Мин Ю подошёл к нему. Спокойно, не торопясь. Со Хо вырывался, пытался ударить головой, ногами.

— Что ты творишь, мразь!!! Ублюдок!!! АААА!!!

Мин Ю не реагировал. Он взял рулон широкого серебристого скотча. Отмотал длинную полосу. Затем, с силой прижав голову Со Хо к трубе, начал обматывать. Липкая лента хрустела, прилипала к коже и волосам. Он обмотал голову и трубу вместе, создав жуткий гибрид человека и коммуникации. Со Хо мог только хрипеть и мотать головой, но движения были скованы до предела.

— Ублюдок, ублюдок, ублюдок!!! — его крики стали приглушёнными, словно из-под земли.

Затем Мин Ю оторвал два маленьких квадрата скотча. Он приник так близко к лицу Со Хо, что тот мог видеть каждую пору на его коже, каждую чёрную точку в его бездонных глазах. Медленно, с отвратительной нежностью, Мин Ю приклеил один квадрат к верхнему веку Со Хо, оттянув его вверх, а потом плотно прижал к коже над бровью.

Потом второй — к нижнему веку, оттянув его вниз. Глаза Со Хо оказались широко раскрыты, зафиксированы в немом крике, лишённые возможности моргнуть, смотрели прямо вперёд, туда, где висела его сестра. Слёзы текли из них непрерывным потоком, размывая кровь на лице.

— Ч-что это… г-где я!? — слабый, дрожащий женский голосок раздался справа.

Со Ён очнулась полностью. Её глаза метались по комнате, цепляясь за брата, за фигуру Мин Ю, за сверкающий нож.

— Со Ён!!! — крик Со Хо был полон такого отчаяния, что, казалось, от него может треснуть бетон.

— Братик! Где это мы…!? Что происходит?

— М-мы… МЫ В ЛОВУШКЕ! ЭТО ОН! МИН Ю!

— Верно подмечено, Со Хо. Очень наблюдательно, — Мин Ю повернулся к девушке. Его тень, искажённая красным светом, накрыла её. — Ух ты, как вовремя очнулась… Думаю, пора бы нам развлечься.

— АААА!!! Кто-нибудь!? А? Т-ты… Мин Ю!? Что тебе надо?!

— Со Ён, не разговаривай с ним! Молчи! — вопил Со Хо, но его голос был уже хриплым от надрыва.

— Как приятно, что ты знаешь моё имя, — Мин Ю сделал шаг ближе. Он снова улыбался, и эта улыбка была хуже любой гримасы ярости. — Думаю, нам стоит узнать друг друга ещё лучше. Понять… анатомию ситуации, так сказать.

Он подошёл к ней, и лезвие ножа, всё ещё липкое от крови с носа её брата, блеснуло в красном свете. Со Ён инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к холодной трубе, но бежать было некуда.

Мин Ю не торопился. Он поднёс кончик ножа к нейлоновому хомуту, сковывавшему её торс, и с лёгким, почти ласковым нажимом перерезал его. Ткань хомута расступилась с тихим щелчком. Лишённая опоры, Со Ён рухнула на полиэтилен. Плёнка прогнулась и захлюпала под её весом, а её связанные руки и ноги, всё ещё прикованные к отдельным стяжкам, беспомощно дёрнулись, как у насекомого, упавшего на спину.

Мин Ю наблюдал за этим несколько секунд, наслаждаясь картиной беспомощности. Затем он наклонился, ухватил её под мышки. Его пальцы в грубых перчатках впились в её нежную кожу подмышек, оставляя красные полосы. Он потащил её по полу.

Полиэтилен шуршал и елозил под её обнажённой спиной, цепляясь за каждую царапину, каждую каплю пота. Он оттащил её в самый центр комнаты, на чистое, нетронутое белое поле, прямо в эпицентр того круга ада, куда были направлены зафиксированные скотчем глаза Со Хо.

Он бросил её там, как тряпку. Её тело, прекрасное и тренированное, с изящными изгибами талии, упругими бёдрами и небольшой, высокой грудью, сейчас выглядело жалко и уязвимо. Синяки от хомутов на её запястьях и лодыжках уже наливались сине-багровым цветом.

— Т-ты нас отпустишь? Да? Мы ничего не скажем! Клянусь! — её голос был тонким, срывающимся на визг. Глаза, огромные от ужаса, метались между лицом Мин Ю и искажённым лицом брата. — Мы просто уедем! Забудем всё!

Мин Ю присел перед ней на корточки, приведя своё лицо на один уровень с её.

— Конечно… — он протянул слово, и на его губах заиграла та самая, леденящая душу полуулыбка. — Нет.

Слово прозвучало тихо, но с такой окончательной, неоспоримой холодностью, что надежда в глазах Со Ён погасла мгновенно, словно её задули. Её лицо исказила гримаса чистого, животного страха.

— Не смей её трогать!!! — рёв Со Хо сотряс воздух подвала.

Он рванулся вперёд, и раздался звук, от которого сжалось сердце — тупой, влажный щелчок. Это его плечевая кость, не выдержав безумного напряжения, слегка выскочила из сустава. Боль пронзила его, острая и жгучая, но он почти не почувствовал её на фоне душевной агонии:

— Я убью тебя! Я буду рвать твои кишки зубами! ОТПУСТИ ЕЁ!

Мин Ю даже не взглянул на него. Его внимание было всецело поглощено Со Ён. Он встал, и его тень, чудовищно растянутая красным светом фонаря, накрыла девушку целиком, словно поглощая её.

— А то что? — спросил он тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к Со Хо.

Затем он повернулся к ней. В его правой руке нож совершил медленную, почти элегантную дугу. Он не стал сразу резать. Сначала он прикоснулся холодным, окровавленным плоским лезвием к коже её левого бедра, чуть выше колена. Со Ён вздрогнула, как от удара током. Её кожа покрылась мурашками.

— Видишь, — прошептал Мин Ю, — вот как тело реагирует на стимул. Страх, холод, предвкушение…

Он начал с шорт. Не срезал их одним движением, а начал медленно, с нажимом, вести лезвием вдоль шва на внутренней стороне бедра. Ткань, плотная спортивная ткань, сопротивлялась, затем с хрустящим звуком расходилась, обнажая полоску нежной, белой кожи. Лезвие шло так близко, что царапало кожу, оставляя после себя тонкую, розовую линию, которая мгновенно выступила крошечными каплями крови, будто роса на лепестке. Со Ён заскулила, закрыв глаза.

— Смотри, — приказал Мин Ю, но она лишь затрясла головой.

Он провёл лезвием по другой ноге. Шорты теперь болтались, держась лишь на поясе. Мин Ю крючком лезвия зацепил ткань у талии и рванул на себя. Шорты соскользнули, обнажив её нижнее бельё — простые чёрные трусики-слипы, уже влажные от страха. На внутренней стороне её бёдер теперь ярко алели две параллельные, неглубокие дорожки. Кровь сочилась из них не спеша, стекая тонкими ручейками по коже, собираясь в капли на коленях и падая на белый полиэтилен с тихими, отчётливыми щелчками: кап… кап… кап…

— Нет… — простонала Со Ён, пытаясь сомкнуть ноги, но стяжки на лодыжках не давали этого сделать.

Затем он взялся за её топ. Лезвие коснулось области чуть ниже ключицы. Со Ён замерла, затаив дыхание. Мин Ю с лёгким нажимом провёл кончиком ножа от центра груди вниз, по диагонали, к её талии. Ткань расползлась, обнажив нижний край её спортивного бра и упругий, плоский живот. Она вскрикнула — коротко, отрывисто.

Он повторил движение с другой стороны, создав V-образный разрез. Потом поддел лезвием ткань у горловины и рванул вниз. Весь топ распался, упав ей на колени. Её грудь, небольшая, аккуратная, с тёмными, напряжёнными сосками, теперь была открыта холодному, спёртому воздуху подвала. Она попыталась прикрыться связанными руками, но это было бесполезно.

Мин Ю отбросил нож в сторону — он приземлился на полиэтилен с глухим шлёпком. Теперь его инструментами стали его руки. Он схватил её за трусики и, не церемонясь, одним резким движением сорвал их. Тонкая ткань порвалась с характерным звуком, оставив на её ягодицах и лобке красные полосы трения. Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая, вся её юность, вся её спортивная красота была выставлена напоказ. Её тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь.

— Т-ты!!! — Со Хо больше не кричал. Он хрипел, давясь слезами и слюной.

Его глаза, распахнутые скотчем, были налиты кровью так, что белки почти не было видно. Он видел каждую деталь. Каждый мускул на теле сестры, каждую каплю крови, каждый жест Мин Ю. Его разум, уже балансирующий на краю, начал отказываться воспринимать это как реальность. Это должен быть кошмар. Самый страшный кошмар в его жизни. Но боль в вывихнутом плече, липкий скотч на лице, металлический привкус крови во рту — всё это кричало о чудовищной, неприкрашенной правде. Он чувствовал, как что-то внутри него, какая-то фундаментальная опора, трескается и рушится с грохотом обвала.

Мин Ю встал прямо перед ней. Его глаза скользнули по её телу с холодным, оценивающим взглядом, лишённым даже намёка на похоть. Медленно, не сводя с неё глаз, он расстегнул свою потрёпанную штанину и спустил её вместе с нижним бельём.

— Не подходи ко мне!!! — завопила Со Ён, отползая назад, волоча по полиэтилену свои связанные ноги. Её голос взлетел до пронзительного визга, полного первобытного ужаса. — НЕТ! НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА! МАМА!

— Тише, тише, — прошептал Мин Ю.

Он сделал шаг вперёд, наступив ногой на петлю из стяжек на её лодыжках, прижав её ноги к полу.

— Не приближайся к ней, АААА!!! — вопил Со Хо.

Мин Ю, не обращая на него внимания, навалился на Со Ён всем своим весом. Его колени впились ей в бёдра. Его руки, пахнущие кровью и потом, схватили её за запястья, прижав их к полиэтилену по обе стороны от её головы. Его лицо оказалось в сантиметрах от её. Она могла видеть абсолютную, всепоглощающую пустоту в его глазах.

— АААА!!! Отстань!!! — она вырывалась, извивалась под ним, но её сила, сила баскетболистки, казалась теперь жалкой и детской против его холодной, неумолимой решимости.

Он опустил одну руку между её ног. Грубо, без прелюдий, пальцем проник внутрь, исследуя, растягивая. Со Ён взвыла — долгим, горловым, раздирающим звуком, в котором смешалась нестерпимая физическая боль с глубочайшим, экзистенциальным ужасом осквернения.

— АААА!!!

Мин Ю, не меняя выражения лица, вынул палец, весь в алой слизи. Затем он направил свой твёрдый член к её входу.

И с силой, от которой хрустнули её тазовые кости, вошёл в неё.

Ткани, не готовые, сухие от страха, разорвались с отвратительным, влажным хрустом, похожим на звук рвущегося мокрого полотна. Со Ён взревела, её тело выгнулось в неестественной дуге, отрываясь от пола. Из неё, из порванного влагалища, хлынула кровь. Не струйка, а тёмный, густой поток, немедленно заливший её внутреннюю поверхность бёдер, смешавшийся с теми неглубокими порезами и растёкшийся по полиэтилену. Лужа под ней расширялась, впитываясь в белый пластик, окрашивая его в насыщенный, глянцевый алый цвет. Запах — резкий, медный, сладковато-тошнотворный — мгновенно заполнил подвал.