Пуля, выпущенная из «Глока» в руке Тэ Саги, не целилась в Мин Ю напрямую. Она прошила воздух так близко от его ноги, что прочертила чёрную, обгорелую полосу на серой школьной брючине и сорвала клочок ткани. Мин Ю ощутил не боль, а внезапный, обжигающий жар у самой кожи голени, будто кто-то провёл по ней раскалённой спицей. Запах палёной ткани и пороха ударил в нос.

Все замерли в новом, ещё более смертельном шоке.

Но Мин Ю от этого лишь ещё шире ухмыльнулся. Он медленно повернул голову, обращаясь не к гангстерам, а к людям на скамейках, которые сидели, затаив дыхание, или стояли, прижавшись к стене, с глазами, полными ужаса и жгучего любопытства. Его голос прозвучал громко, отчётливо, с показной наивностью:

— Эй, зрители-свидетели, вы все это видели, а? Это так вы решаете проблемы, когда нет денег, да? Может, стоит позвонить в полицию?

Слова повисли в воздухе, острые как бритва. Несколько человек на задних рядах невольно потянулись к карманам, но никто не осмелился пошевелиться.

— П-племяш, это ты ебанулся стрелять перед свидетелями, ты хоть знаешь что натворил!? — голос Тэ Хвана прозвучал хрипло, сдавленно, пробиваясь сквозь унижение.

Тэ Саги, всё ещё держа «Глок» на вытянутой руке, лишь приподнял бровь. На его лице играла странная, почти весёлая улыбка.

— А кто сказал, что я стрелял из настоящего пистолета?

Мин Ю наклонился чуть ниже, но говорил, глядя на Тэ Саги:

— Тогда как ты объяснишь след от пули на моих брюках?

— Что ж, — с театральным вздохом сказал Тэ Саги, — только ради оставшихся зрителей я объясню этот фокус.

Плавным, почти цирковым движением он одной рукой убрал «Глок» в карман своих джинс, а другой достал оттуда же яркий воздушный шарик. Затем, ловкостью фокусника, он извлёк из другого кармана предмет, внешне неотличимый от только что спрятанного пистолета, но теперь все могли видеть — это была массивная зажигалка в форме оружия.

— Это не настоящий пистолет, — объявил Тэ Саги, держа её на ладони, — это пистолет-зажигалка. — он нажал на курок, и из «дула» с шипящим звуком вырвался высокий язычок голубого пламени. — А звук выстрела… хе-хе, это звук лопнувшего шара, смотрите.

Он надул шарик, растягивая его с противным скрипом. Затем, держа шарик в левой руке, он завёл её за спину, а правой снова прицелился зажигалкой в ногу Мин Ю.

— Внимание на мой «выстрел», — усмехнулся он.

Он нажал на курок. Пламя вспыхнуло. И в тот же миг, синхронно со вспышкой, за его спиной раздался оглушительный, сухой хлопок — Тэ Саги лопнул шарик. Звук был на удивление похож на настоящий выстрел, эхом отразившийся от стен близлежащих домов. Несколько зрителей вздрогнули и вскрикнули.

— Все видели? — спросил Тэ Саги, разводя руками, как иллюзионист после удачного трюка.

Мин Ю не моргнув глазом наблюдал за этим представлением. Его улыбка не дрогнула.

— Это не объясняет след от пули на моих брюках.

— Ох, точно, — Тэ Саги постучал себя по лбу, изображая забывчивость, — твои пафосные школьные брюки “прилежного ученика”. Посмотри на другую сторону своих брюк, там точно такой же след как раз после моего фальшивого выстрела, что был и до этого.

Мин Ю бросил быстрый взгляд на противоположную голень. На ткани действительно была похожая, свежая затяжка и чёрный след. В его глазах на мгновение мелькнуло холодное, безмолвное понимание:

“Сукин ты сын…”

Тэ Саги, поймав этот взгляд, торжествующе ухмыльнулся, словно прочитав его мысли.

— Именно! Всё же заметил камень, который я метко пнул в сторону твоих брюк, да? Это и создало иллюзию реалистичного выстрела, но если все вы до сих пор не верите мне, то смотрите как я провернул это без выстрела.

Он опустил взгляд, отыскал на асфальте ещё один мелкий, острый камешек. Кончиком дорогого кожаного ботинка он поддел его, подкатил к себе, и с лёгким, почти небрежным размахом пнул в сторону Мин Ю. Камень, вращаясь, пролетел низко над землёй и врезался ему прямо по икрам. Раздался короткий звук рвущейся ткани — на брюках появилась вторая, симметричная дырка. Но на этот раз острые грани камня рассекли кожу. На голени Мин Ю выступила тонкая красная царапина, по которой медленно проступила капля крови.

— Упс, — без тени сожаления произнёс Тэ Саги, — в этот раз не так метко рассчитал, поэтому извини за царапину на ноге, но ты ведь знаешь, что тебе это и так компенсируют, верно?

Напряжение на площадке снова достигло предела. Тэк Чжун издал низкое рычание. Сон Во, бледный как полотно, казалось, вот-вот рухнет. Зрители замерли, заворожённые этой странной, опасной игрой.

Мин Ю посмотрел на царапину, затем снова на Тэ Саги. Его улыбка наконец стала другой — не холодной и довольной, а оскаленной, почти звериной.

— Ты и дальше будешь продолжать тянуть время? — спросил Мин Ю, и его голос потерял всю игривость. — Я жду свои “законно выигранные” деньги. Но раз у вас таких денег нет, то жду окончательного признания ваших долгов передо мной.

Эти слова, произнесённые чётко и громко, заставили всех присутствующих бандитов, кроме Тэ Саги, стиснуть зубы до хруста. Волна немой, кипящей ярости прокатилась по их рядам. Им всем до единого хотелось наброситься на этого наглого щенка, затоптать его, разорвать в клочья. Но они чувствовали на себе десятки пар глаз зрителей. Эти глаза были их клеткой. Им оставалось только стоять, сжимая кулаки до боли, и фантазировать о расправе, которая должна была вот-вот сорваться с их губ в виде крика, но застревала в горле.

Мин Ю медленно обвёл их взглядом, наслаждаясь их бессилием.

— Ну так что, склоните свои головы?

— Т-ты…!!! — Тэ Хван, красный от ярости и унижения, сделал шаг вперёд, но его остановил жест племянника.

Тэ Саги ловко встал между дядей и Мин Ю, повернувшись спиной к последнему.

— Погоди секундочку, дружок, — бросил он через плечо Мин Ю, — нам надо побыстрому с дядей кое-что перетереть.

Мин Ю скрестил руки на груди, выражая скепсис всем своим видом.

— И что же?

Тэ Саги, уже обращаясь к дяде, понизил голос, но так, чтобы Мин Ю всё равно слышал:

— Да так, обсудить каких девочек взять в сауну, мы быстро.

Мин Ю молчал, его взгляд стал тяжёлым и нетерпеливым.

— Сейчас совсем не до шуток, племяш! — прошипел Тэ Хван, всё ещё трясясь от гнева.

— Успокойся, пожалуйста, давай вот как разыграем всё, — быстро зашептал Тэ Саги, наклонясь к уху дяди. — Весь его выигрыш действителен только на этом подпольном стритболе, следовательно, это проёб Тэк Чжуна, но я его не виню.

Тэ Хван отшатнулся, глядя на племянника с непониманием.

— Хочешь свалить всё на Тэк Чжуна!? Но он довольно полезен!

— Объясню иначе, — Тэ Саги говорил быстро, чётко, его глаза блестели азартом новой комбинации. — В остальных делах семьи Тэ он не причастен, следовательно, та часть может просто проигнорировать его.

Тэ Хван хмуро смотрел на него, его мозг отчаянно пытался ухватить суть.

— Думаешь, нам нужно просто избавиться от подпольных ставок на стритбол?

— Опять мимо, дядя Хван, — Тэ Саги усмехнулся. — Мы поступим куда лучше: сделаем вид, будто бы он теперь наш “новый босс”.

— А?

— Эй, долго вы там девочек обсуждать намерены? — раздался ледяной голос Мин Ю.

Тэ Саги обернулся к нему с самой беззаботной улыбкой.

— Ещё про мальчиков, дай нам буквально полминуты.

— …

Вокруг воцарилась гробовая тишина. Даже зрители перестали шептаться. Все: бандиты, Тэк Чжун, Сон Во, сам Тэ Хван — уставились на Тэ Саги с немым вопросом и ужасом.

Тэ Саги, игнорируя все взгляды, снова прильнул к уху дяди, уже совсем тихо, но по движению губ было ясно, что он торопится:

— Короче, дядя Хван, давай разыграем сценку. Притворись, что он теперь “босс”. Скажи это всем.

— Кх, блять… — выдохнул Тэ Хван, открывая глаза. В них горела ярость, но теперь управляемая, направленная. — Раз это единственный выход…

— Долго мне вас ждать, гомики? — Мин Ю произнёс это громко, с откровенным презрением, бросая вызов их терпению и достоинству.

Тэ Саги обернулся к нему во весь рост. На его лице снова разыгралась широкая ухмылка.

А Тэ Хван… дрожал всем телом, каждая мышца напряглась от неконтролируемой ярости. Перед его глазами, словно киноплёнка, прокручивались жестокие сцены расправы: он сжимал горло Мин Ю, чувствуя, как под пальцами пульсирует артерия, представлял, как его ногти впиваются в плоть, разрывая кожу, обнажая кровавые мышцы и сухожилия. В воображении он уже давил грязным ботинком на лицо Мин Ю, втирая его в грязный асфальт, слышал хруст костей и хриплый стон.

Но… реальность была иной. Стиснув зубы до боли, до хруста в челюсти, он подавил в себе эту жажду мести — пока что. Жар унижения пылал у него под кожей, но холодный, расчётливый шёпот племянника звучал в ушах громче собственного бешеного пульса.