За полчаса до выстрела.

Неподалеку от подвала.

Воздух в переулке был густым и неподвижным, пахло пылью, нагретым асфальтом и сладковатым душком перезрелых фруктов из мусорных баков. За низким бетонным забором, с которого облупливалась серая краска, неторопливо, почти прогулочным шагом, двигался мужчина с темно-русыми волосами до глаз спереди, и чуть ли не до лопаток сзади. Его белая рубашка с мелкими, словно россыпь пауков, черными узорами, была единственным светлым пятном в этом унылом пейзаже.

Он прошел вдоль всего забора, и его взгляд, холодный и рассеянный, скользнул по ржавым мусорным бакам, будто сверяя их местоположение с некой внутренней картой. Ни на секунду не сбавив темпа, он направился к неприметной входной двери, окрашенной когда-то в темно-зеленый цвет, ныне выцветшему до болотного оттенка. Но за пару шагов до нее его плавное движение едва заметно нарушилось — не остановка, а скорее еле уловимая задержка ритма, микропауза, когда все тело замерло в ожидании.

— А-а-а-а…!

Словно из-под земли донеслось приглушенное, обезличенное эхо чьего-то крика. Звук был коротким, обрубленным на полуслове, словно чья-то рука резко перекрыла источник звука. Мужчина не обернулся, не изменил позы, лишь его губы, до этого поджатые в нейтральную нить, медленно расползлись в широкую, безрадостную улыбку. Она не тронула его глаз, оставшихся холодными и сосредоточенными.

Его внимание переключилось на объект напротив входа — черный купол камеры наблюдения, неприметно вмонтированный под карнизом. Мужчина сделал широкую дугу, намеренно выведя себя из ее угла обозрения. Он наклонился над жалкой лужайкой с пожухлой желтой травой и, не спеша, подобрав плоский камень, удобно легший в ладонь, метнул его коротким, резким движением. Камень с щелчком угодил точно в объектив. Стекло хрустнуло, и маленькая красная лампочка на корпусе камеры тут же погасла.

Только теперь он вернулся к двери. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине. Дверь подалась внутрь, и в проеме, заслоняя собой полумрак коридора, возник хмурый парень. Его кожа была темной, будто пропитанной солнцем и ветром, а беззаботная гавайская рубашка с яркими цветами кричала о желании отпуска, которое так и не наступило. Взгляд охранника скользнул по белому воротнику, поднялся выше — и его лицо, несмотря на глубокий загар, будто бы посерело изнутри.

— Т-Тэ Саги!?

Тот лишь ухмыльнулся.

Парень инстинктивно рванулся назад, его рука, словно на автомате, потянулась к заднему карману брюк, где угадывался тяжелый контур оружия. Но его движение было обречено с самого начала.

Тэ Саги, не делая ни единого лишнего движения, с каменной эффективностью развернулся на носке и нанес короткий, хлесткий удар локтем. Траектория была выверена до миллиметра — твердый сустав с хрустом врезался в шею противника, точно в ямочку под ухом. Тело охранника обмякло, словно у него внезапно выключили питание, и тяжело рухнуло на пол, не успев издать ни звука.

Тэ Саги перешагнул через бесформенную груду в гавайской рубашке, как переступают через лужу. Он толкнул дверь, и она распахнулась, выпустив наружу волну плотного, удушливого воздуха, насыщенного запахом дешевого табака и пряными, навязчивыми нотами тайской музыки, доносящейся из глубины здания.

Он шагнул внутрь, в полумрак коридора, и двинулся вперед по скрипучему линолеуму. Его шаги были беззвучны. В конце коридора, у единственной двери, стоял на посту другой страж — мускулистый, загорелый парень в обтягивающей красной майке, выставлявший напоказ бицепсы. Тэ Саги остановился перед ним, и охранник, опустив взгляд на этого незваного гостя, произнес с ноткой глупого удивления:

— Хм?

— А ты не сильно-то и разговорчивый. — усмехнулся Тэ Саги. — Я пройду?

Мускулистый парень в красной майке не ответил. Вместо слов его скуластая физиономия исказилась гримасой ярости, а рука рванулась к кобуре у пояса. Но Тэ Саги уже двигался, его тело, расслабленное мгновение назад, сжалось в смертоносную пружину. Он не отшатнулся, а, наоборот, сделал шаг вперёд, в зону, где удар локтем эффективнее выстрела. Его левая рука, словно молот, обрушилась на запястье охранника, с хрустом выбивая пистолет. Правая же, описав короткую дугу, вонзилась костяшками пальцев в солнечное сплетение.

Парень ахнул, воздух свистом вырвался из его лёгких. Он попытался схватить нападавшего в медвежьи объятия, но Тэ Саги был неуловим. Он отскочил на полшага, позволив инерции противника сыграть против него самого, и, поймав его откинутую голову, резко дёрнул её на себя, встречая восходящим коленом. Звук был глухим и мокрым. Охранник беззвучно осел на пол, превратившись в бесформенную груду мышц.

Тэ Саги на мгновение задержался, поправляя манжет рубашки. На его лице играла всё та же беззаботная улыбка, будто он только что обменялся парой любезностей со старым приятелем, а не нейтрализовал двух человек за десять секунд. Он перешагнул через тело и толкнул дверь.

Комната оказалась просторным залом, заставленным столами для покера. Воздух был густым от сигаретного дыма и запаха дешёвого виски. Музыка, доносящаяся из колонок, заглушала его тихий вход, но ненадолго. Шестеро мужчин, сидевших за картами, замерли, уставившись на незваного гостя. В их глазах читалось не столько удивление, сколько медленное, тяжёлое осознание угрозы.

Один из них, коренастый таец с шрамом через глаз, первым пришёл в себя.

— Тэ Саги? — просипел он. — Тебя же посадили!

— Так и было, — легко согласился Тэ Саги, медленно продвигаясь вглубь комнаты, его глаза скользили по лицам, оценивая, вычисляя. — Но, видишь ли, в тюремной библиотеке такой скудный выбор литературы. Решил, что моё образование требует продолжения здесь.

Он остановился посреди зала, расставив руки в стороны, демонстрируя пустые ладони.

— Я здесь не для крови. Хотя, — его взгляд упал на пистолет, лежащий на столе, — судя по вашему выражению лиц, вы настаиваете на более драматичном сценарии.

Двое мужчин слева от шрамированного рванулись к оружию, висевшему на спинках их стульев. Тэ Саги не стал ждать. Он резко пнул ближайший стол, и тот с грохотом поехал в сторону нападавших, сбивая одного с ног. Второй успел выхватить «Беретту», но выстрелить не успел.

Тэ Саги, используя катящийся стол как трамплин, совершил короткий прыжок и, приземлившись прямо перед стрелком, захватил его вооружённую руку. Рывок на себя, резкий поворот спины — и противник с криком полетел через его плечо, приземляясь на пол с неестественно вывернутой конечностью.

Остальные трое застыли в нерешительности. Стратегия Тэ Саги была проста: он никогда не находился в зоне поражения больше двух человек одновременно, постоянно перемещаясь, используя мебель и самих противников как живые щиты.

— Я всего лишь хочу поговорить, — продолжил он, в то время как его нога по инерции врезалась в коленную чашечку третьему бойцу, заставляя того согнуться от боли. — О том, кто так любезно предоставил моё досье правоохранительным органам. Интересный пазл, не правда ли?

Шрамированный таец, явно старший в этой компании, медленно поднялся.

— Мы ничего не знаем! — прорычал он. — Ты ошибся адресом, ублюдок!

— О, я редко ошибаюсь, — Тэ Саги улыбнулся, подбирая с пола выроненный кем-то нож. Он вертел его в пальцах с невероятной ловкостью. — Например, я точно знаю, что ваш склад с оружием находится за той самой дверью с красной табличкой «Посторонним В.» в конце коридора. И знаю, что код от замка — день рождения сына вашего босса, Чанрата. Сентиментально, но недальновидно.

На лицах тайцев промелькнул неподдельный ужас. Эта информация была известна лишь узкому кругу.

— Как ты… — начал один.

— Я много чего знаю, — перебил его Тэ Саги, его голос внезапно потерял всю свою игривость и стал холодным, как сталь. — Знаю, что один из вас получил очень крупный перевод за то, чтобы указать на меня пальцем. Знаю, что этот кто-то сейчас смотрит на меня и пытается не выдать себя. Но видите ли, в этом и есть вся прелесть — мне не нужно, чтобы вы мне его назвали.

Он сделал шаг к шрамированному тайцу.

— Мне просто нужно, чтобы вы все поняли: игра изменилась. Ваш информатор уже мой. Ваша безопасность скомпрометирована. Ваше оружие… — он бросил взгляд на дверь с красной табличкой, — уже моё.

С этими словами он резко швырнул нож. Лезвие с глухим стуком вонзилось в стену в сантиметре от уха шрамированного тайца, не задев его, но начисто отсекая волю к сопротивлению.

— Т-ты…!

— Хе-хе. — Тэ Саги резко достал «Глок» из-под рубашки.

БАМ!

— Хм?

БАМ! БАМ!

Эхо выстрела прокатилось по всему зданию. Не успел шрамированный таец понять, что первый выстрел был в потолок, как остальные две пули Тэ Саги прилетели прямо в лоб и голова отбросилась с неестественной, пугающей резкостью, словно марионетка, у которой внезапно порвали все нити. Тело, еще не получив сигнал о смерти, обмякло и тяжело рухнуло на пол. Мышцы, лишенные управления, зажили собственной судорожной жизнью — пальцы скрючились, бьющиеся в агонии конечности молотили по липкому, теплому полу, выписывая неуклюжие узоры из алой жижи.

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением колонок, из которых доносилась приторная мелодия тайского поп-попурри. Трое оставшихся в живых тайцев замерли, их лица застыли в маске шока. Двое из них – коренастый парень с татуировкой змеи на шее и тот, чью руку Тэ Саги вывернул всего минуту назад, – медленно перевели взгляды на третьего, тощего мужчину в очках.

Тэ Саги неспешно стряхнул капли крови с костяшек пальцев и повернулся к ним. Беззаботная улыбка снова играла на его губах.

— Ну что, — произнес он, его голос прозвучал неприлично громко в тишине. — Считайте, акт первый завершен. Ваше актерское мастерство, друзья мои, просто не знает границ. Особенно твое, Пон. Крик, когда я тебе руку ломал, был очень убедительным. Прямо Оскар тебе просится в руки.

Тощий мужчина в очках снял их и нервно протер линзы о край рубашки.

— Было не сложно, Саги-ним. Чалерм всегда был идиотом. А когда идиот верит, что держит ситуацию под контролем, он слепнет.

— Именно, — Тэ Саги подошел к столу, поднял полупустую бутылку виски, внимательно посмотрел на свет и, скривившись, отставил в сторону. – Местный босс отправился кормить червей. Оружие, которое он копил, теперь принадлежит семье Тэ. Это хороший день.

Второй таец, с татуировкой змеи, кивнул, подходя к телу Чалерма.

— Он тебя сразу узнал. Сказал, что если ты появишься, надо стрелять без разговоров. Жаль, он не знал, что его правая и левая рука уже давно работают на тебя.

— Информация – это валюта, Кан, — Тэ Саги потянулся, с наслаждением хрустнув позвонками. — А я в тюрьме был вынужден стать очень, очень богатым человеком. Теперь, по плану. Упаковывайте всё. Каждый ствол, каждую пачку пороха. Вы знаете, куда это везти.

Пон и Кан закивали, принявшись за дело. Третий, с вывихнутой рукой, просто сидел, бледнея от боли.

Тэ Саги подошел к нему.

— А с тобой, друг мой, нам нужно немного поработать над правдоподобностью.

Он резким, точным движением вправил ему руку. Тот вскрикнул, но затем с облегчением выдохнул.

— Спасибо, Саги-ним.

— Не за что. Теперь слушай все внимательно, – Тэ Саги сел на край стола, его поза была расслабленной, но глаза, холодные и острые, сканировали комнату. – Когда ваш настоящий босс, старик Чанрат, спросит, что здесь произошло, вы скажете вот что. Скажете, что сюда ворвался один человек. Скажете, что это был не налет, а казнь. Целенаправленная и беспощадная.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Вы скажете, что этот человек оставил для Чанрата послание. Скажете, что он назвал его «старым слепым псом, который забыл, кто кормит его с руки». И скажете, что если он хочет узнать, куда делось его оружие и как его личный шпион годами водил его за нос, он может найти меня послезавтра в полночь в месте где обычно собирается семья Тэ и тайцы. Только он и максимум трое человек в виде вас, но как вы догадались проситься на встречу вам не надо, он сам вас позовёт. А если он не выполнит эти условия, то следующая пуля будет не для его подручного, а для его единственного сына в Бангкоке. Вы запомнили?

— Да, Саги-ним, — хором ответили Пон и Кан.

— Прекрасно. Чанрат – паникер и параноик. Он не станет разбираться. Услышав, что его схема рухнула, а сын под угрозой, он первым делом позвонит моему дяде, Тэ Хвану. Он будет кричать, обвинять, требовать объяснений. А мой дядя... — Тэ Саги широко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла, – мой дядя терпеть не может, когда на него кричат. Особенно когда кричат неудачники. Это посеет раздор. Это заставит его усомниться в лояльности старых союзников. И это даст мне время.

Он спрыгнул со стола и направился к выходу, перешагивая через тело Чалерма.

— А теперь, джентльмены, приберитесь здесь. И сделайте это красиво. У нас ведь репутация.

Пон, поправляя очки, неуверенно кашлянул.

— Саги-ним... а что насчет стукача? Того, кто сдал вас полиции?

Тэ Саги остановился у двери, не оборачиваясь. Его плечи слегка напряглись.

— О, не беспокойся насчет него. Я уже назначил с ним встречу.

Он вышел, оставив их в комнате, пропахшей порохом, кровью и предательством. Пон и Кан переглянулись. В глазах у них был не просто страх, а леденящее душу понимание.

— Получается его сдал Чанрат!?

— !!!