На третьем уроке надо было перебраться в другой класс.

Надо было перебраться из западного здания в лабораторию в восточном. Потому во время перерыва все направились туда.

Я же прошёл против потока и подошёл к Нозоми.

Хотел убедиться ещё раз.

Действительно ли наши отношения испортились?

— Можно тебя? Я хочу поговорить.

— ...

Она постучала по учебнику, подравняла и убрала в парту.

Не слышит... Да быть не может.

Дальше Нозоми прижала учебник и письменные принадлежности к груди и собралась подняться, а я набрался храбрости и спросил:

— Слушай, Нозоми...

— Я сейчас занята. Давай потом, — отказала она.

— Тогда может по пути.

— Похоже ты что-то не так понял, — Нозоми направила на меня резкий взгляд. — Я не хочу говорить с тобой, Асия.

— А?..

Не ожидая такой реакции, я испугался.

Бросив мне напоследок эти слова, она направилась к подругам, ждавшим её у двери... А я схватил её за руку и остановил:

— П-подожди немного!

— ... Может не будешь меня трогать?

Холодный взгляд.

— П-почему ты так злишься?

— У себя спроси.

Не могу, ведь не знаю.

Нозоми смахнула мою руку и развернулась. Это... Моя протянутая рука так и не достигла её. Что-то мне неловко, ха-ха... Я засмеялся, и смех был ни на кого не направлен, а рука опустилась.

Плохо. Я ничего не смог.

Пропасть стала лишь больше.

— А? Правда? Прикольно.

— Конечно правда. А-ха-ха.

Я шёл позади Нозоми и её подруг, продолжая отставать от них.

Такие весёлые...

Она даже среди одноклассниц выделяется, куда такому замухрышке до неё. Буду приставать, обзовёт мерзким и выкинет прямо в окошко, уж тут я уверен.

В итоге до обеда я так и не смог поговорить с Нозоми. И обед она мне больше не приготовила.

Нозоми обедала вместе со своими подружками за партой, а я жевал хлеб с джемом в гордом одиночестве.

— Что же случилось... За пропущенное время?

Где-то там я разозлил Нозоми.

Только это время было мне недоступно, потому я ничего не знал. Но надо было узнать причину и как-то всё урегулировать.

— Пойду куплю что-нибудь попить, — и тут Нозоми поднялась и пошла по коридору.

Отлично, это мой шанс!

Пойду за ней и попробую ещё раз поговорить.

Я пошёл за Нозоми. Но заговорить не смог. Стоило попробовать, как в голове сразу же всплывал тот холодный взгляд.

Дурак. Ну что ты делаешь? Она же твоя девушка! Вперёд!

Но я не окликнул её. Не смог сделать даже шага, чтобы приблизиться.

Слишком страшно. Она наверняка откажет.

Пока я боролся сам с собой, Нозоми добралась до торгового автомата у столовой и купила кофе, а потом направилась к заднему входу в школу.

Блин. Так я её упущу!

Я завернул за угол и резко остановился.

Там прямо передо мной была Нозоми.

— Дова?!

Удивлённый, я упал.

Хлопая губами, точно золотая рыбка, я неуверенно посмотрел вверх. Девушка, уперев руки в бока, смотрела на меня.

— И зачем ты преследуешь меня? — резким голосом спросила она. В ней прямо ощущалась сила.

— З-заметила...

— Я тебе уже говорила. Тебе ещё сто лет расти, чтобы ты смог подойти ко мне сзади. Я сразу заметила, что ты следуешь за мной, и позволила тебе тебе.

Провела значит...

— И всё же, Асия, храбрости тебе не занимать.

— А?

— Я тебе уже сказала, чтобы ты не лез. Или на драку нарываешься? Если так, то я точно не против, — уверенная Нозоми стала приближаться.

— Ва! Подожди! Не подходи! — я вытянул руки перед собой, размахивая ими, пятясь назад прямо на заднице.

И ударился обо что-то твёрдое спиной.

Чёрт! Школьная стена!

Взгляд Нозоми напоминал направленное на меня дуло пистолета. Её рука прошла у моего плеча и прижалась к стене.

— Раз следуешь за мной, должен быть готов.

— Г-готов к чему?..

— К тому что так просто ты в класс не вернёшься.

Б-блин. Она в ярости.

Я прямо ощущаю исходящую от неё жестокость.

— П-прости! Я был неправ! Прости меня, пожалуйста! — я встал на колени.

Земля была мокрой от дождя, но будто меня это волновало.

Лучше так, чем быть побитым.

— Голову подними, — прозвучал холодный голос. — Даже так я тебя прощать не собираюсь.

... Ух.

Значит извинение на коленях не сработало.

— Ты ведь понимаешь, что сделал?

Не понимаю.

Я всё пропустил.

— Ладно. Тогда здесь и поговорим.

— А?

— Говори прямо, что сделал не так.

Голова стала пустой.

— Я ведь тебе уже сказала. У себя прости. Если и правда считаешь, что виноват, сразу же сможешь сказать.

Х-хоть она так и говорит...

Я ощутил холодный пот на спине.

Я открыл рот. Но слов подобрать не мог.

Я не знал. Что я сделал Нозоми за пропущенное время? Почему она так зла?

И тут прозвенел звонок об окончании обеденного перерыва.

Слава богу. Спасён...

Я уже вздохнул с облегчением, но Нозоми не сдвинулась с места. На бедро она поставила локоть, а на ладонь опёрлась головой.

— Э-это... Обеденный перерыв закончился.

— И что?

Она сказала так, будто это не важно.

— Мы опоздаем...

— Ну и что с того?

— Я школьник и хочу присутствовать на занятиях...

— А-ха-ха. Ты же шутишь? Сам ведь всё время спишь. Ты же просто решил сбежать, услышав звонок.

Плохо. Сбежать тоже не дала!

— Жи-ве-е. Говори.

Не хочу говорить то, что могу.

Но я не знаю. Вообще ничего.

У меня просто нет воспоминаний. Я не помню ничего из того, что сделал.

Я опустил голову и замолчал. Ничего в этом хорошего. Я лишь подливаю масло в огонь ярости Нозоми.

Но ничего больше не остаётся.

— ... Эх, — прозвучал вздох.

Осторожно я поднял голову. Нозоми была действительно разочарована. Понимая это, я чувствовал, как делал больно и себе.

Чтобы избавиться от этого чувства, Нозоми заговорила уверенным голосом:

— Эй, Асия. Что ты делал в воскресенье?

В воскресенье. То есть вчера.

— Э-это...

Я вспоминал. О том, что было после перемотки.

— В комнате дурью маялся.

Покинув квартиру Ханамии, я бездельничал дома.

Всё в порядке. Тут никакой ошибки.

Уж в своём собственном алиби я уверен.

И всё же...

— Дурью маялся, значит... — безжизненным голосом пробормотала Нозоми. — Хм. Вот как. Понятно.

Я подумал, что она была удивлена, но похоже это не так.

Нозоми смотрела на меня с улыбкой, но она была такой печальной. Казалось, что если подует ветер, её просто сдует точно песок.

В груди всё до боли сжималось. Что это за чувство?

Будто была допущена какая-то фатальная ошибка...

— Асия. Я ведь весь день ждала... Мы же договаривались. Посмотреть на звездопад в мой день рождения вместе.

«Помнишь?» — прозвучал нежный и мягкий вопрос.

А...

Всё тело прошиб озноб.

Теперь я понял, что мог сделать такого ужасного.

Я ведь и правда обещал. Посмотреть на звёзды вместе с Нозоми в её день рождения. Это случилось перед тем, как я промотал время.

Но когда у неё день рождения... Я не знал.

Пятнадцатое сентября.

Вчера...

— Я так радовалась, ведь это должен был быть мой первый день рождения с тобой. Я так ждала, столько всего наготовила, даже торт приготовила, а ведь я не очень умею. Синго и Саеко помогали мне украшать комнату. Я думала, что этот день будет самым лучшим. Мы ведь вместе, потому ты должен был прийти. Так я думала.

И всё же...

— Время шло, а ты не приходил. Я звонила, а ты не отвечал. Я переживала, вдруг с тобой что-то случилось, но я ведь даже не знаю, где ты живёшь, потому ничего не могла сделать. Всё это время я так волновалась... — Нозоми бессильно улыбнулась. — А ты сказал, что маялся дурью дома. Не понимаю. Какие нервы должны быть, чтобы сказать такое?

Я ничего не мог ответить.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Мне вдохнуть было тяжело. Казалось, что я сейчас задохнусь.

И тут зазвенел телефон в кармане. Кто-то звонил. За безлюдной школой звонко играла мелодия по умолчанию.

— Ответь, — тихо сказала Нозоми.

— Но ведь...

— Давай. Ответь.

Неуверенно я ответил на вызов.

— Да.

«А, Юта-сан?»

— ... Ханамия?

Это была Ханамия.

— Что-то случилось?

«Нет. Ничего такого. Юта-сан, ты когда у меня ночевал позавчера, использованный платок не взял?»

— Платок?

«Да. В кармане штанов не находил?»

Я засунул руку в задний карман штанов. Нащупал ткань. Это был милый платочек с пандой.

— ... Есть. С пандой?

«Слава богу. Всё же он у тебя, Юта-сан. Он мне дорог, потому я переживала, что могла потерять его», — по голосу было понятно, что у неё от сердца отлегло: «Отдай, когда в следующий раз увидимся. Можешь не стирать. Мне нравится твой запах, Юта-сан. Пока».

Она положила трубку.

И правда ничего особенного...

Думая об этом, я посмотрел на Нозоми, и заметил её суровый взгляд.

— Эй. Что значит «ночевал»?

— А?

— Юри сказала, что ты у неё ночевал позавчера.

По спине пробежал холодок.

— Ты слышала... Наш разговор?

— Ну да. Место тихое. Даже если не захочешь, услышишь, — Нозоми сверлила меня взглядом. — Ты ночевал в квартире у Юри? За день до такого важного дня... Ещё и при том, что обещание, данное мне, не сдержал.

— В-всё не так!.. Это...

— Хватит уже!

В следующий миг меня схватили за грудки и прижали спиной к стене.

Из лёгких вырвался весь воздух.

— Если тебе так не нравится со мной, так и скажи! Скажи, что тебе больше нравится Юри! Просто признайся! А ты не отвечаешь и игнорируешь... Как же это трусливо. Вот и откажи прямо! Не давай странных обещаний! Всё же я... — руки, которыми Нозоми держала меня, дрожали. — С нетерпением... Ждала...

Тяжело дыша, она выплёвывала слова.

И это заставляло всё сжиматься в груди.

Нозоми занесла кулак. Её глаза, полные ненависти, смотрели на меня, но в то же время в них читалась слабость и печаль.

Я думал, что она меня ударит.

Нозоми будет бить, пока не переломает мне все кости. Возможно пока не убьёт.

Всё же это я во всём был виноват.

Но Нозоми не ударила меня. Её кулак бессильно опустился, она опустилась и обняла себя за колени.

— ... Какая же я дура. Радовалась чему-то, торт приготовила... Какая же я дура... — вырывались окрашенные слезами слова. — ... А твои чувства были направлены к Юри... А любила одна лишь я...

— Нозоми...

По изогнутой спине пошла дрожь.

Вначале разносились сиплые звуки, а потом она зарыдала.

— У... Фуэ... Уэ...

Закрывая лицо обеими руками, Нозоми плакала. На пол капали крупные слезинки, но не исчезали, а оседали тяжким грузом на моём сердце.

Я сделал ей больно...

Я обидел её.

Не тот я, что пропустил всё то время. А тот я, что сейчас здесь. Я предал Нозоми, которая любила меня, и довёл до слёз.

И я не мог подобрать слов.

... Ну да. Парень, который не знал про её день рождения не мог подобрать слов, чтобы остановить её слёзы.

... Я жалкий отброс. Так я подумал глубоко в душе.