Я плыл в море тьмы.

Что же со мной случилось? Может я умер?

Я был переполнен тревогой, когда меня накрыл свет.

И я поплыл по нему.

Подбираясь к границе моря, моё сознание проявлялось.

И вот, вынырнув, я проснулся. И когда я пришёл в себя, увидел до боли белый потолок.

Спиной я ощущал что-то мягкое.

Похоже я желал на кровати.

— А, проснулся, — я увидел лицо Ханамии.

— Это...

— Больница. Тебя доставили из заброшенной больницы. У тебя была рана в животе и ты целый день не приходил в себя.

— Целый день...

Это значит, что у меня получилось перемотать время?

Я не ушёл слишком далеко, а остановился там, где и планировал.

Сейчас я пациент в бледно-голубой больничной одежде. Живот был перетянут, на нём была повязка.

— Юта-сан, всё ещё больно?

— Немного больно, но терпимо.

— Вот как... Ну-ка. Йей.

— Угя-а-а-а-а!

Она потрогала раненое место, и стало очень больно.

— Хи-хи. Шучу.

— Не шутишь! Специально ведь!

— Просто захотелось увидеть твоё страдающее лицо.

— Садистка...

— И всё же ты везучий, Юта-сан. Всего на миллиметр в сторону и могли быть осложнения из-за повреждения внутренних органов.

— Серьёзно?.. — опасно было. — Ну мне и без того до этого сильно не везло.

Мне всегда казалась, что в удаче должен быть баланс.

Если повезло, значит должно и не повезти. Всего поровну. Потому не хотелось тратить удачу на всякие глупости. Я относился к ней бережно. Видать на этом я свой лимит удачи исчерпал. Наверное.

— Эй, Ханамия. А что с Хиираги? Она в порядке?

— Да. Это она вызвала скорую.

— Вот как... Слава богу.

Правда.

— А хулиганы?

— Когда ты пострадал, они разбежались... Но благодаря показаниям Хиираги-сан их задержали.

Значит их схватили? Ну, они ведь человека похитили.

— Только они говорят, что не ранили тебя. Сказали, что ты сделал это самостоятельно.

... Так-то они правы.

Я сам себя ранил.

— Думаю, потом с тобой свяжется полиция. Но всё будет в порядке, если ты скажешь, что ничего такого не делал.

— Раз ты так говоришь... Значит обо всём знаешь, Ханамия?

— Да. Хиираги-сан мне обо всё рассказала. Чтобы они отстали от Нозоми-сан, ты сам полез на нож.

— Ага, — я кивнул.

— Ты сделал глупость. И всё же теперь всё хорошо. Когда схваченные люди поняли, что у тебя винтиков в голове не хватает, подумали, что лучше к тебе больше не лезть. К тому же у некоторых уже были приводы.

Я испытал облегчение.

В итоге получилось всё разрешить.

— Однако... Нозоми-сан очень зла.

— А?

Оно и понятно. Всё же ты сообщил ей неверный адрес и пошёл разбираться со всем один.

— Нет, но это можно было сделать лишь так, — сказал я. — Если бы пошла Нозоми, она могла оказаться в беде.

— Потому ты и решил пожертвовать собой.

Я кивнул.

— Похоже ты не так понял Нозоми-сан.

— Не так понял?

— Думаешь она не переживает из-за того, что тебя ранили? Рана на твоём теле становится раной на её душе.

А...

— Так что готовься. Когда Нозоми-сан отведёт младшую сестру домой, она устроит тебе взбучку, — Ханамия говорила довольно улыбаясь, — Возможно ты будешь выглядеть ещё хуже, чем после удара ножом.

Вспомнив удар с ноги Нозоми, я содрогнулся.

Серьёзно? Я же так помру.

Надо придумать слова извинения... Пока я думал об этом, дверь палаты открылась.

— Юри. Как дела у Асии... А, — в школьной форме в палату вошла Нозоми. Увидев, что я сижу, лазурные глаза широко открылись.

Она уронила сумку.

Что же она скажет? Закричит? Или удивится? Или может отвесит пощёчину?

Но реакция Нозоми была совсем не такой.

— Слава богу, — прижав руку ко рту, она заплакала, — ... Я так переживала, что ты не проснёшься...

Из глаз текли слёзы.

Не способная сдержаться, она обняла меня. Через кожу я испытал, как из неё вышла вся тревога.

— Дурак. Асия, ты дурак. Знаешь, как ты меня напугал? Я думала, что мы больше не увидимся...

— Прости, — извинился я. — Просто ты всегда сама всё решала. А я хотел тебе помочь. Хотел разделить тяжесть твоего прошлого.

Плача, Нозоми обнимала меня, из-за чего рана под повязками разболелась, но сердцу было куда больнее.

Эх...

Решил ведь, что больше не допущу этого.

Не заставлю Нозоми плакать.