Тэ Саги, поймав его взгляд, кивнул, как режиссёр, дающий знак актёру.

— Жги, дядя Хван.

Тэ Хван вдохнул. Воздух обжёг ему лёгкие. Он поднял голову, и его взгляд, полный немой ярости, медленно прополз по лицам своих потрясённых подчинённых. Горло сжалось, но слова надо было выговорить:

— Живо склоните головы перед нашим новым боссом!

Бандиты остолбенели. Им показалось, что они ослышались. Они смотрели на Тэ Хвана, ища в его лице намёк на шутку, на игру, но находили лишь искажённую гримасу вынужденного подчинения. Зрители на скамейках ахнули в один голос, и этот звук пронзил тишину.

Медленно, неохотно, со скрипом сломанной гордости, один за другим, словно марионетки с обрезанными нитями, бандиты начали опускать головы. Некоторые просто опускали взгляд, другие склоняли подбородки к груди. Самый молодой из них, парень с пирсингом в брови, стоял прямо, дрожа, пока Сон Во не ткнул его локтем в бок, заставив резко, почти с поклоном, наклониться. Тэк Чжун был последним. Его массивная шея казалась сделанной из камня. Он смотрел прямо перед собой, на грудь Мин Ю, его челюсти работали. Прошло несколько невыносимых секунд, прежде чем он, с почти слышным скрежетом зубов, опустил голову, но не склонил её – лишь резко кивнул вниз, как бы отдавая краткую, яростную дань.

Мин Ю стоял посреди них, улыбаясь. Его взгляд скользил по согнутым спинам, читая в каждом наклоне степень ненависти.

“Неплохая игра”, — пронеслось в его голове холодной, отстранённой мыслью. — “Если бы только Тэк Чжун это сделал, то я бы поверил, ведь он отвечает за эти ставки. Но когда это делает глава… хе-хе. Слишком пафосно. Слишком уж по-королевски сдаётся целое королевство из-за одного проигрыша. Этим тоже можно воспользоваться.”

Затем он медленно повернулся, разрывая круг своего нового «подчинения», и обратился к толпе. Его лицо снова приняло выражение дружелюбной открытости, будто он ведущий какого-то шоу.

— Ладно, теперь обращусь к уважаемым зрителям. — Мин Ю окинул их весёлым взглядом, а затем продолжил, повышая голос, чтобы слышали все: — Я аннулирую свои возражения и разрешаю организаторам взять долги и выплачивать их мне. Так как я теперь тоже считаюсь организатором этих игр, ваши следующие выигрыши правда будут увеличены на пятнадцать процентов.

Толпа замерла в замешательстве. Простые парни с окрестных домов, студенты, любители острых ощущений — они только что видели унижение местного авторитета, а теперь им предлагали на этом заработать. В их глазах смешались страх, жадность и растерянность.

— То есть если я поставлю огромную ставку, то тоже смогу стать боссом и у меня будут такие подчинённые? — крикнул кто-то из задних рядов, молодой парень в кепке, и в его голосе слышалась жадная, наивная надежда. — Если так, то с нетерпением жду следующей игры!

Этот крик, словно спичка, брошенная в сухую траву, поджёг атмосферу. Толпа оживилась. Люди перешёптывались, уже подсчитывая в уме возможные выигрыши, строя фантазии о власти и деньгах. Воодушевлённые, они начали расходиться, но теперь в их шаге была энергия, которой не было минуту назад. Страх сменился азартом. Унижение Тэ Хвана стало для них не предостережением, а рекламой, обещанием головокружительных возможностей.

Когда последние зрители скрылись в темноте переулков, на площадке воцарилась тяжёлая, густая тишина. Она была иной — без зрителей, без притворства. Только лёгкий шелест листьев в придорожных кустах нарушал её, да редкий гул далёкой машины. Фонарь над площадкой мерцал, отбрасывая дрожащие тени на лица мужчин, которые медленно, будко очнувшись от кошмара, поднимали головы.

Тэк Чжун стоял, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемой каменной маской, но пальцы судорожно впивались в локти, белея от напряжения.

— А что насчёт долгов новичков твоего баскетбольного клуба? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти деловито. — Ты не собираешься аннулировать их долги? Тебе ведь не обязательно против них играть.

Мин Ю повернулся к нему, и его улыбка вдруг стала острее, тоньше, словно лезвие бритвы.

— Конечно же нет, долги есть долги. К тому же я и сам хочу играть… точнее, побеждать. — он сделал паузу, и его глаза, чёрные и бездонные, на мгновение отразили холодный, жёлтый свет фонаря, превратившись в два узких щелка. — Поэтому я затопчу их в ещё большие долги.

— Хорошо, мы поняли, — произнёс Тэк Чжун сквозь стиснутые зубы, опуская взгляд. Но внутри его сознание бушевало: “Чёрт возьми, да очевидно же, что этот бессовестный хитрец не знает каких-либо чувств даже к членам своей команды!”

Мин Ю, казалось, прочитал его мысли – или просто не заботился о них. Он лениво помахал рукой, поворачиваясь к выходу с площадки, будто уходил после дружеской беседы.

— Ладно, ребят, до следующей игры.

Тэ Саги, который всё это время наблюдал с ленивой улыбкой, сделал шаг вперёд.

— Постой, если хочешь, то мы можем тебя подвезти на машине, ты ведь теперь «главный».

Мин Ю даже не обернулся. Его силуэт был уже на границе света и тени.

— Спасибо, но я и сам дойду.

Его фигура медленно растворялась в темноте, шаги по асфальту были лёгкими и неспешными. Только последний отблеск фонаря скользнул по его плечу, осветив на мгновение ткань школьной формы, прежде чем он исчез за поворотом, слившись с ночью.

Как только он скрылся из виду, Тэ Хван резко дёрнулся, словно с него сняли невидимые путы, сдерживавшие взрыв. Его лицо исказилось от чистой, неконтролируемой ярости, вена на лбу вздулась и пульсировала, как живой червь.

— Этот ёбаный пиздюк! — его крик вырвался хриплым, надорванным рёвом. — Да как он посмел! Чёрт, чёрт… Блять!!!

Он развернулся и с дикой силой ударил кулаком по деревянной скамейке. Глухой, раскатистый удар разнёсся по пустынной улице, заставив пару голубей сорваться с карниза. Дерево треснуло.

Тэ Саги вздохнул, доставая из кармана пачку сигарет. Он не выглядел взволнованным.

— Не горячись, дядя Хван, тебе надо бы потрахаться, ну или подрочить хотя бы, а то в тебе столько ненависти, что даже мне не по себе.

— Блять! — Тэ Хван обернулся к нему, его глаза налились кровью. — Я хочу, чтоб ты убил нахуй этого засранца! Застрели его, племяш! Сейчас же догони и застрели, как собаку!

Тэ Саги прикурил, щурясь на пламя зажигалки. Он затянулся и медленно выпустил струйку дыма.

— Извини, не могу. Из-за его смерти я уж точно в тюрьме сидеть не собираюсь. Даже если это ради тебя, дядя Хван.

Бандиты переглянулись. Они видели, как их босс, опора и страх всего района, теряет лицо, мечется в беспомощной ярости, и это зрелище было хуже любого поражения. Оно подрывало сами основы их мира.

Тэк Чжун стоял неподвижно, но его огромные кулаки были сжаты так, что кости трещали. Дыхание вырывалось из его груди тяжёлыми, неровными порциями, паря в холодном ночном воздухе. Он смотрел в темноту, куда ушёл Мин Ю.

— Этот аморальный, беспринципный и безжалостный хитрец! — прошипел Тэ Хван, и каждый звук был наполнен такой концентрированной ненавистью, что казалось, воздух вокруг него закипает. — Он воспользовался не только своей репутацией, но и моей! Чёрт бы тебя побрал, Мин Ю!!!

Его крик, низкий и полный отчаяния, сорвался в ночь, уносясь над пустыми улицами. Но ответом была только всепоглощающая тишина и холодный ветер, который начал срывать с земли клочья бумаги и крутить пыльные вихри на опустевшей баскетбольной площадке.