Тэ Хван глубоко вздохнул, достал новую сигарету и, неспеша прикуривая, посмотрел на племянника.

— Чёрт возьми, племяш… — в его голосе звучало не только облегчение, но и откровенная, почти отцовская гордость. — Ты и вправду это провернул. Эти ледяные ублюдки почти растаяли.

— Я же говорил, дядя, не ссы, — Тэ Саги снова достал зажигалку, щёлкая крышкой в довольном ритме. — Они пришли не от безысходности. Они пришли, потому что мы предложили им то, чего нет ни у кого: не канал, а магию. Иллюзию. В наше время это и есть самая твёрдая валюта. Крепче доллара и приятнее на ощупь, чем грудь стриптизёрши после третьего коктейля.

Е Вон закрыл портфель, потирая виски, будто только что пробежал марафон.

— Самая сложная часть начинается сейчас. Одно дело – на бумаге, другое – провести этот «живой груз» через пол-Азии. Малейшая ошибка Чжоу, малейшая трещина в нашей «невидимости»…

— Не ошибётся, — перебил его Тэ Саги, и в его голосе внезапно прозвучала сталь, лишившаяся всего шутовского налёта. — Я сам подбирал команду. Они знают, что на кону. И они отлично знают, что будет, если подведут. Их судьба будет настолько печальна, что даже история про отца и молоко покажется весёлым анекдотом.

Тэ Хван уверенно кивнул, делая глубокую затяжку. Е Вон облокотился на спинку дивана, выглядя так, будто ему немедленно нужен стакан чего-то крепкого. А Тэ Саги медленно встал, потянулся так, что суставы захрустели, как сухие ветки, и снова осклабился своей фирменной, бесшабашной ухмылкой.

— Что ж, дядя Хван, Мистер Е Вон? Кажется, мы только что открыли новую, захватывающую главу. Похлеще, чем с тайцами. Выпьем за это? Пока не за успех, – он подмигнул, – а просто за то, что начало уже не выглядит как полная хуйня.

Тэ Хван хрипло рассмеялся, и на его обычно суровом лице расползлись морщины-лучи.

— Чёртов балагур! Ладно, чёрт с тобой, давай, за начало! Только чтобы оно не оказалось началом конца.

— О, пессимист, — вздохнул Тэ Саги, но глаза его смеялись. — Уже вижу заголовки в газетах: «Местные предприниматели не верят в светлое будущее, предпочитая киснуть в собственной желчи». Расслабься, дядя. Если бы всё было так хрупко, мы бы до сих пор торговали крадеными магнитолами на рынке.

Он жестом подозвал официанта, дежурившего за дверью. Молодой парень в белой рубашке и черном жилете вошел с пугающей тишиной, будто скользил на колесиках.

— Три «Курвуазье», столетний, если он у вас не закончился из-за празднеств моего дяди, — бросил Тэ Саги, даже не глядя на него. — И лед — отдельно, в хрустальной пиале, а не эту дешевую крошку. Мы же не строители, чтобы жрать лед из ведерка.

— Сейчас, Саги-ним, — беззвучно выдохнул официант и исчез так же бесшумно, как и появился.

Е Вон провел рукой по лицу, смахивая невидимый пот.

— Столетний... Саги-ним, это же…

— Это то, что мы можем себе позволить, Е Вон, — перебил его Тэ Хван, и в его голосе зазвучала усталая, но несокрушимая уверенность. — После сегодняшнего разговора мы будем позволять себе много чего. Привыкай смотреть на ценники без этой твоей священной ужасной гримасы. Она мне напоминает лицо человека, который только что сел на кактус.

Тэ Саги фыркнул, доставая сигарету.

— Дядя прав. Ты, Е Вон, наш финансовый гений, а ходишь с физиономией вечно обманутого вкладчика. Держи осанку. Мы не украли этот коньяк, мы его честно... приобрели в результате грамотной бизнес-оптимизации. Разница колоссальная, чувствуешь?

Бокалы прибыли мгновенно. Три шара из тяжелого хрусталя, внутри которых дремал густой, темно-янтарный эликсир. Лед в отдельной серебряной пиале действительно сверкал идеальными, крупными кубиками.

— Ну что ж, господа, — начал Тэ Саги, поднимая бокал с преувеличенно-торжественным видом, который держался ровно две секунды. — Поднимем за то, что наш хлипкий челн не только не утонул, встретив айсберг под названием «Серьёзный Бизнес», но и умудрился пришвартоваться к нему и содрать с него пару тонн первосортного льда для наших коктейлей. Мы не просто выжили — мы теперь официально гиды для подобных глыб. Но! — он сделал паузу, его глаза заискрились знакомым безумием. — Самое важное, что выяснилось сегодня: мы — единственные рыбаки во всём этом море дерьма, у которых есть не просто карта, а целый гид по всем подводным камням, и возле каждого такого камня нарисована не красная буйка «опасно», а розовая, пухленькая смайлик-попка с подмигиванием. За нашу новую, очень тихую, и чертовски глубокую речушку… — он заговорщицки наклонился вперёд, — которая, как выяснилось, по глубине и непредсказуемости напоминает ту самую легендарную пизду твоей бывшей, дядя Хван. Помнишь, ты жаловался, что дна не было? Вот и у нашей новой «реки» дна, похоже, тоже нет. И слава богу! За это и пьём! Чтобы не вынырнуть!

Тэ Хван фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два клуба дыма, а затем он разразился сиплым, раскатистым хохотом, хлопая себя по колену.

— Ублюдок! Сравнил!.. — выдохнул он сквозь смех. — Ладно, чёрт с тобой! За «бездонные перспективы»!

Бокалы встретились в центре стола не звоном, а глухим, бархатистым кунгом, звуком дорогого стекла и дорогого же будущего.

Тэ Хван сделал небольшой глоток, закатил глаза, позволяя вкусу разлиться, и удовлетворенно крякнул.

— Ладно, признаю. Начало и впрямь не выглядит как полная... ну, ты понял. Но, племяш, — он пристально посмотрел на Тэ Саги, — ты держишь меня в тонусе хуже, чем мой кардиолог. Тот хоть деньги берет, а ты просто из спортивного интереса готов мне инфаркт устроить.

— Сердце, дядя, надо тренировать, — невозмутимо ответил Тэ Саги, потягивая коньяк. — А то заплывешь жирком, обленишься. Кто тогда будет на меня кричать и называть безответственным ублюдком? Скучно станет.

Они допили свои бокалы в тишине, которая была уже не напряженной, а насыщенной планами, деньгами, властью. Тэ Хван тяжело поднялся, похрустывая коленями.

— Ладно, мне пора. Бумажная крыса ждет не дождется, когда я принесу ей эту новую гору бумаг для пережевывания. Е Вон, ты со мной?

Е Вон кивнул, поспешно допивая свой коньяк и снова принимая вид озабоченного клерка, хотя теперь в его глазах уже мелькал отблеск от тех сумм, что фигурировали в договоре.

Они направились к выходу, проходя через полумрак основного зала. У барной стойки, спиной к ним, сидел Сон Во. Он что-то нашептывал бармену, его спина в дешевой кожанке выглядела напряженной. Тэ Хван прошел мимо, лишь кивнув. А вот Тэ Саги замедлил шаг.

— О, Сон Во! — голос его прозвучал как хлопок бича в тишине. — Как поработалось рефери в баскетболе, а? Небось, свистел до хрипоты. Ничего интересного за последнее время не случилось? Какие-нибудь... внезапные исчезновения звездных игроков? Или, может, неожиданные восхождения новых талантов?

Сон Во вздрогнул и обернулся. Его лицо, обычно выражавшее уверенность, теперь было бледным и слегка испуганным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, запинаясь:

— Саги-ним, я... то есть, играли, да... Все как обычно...

— А, вопрос риторический, не парься, — Тэ Саги махнул рукой, широко ухмыляясь, но его глаза, холодные и оценивающие, не отпускали Сон Во. — Просто размышляю вслух. Интересно, как быстро меняется расклад на площадке. Сегодня герой, а завтра... пустое место. Прямо как в жизни, да? Главное — не оказаться тем, кого сочли лишним. Ладно, не отвлекайся.

Он похлопал Сон Во по плечу, шлепок прозвучал чуть жестче, чем того требовала дружеская фамильярность, и пошел дальше, догоняя дядю. Сон Во остался стоять, медленно вытирая ладонью внезапно вспотевший лоб.

Дверь только закрылась за Тэ Хваном и Е Воном, как в клуб с шумом и гоготом ввалилась новая группа. Воздух, только что утяжеленный дорогим табаком и коньяком, тут же наполнился дешевым дезодорантом, потом и дерзкой бравадой подростков.

— Так, так, так, вы только посмотрите, кто решил нас навестить в такой ранний час, — растянул Тэ Саги, разворачиваясь на туфлях и широко раскинув руки, будто собираясь обнять весь зал. Его голос зазвучал громко, театрально-радостно. — Это же Мин Ю и его верная свита! Команда «Йошидо» в полном, боевом, так сказать, неспортивном составе! Вау! Ребята, а вы что, тренировку пропустили? Или решили, что лучшая разминка перед победой — это алкоголь и дурной взгляд? Я одобряю!

Мин Ю вошел первым, его лицо было привычной каменной маской. За ним ковылял Лу Шэнь, все еще красный от стыда и обидных шуток, с которыми он не смог справиться. Джун Хо шел с напускной, слишком прямой осанкой, пытаясь выглядеть взрослее. Хару Линь озирался по сторонам с хищным, оценивающим интересом, а Хун Жэнь просто плелся сзади, погруженный в свои мысли.

— Так, так, так, вы только посмотрите, кто решил нас навестить в такой ранний час, — растянул Тэ Саги, широко раскинув руки, будто собираясь обнять весь зал. Его голос зазвучал громко, театрально-радостно. — Это же Мин Ю и его верная свита! Команда «Йошидо» в полном, боевом, так сказать, неспортивном составе! Вау! Ребята, а вы что, тренировку пропустили? Или решили, что лучшая разминка перед победой — это алкоголь и дурной взгляд? Я одобряю!

Тэ Саги сделал несколько шагов навстречу, его ослепительно-белая рубашка с чёрным узором казалась единственным источником света в полумраке зала. Его взгляд, скользнув по всей команде, с хищным удовольствием зацепился за Мин Ю.

— И знаешь, Мин Ю, — продолжил он, понизив голос до конфиденциального тона, но так, что слышно было всем, — я тебя всё чаще стал замечать в последнее время. Практически стал твоим тайным поклонником. Особенно люблю твой… транспортный выбор. Такой скромный, практичный. Синий фургон, да? С вмятиной на правом крыле, если не ошибаюсь. Очень запоминающаяся модель.