогой энергетик. Всего пару месяцев назад такое и представить было нельзя. До средней школы я считал его напитком для взрослых, да и на банке было написано, что он предназначен для лиц старше пятнадцати лет. Когда я попробовал его впервые, меня чуть не стошнило от специфического запаха, но теперь этот терпкий вкус даже кажется мне приятным. Может, это значит, что я немного повзрослел?

Вечерний торговый квартал. Толпы людей шумели так же, как и днём, но ночной город таил в себе множество своих, особенных соблазнов.

Наверное, став старшеклассниками, ребята успевают научиться раз-другой «играть с огнём», но я всегда шёл прямиком домой. Даже если бы я где-то задержался и вернулся поздно, родители бы меня не ругали.

Для них я был «таким» ребёнком.

Примерное поведение. Лучшие оценки в классе. Вхожу в десятку лучших по всей параллели. Но этим особо не погордишься — просто я поступил в захудалую школу, которая была у меня запасным вариантом. Мама хвалит меня каждый раз, когда я показываю ей результаты тестов, а вот отец не похвалил меня ни разу. От мамы я получаю «доверие», от отца — «безразличие».

Причину такого отношения отца я знаю.

«Я предал его ожидания».

Допив энергетик, я выбросил пустую банку в урну у магазина и зашагал домой.

Прямо передо мной светофор сменился на красный. Я остановился, ожидая зелёного на диагональном перекрёстке.

Гигантские железные глыбы с четырёх сторон проносятся на огромной скорости. Если сейчас выскочить на дорогу, они разнесут моё тело в клочья, и смерть будет гарантирована. Человек — хрупкое создание.

Мой брат не был исключением. Попал в аварию с автобусом и так нелепо погиб.

Он, как и отец, хотел стать врачом. Он и правда поступил с первого раза в медицинский, начал работать врачом-ординатором в университетской больнице при вузе и был уже в одном шаге от того, чтобы стать полноценным врачом. Всего шаг до мечты.

Но все старания брата в одно мгновение пошли прахом из-за той аварии.

У него был талант, но трудился он ещё усерднее. Однако всё это оказалось бессмысленным. Как бы отчаянно человек ни старался, он всё равно может вот так просто умереть.

Каждый когда-нибудь умрёт. Сколько ни старайся, в этом нет никакого смысла. Такова реальность: в жизни куда больше страданий, чем радости.

Есть ли в такой жизни хоть какая-то ценность?

По крайней мере, я её не нахожу.

Если я сейчас шагну на дорогу, то с лёгкостью поставлю точку в своей жизни. Больше не придётся ни страдать, ни терзаться.

Загорелся зелёный. Люди разом двинулись с места. Словно замершее время снова пошло, я тоже начал переходить дорогу вместе с толпой.

Вдруг мой взгляд упал на девочку, идущую мне навстречу.

Незнакомая. Наверное, учится в средней школе. Лицо симпатичное, но моё внимание привлекло не оно, а её одежда. Чёрная блузка, чёрная юбка в складку. Издалека я подумал, что это школьная форма, но эмблемы не было, так что, похоже, нет.

Интуиция подсказала мне, что это траурная одежда.

Если это траур, то она возвращается с похорон или, наоборот, направляется на них? Людей, похожих на сопровождающих её родных, рядом не было. Она шла совсем одна.

Я продолжал следить за ней взглядом. Причина была в том, что я ощутил смутное дежавю. В голове промелькнула картина поминок по брату. В тот день многие скорбели о его смерти. Все они, как и эта девочка, были одеты в чёрное.

«Неужели с тех пор прошёл уже год?»

Погружённый в эти мысли, я шёл по переходу, и когда мы поравнялись, наши взгляды встретились.

Я поспешно отвёл глаза, укоряя себя за то, что так неприлично пялюсь на девчонку. И в то же время забеспокоился: «А не приняла ли она меня за какого-то странного типа?»

«Да нет, стой, чего я парюсь? Это же мимолётное знакомство. Что бы она обо мне ни подумала, на мою дальнейшую жизнь это никак не повлияет».

— Э-эм. Э-эй. Можно тебя на минутку?

Когда я уже перешёл дорогу, меня окликнули сзади.

Я вздрогнул и обернулся — за моей спиной стояла та самая девочка. Она смотрела прямо мне в глаза, и было очевидно, что обратилась она именно ко мне.

— Может, мне показалось, но ты ведь только что на меня поглядывал, да?

— А?!

Голос сорвался.

Похоже, она прекрасно заметила мой взгляд. Девочка с подозрением меня разглядывала.

— А, нет... Я... я не смотрел...

Я соврал на автомате. В такой ситуации едва ли найдётся тот, кто честно скажет: «Ага, смотрел». Может, конечно, это какой-то метод пикапа, но тебя наверняка сочтут мерзким.

— ...Думаю, мы просто случайно встретились взглядами. Если обидел, прости.

Сам сказал и сам же подумал: стоит ли вообще извиняться за такое? Если за каждый брошенный на девушку взгляд будут привлекать к ответственности, мир наполнится преступниками.

Но что это с ней? Девочка, кажется, совсем не злилась. После моего ответа она лишь стояла с широко открытым ртом и удивлённым лицом.

— А-а, так всё-таки... Ты меня... видишь... — вдруг пробормотала она.

— Видишь.

Именно это она прошептала. Что это значит? Её лицо словно подёрнулось тенью.

Пока я недоумённо склонил голову набок, девочка энергично замотала головой из стороны в сторону и улыбнулась мне.

— Ясно, ясно! Раз видишь, ничего не поделаешь! Это, должно быть, судьба! То, что я встретила тебя здесь и сейчас, — тоже какая-то карма!

Девочка снова несла какую-то околесицу. Но что это?.. Голос у неё был бодрый, но улыбка казалась натянутой и какой-то одинокой.

Пока я стоял в замешательстве, она молча уставилась на меня. Ситуация, когда мы просто стоим и смотрим друг на друга, стала мне уже не по себе.

— ...Знаешь, я, пожалуй, пойду, — сказал я и попытался уйти.

— А! С-стой, подожди же! — поспешно окликнула она.

Я рефлекторно остановился, но девочка снова замолчала, продолжая на меня смотреть. Остановила, но дальше ничего не говорит. Только изредка отводила взгляд и что-то невнятно бормотала себе под нос.

После неловкой паузы я покачал головой и снова пошёл.

И тут случилось нечто странное. Не знаю, что ей взбрело в голову, но девочка молча засеменила следом за мной.

Да что это такое? На вид она милая, но когда незнакомый человек молча идёт за тобой — это довольно жутко.

— ...Эй, ты чего за мной идёшь? — озвучил я вопрос, который вертелся у меня в голове.

— А?! Э-э, ну... В общем... Эм...

Было видно, что девочка не знает, что ответить. Её взгляд забегал ещё сильнее. Надо же, какая у неё богатая мимика, подумал я.

— Наверное... потому что это моя работа, — после долгих колебаний заключила она.

Совершенно ничего не понимаю. Её работа — ходить за мной? Может, она хочет, чтобы я что-то купил? Но на вид она моя ровесница или даже младше, на торгового агента не похожа. Да и с собой у неё ничего нет, продавать ей вроде бы нечего.

— Слушай, я не очень понимаю, но мне уже пора домой...

«Что это, подкат с её стороны?» — промелькнуло в голове, но я тут же отбросил эту мысль. Я себя всё-таки адекватно оцениваю. Может, мошенница или разводит на деньги?

В любом случае, правильным решением будет не связываться.

Я ускорил шаг, но девочка по-прежнему шла за мной. Когда я шёл быстрее, она тоже ускорялась.

— Слушай, тебе не надоело?

Я обернулся и наконец раздражённо выпалил ей это в лицо. Голос получился довольно громким; девочка вздрогнула от неожиданности, а прохожие стали бросать на нас косые взгляды.

— Когда за мной молча тащатся, это напрягает. Если есть какое-то дело — говори прямо.

Мне не хотелось привлекать к себе внимание, но было уже всё равно. Я продолжал говорить на повышенных тонах.

— А-а, ну, это...

Девочка, похоже, тоже заметила реакцию окружающих. Она с тревогой оглядывалась по сторонам.

— Да что тебе нужно? Горшки продать хочешь? В секту зазываешь? Или у тебя ко мне какие-то претензии? Я выслушаю. Я устал и хочу поскорее домой.

Я и сам удивился тому, каким сварливым становился мой тон.

Я понимал, что срываю на ней накопившееся за всё время раздражение.

Устал я не телом, а душой. Словно выпуская пар, я выплёскивал свой гнев на эту девчонку.

Я понимал, что я последняя сволочь, раз срываюсь на незнакомке, но и она хороша. Если что-то нужно — скажи прямо. Разве не естественно раздражаться, когда за тобой ходят, как привязанные?

Я поневоле ощущал на себе взгляды окружающих. Может, со стороны я выгляжу как злодей, который обижает эту девочку?

— Э-эй, слушай, слушай. Может, лучше говорить чуть потише?.. — виновато проговорила она.

— А? Это ещё почему?

— Потому что... Понимаешь... меня... видишь только ты... Поэтому на тебя могут странно посмотреть...

— Ха... Да чтоб тебя... Хватит уже нести всякую чушь!

«Ну что за девчонка не в себе. Угораздило же нарваться».

— Э-э, простите. Молодой человек, можно вас на минутку?

Сбоку ко мне кто-то обратился. Я посмотрел — рядом стояли двое полицейских. Видимо, патрулировали и случайно проходили мимо. Вот и ещё одна проблема.

— Ты старшеклассник? Время уже позднее.

— ...Прошу прощения. Я с курсов. Уже иду.

— Так, погоди-погоди. Ты тут, кажется, кричал. Всё в порядке?

— Да, всё нормально. Это не ссора, так что не беспокойтесь.

Полицейские смотрели на меня с недоверием. Наверное, нехорошо уходить без объяснений. А впрочем, это может быть мой шанс. Объясню, что ко мне прицепилась какая-то странная, и попрошу помощи.

— Ну, как бы сказать... Ко мне вдруг обратилась незнакомая девушка, я немного растерялся, вот и всё.

— Незнакомая девушка?

— Вот эта. Прицепилась ко мне, мол, я на неё смотрел, или что-то в этом роде.

С этими словами я указал на девочку, но полицейские, посмотрев в ту сторону, промолчали.

— ...М? Какая девушка? Она уже ушла, что ли?

Услышав такую нелепость, я невольно выдохнул: «А?».

— Да нет же, вот она. Подошла, сказала, что у неё ко мне дело, а потом молчит. И молча плетётся за мной, представляете?

Полицейский, что был постарше, прищурился, глядя в сторону девочки.

— ...Хм. Не очень понимаю. Ты нас разыгрываешь, что ли?

— Что?

— А, а-а, или это... знаешь, что? Может, ты призраков видишь? Говоришь, что у тебя дар есть или что-то такое? Прости, это немного не по нашей части. С призраками мы, к сожалению, не боремся. Если ты и правда говоришь, что там кто-то есть, может, сходишь в храм на обряд изгнания духов? — с ноткой насмешки в голосе сказал молодой полицейский.

Прежде чем я успел разозлиться, меня охватило полное недоумение.

Хотелось крикнуть, что это они меня разыгрывают, но станет ли полицейский так шутить со старшеклассником? Нет, это исключено.

— Ладно, как знаешь. В общем, иди прямиком домой. То, что на улице многолюдно, ещё не значит, что безопасно. В мире полно странных людей, знаешь ли.

Он сказал это таким тоном, будто хотел добавить: «...таких, как ты».

Затем, бросив на меня сочувственный взгляд, полицейские ушли.

Я несколько мгновений стоял как вкопанный.

— ...Ну вот, как-то так, — сказала девочка, всё это время молча наблюдавшая за нашей беседой.

— Понимаешь, обычные люди меня не видят.

— ...

Тот полицейский полностью её игнорировал. Его поведение не оставляло сомнений в том, что он её не видел. И если подумать... кажется, все прохожие смотрели только на меня.

Нет-нет, стоп. Это же оно. Коллективный розыгрыш. Наверное, какое-то телешоу, и где-то сейчас следят за мной через скрытую камеру.

Я с опаской протянул руку к девочке.

Она ведь стоит прямо здесь. Я отчётливо её вижу.

Но её здесь нет.

Я не смог до неё дотронуться.

Моя рука прошла сквозь её тело.

— Ой-ой... Сразу пытаться трогать девочку... А ты довольно смелый, да? ...Ну, теперь-то ты, надеюсь, всё понял?

Значит, всё, что она говорит, — правда?

О, господи. Я-то всегда думал, что у меня напрочь отсутствует какая-либо чувствительность к сверхъестественному.

А тут вижу так отчётливо.

— Эй, стой, стой, не убегай! — заметив, что я начал медленно пятиться, в панике крикнула девочка.

△▼△▼△▼△

— Может, ты и испугался, но я не злой дух или что-то в этом роде! Я абсолютно безвредна, так что успокойся!

...Успокойся, говорит? Да как тут успокоишься.

Хотя, если подумать, на вид она — обычная девочка. И ноги у неё есть.

Даже как-то странно называть её призраком. Не похожа, что ли. Манера речи, богатая мимика — никак не вяжется с образом мертвеца. Наоборот, она вся светится жизнью. Кажется, будто в ней жизни куда больше, чем во мне, живом.

— Так! Я тебя не прокляну и не съем! Пожалуйста, перестань меня бояться! Ну же! Хорошо?!

Я молча кивнул.

— Окей, окей! Кажется, ты понял! Я говорила, что у меня работа. Так вот, я должна тебе кое-что сообщить. И сообщить тебе это — моя работа.

— ...Сообщить? И что же это, позвольте спросить?

— Чего?! Почему ты вдруг на «вы»?! Стой, стой! Ты всё ещё боишься!

Конечно, боюсь. Как бы живо она ни выглядела и ни говорила, она всё равно призрак.

— Нет, правда, мне это совершенно ни к чему... И зачем вы именно ко мне прицепились?.. Это ужасно неудобно...

— Да говорю же, я не прицепилась и всё такое! Ой, стой, стой! Не надо так демонстративно отходить! Выслушай хотя бы! Это правда очень важно!

То, что окружающие её не видят, — это уже точно. И голоса тоже не слышат. Она так шумит, а проходящие мимо люди не обращают на нас ни малейшего внимания.

Я приложил руку к груди, пытаясь выровнять дыхание.

Мне удалось немного успокоиться. Наверное, потому что на вид она совершенно не похожа на злого духа, да и будь она им, то, скорее всего, напала бы без лишних разговоров.

— Я ничего не понимаю, но если тебе так не терпится что-то сказать, то говори уже, хватит тянуть... Зачем было молча идти за мной?..

— Ой, прости, прости! Просто это очень тяжело говорить! Это такое... что требует определённой моральной подготовки! ...А! Н-но это не признание в любви или что-то такое! Не пойми меня неправильно!

Чего она раскраснелась и сама с собой завелась? Моя настороженность по отношению к ней ещё больше ослабла.

— Говорю! Сейчас скажу! Ты... скоро умрёшь! Умрёшь!

— ...Что? Умру?

— Да, именно так... Ты скоро умрёшь. Твоё время истечёт.

После стольких недомолвок она наконец выдала новость из разряда наихудших.

— Да что за чёрт?! Так ты всё-таки злой дух и пришла проклясть меня, чтобы я умер!

— Нет, нет, говорю же! Не я тебя убью! ...Ох, ну почему ты не понимаешь! Я не злой дух!

— А если не злой дух, то кто тогда?!

Чёрт, я опять это сделал.

Направленные на меня взгляды прохожих были полны осуждения. Моё лицо вспыхнуло.

Я постоянно забываю, что кроме меня её никто не видит. А значит, я сейчас — ненормальный, который орёт в пустоту. Неудивительно, что те полицейские забеспокоились и подошли ко мне.

— Э-э... Пожалуй, давай сменим место…

△▼△▼△▼△

И вот мы с девочкой, которую вижу только я, зашли в круглосуточный семейный ресторан. Я понял, что разговаривать с ней посреди людной улицы — значит подписать себе социальный смертный приговор.

Теперь сомнений не осталось. Мы вошли вместе, но официант, как и ожидалось, спросил у меня: «Вам столик на одного?». Эту девочку вижу только я.

Я нашёл столик в самом незаметном углу, и мы сели друг напротив друга.

— Ух ты, смотри, смотри! Гамбургер из сезонного меню. Как аппетитно выглядит. С сыром сверху. Интересно, что это за соус?

Девочка смотрела на рекламный плакат на стене, и её глаза сияли.

— ...Да какая разница, какой там гамбургер. Ты лучше объясни, кто ты такая, хорошо?

Я говорил как можно тише. Для окружающих я выглядел как сумасшедший, бормочущий себе под нос, так что нужно было быть осторожным.

— Эм, так... С чего бы начать...

Девочка скрестила руки на груди и замычала.

— Для начала, кто я, да? Я... Богиня Смерти.

Она сказала это с самодовольным видом.

— ...Богиня Смерти? И чем это отличается от злого духа?

— Да вообще всем! Богиня Смерти и злой дух — это совершенно разные вещи!

— Ты же сама только что сказала, что я скоро умру. Это значит, что ты, Богиня Смерти, пришла забрать мою душу, верно?

— М-м-м, не совсем так... В манге боги смерти, может, и выглядят так, но на самом деле всё иначе. Человеческие души — это не то, чем мы, боги смерти, можем распоряжаться. Кто и когда умрёт, кто и как умрёт — всё это предопределено судьбой. Единственное, что могут боги смерти, — это сообщить об этом.

— Сообщить? О продолжительности жизни человека?

— Точно. Мы сообщаем людям, которые скоро умрут, что их ждёт. Причина смерти не имеет значения. Только те, кто вот-вот умрёт, могут видеть меня — Богиню Смерти.

Значит, условие, при котором человек может видеть эту девочку...

...это близость смерти.

Я сглотнул.

— Неудобно то, что пока человек, который должен умереть, меня не заметит, я не могу ему ничего сказать. Поэтому я ищу тех, кто может меня видеть, и если нахожу, то сообщаю им о скорой смерти.

Кстати, когда мы встретились, она спросила, смотрел ли я на неё. Если бы я тогда не обратил на неё внимания или не ответил на её вопрос, она бы так и не узнала, что я скоро умру.

— Может, и в этом ресторане, кроме тебя, есть кто-то, кто меня видит. Если так, то этого человека тоже ждёт скорая смерть.

История была совершенно дикой, но мне ничего не оставалось, как поверить. Официант только что принёс один стакан воды, так что, по крайней мере, он её точно не видит. Неважно, Богиня Смерти она на самом деле или нет, но то, что она — сверхъестественное существо, сомнений не вызывало.

— ...Значит, ты Богиня Смерти, да? Ты сказала «скоро». Это когда именно?

— А?! Т-ты хочешь, чтобы я сказала?..

Брови Богини Смерти сошлись домиком. По её лицу было видно, что ей очень неловко. Наверное, это как у врачей, сообщающих пациенту, сколько ему осталось, только в отличие от неё, врачи делают это более бесстрастно. В моей голове возник образ отца. Вечно угрюмое лицо врача.

— Это ведь твоя работа, так? Да и раз уж ты уже раскрыла карты до того, что я скоро умру, знать половину правды ещё хуже. Раз уж на то пошло, расскажи всё как есть. Когда именно я умру.

Богиня Смерти колебалась, но, наконец, собравшись с духом, ответила:

— Через неделю. Ты умрёшь через неделю.

Она сказала это, словно выдавливая из себя слова.

Я же с серьёзным лицом кивнул.

— Хм. Ясно. Значит, я умру через неделю. И правда, довольно скоро.

— А, вот она, эта реакция. Чувствуется, что ты не веришь. Ну, конечно. Вряд ли кто-то сможет так сразу принять такое. Все так реагируют. Никто не верит ни в то, что я Богиня Смерти, ни в то, что они скоро умрут.

— Нет, я верю. И в то, что ты Богиня Смерти, и в то, что мне осталась неделя.

Богиня Смерти захлопала глазами.

— Да ладно. Если бы верил, не был бы таким спокойным.

Ну, может и так. Обычный человек не смог бы сохранять спокойствие.

Узнав, что ему осталась неделя жизни, он бы, наверное, метался в панике или кричал, почему именно он должен умереть.

Так почему же я спокоен?

Ответ прост.

— Да потому что я и так уже думал, что мне пора.

Услышав мои слова, Богиня Смерти замерла, а затем воскликнула:

— Почему?!

— В жизни ведь больше плохого, чем хорошего, так? Всё равно ни мечты, ни надежд на будущее у меня не было.

— Что?!

Богиня Смерти вскрикнула и вскочила на ноги. Несмотря на такую бурную реакцию, никто из посетителей не обратил на неё внимания.

— Что ты такое говоришь! Ты же ещё старшеклассник! Подающему надежды молодому человеку нельзя так говорить!

Слышать от девчонки, которая на вид моя ровесница, про «молодого человека» было как-то забавно. Может, несмотря на внешность, она живёт уже много лет?

— ...Подающему надежды? Но я ведь скоро умру, разве нет?

— А?! Н-ну да, но... Ох, чёрт! В общем, нельзя говорить такие грустные вещи! Жизнь нужно ценить! Тебе не стыдно перед родителями, которые тебя родили?! Если жить, то впереди будет много всего хорошего! Ты ещё ребёнок, пожил совсем чуть-чуть, не говори так, будто всё постиг!

Никогда бы не подумал, что настанет день, когда бог смерти будет читать мне нотации. Почему-то её слова совсем не трогали, но она продолжала.

— Да, я понимаю, что в жизни много трудностей, но ведь и счастливых моментов тоже хватает, правда? И у тебя наверняка было что-то, ради чего стоило родиться. Даже у самого несчастного человека бывают мгновения счастья.

— Думаешь?

— Думаю! Иначе какой смысл в моём существовании!

Богиня Смерти перегнулась через стол и приблизила своё лицо к моему. Вид у неё был отчаянный.

— ...Что ты имеешь в виду? Я вообще ничего не понимаю.

— Понимаешь, моя работа — не просто сообщать людям об их скорой смерти. Это, так сказать, закуска. Главное блюдо моей работы — помочь людям избавиться от сожалений, которые останутся у них в этом мире.

— Сожалений?

— То, что человек хотел сделать при жизни. То, о чём он будет сильно жалеть после смерти. Среди таких людей есть те, кто после смерти не может спокойно уйти в иной мир... Да, они становятся призраками и вечно блуждают по этому свету. Может, ты не очень понимаешь, но это очень мучительно.

Призраки... наверное, такие, как она. Невидимые для большинства.

Скитаться по этому миру в таком состоянии. Каково это? Как она и сказала, я не очень это представлял.

«Это мучительнее, чем моя нынешняя жизнь?»

— Чтобы люди, которые скоро умрут, не превратились в таких несчастных призраков, я и работаю. Слышал про «сюкацу»? Это подготовка к смерти. Если умереть внезапно, на это не остаётся времени. И помогать в этом — работа Бога Смерти.

— ...Хм. Вот оно что. Ну, в таком случае, это же отлично.

— А? Что отлично?

— У меня нет никаких сожалений, которые останутся после смерти, так что и призраком я не стану. Ты ничем не можешь мне помочь, а значит, на этом всё, расходимся. Радуйся, что работа так легко закончилась.

— Это неправда! У тебя точно есть что-то, что ты хотел бы сделать перед смертью! К тому же, мы только встретились, и я не хочу вот так прощаться, ничего не сделав!

— А?

С чего это она так завелась?

— ...Я так долго искала. Человека, который меня видит. День за днём. А если и находила, то меня пугались и убегали со всех ног. А даже если и удавалось сказать, что они скоро умрут, мне всё равно не верили.

Ну, это нормальная реакция. Мало кто сможет спокойно отреагировать, когда к нему обращается такое непонятное существо и заявляет, что он скоро умрёт.

— А такой человек, как ты, который нормально меня выслушал, — ты у меня первый! Я наконец-то подумала, что смогу выполнить свою работу как Бог Смерти! Так что позволь мне довести дело до конца!

Похоже, быть Богом Смерти — тоже нелёгкая работа. Скитаться по городу в поисках того, кто тебя увидит. А когда находишь — от тебя в ужасе убегают. Видимо, она постоянно с этим сталкивалась. А я, тот, кто сидит и слушает её, — для неё, получается, ценный клиент.

Однако…

— ...Меня не волнуют твои проблемы. Повторяю, у меня нет никаких сожалений о смерти. Умри я хоть завтра, жалеть не буду.

Это было искренне. Не то чтобы страха смерти не было совсем, но это был скорее страх боли и мучений в момент смерти. Мне было не страшно перестать жить.

«Я давно отчаялся в жизни».

— Не говори таких грустных вещей! Точно что-то есть! Что-то, что ты хотел сделать в будущем, место, куда хотел съездить, любимая девушка, которой хотел признаться в своих чувствах перед смертью, или люди, с которыми хотел бы попрощаться! Хоть что-то из этого должно быть!

Богиня Смерти вцепилась в меня взглядом. Она отчаянно не хотела отпускать своего единственного клиента.

Мне стало её немного жаль, и я задумался.

Сожаления, которые останутся после смерти...

Действительно, у меня ведь была мечта — то, что я хотел сделать в будущем.

Но теперь я от неё отказался.

Раньше я, как отец и брат, хотел стать врачом. Для этого я готовился к поступлению в самую престижную старшую школу с высоким проходным баллом.

Но, видимо, мне не хватило ни таланта, ни усердия. В итоге я не поступил в школу своей мечты и теперь учусь в запасном месте.

— С Масато такого бы не случилось.

— Почему ты не можешь быть таким, как Масато?

— Зачем Масато вообще нас покинул?

Я до сих пор не могу забыть слова отца в тот вечер, когда я провалил экзамены. Он до сих пор видит призрак своего погибшего сына.

Провал на экзаменах в старшую школу ещё не закрывал мне путь в медицину. Было множество способов всё исправить. Но слова отца в тот вечер сломили меня.

Изначально стать врачом было не моей мечтой, а мечтой брата. Он поступил в медицинский с первого раза, начал работать врачом-ординатором... Он был хорош и в учёбе, и в спорте. У него было много друзей. Он занимался волонтёрством. Для отца мой брат был гордостью.

И не только для отца. Для меня брат тоже был гордостью и супергероем.

Он рассказывал мне много интересного, и, несмотря на занятость, всегда находил время, чтобы поиграть со мной. Поездка, в которую мы отправились с ним вдвоём, когда я был в пятом классе, до сих пор остаётся моим лучшим воспоминанием.

И вот такой брат внезапно погиб в аварии.

Сейчас-то отец ведёт себя как обычно, но сразу после смерти брата на него было больно смотреть. Он начал пить, хотя раньше этого не делал, и по ночам из его спальни доносились рыдания.

Я пытался стать заменой брату. Я стану великим врачом вместо него.

Стану таким же, как он. Тогда отец придёт в себя. Живя с этой мыслью, я пытался пережить горе от потери брата.

Но это было невозможно. Как бы я ни старался, мои способности были ограничены. Я провалил экзамены, услышал слова разочарования от отца и оставил свою мечту.

Я понял, что мне никогда не стать таким, как мой брат.

Если Бог существует, то почему в тот день он забрал брата, а не меня? У меня ничего нет. Я учусь без цели, хожу в школу без надежды, провожу бессмысленные дни без мечты.

У меня нет девушки. В средней школе кто-то нравился, но это в прошлом.

Сейчас, в старшей школе, у меня даже друзей нет. Мне стало лень общаться с людьми, и в школе я только и делаю, что учусь. Со старыми друзьями из средней школы я тоже перестал общаться. Если я умру, никто и не расстроится. У меня нет ни одного друга, с которым я хотел бы попрощаться перед смертью.

Сейчас у меня ничего нет. Я — пустой, скучный человек.

Никаких сожалений после смерти у меня не будет.

...Хотя нет, постой.

Есть ведь. Даже у меня есть одна-единственная вещь, о которой я буду беспокоиться после смерти.

Оставить дорогую мне Хану.

Хана — наша собака. Она живёт с нами с самого моего рождения. После смерти брата она всегда была рядом со мной. Она моя семья и мой лучший друг.

В голове проносятся последние слова брата, которые он сказал мне, уходя из дома в день аварии.

«Ну, я пошёл. Позаботься о Хане, ладно?»

Мне будет очень больно умереть раньше Ханы. Пусть он и сказал это невзначай, но я не смогу выполнить последнюю просьбу брата.

— ...Ну вот, вот. Что-то же есть? То, что станет твоим сожалением после смерти.

Слова Богини Смерти вернули меня к реальности.

— М-м-м. Нет, ничего на ум не приходит.

Я решил промолчать. Даже если я расскажу ей про Хану, что она сможет сделать? Будет заботиться о ней вместо меня? Как невидимая Богиня Смерти сможет ухаживать за собакой?

Да и я ничего не могу. Максимум, что я могу сделать для Ханы, пока не умер, — это попрощаться.

— Хм-м... Значит, ничего нет...

Богиня Смерти скрестила руки и в раздумьях посмотрела в потолок.

— У меня нет никаких сожалений после смерти. Так что на этом твоя работа окончена. Ну, я тогда пошёл...

— Окей! Я поняла! Тогда я помогу тебе найти!

Богиня Смерти хлопнула в ладоши.

Я уже было собрался встать, но замер.

— ...Найти что?

— Твои сожаления. Я буду с тобой всю неделю, до самой твоей смерти. И я помогу тебе найти то, что может стать твоим сожалением. Ну, я с самого начала собиралась сопровождать тебя в твоей подготовке к смерти.

— Эй, ты что, решаешь всё за меня...

— Даже если скажешь «нет», я всё равно пойду с тобой! Давай вместе найдём то, о чём ты будешь жалеть!

Похоже, права на отказ у меня нет. Я не могу её оттолкнуть, так как не могу до неё дотронуться, а жаловаться родителям или полиции бесполезно — они её не видят. Если я скажу, что ко мне прицепилась Богиня Смерти, меня просто сочтут сумасшедшим, и на этом всё закончится.

Или, может, стоит попробовать то, что советовал тот полицейский, — сходить на обряд изгнания? Но она говорит, что она Богиня Смерти, а не злой дух. Возможно ли вообще изгнать бога смерти?

Ох, в какую же я влип историю.

А Богиня Смерти, не обращая внимания на мои чувства, радостно улыбалась.

△▼△▼△▼△

Итак, девочка, Богиня Смерти пошла со мной домой.

По пути я выяснил, что она может передвигаться только по земле. Летать она не умеет. Телепортации, ясновидения и прочих сверхспособностей у неё тоже нет.

Получается, за исключением того, что её вижу только я, она ничем не отличается от обычной девочки.

Правда, есть одно ограничение: она не может ничего трогать или двигать.

Всё проходит сквозь неё. Естественно, есть она тоже не может, так что в ресторане она лишь с завистью смотрела на заказанную мной еду.

Единственное, что она может, — это разговаривать со мной, с тем, кто её видит. Даже если она найдёт моё сожаление, чем она сможет помочь?

— Ого, так вот где!..

Богиня Смерти с придыханием посмотрела на мой дом.

— Ого, так вот он какой!.. Ого, ого!..

Дом с садом. Отец — врач, так что наш дом больше, чем у соседей, но не до такой же степени, чтобы так восторженно на него смотреть. У неё было такое лицо, будто она сейчас расчувствуется. В ресторане она тоже радовалась, просто разглядывая меню. У неё на всё слишком бурная реакция.

Что она вообще за создание такое? Какая-то она простая, совсем не похожа на Богиню Смерти. Странная, в общем.

— Эй... Ты же не собираешься заходить в дом, правда?..

— А? Что ты такое говоришь. Конечно, собираюсь. Чтобы выполнить свою работу, мне нужно сначала узнать тебя получше. Я должна увидеть, как ты живёшь.

Ну да, раз уж она дошла до самого дома, было бы глупо надеяться на иное. Я со вздохом переступил порог. Богиня Смерти без тени смущения последовала за мной.

Я уже давно не приводил домой гостей. Кто бы мог подумать, что первым гостем в моей старшей школьной жизни станет Богиня Смерти.

— О, с возвращением. Ты сегодня позже обычного.

В прихожей меня встретила мама. Она уже была одета для сна. Из-за Богини Смерти я вернулся позже, но она, как и ожидалось, не стала меня ругать.

Даже не спросила, почему я задержался. Настолько она мне доверяет.

А может, она, как и отец, уже потеряла ко мне всякий интерес.

Даже если это твоя семья, ты никогда не узнаешь, что у другого человека на душе.

— Ты уже поужинал?

— Да. На перемене в минимаркете. А потом, после занятий, проголодался и зашёл в ресторан неподалёку.

— Вот как. Поэтому и задержался. Ты, наверное, устал. Иди прими ванну и отдохни.

— Прошу прощения за вторжение! — бодро воскликнула Богиня Смерти и, поклонившись, прошла мимо мамы.

Я на мгновение похолодел, но мама полностью её проигнорировала, так что она её точно не видит. Если бы я вдруг привёл домой девочку, она бы наверняка засыпала меня вопросами.

Да ещё и так поздно. Будь это обычная девушка, я бы, может, и испытал какое-то волнение, но это было сверхъестественное существо. Какой бы милой она ни была, таких чувств у меня к ней не возникало.

Когда я вошёл в гостиную, с дивана донеслось тявканье.

— Я дома, Хана.

Хана радостно залаяла и прыгнула на меня. Я, как обычно, погладил её по голове.

Хана — маленькая собака породы схипперке с чёрной шерстью. Для собаки она больше любит валяться дома, чем гулять, а особенно ей нравится диван в гостиной.

— Ух ты! Ух ты!

Богиня Смерти при виде Ханы радостно запрыгала. Она присела на корточки и заглянула Хане в морду. Может, мне показалось, но Хана тоже, казалось, посмотрела на неё и завиляла хвостом.

Богиня Смерти, как и я, начала гладить Хану по голове. Но это была лишь имитация. Она не может ничего трогать. Хана, конечно, никак не отреагировала.

И всё же Богиня Смерти выглядела очень счастливой.

— ...Может, ты любишь собак?

— Да! Люблю, люблю! Очень люблю!

Судя по её восторгу, она и правда их очень любит. Будь у неё хвост, она бы виляла им так же, как Хана.

Через некоторое время Хана отвернулась от Богини Смерти и легла на диван. Больше она на неё не смотрела. Я уж было подумал, что она её видит, но, наверное, мне показалось. Спросить у Ханы я не мог, так что проверить было невозможно.

Если бы Хана видела Богиню Смерти, это означало бы, что, как и я, она скоро умрёт. Хана живёт у нас с моего рождения, мы выросли вместе. Схипперке считаются долгожителями среди собак, но она уже в том возрасте, когда может умереть в любой момент.

А если...

Если Хана умрёт, что будет?

Тогда у меня не останется в этом мире ни одного сожаления.

— Ну что ж, проводишь меня в свою комнату?

Подгоняемый Богиней Смерти, я нехотя направился в свою комнату.

— Ого, а у тебя тут довольно чисто.

Войдя, Богиня Смерти начала бесцеремонно осматривать мою комнату.

— Я думала, у мальчиков в комнатах всегда бардак. Да, очень чисто!

— Эй, не надо так пялиться...

Я привык к порядку, так что, думаю, моя комната не выглядит ужасно, и мне не особо стыдно, но всё же было не по себе от того, что в моё личное пространство вторгается девушка, пусть и Богиня Смерти.

— Хм-хм, понятно. А ты, оказывается, любишь читать.

Богиня Смерти с восхищением посмотрела на книжный шкаф, занимавший добрую пятую часть комнаты.

— Ну, да, пожалуй...

Чтение, можно сказать, моё единственное хобби. Романы, научная литература, философия — я читаю всё подряд. Здесь же стоит много книг, оставшихся от брата. Есть и медицинские учебники, но я их толком не читал. Сейчас я почти ничего в них не понимаю.

Да и желания понимать сейчас нет.

— Ого! Я думала, тут только серьёзная литература, а у тебя и манга есть!

— ...Ну, немного.

В средней школе у меня было довольно много друзей. Я покупал популярную мангу, чтобы быть в теме. С теми друзьями я уже не общаюсь. В старшей школе у меня нет ни одного друга, так что новые выпуски я совсем не покупаю.

— Хе-хе... хе-хе...

— ?!

Богиня Смерти вдруг жутко засмеялась, и я напрягся.

Что с ней? У неё такое лицо, будто она замышляет что-то недоброе.

Можно сказать, наконец-то она стала похожа на Богиню Смерти.

— Обычно это где-то здесь бывает...

С этими словами Богиня Смерти заглянула под кровать.

— ...Что «это»?

— Гы-гы... Не заставляй меня говорить это, стыдно же.

— ...

Я понял, о чём она говорит, и только вздохнул.

— А? Странно. Нету.

— Слушай...

К сожалению, никаких книжек непристойного содержания в этой комнате нет.

— Ну где, где? Где ты их прячешь? Ничего страшного, я никому не расскажу. То есть, я и не могу никому рассказать, потому что не могу говорить с другими людьми, так что можешь не волноваться.

С этими словами Богиня Смерти начала заглядывать за книги, в щели и вообще повсюду. У этой девчонки совсем нет понятия о приличиях. Пусть она и не человек, но такое вторжение в личное пространство было неприятно.

— Эй! Хватит уже!

Не выдержав, я повысил голос.

Богиня Смерти надулась.

— Ну чего ты... Не обязательно так кричать... Я же просто пытаюсь узнать тебя получше. Да, это всё исключительно в рамках работы.

— ...Даже если и так, может, проявишь немного деликатности? Да и, честно говоря, ты же отклонилась от темы, да? Говоришь про работу, а на самом деле просто развлекаешься. Ты ведь выглядела очень довольной, так?

— А?! Н-нет, эм... Фьить... фьить...

— Свистишь ты плохо, знаешь ли. Совсем не получается. Ужасно врёшь.

Раздался стук в дверь, и я вздрогнул.

— Д-да?!

Я ответил, и в комнату заглянула мама.

— ...Мне показалось, я слышала голоса. У тебя кто-то есть?

Мама оглядела комнату. Богиня Смерти стояла прямо у неё перед глазами, но для мамы в комнате был только я.

— А, нет, я по телефону с другом из школы говорил.

— О, вот как. С другом...

Что с ней? Услышав мою спонтанную ложь, мама как-то обрадовалась.

— ...Вот как. Значит, у тебя появились хорошие друзья. У тебя был такой весёлый голос.

Да ладно... У меня был весёлый голос?..

— Хе-хе, ну ладно, иди скорее в ванну.

С этими словами мама ушла. Голос у неё был мягче обычного.

А, так вот оно что. Она всё это время за меня переживала.

Ведь с тех пор, как я перешёл в старшую школу, я ни разу не говорил о друзьях.

И дело не только в друзьях. Я и раньше замечал, что после смерти брата мама всегда за меня беспокоилась. Когда брат умер, ей и самой было тяжело, но она изо всех сил старалась быть опорой для нас с отцом. Это я, её сын, прекрасно понимал.

Она не такая, как отец. Мама действительно обо мне думает. Теперь я в этом уверен.

Что она подумает, если я умру? Как отреагирует, если я вдруг скажу, что мне осталось недолго? Какой будет её реакция, если я попрощаюсь с ней?

...Да не смогу я такого сказать.

— Ого! А тут ещё и игры есть!

«Плевать она хотела на мои переживания. Просто в своём мире живёт». А Богиня Смерти, оставив меня разбираться со своей ложью, продолжила исследовать комнату.

— Я думала, ты такой серьёзный, а ты, оказывается, и в игры играешь.

— ...

Я задумчиво посмотрел на игровую приставку под телевизором.

— ...Я давно уже в неё не играл. Раньше часто с братом рубились.

— С братом?..

Богиня Смерти посерьёзнела.

— У меня был старший брат. Он умер год назад.

На лице Богини Смерти отразилась смесь удивления и печали.

— Вот как... Прости...

— А? За что ты извиняешься?

— ...Ну, я ведь заставила тебя вспомнить о грустном... О покойном брате...

Оказывается, и у неё есть какое-то подобие деликатности.

— ...Да ладно. По-моему, узнать, что ты скоро умрёшь, куда грустнее.

— А?! Ой, п-прости!

Я сказал это с иронией, а она извинилась всерьёз.

Да что с ней не так? Разве Боги Смерти не должны бесстрастно сообщать о смерти? Или это просто мои стереотипы?

— ...Эй, давай уточним. Я умру через неделю, верно?

Богиня Смерти кивнула.

— Да, верно. В этом нет никаких сомнений. Вечером седьмого дня, считая от сегодняшнего. Это будет день твоей смерти.

Когда она снова это произнесла, у меня что-то ёкнуло в груди.

Вечер седьмого дня.

День моей смерти.

— ...Тогда скажи, как я умру?

Раз уж на то пошло, решил я задать и этот вопрос.

— Ты говорила, что причина смерти не важна. Это будет несчастный случай? Меня убьёт маньяк? Попаду в теракт? Случится какая-то катастрофа? Я вроде совершенно здоров, не думаю, что могу умереть от болезни.

Я прохожу медосмотры не только в школе, но и, по знакомству отца, в очень хорошей больнице, так что вряд ли у меня могли что-то упустить.

Значит, логично предположить, что я умру в результате какой-то внезапной аварии.

— ...Прости. Этого я сказать не могу. Таковы правила Богов Смерти.

Сообщать человеку, как он умрёт, — видимо, запрещено. Ну, наверное, это и правильно. Если бы она сказала, я мог бы попытаться избежать смерти, а это, похоже, Богам Смерти невыгодно.

«Хорошо бы умереть легко...»

— Так...

Я встал со стула.

— А? Ты куда-то идёшь?

— В ванную. ...Ты же не собираешься следить за мной и там?

— Ч-что?! Идиот, что ли! Конечно, не буду я подглядывать! Я здесь подожду, так что иди давай!

В комнату к парню врывается без спроса, а тут, видите ли, застеснялась.

Ведёт себя, как невинная дева. Сбивает с толку. Никак её образ не вяжется с образом Богини Смерти.

Кстати, а Богиня Смерти ли она вообще? Что-то она мне кажется подозрительной.

Да и существует ли она на самом деле?

Может, эта девочка — мой воображаемый друг, которого вижу только я? Я читал об этом в книгах. Когда одинокое сердце создаёт себе вымышленного друга и начинает верить в его реальность.

В таком случае, я просто психически нездоров, раз воображаю себе милую девочку. Похоже, у меня серьёзные проблемы.

— Зачем ты себя за щёку щиплешь?

— ...Да так.

Я оставил Богиню Смерти в комнате и спустился в гостиную. Мне было немного не по себе её оставлять, но так как она не может ничего трогать, я мог не беспокоиться, что она устроит беспорядок.

В гостиной на диване, как обычно, лежала Хана. Кажется, она не спала.

Как только я вошёл, она повернула ко мне голову.

Я сел рядом и прижался к ней. Почувствовал на руке её мягкую шерсть.

Это ощущение меня всегда успокаивало. Я знаю его с тех пор, как себя помню.

В тот день было так же.

В ночь, когда умер мой брат, я, плача, обнимал Хану, и мне стало немного легче. Наверное, она поняла, что случилось что-то плохое, и, пытаясь утешить меня, лизала мне щёку.

— ...Эй, Хана.

Я нежно погладил её по шёрстке.

— Мне сказали, что я скоро умру... Смешно, правда?

Хана посмотрела мне в лицо и жалобно заскулила.

А потом, как и в тот день, лизнула меня в щёку.