Через минуту Тэк Чжун вернулся. Его лицо было каменным, но в глазах читалась ярость.

— Твои деньги уже едут. – он повернулся к толпе, разводя руками. – А вы, наши уважаемые зрители, прошу простить нас за эту... сценку. Мы правда ошиблись, и такого больше никогда не повторится. В следующий раз ваши выигрыши со ставок будут увеличены на пятнадцать процентов!

Люди замерли, оценивая. Кто-то закивал, кто-то перешёл на шёпот.

И тут Мин Ю снова вскинул руку:

— Эй, постойте! Вы же так и не увидели, как мне отдали выигрыш. Неужели вы и правда повелись на обманку, что ваши выигрыши будут увеличены, когда они мне даже не отдали денег?

Толпа снова замерла.

— А он прав... – кто-то произнёс вслух. – Как они могут увеличивать наш выигрыш, если ему так ничего и не выплатили?

Тэк Чжуну казалось, что земля горит под ногами. Он медленно повернулся к Мин Ю, и в его взгляде было обещание расплаты. Но для толпы он сделал спокойное лицо:

— Хорошо, друзья. Чтобы избежать подозрений в нашей... неспособности выплатить, можете остаться и лицезреть, как мы отдаём выигрыш с компенсацией.

Люди зашевелились. Кто-то плюхнулся на скамейки, кто-то ушёл, пожимая плечами. Но многие остались – слишком уж интересным становился этот спектакль.

Тишину ночи внезапно разорвал низкий рёв двигателя. Из темноты, поднимая клубы удушающей пыли, на площадку выкатился чёрный джип с глубоко тонированными стёклами — беззвучный и массивный, словно материализовавшаяся тень. Он замер, и на мгновение воцарилась новая, напряжённая тишина, которую нарушил резкий скрежет — распахнулась передняя дверь.

Первым появился телохранитель. Он вывалился из салона, подобно движущейся горе мышц, затянутой в чёрную кожаную куртку. Глухой, тяжёлый стук его ботинок о асфальт отозвался эхом в ночной тиши. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по собравшимся, после чего он резко развернулся и отворил заднюю дверь.

Из машины вышел Тэ Хван. Он был невысок, но крепко сбит, а в коротко остриженных волосах поблёскивала седина. Его глаза, лишённые всякой теплоты, походили на глаза старого, умудрённого и беспощадного волка. Следом за ним, не торопясь, появился его племянник. Он был полной противоположностью дяде — высокий, со струящимися по плечам тёмными волосами. Если холод во взгляде Тэ Хвана был ледяным и бездонным, то холодные глаза Тэ Саги светились спокойной, непоколебимой уверенностью. На его губах играла лёгкая, почти непринуждённая улыбка, которая, казалось, не сходила с его лица никогда.

Само их появление заставило воздух сгуститься, стать осязаемым и тяжёлым. Мгновенно, без единой команды, бандиты выстроились в ровный ряд, почтительно склонив головы перед двумя фигурами

— Босс… Саги-саним… — Тэк Чжун, с опущенной вниз головой, сделал шаг вперёд. — Тут такое дело...

Он замолчал, собираясь с духом. Каждое слово давалось ему с трудом, как будто он вытаскивал из себя раскалённые угли.

— Мы должны выплатить пять миллионов долларов. — наконец выдохнул Тэк Чжун. — И у нас нет возможности отказать.

Тэ Саги медленно выпрямился, его тонкие губы растянулись в более широкой улыбке чем до этого, в которой, как и всегда, не было ни капли тепла — только холодное, хищное любопытство.

— Ого-го, — протянул он, и его голос прозвучал как шипение змеи. — Кажись, ты смог крупно наебать моего дядю…

Его взгляд скользнул по бледным, потным лицам подчинённых, затем перешёл на Мин Ю, который стоял чуть поодаль. В глазах Тэ Саги мелькнуло искреннее, почти детское удивление.

— Удивлён, удивлён, — пробормотал он, качая головой. Затем повернулся к своему дяде, и в его тоне появилась игривая нотка. — Что будем делать, дядя Хван?

Тэ Хван замер. Казалось, время вокруг него остановилось. Он не двигался, не дышал. Его широкое, когда-то уверенное лицо стало маской из воска, на которой застыла смесь ярости и унижения. Его взгляд, тяжёлый и медленный, как ржавый механизм, оторвался от перепуганных лиц Тэк Чжуна и Сон Во. Он пополз по площадке, цепляясь за знакомые очертания — баскетбольное кольцо, потрёпанную сетку, граффити на заборе — будто ища хоть какую-то точку опоры в рушащемся мире.

И наконец остановился на Мин Ю.

На этом мальчишке. На этом наглом щенке в поношенной школьной форме, с “безобидной” улыбкой и глазами, холодными, как глубины зимнего озера. Тому, кто уже не раз выигрывал у него крупные суммы, а теперь поставил его на грань уничтожения.

— Этот... Этот... — вырвалось у Тэ Хвана хриплым шёпотом. Слова застряли в горле, бессильные и пустые.

А в его голове бушевала настоящая буря.

"Этот школьник и правда стал угрозой. Блять! Какого чёрта!"

Его сознание, отточенное годами подпольных сделок и интриг, отчаянно искало выход, перебирая варианты, как шахматные фигуры. Он представил доску. Себя — чёрного короля, окружённого своими пешками и конями: Тэк Чжуном, Сон Во, остальной бандой. А напротив — Мин Ю, одинокую белую фигуру, но такую, которая контролировала всё поле.

Логическая цепочка выстраивалась в его голове с неумолимой, болезненной чёткостью.

“Если я не отдам ему деньги, то я потеряю репутацию и никто больше не будет делать ставки, а с другой стороны…“

Ужасная, всепоглощающая пустота разверзлась у него внутри.

“У меня нет таких денег!!! Он обыграл меня!”

Перед его внутренним взором разверзлась безвыходная ситуация. Мин Ю в его мыслях уже не был школьником. Он был гроссмейстером, холодным и расчетливым, который предвидел каждый его шаг за десять ходов вперёд. В воображаемой шахматной игре не осталось ни скрытых манёвров, ни лазеек, ни даже возможности пожертвовать фигуру, чтобы спасти короля. Только неизбежный, медленный, унизительный крах.

В его воображении Мин Ю поставил шах и мат. Последняя чёрная фигура — его собственная гордыня — пала с глухим стуком. Доска опустела и игра была проиграна.

— Эй, дядя Хван, ты здесь? — голос Тэ Саги, как удар хлыста, вернул его в реальность.

Тэ Хван вздрогнул. Он медленно, будто скрипя всеми суставами, повернул голову. В его глазах не осталось ни ярости, ни расчёта. Только усталая, горькая пустота.

Он обошёл своего племянника, его шаги по пыльному асфальту были тяжёлыми и безжизненными. Он остановился перед Мин Ю, на расстоянии вытянутой руки. Казалось, он постарел на десять лет за эти несколько минут.

— Ты выиграл… я признаю поражение. — Тэ Хван поднял голову, и его глаза встретились с глазами Мин Ю. — Ты и правда волк в овечьей шкуре.

Мин Ю притворно округлил глаза, изобразив на лице маску наивного, почти детского недоумения. Он даже слегка склонил голову набок, как любопытный щенок:

— И где же мой выигрыш, раз ты перед всеми признал поражение?

Тэ Хван снова опустил голову. Его плечи на вид слегка содрогнулись. Пальцы, спрятанные в карманах дорогих чёрных брюк, сжались в кулаки с такой силой, что ногти глубоко впились в загрубевшие ладони. Боль была острой, ясной, единственной реальной вещью в этом кошмаре. Он почувствовал солёный привкус крови на языке — он прикусил щёку изнутри, чтобы не закричать.

— У нас… — Тэ Хван сделал глубокий, прерывистый вдох, будто воздух стал тяжёлым и вязким. — У нас нет таких денег.

— Мы… — голос Тэ Хвана сорвался. Он снова вдохнул, заставляя себя говорить. — С сегодняшнего дня мы твои должники.

— Дядя Хван, — Тэ Саги театрально отшатнулся, как от удара. Его изящное, насмешливое лицо исказилось изумлением. — Безусловно я тебя уважаю и всё такое, но… ты ебанулся?

Тэ Хван даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Мин Ю.

— У нас нет других вариантов, — пробормотал он.

И тогда Мин Ю перестал притворяться. Его лицо преобразилось. Ложная наивность испарилась, как утренний туман. На его губах распустилась улыбка — медленная, широкая, безудержная и леденяще холодная.

Он медленно, почти небрежно, сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до Тэ Хвана до минимума. Затем наклонился, будто собираясь поделиться сокровенным секретом. Его губы оказались рядом с ухом Тэ Хвана, но голос, тихий и чёткий, был рассчитан на всех.

— В таком случае у меня есть условие.

— Какое? — выдавил из себя Тэ Хван, подняв свой взгляд.

Мин Ю выпрямился, но его улыбка стала ещё шире, почти карикатурной, обнажая ровные зубы.

— Вы полностью подчиняетесь мне. — он сделал театральную паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого. — Склоните головы.

И прежде чем мозг Тэ Хвана успел полностью осознать приказ, прежде чем кто-либо из его людей смог среагировать, Мин Ю действовал.

Его рука вцепилась в затылок Тэ Хвана, в густые, ухоженные волосы. Движение было не просто сильным — оно было продуманным, демонстративным, подчёркивающим абсолютное, физическое превосходство. С хрустом, который отозвался эхом в костях, Мин Ю с силой пригнул голову некогда грозного босса вниз, заставляя того согнуться в глубочайшем, унизительном поклоне.

Реакция была мгновенной и красноречивой.

Тэк Чжун дёрнулся вперёд, будто его ударило током по нервам. Его массивное тело напряглось, кулаки сжались, готовые разорвать обидчика. Но он застыл на полпути — поражённый, парализованный этим зрелищем. Его лицо побагровело от бессильной ярости.

Сон Во стиснул зубы так сильно, что послышался скрежет. Вся кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-бледной, как утопленника. Его глаза, широко раскрытые, были полены немым ужасом — не за себя, а за то, что стало с его боссом, с тем, кого он считал непоколебимой скалой.

Остальные бандиты замерли, как каменные изваяния. Их мышцы были напряжены до дрожи, глаза вытаращены, рты приоткрыты в беззвучном крике. Ни смеха, ни выкриков, ни даже возмущённого шёпота. Только гробовая тишина, натянутая, как струна, и переломленная этим одним, оглушительным жестом унижения.

Даже зрители затаили дыхание. Их шепот оборвался на полуслове. Воздух на площадке сгустился, стал тяжёлым и липким, будто перед ударом молнии.

А Тэ Саги…

Мин Ю пока что продолжил говорить:

— Как только ваши долги будут выплачены, я признаю ваш авторитет и можете считать, что этого не было. — он отпустил Тэ Хвана и окинул взглядом всю банду. — Но а пока что делайте так, как я скажу…

БАМ!

Звук выстрела разорвал тишину, резкий, сухой и невероятно громкий в ночи. Он не был похож на выстрелы в кино — это был настоящий, оглушающий удар, от которого вздрогнул воздух.