Первый триместр третьего года...

После спортивного фестиваля, но перед школьной поездкой.

То самое время.

— В общем жир на животе — это как вторая пара сисек.

Смело и достойно.

Это проговорил серьёзный и полный достоинства Канзаки.

«Совсем дурак?» — подумал я.

Как-то после уроков.

По пути домой мы болтали о всякой фигне.

Когда перешли на третий год, мы дали что-то вроде обещания «иногда возвращаться домой вместе»... Я имею в виду себя, Канзаки, Адати и Ооту.

И вот в один из тех дней, когда мы возвращались вместе.

Суть разговора такая же как и обычно... Грустно признавать, но мы, как обычно, болтали о всякой похабщине.

Но в этот раз атмосфера была какой-то странной.

Канзаки Кента.

Тот самый любитель пышек, ему ужасно шло прозвище «тело-чл*н».

Как и полагалось мальчишкам из средней школы, мы болтали о всяких пошлостях, и только один из нас говорил что-то с серьёзным видом, заставляя атмосферу вокруг застыть.

Обычно, когда Канзаки начинал говорить про свои фетиши, разговор сразу заканчивался.

Будто разговор достиг кульминации, и мы переключались на другую тему.

Но в этот раз... Атмосфера была особенно странной.

— В-вторая пара сисек?.. Ты о чём?..

Адати частенько переспрашивал... А Канзаки увлекался и становился болтливым.

Разговор становился всё более пылким, и скрытые фетиши Канзаки... В этот раз грозились вырваться наружу.

— Начнём с того, что все парни любят сиськи. Я вот люблю. Огромные сиськи... Нет, гигантские... Чем здоровее, тем лучше... Минимум метр... В любом случае... Мне нравятся сиськи со взрывной массой и объёмом...

— Немного могу понять... Но жир на животе — это явно лишнее. Нет, немного можно, но чем худее, тем лучше...

— Наивный, — закричал Канзаки.

Адати оказался наивен.

— Как думаете... Почему мужчинам вообще нравятся сиськи?

— Почему?..

— Причин много... Но одна из них заключается в том, что грудь обычно «скрыта». Так как женщины прячут сиськи, для мужчин это эрос и романтика.

— Это... Ну, вполне возможно.

— Вот. А теперь переключимся на женские животы. Не думали ли вы о том, что женщины с хорошей фигурой в последние годы выставляют свои животы напоказ? Речь не только про купальники, но и про обычную одежду, открывающую тонкую талию.

— А. Ну да. Идолы часто животы обнажают.

— Для женщины с отличной фигурой нет ничего постыдного в том, чтобы обнажить живот. Скорее уж хочется показать свой натренированный пресс. То есть «скрывать» нечего.

«Однако!»

Канзаки заговорил громче.

Щёки покраснели, а дыхание стало неровным.

— Женщины, у которых не тонкая талия... Они не хотят показывать свои животы другим! Особенно когда животы вырастают до размера, именуемого «мясо»... Для женщин они становятся как интимная часть тела... Этот смущающий жир они не хотят никому показывать, особенно мужчинам... А значит... Его смело можно назвать сиськами! — Канзаки сжал кулак. — Понимаете меня? Когда в дело вступает желание что-то скрыть и стыд, живот превращается во вторые сиськи!

— О. П-понятно... — восхищённо проговорил Адати.

Нечего его понимать, дурак.

Что он вообще несёт?

Жир на животе не может быть сиськами.

Ямада красивая, но если бы от обжорства у неё появился жир, и ей было бы стыдно показывать его мне, я бы не стал думать о жире именно так... Обычно Ямада выставляет живот на показ, а тут внезапно смутится и начнёт прятать его, тут ведь ничего... Ничего...

...

... А.

В-всё не так!

Я даже не задумывался о том, что это может быть ничего так!

Меня не интересует жир на животе!

— Ладно, Канзаки. Если живот — вторые сиськи... То попа — третьи?! Её девушки тоже пытаются скрыть!

— Дурак! — гневно закричал Канзаки.

Дурак.

— Попы сами по себе прекрасны! Нечего сравнивать их с сиськами!

Видимо сравнивать не надо.

— Однако... Жирок на бёдрах... Так же известный как «рукояти любви»... Этот жирок, который накапливают полные женщины, похож на попу, но не она... Вот именно эта часть и есть третьи сиськи. Это действительно смущающая женщин часть тела.

Значит третьи сиськи там. Как-то слишком уж расплывчато.

Вот как.

Значит это называется «любовные рычаги».

В итоге я узнал нечто ненужное.

У Ямады их нет.

— Н-но подождите... Я только сейчас понял, — неуверенно заговорил Адати. — Вторые и третьи сиськи... Но разве они не левые и правые? И тогда... Они должны быть первой и второй!

Адати говорил так, будто совершил большое открытие.

Бессмыслица какая-то, подумал я.

— ...М?!

Канзаки был потрясён.

И почему?

— В-вот как... Я был неосторожен... Правая и левая сиськи имеют разные формы... В зависимости от человека размеры отличаются... А я... Мой застопорившийся разом думал о сиськах как о паре... Но каждая из них имеет свою индивидуальность...

На лице было такое потрясение, будто теория, которую он отстаивал всю жизнь, оказалась опровергнута.

Да почему так?

— Надо любить сиськи не в комплекте, а каждую по отдельности?.. Надо уважать индивидуальность каждой?.. Не стоит относиться к ним как к комплекту, а дать каждой своё имя, уважать и любить за их индивидуальность?.. — Канзаки схватился за голову. — ... Сиськи — это не комплект... Или наоборот? Так как мы уважаем каждую отдельную часть тела женщины, стоит относиться к ней как к одному цельному набору? Одно — это всё, всё — это одно... Не первая и вторая пара, а всё... То есть... Пухлые женщины — это «тело-сиськи»?..

— ... Канзаки, да ты опасен.

— ... Тело-чл*н.

Даже поддавшийся дурному влиянию Адати был ошеломлён.

Оота тоже отреагировал холодно.

Кстати, именно он впервые прозвал его «тело-чл*н».

— Хм... Женщина — это «тело-сиськи»?.. Но зад... Зад сам по себе прекрасен... Небольшой целлюлит на ягодицах очарователен!..

Из-за того, что его ценности поколебали, Канзаки какое-то время был в замешательстве.

Канзаки был в шоке, будто учёный, чьи научные изыскания, на которые он потратил всю жизнь, разрушили, но через несколько минут он пришёл в себя и сказал: «Ну, все женские тела прекрасны!»

Он ломает себе голову не пойми из-за чего, и не пойми как отходит.

Мы продолжили идти.

Адати и Оота разошлись, и остались я и Канзаки.

— Но как же хорошо. Что всё стало как обычно.

— Ты о чём?

— Про Итикаву и Адати. Просто на спортивном фестивале столько всего случилось.

— А...

Столько всего. И правда много. Вспоминаю, и становится немного неловко. Он понимал, что вёл себя как ребёнок.

— Адати ведёт себя как обычно... Это хорошо.

— Он хороший парень.

— ... Ну да.

Хороший.

... Но в лицо сказать это сложно.

Я и Адати были сторонами любовного треугольника... Уж не знаю, можно ли это так называть, но во время спортивного фестиваля мы со всем разобрались.

Когда это вообще всё началось?

Я узнал о том, что Адати нравится Ямада...

... Как же от этого неловко...

... Ямада... Не могу выкинуть её из головы!..

— ...

— Ты чего, Итикава?

— Да нет, ничего...

... Лучше не вспоминать.

Начало любовного треугольника было ужасным.

Самое отвратительное из всех.

Не могу отказаться от любимой девушки... Так часто говорят, но это не мой случай... Потому я задумываюсь, что возможно дело в моей похоти.

Иногда я задумываюсь о том, что возможно любовь Адати чище, чем у меня... Хм.

— К-Канзаки.

— Угу?

— Это... Я часто говорил. Что не отпущу любимую девушку. Что ты по этому поводу думаешь? — неуверенно спросил я. Немного вульгарный разговор получается, но с Каназки об этом поговорить можно.

— Не отпустишь любимую... Хм. Не очень понимаю, — он стал отвечать на мой вопрос.

Он говорил озадаченно.

— Но любимая девушка ведь на первом месте.

— ...

Всё же он крут.

Канзаки крут.

Благодаря этому мне стало легче. Я могу с гордостью сказать: «Я всегда любил Ямаду».

Я испытывал уважение...

— А, Хара-сан, — Канзаки заговорил и помахал рукой.

Впереди была Хара-сан, она заметила нас и помахала.

Хара Хонока-сан.

Девушка из класса 3-2, одноклассница Адати. Мы сдружились на втором году обучения. Она добрая, щедрая и надёжная подруга.

И у неё отношения с Канзаки...

— Ладно, Итикава, увидимся.

— Увидимся.

Мы быстро попрощались, и Канзаки ушёл.

Видимо у них была запланирована встреча.

Он подбежал к Харе-сан, что-то сказал, и девушка покраснела.

Скорее всего что-то неловкое вроде «ты и сегодня милая» или «мы не виделись с обеда три часа, а ты стала ещё красивее».

Они напоминали пару, но похоже всё ещё не встречались.

Канзаки и Хара-сан.

У них глубокая связь как между мной и Ямадой. На белый день мы ходили на что-то вроде двойного свидания, и пусть мы старались держать наши отношения в тайне, думаю, они догадались.

Но.

Если так подумать, я не так много о них знаю.

Они часто куда-то ходили вместе, но пока ещё не вместе.

Похоже их чувства взаимны.

Интересно, у них был такой же неопределённый период, как у меня и Ямады?

Неопределённость, тревога, нестабильность...

Но это был очень важный период.

Наверное не стоит слишком лезть в это, но немного интересно.

Как они там проводят время?

Как они проведут летние каникулы?

Моё первое за долгое время свидание с Харой-сан прошло через неделю после начала летних каникул.

Будучи учениками третьего года средней школы, это были наши последние летние каникулы в средней школе.

Я хочу видеть Хару-сан каждый день... Нет, каждую минуту, но это невозможно.

Я член бейсбольной команды, и усиленно тренировался ради последнего летнего турнира, а Хара-сан уже начала готовиться к экзаменам.

Мы оба были заняты.

Потому мы не могли постоянно видеться на летних каникулах... Отчего свидания были так ценны для нас.

— Давно я в кино не бывала, — глядя в окно поезда, сказала Хара-сан.

Мы собирались сходить в кино.

Сегодня Хара-сан была в рубашке с рукавами до локтей и джинсах. Прекрасная. Милая. Хочу обнять. В школе она выглядит простушкой, но вообще она модная. Невероятное несоответствие. Даже если бы её обычная одежда была неприметной, она невероятна.

И в заключении: Хара-сан неотразима.

Ах, такая милая.

Пока неделю не виделись, Хара-сан стала ещё красивее.

— Пока неделю не виделись, Хара-сан стала ещё красивее.

— М-м?!

Я сказал, что думал, и Хара-сан покраснела.

Милая.

— Б-блин... Прекрати ты. Вечно ты так.

Хм. Проблема. Я ведь про свои чувства говорю, а Хара-сан недовольна. Неужели мне стоит быть немного сдержаннее?

— Мне стыдно, но говори такое на людях.

— А не на людях можно?

— Это... Н-ну, разве что немножко.

Смущённая Хара-сан.

Милая!

— Как же мне нравится застенчивая Хара-сан!

— А-ха-ха. Спасибо.

Я прямо признался в своих пылающих чувствах, а их просто пропустили мимо.

Вечно так. Я выражаю свою любовь, как она есть, а меня не воспринимают всерьёз. Не понимает она моей серьёзности.

Так и не будет ясно, встречаемся мы или нет, и наши отношения постепенно перейдут во взрослые...

...

Ну, оно и неплохо!

Однако... Я тут недавно начал думать, что Хара-сан довольно искусна в любовных вопросах. Когда мы веселимся вместе, мне частенько кажется, что мной манипулируют.

В третьем году, как я понял, она с Ханзавой-сан обсуждала романтические отношения в библиотеке.

Когда дело касается отношений других, она частенько проявляет хорошую интуицию.

Даже подозрительный Итикава похоже проникся доверием к Харе-сан.

Н-неужели... У неё за плечами немалый опыт?

Может причина, почему её повседневная столь изыскана, кроется в её прошлом!..

Нет... Не может быть.

В школе Хара-сан неприметная... А на деле она опытная в отношениях с мужчинами женщина. И помимо меня занималась с другими и тем, и этим! Даже если между нами будут отношения, возможно она будет думать: «А вот предыдущий мужчина был лучше».

...

Ну и ладно!

Ага, ага, это даже неплохо!

— Хочу поскорее посмотреть этот фильм, Хара-сан.

— Да, я тоже.

Счастливые мы продолжали трястись в поезде.

— Кстати, Канзаки-кун, ты покинешь бейсбольную команду после летнего турнира... После этого будешь волосы отращивать?

— ... Даже не знаю. Это вроде выглядит не очень. Мне сказали больше их не отращивать.

— А, п-прости. Накричала перед всеми.

— Да ничего. Не то чтобы у меня какие-то предпочтения были. Даже когда уйду из команды, буду коротко стричься. Так проще.

— Но почему бы не попробовать отпустить волосы! Только без бакенбард. Андеркат или лёгкий ирокез. Есть много причёсок, которые тебе подойдут. Главное без бакенбард.

— ... Мне они так сильно не идут?

Идя в кинотеатр, мы весело болтали.

Выйдя со станции, мы шли по торговому району, когда моё внимание привлёк сетевой ресторан такояки «Акадако». Внутри работницу на неполную ставку, а по совместительству студентку ругал сурового вида мужчина. Скорее всего официальный работник ругает, судя по суровости и манерам на временного он не тянет.

Пока я думал о всяких глупостях, мы добрались до места.

Так как сейчас каникулы, в кинотеатре довольно оживлённо.

Перед показом мы отстояли очередь, чтобы купить напитки и попкорн.

Однако.

— ... Хара-сан, тебя правда такой размер устроит?

— А-ага...

Она держала самую маленькую упаковку попкорна размера S.

А из напитков взяла чай улун.

— Я не на диете или ещё чего... Просто сегодня захотелось что-то лёгкое.

— ...

Очевидный же обман.

Когда брали попкорн, она до последнего сомневалась, стоит ли взять размер L. Она взяла обычный вкус, но её внимание привлекал карамельный. Правая рука тянулась к коле, но левая её одёрнула, и девушка взяла улун.

А я хотел, чтобы она это съела.

Так хотел, что сил нет.

Хотелось бы, чтобы она непристойно запивала карамельный попкорн колой. И в качестве добавки взяла начос.

Если возможно... Я бы хотел, чтобы она это съела.

Пусть ест сколько хочет.

Я готов был кричать, что не нужна ей никакая диета.

Я люблю Хару-сан, которая с аппетитом ест всё, что ей нравится.

Но...

... Оставь.

... Ты предлагаешь быть такой, какая я есть, но если человек сам так не думает, это простая попытка навязать что-то.

... Не стоит отказывать кому-то в желании измениться.

Это сказал Итикава во время двойного свидания... И застал меня врасплох.

Я ощутил, как эти слова осели у меня в груди.

Быть такой, какая есть.

... Это сложно.

Вообще это очень сложная тема. Мне всегда казалось, что я принимаю партнёра, но возможно я отвергаю его.

Я не прислушивался к её желанию измениться.

Возможно сам Итикава долго боролся со своим желанием измениться. Потому его слова имели такой вес и так сильно меня тронули.

— ... Вот как.

Проглотив кучу слов, я заговорил:

— Если не хватит, скажи. Можешь съесть мою порцию.

— Ага. Спасибо.

Мы направились в зал. Как сложно. Я сам никогда не сидел на диете, потому не знал, как правильно реагировать.

Есть ли среди моих знакомых те, кто разбираются в диете... Да.

Кстати, один такой есть.

Самопровозглашённый эксперт по диете.

Четыре месяца назад...

Это было двойное свидание, моё и Хары-сан и Итикавы и Ямады-сан.

Я торопился купить подарок на белый день и случайно встретил Ямаду-сан.

Потому я попросил её помочь мне выбрать подарок.

— Хорошо, что получилось найти что-то хорошее.

— Ага. Спасибо, Ямада-сан.

Мы нашли набор столовых приборов. Очень стильный и милый дизайн.

На белый день можно подарить что-то съедобное, потому я думал о Рае сладостей... Вообще я хотел, чтобы она съела всё... Пока я ломал голову, что выбрать, Ямада0сан предложила столовые приборы.

Это не еда, но подарок связан с едой.

— Спасибо большое, я бы ничего лучше не придумал. Это лучше упаковки высококачественной ветчины.

— Это скорее новогодний подарок, — сострила Ямада-сан.

Мы давно не общались, но говорить с ней было очень легко.

Впервые мы заговорили в начале второго года обучения.

Мне хотелось поговорить с Харой-сан, потому я набрался храбрости и позвал её в библиотеку... А там почему-то была Ямада-сан, мы втроём сели и стали разговаривать.

В итоге атмосфера была просто чудесной, теперь я даже благодарен за это.

Ямада Анна-сан.

Красивая, стильная, актриса и модель, настоящая знаменитость. Но при этом она не высокомерная.

А ещё она любит есть.

Ну... Конечно до очарования Хары-сан ей далеко!

И всё же набор столовых приборов.

Хороший подарок.

Хара-сан подносила еду к своему рту с помощью вилки и ложки, которые я подарил.

Касалась языком и губами, жевала белыми зубами, смешивала со слюной, а потом всё это отправлялось в её алое горло. А дальше съеденная еда становилась плотью Хары-сан...

Хха, хха...

Ч-что же делать? Я так возбуждён.

Это же лучший из всех подарков!..

— Надеюсь, Хара-сан обрадуется.

— И много съест...

— А, она говорила, что недавно села на диету.

— Ага... Недавно, уже год как...

— ...

— ...

Мы замолчали. И так наговорили то, что в присутствии самой Хары-сан говорить не стоило.

— Я-Ямада-сан, а ты как-то за своей фигурой следишь? Ты же работаешь, это наверняка непросто?

— М, ну да. Я много думала об этом и села на диету, — с гордостью заявила она. — Ем что хочу и когда хочу. Секрет моей фигуры в том, что я не держу в себе стресс!

— ... Вот как.

Даже я понимаю, что совет совершенно бесполезный.

Ямада-сан много ест, но при этом совершенно не толстеет.

Сколько бы ни ела, не растолстеет...

Да...

Это... Настоящая трагедия.

Это значит, что потенциал Ямады-сан ограничен. У неё нет дара набирать вес. Нет возможности хранить мясо. Нет ни качества, ни жира.

Бедная.

— Живи полной жизнью, Ямада-сан.

— А? А, да... Ага?

Я выразил искреннее сочувствие, а Ямада-сан выглядела озадаченной.

Вдохнув, я продолжил.

— Я... Хочу, чтобы Хара-сан ела столько же, сколько и Ямада-сан. Не заставляла себя сидеть на диете.

— ... А. Понятно. Ты же говорил, что тебе нравятся пухлые девушки, Канзаки-кун. Тут стоит подходить поэтапно... Так что...

— Нет, я не о том.

Вообще-то и о том!

Хочу, чтобы она набрала побольше привлекательного мяса!

Чем толще, тем лучше, пусть постепенно набирает вес!

Но и не в этом дело...

— Хара-сан любит есть. Я... Мне очень нравится Хара-сан, которая с аппетитом ест что-то вкусное. Я хочу, чтобы она была честна с собой.

— ... А, это я могу понять, — Ямада-сан кротко кивнула. — Здорово, когда она наслаждается тем, что любит. И странно видеть её притихшей. Да... Мило, что иногда она не может сдержаться. Как когда увидел оригинальные эскизы Баки...

— Эскизы Баки?

— А... Н-нет, ничего! Это так, речь о визите на место работы на втором году.

— А, точно. Ты и Итикава ходили в издательство Акита.

— Верно. Редактор показал нам оригинальный эскиз Баки. Не очень разбираюсь... Но картинка неплохо нарисована.

— ...

Картинка неплохо нарисована.

Это она про эскиз легендарной манги для подростков?

Как-то снисходительно прозвучало.

Такой комментарий шокировал бы любого в редакции.

— Но... Это сложно, — слегка вздохнув, продолжила говорить Ямада. — Я плохо разбираюсь... И желание Хары-сан похудеть, и твоё желание, чтобы она оставалась такой же как есть, вы в чем-то оба правы.

— ...

— Но я уверена, что всё будет хорошо.

— А?

— Ведь ты так серьёзно к этому относишься, Канзаки-кун, — сказала Ямада-сан.

С застенчивой улыбкой.

— ... Насколько серьёзно парень думает и относится... Девушка может довольно неплохо это опять. Когда вы серьёзны... Это хорошо видно.

Когда говорила это, Ямада-сан не смотрела на меня.

Она говорила с нежностью, точно обращаясь не ко мне, а к тому, кого здесь не было.

— Хара-сан наверняка будет рада. И Раю сладостей, и подарку!

— ... Ага. Спасибо, Ямада-сан.

Мы продолжали идти.

И вот впереди увидели Итикаву и Хару-сан.

Они стояли перед магазином одежды, примеряли шляпы и о чём-то говорили.

Ямада-сан собиралась окликнуть их, но Хара-сан надела шляпу, а Итикава сказал «Милая»... И тут мои мысли стали нечёткими.

У меня сохранились лишь смутные воспоминания о том, как Ямаду-сан рядом со мной окутала тёмная аура.

Я не очень догадливый, и только от Хары-сан во время двойного свидания узнал про отношения Итикавы и Ямады-сан.

Они общались, но пока ещё не встречались.

Это были неопределённые отношения... Прямо как у меня с Харой-сан.

Когда узнал больше, стало намного понятнее.

В Раю сладостей...

«Не стоит отказывать кому-то в желании измениться», — сказал Итикава.

Ямада-сан посмотрела на сказавшего это Итикаву с мягкой улыбкой.

Тут я увидел их особенные отношения, будто они единственные во всём мире.

Вот что я понял.

Итикава думал о многих вещах... А Ямада-сан наблюдала за серьёзно задумавшимся парнем.

Они замечательная пара.

Потому я и сказал.

Мучившемуся из-за комплекса неполноценности из-за Ямады, считавшего себя «недостойным своего статуса» Итикаве.

... Всё же ты классный.

... Если так подумать, ты отлично подходишь Ямаде-сан!

Это не простая лесть.

Я просто сказал, что думаю.

Это были искренние чувства.

Они до зависти хорошо подходили друг другу.

Фильм закончился, и мы покинули кинотеатр.

После двух часов в темноте Хара-сан казалась ещё прекраснее.

— Хороший фильм. А актриса особенно в последней сцене была прекрасна.

— Ага... Хотя для меня Хара-сан красивее.

— Хватит уже.

Хоть и смутилась, она сказала это довольно серьёзно.

После этого была небольшая пауза.

Что касается попкорна... Хара-сан съела свою порцию, а к моей не притронулась. Было больно смотреть, как она рефлекторно суёт руку в стакан, а там пусто.

— Что же делать? Возвращаться пока рано, — глядя в телефон, сказала Хара-сан. На часах было полпятого.

— И правда...

— Может в интернет-кафе зайдём?

— А, можно. Поболтаем.

И вот мы направились в интернет-кафе.

День двойного свидания...

Мы пошли после того, как расстались с Итиковой и Ямадой-сан. Хоть и расстались, стоило сказать, что это было спланированное Харой-сан и Ямадой-сан преступление.

На стойке я предложил электронную карту участника, и нам сообщили, куда идти.

Я попросил место на двоих как в тот день.

В тускло освещённой комнате, покрытой чёрными простынями, стояло всего два стула.

Комната не была полностью герметичной, но ощущение производила именно такое...

— ...

— ... А-ха-ха. Немного неловко.

— Точно.

Разувшись, мы сели на парные сиденья, и атмосфера стала неловкой.

Ах... Круто.

Парные места такие крутые!..

Атмосфера тут очень взрослая!

Нахождение в замкнутом посещении сближает. Тут кресла, потому при желании можно прилечь... Вдвоём.

И... Что важнее!

Мы разулись! Вот это очень круто!

Хара-сан... Сняла обувь. Она сняла обувь, в которой ходила весь день, и выставила напоказ упревшие ножки. Похоже её волновал запах ног, потому она убрала ноги подальше от меня!.. Ух! Стесняется!.. У-у! Хотя и не обязательно было. От Ямады-сан не может исходить неприятного запаха. Вообще неважно, пахнут ли они... Нет, пусть лучше пахнут...

— Канзаки-кун? Что случилось?

— ... А. А. Нет, ничего.

Опасно, опасно. Я чуть не вырубился от запаха, которого даже не ощутил.

— Это, чем займёмся, Хара-сан? Может мангу возьмём?

— ... По этому поводу, — неловко говорила она. — Может перекусим? Рановато немного, но может поужинаем.

— А. Я не против. В комнате есть нельзя, потому сделаем заказ и поедим в обеденной зоне... А.

Пока я говорил, Хара-сан начала действовать.

Она воспользовалась компьютером и открыла меню.

— Ва-а-а!.. Здорово!.. Большая порция курицы с рисом!.. В содружестве с известным магазином. В следующий раз обязательно попробую! А, но котлета с карри тоже выглядит аппетитно!.. А ещё тут сколько угодно можно есть мягкое мороженное!..

У неё сияли глаза. Потом из глубины её живота раздался звук, точно из глубин земли.

С выражением свирепого охотника она закончила выбирать. Она заказала курицу с рисом (риса меньше, а курицы вдвое больше).

— ...

— А. В-всё не так.

Пока я поражённо смотрел, Хара-сан замахала руками.

— Я не прекратила диету... Просто стараюсь сильно себя не заставлять... — оправдывалась она. — Я ограничиваю перекусы, стараюсь есть три раза в день. Ужин переношу на раннее время и не ем поздно вечером.

Меньше перекусов и ужинает пораньше... Вот как. Потому в кино она взяла маленькую порцию попкорна и чай улун?

— Важно не только ограничивать приёмы пищи, но и делать упражнения! Из-за подготовки к экзаменам я стала меньше двигаться... Потому дома я делаю приседания.

П-п-п-п-приседания?!

Приседания.

Приседания Хары-сан.

Это... Зрелище лицам старше восемнадцати.

Хара-сан широко расставила ноги и сгибает колени, её бёдра опускаются и поднимаются... Какое непристойное зрелище!.. Хха, хха... Хочу увидеть. Хочу увидеть, как Хара-сан приседает. По возможности с низкого ракурса. Я хочу, чтобы она оседлала моё лицо. Хочу, чтобы по моему лицу стекал пот!..

— ... Я тоже о многом думала.

Видя, что я на грани потери рассудка, Хара-сан озадаченно засмеялась.

— Канзаки-кун, ты сказал, что я хороша такая, какая есть... Но я бы хотела стать красивее... Понимаю, что это попытка порадовать себя, но в то же время это женская гордость.

— ...

— Но... Неправильно заставлять волноваться окружающих. Потому я подстраиваюсь, чтобы могла есть спокойно вместе с тобой...

— ...

Ах...

Вот как. Понятно.

Почему я не понимал таких очевидных вещей?

Думал об этом и переживал не только я.

Хара-сан только думала об этом.

Как и Итикава она переживала и сталкивалась со своими проблемами.

Со своим желанием измениться.

Потому... Может мне, стоит просто наблюдать за Харой-сан.

Я ничего не могу сделать, но по крайней мере могу быть рядом и приглядывать за ней.

Некуда торопиться, достаточно просто присматривать за ней.

Прямо как Ямада-сан...

— К-к тому же. В последнее время у меня появилась позитивная мотивация, — краснее, она смущённо заговорила. — На самом деле... Я купила новый купальник.

— К-купальник?!

— Так ведь лето. Подготовка к экзаменам важна, но я хотя бы раз хотела сходить в бассейн.

— ...

Сердце подпрыгнуло. Я был так взволнован, что у меня чуть кровь из носа не пошла.

Купальник. Купальник Хары-сан.

Разве это не зрелище лицам от восемнадцати и старше?!

Если Хара-сан оденет купальник, это будет то ещё зрелище!.. Обычно скрытая плоть... Пышные формы окажутся на свободе. Это мясной рай.

Она привлечёт взгляды всех в бассейне!

— Это... Потому я решила более решительно подойти к диете. Чтобы надеть купальник, я хочу немного похудеть.

— Вот как... Да, неплохо! Уверен, Хара-сан в купальнике наверняка будет смотреться мило!

— А-ха-ха... Было бы неплохо.

— Так... С кем ты собралась в бассейн?

— ... А?

— С Ямадой-сан? А. Но у неё с остальными тренировочный лагерь. Значит с кем-то ещё из друзей? Или семьёй? Везёт. Наверняка будет весело.

— ...

Я искренне завидовал, а с лица Хары-сан сошли эмоции.

Нет.

Она стала очень серьёзной.

Приветливое выражение пропало, свет в глазах погас.

— ... Твердолобый.

— А?

— ... Почему? Обычно так и прёшь, а в такие моменты будто глупеешь.

— А? А?

— ... Всё. Плевать. Ничего не знаю, — она отвернулась.

П-почему?! Что я не так сделал?! Я же старался скрыть свои непристойные фантазии и только искренне хвалил.

— И вообще... Ты сам виноват, что такой худой.

— А?

— Много тренируешься, вот и худой... Когда мы вместе идём, я кажусь ещё крупнее...

— Это... То есть... Если я стану толще, то ты тоже?!

— С чего бы?!

Похоже я ошибся.

Если бы Хара-сан потолстела, то и я бы без проблем потолстел.

— Ну... Вообще я не такой уж и худой.

— Худой. И очень тренированный.

— На третьем году тренер сказал мне побольше есть после тренировок... Я тренировался и ел, и в итоге стал скапливаться жирок в области живота.

— А, правда?

Говоря... Хара-сан протянула ко мне руку.

Она коснулась моего живота через футболку.

Естественное прикосновение к телу, я даже вздрогнул.

А... Вот блин.

Хара-сан прикоснулась ко мне. Гладит мой живот. С серьёзным видом гладит, трогает и щипает, будто пытается что-то подтвердить.

— ... Нет. Вообще никакого жира. Странно... Никак за жирок не ухватиться...

Она говорила, что там ничего нет, и была близка к отчаянию.

Точно не желая принимать реальность, она стала искать, пытаясь найти хоть что-то. У-о-о! Что это за игра такая?..

— Ах, такой... Твёрдый.

Твёрдый!

Она сказала «твёрдый»!

Трогая меня, Хара-сан сказала «твёрдый»!

Что это за похвала такая?!

— О, о-хо...

— А. Прости. Что-то я тебя слишком много трогаю...

Хара-сан будто пришла в себя и спешно убрала руку. Время мечтаний подошло к концу. Жаль, но дальше было бы опасно.

— Хха, хха... Всё нормально... Не переживай.

— Но... Неправильно, что я тебя без спроса лапать стала... Я бы была против... Если бы кто-то мой живот стал трогать.

Тридцать процентов стыд... Семьдесят — серьёзность.

Это не попытка скрыть смущение, а предупреждение.

Возбуждение улетучилось, по спине пробежал холодок.

Если без разрешения трону её живот... Симпатия ко мне опустится до нуля. И сколько бы ни извинялся, она меня не простит. Её живот — очень деликатная зона.

Живот Хары-сан неприкосновенен.

И это не проблема.

Так даже лучше.

Так как это деликатная зона... Она очень возбуждает!

— Это, раз так, давай установим правила? — предложил я.

— Правила?

— Где можно трогать? Помнишь... Ямада-сан с остальными на втором году рисовали на доске. «Карта мест, которые нельзя трогать», человеческая версия...

— А, и точно...

Они оба помнили.

Что там было?

Итикава сразу же всё стёр, потому запомнил я немного.

Я не помню, где трогать нельзя.

— А, места, которые нельзя трогать...

Хара-сан достала телефон и в приложении нарисовала условную схему человека.

Мне тоже стоило об этом подумать?

Хм.

... Да нет.

Что же делать? Нет ни одного места, где бы я не хотел, чтобы Хара-сан коснулась меня. Только те, которых мне бы хотелось, чтобы она коснулась. Пусть трогает всё моё тело. Хочу, чтобы она касалась каждой части моего тела!..

— Здесь нельзя, здесь тоже не хочу... И бёдра нельзя...

Хара-сан задумчиво закрашивала места, которые трогать нельзя.

— ... Как-то так? А-ха-ха, какая-то бессмысленная карта.

Она показала... И там всё, кроме рук было закрашено.

Ладно ещё грудь и промежность, но лицо, уши, вся нижняя часть тела... И живот тоже.

Ну, оно и понятно.

Пусть мы и друзья, есть ограничения мест, которых может касаться парень. Стоит быть признательным за то, что хоть где-то трогать можно.

М? Стоп.

Погоди-ка немного...

— Хара-сан, то есть... Кисти можно?

— А? Ага... Кисти можно.

Ага, ну да, их можно.

Их я уже несколько раз трогал.

Когда мы держались за руки.

— А плечи?

— Плечи... Да, тоже.

Ага, ага, ну-ну, оно и понятно. Плечи — это не такие уж сексуальные места. Друзья хлопают друг друга по ним.

Кисти и плечи — можно.

Что значит...

— З-значит. Хара-сан... Между плечами и кистями тоже можно? Я имею в виду руки.

Руки.

В том числе... И предплечья.

Женские предплечья.

Там пухлые женщины скапливают жирок.

Это место... Славится своим мяском.

Редкий сорт мяса, известный как «фурисоде».

В городских легендах говорят, что это место мягкое как грудь...

— Между кистями и плечами? А? Наверное... Можно? — сказала Хара-сан. Причём неуверенно.

Можно?!

А?! Можно потрогать?!

«Фурисоде» Хары-сан?!

Мягкую как грудь часть?!

— А... Но здесь всё же нельзя... Тут я полновата... — говоря, она потрогала предплечье.

Она специально проверяла.

Для меня это... Как если бы Хара-сан сжимала собственную грудь у меня на глазах. Что это? Попытка соблазнить? Она меня соблазняет?..

— В-вот как... Там нельзя?

— Ага. Разве что немного...

Немного?!

Надо же. Хара-сан не понимает собственного очарования. Не осознаёт, насколько сексуальны её «фурисоде».

Не сказать, что совсем уж за, но немного она была не против.

Это ведь... Самое возбуждающее!

Неловко, но разрешает попробовать.

— А. Подожди, — у сжимавшей предплечье Хары-сан засияли глаза. — ... Не может быть... О-они стали немного худее! Похоже я похудела!.. Уже не такие пухлые!.. Это эффект отжиманий!.. — она выглядела радостной.

О-отжиманий?!

Это (пропуск), (пропуск) вид снизу, пот, капающий на (пропуск).

— Эй, Канзаки-кун, тоже потрогай!

От радости совсем забылась, Хара-сан сама подставила мне предплечье.

Предплечье, фурисоде... То есть сиськи.

— ...М?!

Н-не может быть!

Я могу потрогать сиськи?!

Сама предлагает... Она озабоченная!

Я сглотнул слюну.

Сердце билось как безумное.

Передо мной было пухлое предплечье. Пусть немного схуднула, но жирка у неё осталось ещё достаточно... То есть выглядело это просто супер.

Можно потрогать. Мне можно потрогать... Да? Было бы странно, если бы я не стал трогать, скорее это было бы даже странно...

Тронуть.

Надо тронуть.

Такая возможность.

Она сама предлагает, потому не трогать было бы грубо.

Вот же круто... Это настоящее чудо.

Предплечья, которые я видел лишь во сне.

Почти что... Сиськи.

Ах... Мне стыдно за себя перед летними каникулами, когда я называл живот вторыми сиськами. Вот оно. Они ближе к груди, чем живот, и их тоже два, прямо дворец плоти.

Нет, дворец плоти — это всё тело.

Круто. Всё тело просто потрясающее. В нём всё невероятно.

Всё же Хара-сан «тело-сиськи».

... А? Погоди-ка.

Друзья зовут меня «тело-чл*н», и я трогаю Хару-сан, «тело-сиськи».

То есть это...

— ...М.

— А? К-Канзаки-кун? Т-ты чего? Кья... К-кровь из носа!..

Мозг сгорел от возбуждения, и я потерял сознание.

Позже я узнал от заботившейся обо мне Хары-сан, что у меня внезапно пошла из носа кровь, и я вырубился.

Почему-то она выглядела счастливой.

Как-то вечером во время летних каникул...

Я занимался у себя, когда получил сообщение от Канзаки Кенты, так же известного как «тело-чл*н». Прекратив заниматься, я открыл приложение.

«Теория, выдвинутая мной перед летними каникулами, была сегодня опровергнута»,

«Я решил сказать это тебе».

— ...

Мне это не нравилось, но я прокрутил сообщение и увидел.

«Вторые сиськи — это предплечья».

— ... Да вообще пофиг!

Я бросил телефон на кровать.

Морально я оказался истощён.

Показатель MP упал до нуля, и я почувствовал бессилие.

Канзаки Кента.

Ему определённо чего-то не достаёт. Будет спокойнее, если я не буду думать о том, как он проводит лето вместе с Харой-сан.

Людям рановато знакомиться с романтической комедией, в которой он главный герой.