Солнце только-только показалось из-за горизонта, когда Балалайка вошла в свой кабинет в офисе Торговой кампании «Бугенвиллия», и тут же на ее лице застыл гнев. Причина ее недовольства была видна сразу, стоило перешагнуть порог комнаты: в кресле сидела Татьяна Яковлева, курила одну из дорогих гаванских сигар и вообще выглядела так, будто все здесь принадлежит ей.

— … Может быть, вам не нравится, когда кто-то, кроме вас, сидит в этом кресле, товарищ Балалайка? — спросила Татьяна, обезоруживающе улыбаясь. Но, похоже, она прекрасно помнила, как железная хватка Балалайки держала ее воротник, поэтому женщина быстро поднялась с нагретого места и отошла на безопасное расстояние.

— А может быть, ваше недовольство вызвано тем, что я прикасаюсь к вашим вещам? Хотя, если мне не изменяет память, эти сигары были куплены на доходы от организации.

— Больше всего меня раздражает твое лицо, Чекист. Выбирай: или уйдешь своими ногами, или вынесут ими вперед.

Ее голос был слишком холоден, чтобы это можно было считать как пустую угрозу, казалось, блондинка надеется, что Татьяна выберет последнее. Но даже после такого на лице женщины продолжала играть мрачная улыбка — ее обладательница пока была в безопасности, находясь вне непосредственной досягаемости Балалайки.

— Можно узнать, почему вы постоянно так агрессивны? Я могла бы оказать необходимую помощь.

— Если ты действительно не понимаешь этого, тебе нужно обратиться к психиатру, двуличный шпион.

Атмосфера смертоносного напряжения заполнила комнату. Балалайка молчала, ее взгляд обещал все муки Ада, а Татьяна просто спокойно продолжила:

— Мне больно, когда на меня смотрят свысока, как на двойного агента, но, полагаю, это и есть мое бремя. Моя цель всегда заключалась в том, чтобы понимать, кто из моих товарищей держит в себе что-то и предложить им поддержку, пока не станет слишком поздно.

— Роль отца с дочерью-подростком. Неужели, ты серьезно думаешь, что я поверю хоть одному твоему слову?

— … Тогда позволь уточнить кое-что. Как ты собралась завершать дело Станислава Кандинского?

Татьяна наконец показала свой лучший козырь. Взгляд десантницы стал еще холоднее, чем прежде.

— Кгбшная шлюха…

— Вы, солдаты, всегда пытаетесь решить свои проблемы с помощью пуль. Или застрелите старого друга, или повернете оружие против всех, чтобы защитить его… Разве последнее — не единственный вариант для тебя? Печально, надо сказать… Хотя на твоем месте, я бы разрешила все куда более гибко, — сказала русоволосая, внимательно следя за выражением лица Балалайки поверх своих квадратных очков, — У нас, остатков КГБ, все ещё есть связи и сети, созданные со времен холодной войны — это наше величайшее оружие. И их ценность заключается в том, что мы можем создавать правду и ложь, как нам заблагорассудиться. Изменение местонахождения или статуса одного человека вполне в наших силах. Вывезти его из Роанопура и даже обвинить в нападении на Чанга кого-то другого было бы детской забавой. Что думаешь об этом, товарищ? Теперь поняла, насколько ценной может быть моя помощь?

— … Какая глупость, — усмехнулась женщина, отвергая предложение собеседницы, — Твоя дерзость поистине не знает границ, чекист. Любая помощь, от таких, как ты, будет не больше чем бесплатным сыром в мышеловке. Если ты действительно думала, что я поведусь на это, то ты, должно быть, еще тупее, чем я думала…

Яковлева не ответила, пряча свои чувства и мысли за бесстрастной маской. Но как только Балалайка вытащила из кобуры пистолет, бывшая сотрудница КГБ почувствовала, как по ее спине струится пот.

— Есть только одна вещь, которая меня интересует от такой суки, как ты. Где ты услышала имя Станислава. Вот это-то я и хочу знать.

— Ты действительно хочешь застрелить меня? Не забыла, что я тут по приказу из Москвы?

— Необходимая мера для предотвращения утечки информации. Хотя, после этого не придется утомлять себя бессмысленными угрозами… — русская ухмыльнулась, нацеливаясь Стечкиным на Татьяну, больше похожая на Дьявола, являющимся воплощением ее жестокости, — Я буду стрелять, пока ты не начнешь меня умолять дать тебе возможность ответить. Сначала колени, потом пальцы, один за другим… Хм, а что потом? У меня останется восемь патронов…

Это была угроза, которая могла бы заставить любого уличного бандита упасть замертво, но уязвленная гордость и выдержка Яковлевой не давали ей капитулировать. Улыбка, которую она показала, была не совсем блефующей, хотя ее голос прозвучал чуть громче шепота.

— Логично, что тот, кто рассказал мне о младшем Сержанте Кандинском, был тем, с кем вы поделились секретом.

— … кто-то из десантников?

— О? Это удивление в твоем голосе? Ты же тоже понимаешь, что даже среди вас есть умные люди, которые умеют пользоваться мозгом. Такие, по крайней мере, понимают, насколько удачным будет объединение вас с бывшими сотрудниками КГБ.

Предательство, удар в спину… Это, прежде всего, были инструментами КГБ, чтобы держать Советский Союз в узде, это было удивительно эффективно в поддержании тоталитарной системы СССР. Даже сейчас во всем мине не было агентов, столь же искусных, как КГБшники, в убеждении предполагаемых союзников поворачиваться спиной друг к другу.

Трудно было поверить, что кто-то из ее стойких солдат станет жертвой их сладкой лжи, но факт оставался фактом: Балалайка отдала приказ, чтобы никто, кроме самих Высотников, не должен был знать, что Станислав Кандинский находится в Роанопуре.

— Их имена.

— Я не могу назвать их тебе, даже если бы хотела. В конце концов, речь идет и о моей безопасности… — ответила Яковлева, блондинка прекрасно поняла, что она имела в виду, — Ты все еще хочешь пытать меня? Давай представим, что произойдет, если ты нажмешь на курок? Разве таинственный информатор не предположит, что ты узнала о нем, стоит им узнать, что ты выпытывала у меня информацию? Логично, что как член легендарных Высотников, никогда не был бы настолько труслив, чтобы сидеть и ждать смерти. Напротив, он, скорее всего, начнет действовать, до того, как ты придешь, чтобы взять цену за их предательство… Другими словами, у тебя за спиной будет потенциальный неизвестный предатель.

— То, как вы, чекисты, треплетесь, не перестает меня удивлять. Я приказала тебе отвечать, а не болтать попусту. Или ты так молишь о пощаде?

— Да нет, это предупреждение. Если и хочешь меня застрелить, то сделай это после того, как сама найдешь крысу среди своих солдат. А до тех пор, делай вид, что ты не знаешь, что что-то не так.

— А, тебе просто нужно время, чтобы смириться со смертью… — такой закаленный солдат, как она, никогда не нажмет на курок только под действием своих личных чувств, особенно в свете открывшихся моментов. Но это не значило, что пламя ее ярости погасло — на самом деле оно затлело на углях, в ожидании намного большего пожара. Ее пустой, совершенно ничего не выражающий взгляд нервировал темноволосую больше, чем любая истерика.

— Ты проживешь ещё один день. Но знай, теперь ты действительно для меня враг. Я заставлю тебя пожалеть, что сегодня ты так легко отделалась.

— Не забывай, что перед тобой стоят задачи, о которых нужно позаботиться, вместо того, чтобы тратить свою энергию на угрозы мне.

Когда пистолет скрылся в кобуре, Татьяна, казалось, немного пришла в себя, и мрачная улыбка снова заиграла на ее лице.

— Не надо мне напоминать. Вопрос о Станиславе будет решен сегодня. Завтра в полдень у меня назначена встреча с Чангом в ночном клубе «Golden Swinging», и для меня лучшим подарком было бы увидеть его, все еще думающего, что проблема не решена.

— Понятно.

Заметила ли Балалайка темный огонек, внезапно вспыхнувший в глазах Татьяны?

— А теперь убирайся с моих глаз. Если мне придется еще раз посмотреть на тебя, я чувствую, что не смогу сдержаться и придушу тебя голыми руками.

— Как хочешь. В конце концов, сегодня у тебя будет напряженный день.

Татьяна вежливо кивнула и вышла из кабинета. Оставшись одна, блондинка посмотрела в окно, где слабый свет, струящийся сквозь тюль, освещал только разгорающийся в Роанопуре новый день.

Ее взгляд был подобен взгляду мифического василиска, готового уничтожить все, на что он посмотрит.

* * *

Предметы, принесенные после вчерашней битвы, лежали на столе Чанга в кабинете генерального директора «Rehe Picture».

Гильзы от двух пистолетов и винтовки. Реви объяснила, кто и чем стрелял, так что не было необходимости разбираться еще и в этом. Настоящая проблема состояла в странных предметах, лежавших сбоку от стреляных гильз, совершенно несвязанных с перестрелкой.

Два сюрикена в форме звезды.

Одиннадцать колючек.

Выражение лица Чанга, когда он смотрел на это, было в высшей степени озадаченным, как бывает у человека, разбиравшего собственный шкаф и нашедшего что-то чрезвычайно неожиданное.

— Что меня больше всего озадачило, так это то, что, хоть я и послал тебя с Реви, у нас на руках больше мертвых союзников, чем мертвых противников.

Шеньхуа, спокойно стоявшая перед ним, опустила глаза, будто Чанг таким образом отчитывал ее.

— Вина целиком лежит на моих плечах. Я по глупости недооценила противника и разделилась.

С Чангом она могла разговаривать на кантонском. Освобожденный от удушающих ограничений английского, голос Шеньхуа нес в себе соблазнительную харизму, которая прекрасно дополняла ее естественную красоту.

— Он действительно был настолько хорош, как ты говоришь? Ну этот… парень-ниндзя.

— Если бы я встретилась с ним снова, я бы сняла свои каблуки — ответила девушка, в ее глазах горел боевой дух.

— Да ладно.

Шеньхуа всегда носила туфли на шпильке выше пяти сантиметров, несмотря на то, что она сражалась двумя клинками. Чанг прекрасно знал, что носит она такие туфли не только, чтобы выглядеть красивой.

Правда была в том, что она носила неудобную обувь, чтобы сохранить свое мастерство в Роанопуре, где шансы столкнуться с человеком, искусным в навыках ближнего боя, были ничтожно малы. Заявление от Шеньхуа, что она снимет свои высокие каблуки, означало, что она была смертельно серьезно, можно даже сказать, этакий «код красный». Шахты ядерных ракет открылись, обнажая свой смертоносный груз.

— … Я не сомневаюсь в тебе, Я знаю, какое значение ты придаешь своей честности. Кто-то вроде тебя, говорящий напрямую, что тот парень настоящая угроза, заставляет меня бояться больше, чем от какой-то страшной истории.

Шеньхуа была на хорошем счету не только у Чанга, но и всей таиландской ветви Триады в целом. Осознание того, что она проиграла одному человеку, несмотря на то, что на ее стороне было еще трое напарников, заставило Триаду пересмотреть угрозу, исходящую от штурмовой группы, напавшей на «Зальцман». Но и к тому же, эта битва развеяла все сомнения относительно надежности «Лагуны», поскольку именно Реви убила двоих из соперников. Даже у высших чинов не было другого выбора, кроме как признать доблесть Двурукой, потому что она сражалась лицом к лицу с врагом, к которому даже Шеньхуа была плохо подготовлена.

— Но, ниндзя…

Теперь, когда мужчина думал об этом, вспоминалось, что Датч нерешительно упомянул, что на них напал «какой-то ниндзя» позапрошлой ночью. С таким количеством свидетелей, говорящих о его существовании, это не могло быть пропущено мимо ушей.

Погодите…

Чанг взял один из сюрикенов и вопросительно уставился на него.

— Шеньхуа, ты когда-нибудь слышала о легендарном ниндзя, у которого на оружии выгравированы инициалы?

— … это меня тоже заинтересовало.

В центре сюрикена красовались буквы М. К. В., при ближайшем рассмотрении, металл оказался слишком дешевым, а яркие буквы больше походили на логотип какой-то компании, чем на инициалы человека.

— Это всего лишь предположение, но… оружие, подобное этому, может быть просто игрушкой, которое продают фанатам. Возможно, ниндзя купил их, выгравировал свой знак и заточил для использования.

— Ты хочешь сказать, что наш настоящий, прямо из легенд, воин-тень купил такие игрушки, которые продают в дешевых журнальных каталогах?

— … Да, вы правы. Это нелепо. Не знаю, о чем я думала. Забудьте, что я сказала…

— Ну, нет… Видишь ли… Хм…

Чанг покачал головой из стороны в сторону, словно раздумывая, стоит ли озвучивать мысли и, наконец, пробормотал:

— Я не могу избавиться от ощущения, что уже где-то видел этот логотип.

Рок вернулся в офис из магазина, застав Реви и Бенни что-то делающих и в странном приподнятом настроении.

— … Что вы делаете? — невольно спросил Рок. Его любопытство было вполне объяснимо, поскольку напряженной атмосферы, царившей в офисе «Черной Лагуны» в последние дни, не было.

— Хе-хе. Бенни пришла в голову отличная идея выебать этого придурка Джейка.

Улыбка Реви, которая в последнее время была редкостью, была такой яркой и широкой, что даже нервировало. Резкий запах акриловой краски ударил в нос японцу, отчего он подошел ближе, чтобы увидеть, что девушка усердно раскрашивает что-то, смутно напоминающее пистолет.

— Реви сказала, что докинет мне на новый монитор, так что я решил засучить рукава и попробовать кое-что… — ответил Бенни. И его улыбка, как и у девушки, была нехарактерно широкой и счастливой… Хотя, если брать в расчет, что он был одним из тех, кто мог также улыбаться, взламывая чью-то военную базу данных, внешность могла быть обманчивой. Действительно, хоть его улыбка была улыбкой маленького мальчика, его взгляд, каким он следил за набираемыми строками кода на резервном 15-дюймовым мониторе, был больше похож на взгляд какого-то опасного хищника.

Рок осторожно положил пакеты, которые держал в руках, на стол, все его инстинкты говорили ему вести себя тихо. Когда в этот момент зазвонил телефон, японец был единственным, у кого были свободны руки, чтобы ответить на звонок: эти двое даже не оторвались от работы.

— Компания «Лагуна». Чем мы можем…

— Эй, это я, Роуэн! И кого же я слышу на той стороне, не мой ли это добрый друг Рок? Че кого, приятель? Нужна хорошая девочка на вечер? А?

— Э-э-э… Ну, не совсем… хаха.

Веселый, пронзительный голос с другой стороны трубки принадлежал никому иному, как Роуэну «Джекпоту» Пижону, владельцу крупнейшего в городе стриптиз-клуба, который располагался на Рачада-стрит. Компания «Лагуна» иногда доставляла ему товары, но, насколько знал Рок, у них не было заказа на доставку для него на сегодня.

— Знаешь, Рок, я действительно думаю, что ты всегда говоришь так, будто тебя выпороли. Почему бы тебе не прийти и немного не расслабиться? Только на прошлой неделе я получил двух прекрасных шведок, которым не помешало бы немного нежной любви…

— Нет-нет, все в порядке, правда. Э-э, можно теперь узнать, почему вы звоните? Датча сейчас нет…

— У меня дело к твоей маленькой мисс пирату, Ребекке. Позови ее, пожалуйста.

— А? Сейчас…

Роуэн много раз просил Реви об участии в БДСМ-шоу в прошлом, но она неизменно отвечала вежливым обещанием засунуть его в такое место на человеческом теле, в которое не попадают солнечные лучи. Тем не менее, он никогда не звонил, предпочитая делать приглашения лично.

— Эй, Реви, тебя Роуэн просит. Говорит, что хочет с тобой поговорить. Что мне ответить ему?

— А? О! Я ждала его. Я не могу отвлечься, так что подруби громкую связь, руки заняты… — сказала Реви в неожиданно хорошем настроении. Рок переключил громкую связь на маленький телефон и поставил его перед девушкой, с каждым мгновением дурное предчувствие все росло.

— Дарова, Джекпот. Как у вас там дела?

— Все готово! Я передвинул все сегодняшние шоу, так что твое выступление будет главным событием вечера! Я поднял цены на тридцать процентов и все равно уже все раскуплено! — мужчина внезапно замолчал, почти рыдая над микрофоном, — Реви… я… Я не знаю что и сказать. Ты не представляешь, как долго я ждал этого дня… Ты наконец-то примешь участие в шоу!

Рок чуть не вскрикнул от удивления, а Бенни даже глазом не моргнул. Возможно, он уже знал.

— Слушай, я делаю это только один раз, понял? Я серьезно. И если ты меня заснимешь, я тебя, блять, пристрелю. Фотографировать будут только мои люди. Ты меня понял?

— Конечно-конечно. Ты что, считаешь меня поехавшим? Я просто заберу себе место в первом ряду, сяду и буду наслаждаться шоу!

— Хм. В любом случае, что насчет актера, которого я просила?

— Хе-хе-хе, я рад, что ты спросила. У меня самый толстый сукин сын, которого ты когда-либо видела, как и хотела! Его называют «Потный кит», а как он голосит. Как я слышал, что он в некотором роде знаменитость в кое-каких кругах.

— Хех, я буду с нетерпением ждать встречи с ним. Я сделаю такое, что полностью окупит затраченное время.

— Ну конечно! Мои лучшие люди отвечают за освещение сцены и спецэффекты! Сегодня будет самая великая ночь в моей жизни!

— Рада это слышать. В любом случае, увидимся в десять… — фыркнула китаянка.

— Я буду ждать, крошка!

После того, как Реви повесила трубку, Рок несколько минут ерзал не зная как подобрать слова.

— … Реви, разве ты не говорила, что скорее умрешь, чем примешь предложение Роуэна?

— А? Ну, можно сказать, я немного передумала.

Девушка широко улыбнулась, не в силах сдержать ликование. На самом деле было ясно, что она с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Исходя из жизненного опыта японца, единственное, что так нравилось Реви — кровавая резня, но…

— Эй, Рок, почему бы тебе тоже не пойти и не посмотреть? Я скажу Роуэну, чтобы он дал тебе место в первом ряду… Хотя я не могу гарантировать, что к концу у тебя не появится парочка новых фетишей.

— Чт… о чем ты вообще?

Реви как госпожа в БДСМ-шоу… Представить это было совсем нетрудно. В конце концов не нужно было слишком много изменять в ее обычном поведении. Ну, если только, пожалуй, немного косметики и сексуальной игры…

Оставив японца размышлять над своими фантазиями, девушка повернулась к Бенни и показала ему плод своих усилий.

— Слышь, Бенни. Нормально выглядит?

«Нормально выглядел» кусок чего-то похожего на пенопласт, грубо вырезанный в форме пистолета и выкрашенный в серый, что вызывал странное чувство дежавю у Рока. Он на мгновение задумался и вскоре понял, что это имитация так любимого пистолета Джейка.

— Да, отлично выглядит. Я все равно буду редактировать фотографии, так что тебе не придется воссоздавать все детали.

— Хе-хе-хе, точняк. Значит, все готово! — Реви лихо раскрутила фальшивый пистолет на пальце, вытаскивая сигару из пачки и закуривая.

— Реви! Ты только что красила, помнишь! Проветри комнату, перед тем, как закуривать.

— Не будь таким занудой. Ты что думаешь, огонек взорвет комнату или что-то типа того? Мы же не сидим на пороховой бочке.

Рок чувствовал себя обделенным, из-за того, что разговор проходит мимо него, но также ему не хотелось и было даже боязно спрашивать, что они задумали.

— М-м-м… Что ж, пожалуй, отнесу пару вещей на лодку. Я скоро вернусь.

— А? К чему такая спешка? Хоть бы перекусил перед уходом. Давай, там еще осталась пицца.

— Спасибо, но я пас. Не хочу чего-то жирного. Я куплю что-нибудь по дороге…

Извинившись, парень вышел из офиса и сел в машину компании, припаркованную в незаконном месте. Парень замер, прежде чем вставить ключ в замок зажигания, на секунду положив голову на рулю, раздумывая как будет выглядеть Реви этой ночью

— БДСМ-шоу… Хм…

Реви пригласила его посмотреть, но он сомневался.

Конечно, это было любопытным зрелищем, но почему-то казалось, что если он действительно пойдет, его еще долго будут мучить странные сны.

К счастью, у него еще было время до десяти вечера. Он сможет обдумать это, по пути обратно в офис.

* * *

Душный день наконец-то закончился, на западе полыхал насыщенный багровый закат.

Пристань Роанопура была пустынна, люди, зарабатывавшие там на жизнь, ушли до следующего утра. Балалайка стояла в одиночестве на пристани, рассматривая обагренное море, морское ветер приятно ласкал ее лицо.

Шесть часов, которые она назначила Станиславу, давно прошли. Но она не сдвинулась ни на шаг с места, где она стояла, ее голубые глаза не отрывались от заходящего солнца.

Она даже не обернулась на звук размеренных шагов, приближающихся к ней.

— … Ждешь немного не пришедшего грубияна, как я погляжу?

Чанг Вай Сан остановился рядом с Балалайкой, его плащ был накинут на плечи и лениво развевался на ветру.

— А ты? Я не думаю, что ты в такой ситуации можешь позволить себе вот так просто разгуливать в открытую.

— Ты права, но я подумал, что сменить обстановку не будет лишней. Иногда парню просто нужно отложить работу и поговорить с красивой женщиной. А тут такой закат, как я мог устоять?

Балалайка достала «Парламент» и закурила, ухмыляясь флирту Чанга.

— Как я понимаю, обстановка соответствует твоим запросам, но по другим критериям, я должна быть скептична. Я даже не знаю, есть ли у нас с тобой общие интересы вне работы.

— Тут ты права… — ответил китаец, лениво сжимая в зубах «Gitanes» и облокотившись на перила, — В таком случае, что скажешь, если поговорим о работе для меня, но без отношения к тебе? Все, что нужно будет, просто слушать мое ворчание о прошедшем дне.

— Звучит неплохо.

Вместо того, чтобы начать, Чанг закурил свою сигарету. Он медленно, задумчиво затянулся и только тогда начал говорить:

— Ты, наверное, слышала, что в последнее время мне доставляют неприятности странные вредители. Вчера вечером мне сообщили, где находится их гнездо, мы послали туда пару человек, чтобы вычистили его… но знаешь, их улей находился в странном месте. Это была заброшенная фабрика, очень давно заброшенная, но когда мы подняли половицы, под ними оказались тонны оружия, боеприпасов и пайков. Гора Калашниковых, достаточных для роты солдат, чтобы начать войну.

Молчание Балалайки подстегнуло китайца.

— Я слышал, вьетконговцы прятали Калашниковы в тропах между грядками на рисовых полях, но эти были в деревянных ящиках, смазанные маслом и уложенные в опилки. Вот я подумал о том, кто в этом городе мог бы так заботится о Калашниковых, и… Ну, я полагаю, ответ ты и так поняла, ведь так?

Женщина решила не утруждать себя ответом. Как и подозревал Чанг, эти автоматы действительно были спрятаны Отелем «Москва.

В маловероятном случае, если десантники потеряют позицию в Роанопуре, всем и каждому было приказано покинуть пределы города, а потом перегруппироваться в заранее подготовленных точках сбора. В окрестностях города было несколько заготовленных оружейных схронов, подготовленный к такому событию, и заброшенная фабрика, занятая Джейком и его союзниками, была одной из таких.

— Нелепый выбор команды, план полный дыр. Логово оказавшееся в нужном месте, и намеки на Отель «Москва» на каждом шагу… Но я чувствую себя немного оскорбленным самим предположением, что мы настолько глупы, чтобы подыгрывать такому сценарию.

— Хм. Не очень-то ты и снисходителен к драматургу.

Чанг пожал плечами, смотря куда-то поверх моря.

— Я знаю, как ты работаешь. Единственные люди в этом городе, кто знает это лучше меня, живут в однокомнатных квартирах на глубине 2-х метров. Вот почему я уверен, что ты не запланируешь что-то настолько идиотское. Это просто чья-то игра, придуманная кем-то, кто хочет заманить тебя в ловушку.

Это умозаключение не было неожиданным для русской. Левая сторона ее лица, все еще красивая и не искалеченная, не проявляла никаких эмоций.

— Итак, этот неизвестный украл твой корабль и направил убийц в один из твоих схронов. Ты думала о том, что он мог закинуть удочку прямо у тебя на пороге?

— Как ни стыдно это признавать, возможно, ты прав.

Чанг замолчал, услышав откровенное признание женщины, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Но больше всего меня беспокоит приманка, которую использует наш рыбак. Послушай, Паленая. Кого ты ждала здесь?

Балалайка не сводила глаз с заката, на ее губах расцвела легкая улыбка.

— Ты задаешь слишком много вопросов для человека, который утверждает, что разговаривает сам с собой, Чанг. Я думала, что все, что мне нужно, это просто слушать, разве нет? Или может быть все это часть работы, как обычно?

— Нет, конечно, нет. Просто считай это попыткой неуклюжего мужчины узнать прошлое женщины, которую все никак не может отпустить.

Некоторое время они молчали, рассеянно глядя сквозь сигаретный дым, рассеивающийся на ветру.

— Тот снайпер, о котором рассказывал Датч… один из твоих?

Китаец первый нарушил молчание, Балалайка просто кивнула.

— Когда-то мы шли одной дорогой. И, как и мы, он скучает по месту своей смерти.

— Ты с ним поговорила?

— Если бы он хотел сдаться, то появился бы здесь еще до заката. Кажется, меня бросили.

Все встало на свои места, после осторожного разговора. И все же Чанг не был удовлетворен.

— … И что ты собираешься делать?

— Мне придется выполнить свое предупреждение.

Женщине не нужно было объяснять, что заключалось в предупреждении, а брюнету — спрашивать.

— Естественно, что смерть Чанга Вай Сана тоже не принесет нам пользы, учитывая расстановку сил в Роанопуре. Тем более, если мы будем вовлечены во все это.

— Приятно это слышать.

В отличие от того, что было несколько лет назад, когда Отель «Москва» и Триада изо всех сил вдвоем боролись за контроль над Роанопуром, в городе существовали и другие организации (колумбийцы и итальянцы) готовые ухватиться за любую возможность. В случае боя всех против всех даже победитель выйдет из строя не лучше проигравшего, и тогда вполне естественно, что группировки поменьше выберут именно этот момент, чтобы разорвать оставшихся, до того, как те восполнят силы. Для двух равносильных главных властителей Роанопура всё, что могло привести к реальному конфликту должно решаться быстро и решительно.

— Но дело вот в чем. Что бы ни было между вами, факт остается фактом: мы потеряли четырех наших людей. Этого более чем достаточно, чтобы искать возмездия. Ты не должна заглатывать наживку. Гнев Великого божества горы Тай обрушится на тех, кто придумал этот фарс.

Русская невольно приподняла бровь, не в силах скрыть свое удивление от этого неожиданного предложения.

Если все это действительно результат внутренней борьбы за власть в отеле «Москва», то Триада и Чанг были не более чем случайными свидетелями, которые попали под руку. В таком случае Чангу было бы легче просто потребовать компенсацию.

— … Если ты оставишь это нам, тебе не придется тратить усилия, чтобы снять все подозрения о нашей якобы вражде. Разве это не подходит тебе.

— Если бы речь шла только о работе, то да. Но выбирая этот путь, я веду себя не по-мужски.

Китаец говорил легко, но глаз азиата за темными стеклами очков были совершенно серьезны.

— … Смотри, Балалайка. Мы гангстеры, гиены мира. Если мы станем воротить нос от гнилого мяса, то умрем с голоду. Но это не значит, что мы должны есть это гнилое мясо, если нам это не необходимо.

Блондинка молчала, поэтому Чанг продолжил.

— Убийство старого друга… Я не могу представить себе мяса более гнилого, чем это. Если бы это пришлось делать, чтобы выжить, я полагаю, пришлось бы закрыть глаза и откусить. Но если ты хочешь бросить это, бросай. Даже животные так делают.

— Что ты хочешь этим сказать, Чанг?

— Просто сиди и смотри, Балалайка. Это проблема, о которой позаботится Триада. Тебе нужно просто приготовить венок на могилу и соболезнования.

Балалайка вдруг рассмеялась, будто не в силах больше сдерживать свое веселье.

— Как это мило с твоей стороны. Вот почему ты никогда не избавишься от своего прозвища, малыш.

— Паленая…

Брюнет остановился, проглотив слова. Что-то в смехе собеседницы заставило его остановиться.

— Чанг, как ты думаешь, почему я все еще тут стою? Время встречи давно прошло, мне нечего здесь делать. Тогда почему, как ты думаешь, я все еще стою тут одна?

Теперь молчал мужчина.

— Я подумала, что хочу еще немного насладиться этим великолепным закатом. Это не похоже на меня, я знаю. Но просто я счастлива. Я почти хочу отметить это. Потому что он не пришел.

Возможно, ее глаза смотрели на южное море, но взор ее голубых глаз был устремлен на засушливую землю далекой страны. Земли, пропитанной кровью настолько, что она темнее, чем свет заката… Родина ее безумия.

— Он предпочел продолжить борьбу, а не принять позорную безопасность, сдавшись. Даже здесь, в этой выгребной яме, он предпочел идти дальше, не подчинившись. Он — один из нас. Ему до сих пор снятся те же кровавые сны, что и нам, наши души соединены в одну… Ах, только сейчас я могу наконец насладиться радостью воссоединения. На какое-то время наши пути разошлись, мы оказались по разные стороны баррикад. Но это не важно. Мы существуем одинаково, стремясь умереть по одному и тому же пути.

Теперь смех русской был безошибочно узнаваем, это было разгул одного из обитателей Ада. Этот смех принадлежал тому, кто наслаждается реками крови, тому, кто радуется присутствию огня и серы.

— Вот почему я не могу отдать его тебе. Я исполню его желание. Я утолю его жажду. Я благословлю его и похороню, как он хочет этого. Чанг. Ты сказал, что это кусок самого гнилого мяса, но для нас это самое изысканное блюдо на свете. Он и я, мы оба пытаемся исполнить наши мечты в этом месте. Воля к битве и к смерти от нее течет в наших венах.

Чанг, молча слушающий ее до этого, рассеяно отметил, что его сигарета превратилась в длинную палку пепла, пробормотал:

— Это безумие. Ты говоришь, как…

— Правильно. Мы даже хуже гангстеров. Но не суди нас по своим меркам.

Солнце скрылось за горизонтом, море начало темнеть под цвет ночи. Подгоняемый теперь уже холодным морским бризом, азиат выпрямился и бросил окурок в океан.

— Прошу прощения. Я действительно убила всю атмосферу.

— Все в порядке. Иногда полезно поговорить о чем-то другом для разнообразия, а не только о работе.

Чанг Вай Сан, не оглядываясь, поднял на прощание руку и покинул пирс. Оставшись одна и уставившись на его спину, Балалайка смотрела неожиданно безмятежно и спокойно, даже когда вокруг никого не осталось.

* * *

Даже проходя круг за кругом от открытого багажника до склада и обратно, Рок не мог избавиться от мрачных фантазий, мелькавших у него в голове.

Шоу Реви, метко назвали «Госпожа Ребекка наказывает своего слугу». Как он предполагал, там будет хлыст. Или, может быть, свечи. Как, черт возьми, выглядел этот парень, которого прозвали потным Китом?

Она, вероятно, оденется во что-нибудь сомнительное. Но что должна надеть женщина, у которой одежда чуть закрытие бикини, чтобы стать ещё горячее?

Он все еще безуспешно пытался выкинуть эти фантазии из головы, когда понял, что перенес моторное масло, вольфрамовый сварочный стержень и кислородные баллоны на склад и теперь он закончил. Взглянув на часы, Рок узнал, что уже 20:15. Самое время, чтобы принять решение, стоит ли приезжать к Роуэну.

— Хм…

Что ж он решит это после того, как запрет склад. Но, сунув руку в карман, азиат, наконец, понял, что забыл взять ключи.

Неужели уронил? Или оставил в машине? Копаясь в воспоминаниях, парень вспомнил, что оставил их в офисе: они остались вместе с пакетами, когда отвлекся на звонок Роуэна.

— Черт, что теперь… Погодите, что?

Рок замер, внезапно поняв кое-что ещё, намного более важное, чем его рассеянность. Если он оставил ключи от склада в офисе, то как он туда вообще зашел?

Рок ничего не заметил, его разум был занят бесполезными мыслями, а теперь, когда он сконцентрировался, парень не мог даже вспомнить, как он снял замок.

Другими словами… Двери склада были открыты с самого начала.

Тишина заполнила темный склад. Тишина внезапно стала гнетущей и враждебной. Рок застыл на месте не в силах пошевелить ни единой конечностью, и перевел взгляд на открытую дверь склада.

Пять метров до нее, стали похожи на километр. Кто проник сюда раньше его? Может быть таинственный незваный гость и сейчас прячется, наблюдая за каждым движением Рока.

Он посмотрел направо, налево, медленно повернулся, чтобы посмотреть назад… и столкнулся нос к носу с огромным мужчиной в черном, стоящим прямо за ним.

— А!

Голубые глаза распахнулись в глубине черной маски, прежде чем Рок успел сделать что-то большее, чем испуганно вздохнуть…

— Остановись!

Резкий голос ударил по барабанным перепонкам Рока, беря его разум под контроль.

— Остановись, я даю тебе эту катану, так что остановись. Пожалуйста, пожалуйста, возьми ее. Садись, я даю тебе эту катану, так что садись…

Странный голос отдавался эхом, как будто он на самом деле звучал у него в голове, медленно парализуя его тело и разум. Парень ничего не видел и не слышал. Весь его мир сжимался, пока не осталась только пара голубых глаз и ритм его странного пения.

Этого не может быть… Неужели его загипнотизировали?

Но к тому времени, как он это понял, было слишком поздно, и сознание Рока погрузилось во тьму.

* * *

Холодный ветер дул над бесплодными землями.

Был Новый год, а они застряли на перевале Саланг.

Члены 11-й эскадрильи 318-й тыловой отвлекающей бригады, неофициально известной как «Высотники», встречали Новый год в своих палатках. Даже такое скромное желание, как спокойно встретить Новый год в теплых казармах, было разрушено, когда вертолет, который должен был забрать их, сбили партизаны.

Абсолютное превосходство Советского Союза в воздухе исчезло, как только к моджахедам в руки попали ракеты класса «земля-воздух» «Стингер». Дорогое высокотехнологичное оружие из рук проклятых американцев просочилось через Пакистан в ряды партизанского сопротивления.

Духи и раньше противостояли передовым технологиям советской армии, вооруженные лишь знанием местности и несгибаемой волей, но закулисное вмешательство ЦРУ привело к тому, что разрыв в вооружении постепенно сократился, а советское наступление застопорилось.

В такую ночь даже гордые, свирепые члены «Высотников» вдруг почувствовали, что тоскуют по дома. Мысли заполнили их головы о семьях, празднующих Новый год без них на далекой родине.

— Вот уже третий год прошел с того, как я встречал Новый год горячими пельменями… — пробормотал ефрейтор Сахаров, тупо глядя в успокаивающее оранжевое пламя костра.

— Здесь просто елку трудно найти, — сочувственно ответил старший Сержант Чиганов, — Здесь нет ничего, кроме камней и песка. Я не ожидал, что кто-то здесь может жить, не говоря уже о том, чтобы пытаться нашпиговать нас пулями и ракетами… Ах, это так печалит меня.

В СССР каждая семья, какой бы бедной ни была, старалась все самое лучшее поставить на новогодний стол, потому что как Новый год встретишь так его и проведешь. Учитывая это не было ничего удивительного в том, что солдаты чувствовали себя нехарактерно мрачно, сгрудившись вокруг костра и жуя безвкусные пайки.

— Теперь, когда я увидел Афган, я больше чем уверен, что янки не летали на Луну. Эти ублюдки, похоже, пришли сюда и тут фотографировали. Я в этом уверен.

— Без шуток. Жаль, что мы не можем вернуться на Землю. Согласен, Стас?

Кандинский взял протянутую Чигановым флягу и покачал головой, вспоминая бесконечные замерзшие равнины своего дома.

— Это место не так уж и отличается от дома. Даже наоборот, отсутствие холода здесь делает его легче переносимым.

Собеседник нахмурился, озадаченный неожиданным ответом.

— … Я не верю тебе. Слушайте, ребята. Наш ненец тут сказал, что эта адская дыра лучше, чем его любимый дом.

Станислав, приехавший из Ямало-Ненецкого автономного округа, выделялся среди остальных товарищей, которые все были городскими мальчишками. Если бы он встретил Сахарова или Чиганова как обычных гражданских, различия в их ценностях и образе жизни, безусловно, не позволили им сдружиться. Но здесь, в одной и той же униформе, рискуя жизнью на одних и тех же заданиях, ничто не могло встать между ними.

Это был второй Новый год Станислава Кандинского на поле боя, и не было никакой гарантии, что последний. Вполне вероятно, что его двухлетний обязательный срок службы будет продлен в связи с его повышением до младшего Сержанта.

Но он не оплакивал свою судьбу. Конечно, он скучал по дому. И было правдой, что такая военная служба была изнурительной и суровой. Но даже с учетом этих факторов Стас все равно нашел тут свое место. Он подумал про себя, что страдать в этом месте вместе с товарищами, доверяя свои жизни друг другу, имеет больше смысла, чем любая другая жизнь — или даже любая другая смерь — которую он мог себе представить.

Парень искоса бросил взгляд на причину таких благородных мыслей. Она сидела у костра вместе со всеми, предпочитая молчать, пока чинит винтовку.

Софья Павловна Ириновская. Единственная причина, почему она, Лейтенант, командовала «Высотниками», состояла в том, что все, кто был выше по званию, уже были отправлены на родину в цинковых прямоугольниках.

Ее щеки были испачканы сажей, а не косметикой, ее ярко-золотые волосы были безжалостно острижены и бесцеремонно запиханы под берет, но все же ее естественная красота завораживала. Всякий раз, когда они пробивались сквозь град вражеских пуль, Станислав молился, чтобы ее безупречное лицо осталось нетронутым, когда его собственная сохранность была делом десятым.

Среди Высотников было больше десятка снайперов, которые могли стать лучшими снайперами любой другой эскадрильи, но навыки Лейтенанта Ириновской в обращении с винтовкой были на голову выше, чем у таких мастеров.

Сама она, казалось, не была склонна много говорить об этом, но ходил слух, что если бы Кремль не бойкотировал Олимпиаду в Лос-Анджелесе, она бы взяла золото как олимпийский стрелок. Были даже такие, кто говорил, что она будет второй Людмилой Павличенко.

Винтовка, которую она чинила в этот момент, была ничьей иной, как Кандинского. Она подошла и отобрала ее, увидев, как он тщетно пытается починить ее сам. Снайперу стыдно отдавать свою винтовку, своего напарника, на попечение другому человеку, но если этим человеком была Лейтенант, Стас не стыдился. На самом деле он даже чувствовал себя польщенным.

Для каждого Высотника она была матерью, старшей сестрой, ангелом-хранителем. Только ее молчаливое присутствие делало их положение возле костра терпимым. Благодаря ей они могли забыть о том, что устали, грязны и жмутся друг к другу, дрожа от холода на чужой земле за несколько часов до Нового года. А самые оптимистичные из них, вроде Сахарова и Чиганова, находили в себе силы пошутить.

— Младший Сержант Кандинский, а у вас на родине все так же как и ты стреляют используя свирепый ветер как друга? — спросил ефрейтор Сахаров, вырывая Стаса из его мыслей.

— Нет… Нет, мой отец не умел. Но мой дядя был намного лучше меня. Он даже чувствовал запах ветра и мог сказать точно, сколько волков в стае.

— … Так вот оно что, — весело пожал плечами старший Сержант Чиганов, — Навыки нашего Шайтана Бади всего лишь семейная особенность ненцев!

Лейтенант Ириновская встала и все взгляды тут же уставились на нее.

— Ты можешь стать величайшим снайпером в мире, но если ты продолжишь так заботиться о своей винтовке, я не смогу называть тебя просто снайпером, — резко сказала она, передавая Драгунова его владельцу. Казалось, она слушала их разговор, пока работала.

— Лейтенант, моя винтовка…

— М-м-м. Это бесполезно. Я не могу починить ее с теми инструментами, что есть у нас.

Шкала высоты на прицеле ослабла, сделав прицел функционально бесполезным. Если даже Лейтенант Ириновская признала поражение, то исправить это было не под силу никому из присутствующих.

— Честное слово, младший Сержант… Твое грубое обращение с прицелом винтовки уже постоянная проблема. Сколько мне еще раз повторить, что это точный и тонкий инструмент?

— Прошу прощения, Лейтенант.

Теперь острый взгляд Лейтенанта Ириновской остановился на старшем Сержанте Чиганове, который с интересом наблюдал за развитием ситуации.

— Я отчетливо помню, что предупреждала тебя, старший Сержант. Не используй родину людей как источник шутки. Если еще раз так сделаешь, я пойму, что простые слова не доходят до тебя, и буду вынуждена применить другие способы, чтобы донести это до тебя.

— Эк, не надо, в этом нет необходимости, Лейтенант. Я… прошу прощения. Это было неуместно.

Чиганов тут же состроил гримасу раскаяния, извиняясь перед Станиславом.

Кандинский был не чистокровным русским: его дед был ненцем. Он уже давно привык к таким шутливым подколам, но то, что Лейтенант считала нужным останавливать других в такие моменты, одновременно смущало и радовало его.

— Как бы то ни было, младший Сержант. Снимай прицел, теперь он тебе не поможет. Конструктор как знал, оставляя обычный прицел на Драгунове. С твоими навыками ты должен быть в состоянии покрыть расстояние, по крайней мере, в триста метров используя просто зрение.

— Сию минуту, Лейтенант.

Это было довольно косвенно, но ее слова можно было принять за похвалу, и Станислав снял прицел, чувствуя себя совершенно счастливым. Объективно потеря прицела ночного видения в такой ситуации не была поводом для смеха, но сам факт такого служил парню дополнительным источником юмора.

… Это было холодное и жестокое место, где смерть сидела рядом с ними, готовая в любой момент забрать во тьму холодной ночи. Но с другой стороны там было как-то тепло, как не бывает от жара печи или горячей пищи.

Это было так давно… Еще раньше как старшего Сержанта Чиганова разорвало прямым минометным попаданием. Раньше как Лейтенанта Ириновскую пленили и подвергли пыткам. Раньше как Станислав, оставшись один, поддался соблазну наркотиков. Само воспоминание было похоже на сон из прошлой жизни.

Чувство ностальгии пропадало, окутанное густым туманом. Он вернулся в настоящее и почувствовал, как кто-то ощупывает его левую руку, ища вену. Перед тем как ввести игру.

— …А?

Стэн очнулся, он был в незнакомом месте.

Под ним был мягкий матрас, аккуратно заправленный простынями. Он лежал на гостиничной постели.

Он попытался вспомнить, как тут оказался… но холодный укол иглы в руку превратил его мысли в ничто. Дар героина заставил всё, что он держал в себе, казаться такими же мелкими, как множество бытовых забот.

Мужчина вспомнил… Он вспомнил, как тащился вперед ночью. Но где он был? Залитая лунным светом пустыня? Закоулки Стамбула? Или…

Да. Он кого-то встретил. Он плакал и по его щекам текли настоящие слезы. Стэн не мог вспомнить, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз так плакал. Боль, поразившая его тогда была той самой, что он не испытывал уже много лет, вовсе не острой агонией ломки. Это была боль, которая пронзала разум, а не тело.

— Стэн? Ты слышишь меня? Станислав Кандинский.

Он открыл глаза при звуке собственного имени и обнаружил, что смотрит на женщину с длинными рыжими волосами. Она была похожа на прекрасного ангела, державшего в одной руке благословенный шприц.

— … Почему ты не пошел на пристань? Разве Софья тебе не говорила?

Его рассеянное сознание смогло сосредоточиться лишь на мелких частях.

Доки…6 часов вечера… Твой последний шанс…

Но кто его позвал?

— …Нет, меня никто не звал…

Рыжеволосый ангел покачала головой и раздраженно вздохнула.

— Софья пыталась тебе помочь. Ты хочешь сказать, что отказываешься от ее предложения?

Не смей так о ней говорить.

Но она толкнула его вниз, прежде чем он смог полностью подняться, крик замер у него в горле. Ее тихий шепот щекотал его ухо.

— Что случилось, Стас?

— Это была Балалайка. Но не Капитан.

Он выплюнул ненавистное имя, словно проклятье.

Балалайка. Ее адский смех до сих пор звенел в ушах.

У нее было лицо его ушедшего героя… Но она была Дьяволом.

Да, теперь он вспомнил. Вчера Дьявол предложил ему сделку. Сделку, чтобы отказаться от своей последней гордости в обмен на безопасность.

Стэн беспомощно рассмеялся.

Конечно. Я не сдамся. Никогда не сдамся. Потому что…

— Капитан… Капитан продолжила бы сражаться. Она никогда не сдастся.

Он вспомнил долины, освещенные заходящим солнцем. Валькирия с располовиненным лицом смотрела вниз, на поле боя, не обращая внимания на завывающий ветер. Ее вид захватывал дух.

— Вот почему…

Пухлые губы накрыли его собственные, заглушая слова, прежде чем он смог их произнести.

Мягкий поцелуй коснулся его губ. Язык скользнул внутрь. Героиновый ангел предложила кое-что намного отвлекающее, и больше тумана заволокло и без того замутненный разум.

Даже тогда Стэн собрал последние силы, отчаянно цепляясь за последнюю нить силы воли.

— … Я, я не откажусь от этой миссии. Я доведу дело до конца.

— Очень хорошо. Если ты этого хочешь.

Ее дыхание опалило его ухо. Запах женщины переполнил его чувства, заставляя руки скользить по гладкой коже.

— Тогда заверши свою миссию, Шайтан Бади… Убей Чанга Вай Сана. Ты должен убить его. Это твоя… последняя задача…

— Задача.

Он бесцельно бродил. По белоснежной коже.

Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали.

Потерявшись в море удовольствия и смятения, Стэн все еще крепко держался за свой последний осколок воли.

Задача…

Да. На этот раз он не сбежит.

Посмотрит правде в глаза. Завершит задачу. И умрет с честью.

Умрет, чтобы искупить все, что было пропущено сквозь пальцы как песчинки.

Джейк постучал в дверь номера 509 отеля «Lafette Roanapur», как ему было сказано по телефону. Дверь тут же открылась.

Его клиент, рыжеволосая женщина, которую он знал только как Джейн, была внутри, одетая в халат. Это был всего лишь четвертый раз, когда он встречался с ней лицом к лицу. Первый раз — она предложила ему работу, второй — приехала на корабле, чтобы забрать их с «Зальцмана», а третий — отвезла на заброшенную фабрику.

Само собой разумеется, что парня не интересовала ни ее личность, ни даже то, что ей нужно. В таком бизнесе было своеобразное правило: не копай, а то будешь закопан. Конечно, у нее была прекрасная задница, и если бы ее грудь была чуточку больше, он, возможно, испытал бы искушение сблизиться с ней по-настоящему.

— А где Стэн?

— Отдыхает тут. Сокола еще нет, но…

Она остановилась, отвлеченная внезапным стуком в окно, ведущее на балкон. Раздвинув занавески, рыжеволосая увидела человека в черном, чей силуэт выделялся на фоне ночного неба, висящего вниз головой.

— … Знаешь, братан. Я понимаю, что эта одежда классная и все такое, но ты когда-нибудь думал о том, чтобы, ну понимаешь, войти через дверь в обычной одежде или что-то в этом роде? — спросил Джейк, держа окно открытым.

Ниндзя бесшумно проскользнул в комнату, выбрав место, с которого видны все двери и окна, и молча прислонился к стене.

— Значит, это все? — рыжая казалась невозмутимой, несмотря на то, что ее первоначальная команда сократилась до троих выживших, — Что ж. Это не важно. Мы просто вернулись в численность, к которой потом присоединились пираты Тортуги и Каролина Морган.

— В самом деле? Да ты должно быть шутишь, крошка? — съерничал Джейк, явно сердясь, — Триада настороже. Засады больше не сработают. Эти дебилы с катера тоже ищут нас. Черт возьми, да президента Америки проще завалить, чем Чанга!

— Ой, ты хочешь сказать, что испугался, Охрененно Крутой Джейк?

В ее соблазнительном тоне слышались нотки насмешки, на что Джейк просто фыркнул, вместо того, чтобы проглотить наживку.

— Я хочу сказать, что отказываюсь, сука.

Не получив ответа, блоггер просто продолжил.

— Неужели я должен думать, что это простое невезение, что эта «Лагуна» дружила с Чангом? Или как насчет того, что на наше убежище напали в тот же гребаный день, как только мы оказались там? Я давно занимаюсь таким бизнесом, но никогда не видел, чтобы все дерьмо шло вот так вот странно, — Джейк шагнул к женщине, он агрессивно наклонился ближе, — И вообще, какого черта ты захотела, чтобы нашим лидером быть такой обдолбанный нарик, как Стэн? Ты реально хочешь убить Чанга Вай Сана? Или, может быть, просто может быть, ты собрала нас на это, но не желаешь, чтобы мы это сделали?

— Похоже, я становлюсь объектом необоснованных подозрений, — мягко ответила женщина, совершенно не смущенная словами Джейка. Она села не диван, скрестив ноги, и поднесла зажигалку к сигарете «Pianissimo», — если считаешь, что не справишься, то уходи.

— Да, я так и сделаю.

Женщина нахмурилась, удивленная соглашением убийцы. Она ожидала, что он просто потребует денег, но разговор пошел совсем не в то русло, о котором она думала.

— Я в шоке. Неужели ты проделал весь этот путь из Лос-Анджелеса только для того, чтобы уехать ни с чем?

— А? Ни с чем? Да нет, у меня есть кое-что для себя.

У блоггера не было ни малейшего желания рассказывать Джейн о своем новом плане, связанном с Двурукой Реви. Его больше не волновало, сколько ему заплатят или не заплатят за убийство Чанга. Теперь все его внимание было сосредоточено на соблазнительной и опасной женщине своей мечты.

— Прощай. Передай Стэну, что я ушел. И скажи ему, чтобы он перестал так много колоться… — парень остановился у открытой двери, внезапно вспомнив, что в комнате есть еще кто-то, — Эй, Сокол. А ты что будешь делать, братан?

Человек в черном, наконец, нарушил молчание и из-под маски послышалась размеренная речь.

— Я слышал, что Чанг Вай Сан — темный король, который держит этот город в ежовых рукавицах. Моему клинку суждено сразить зло, где бы оно ни пряталось, поэтому я обязан довести миссию до конца.

— Э-э-э… Ладно, похер. Ну что ж, желаю удачи.

Ниндзя подождал, пока Джейк закроет дверь, затем перевел взгляд на Джейн и произнес.

— Как сказал Джейк-доно, правда, миссии мешают неблагоприятные факторы, которые выходят за рамки простой случайности. И он снова был прав, что Стэн-доно не в состоянии возглавить нашу команду… Поэтому у него нет другого выбора, кроме как покинуть вас…

— Что ты имеешь в виду?

— Я убью Чанга один. Вам не придется подвергаться опасности.

Мужчина снова быстро подошел к открытому окну, но остановился в последний момент, когда рыжая отчаянно потянулась к нему.

— Подожди! Если ты сделаешь это, я тебе не заплачу!

— Я следую только повелению Небес!

Он исчез в темноте за балконом, его последние слова эхом звучали по комнате. Оставшись одна, женщина могла только раздраженно вздохнуть и сделать глубокую успокаивающую затяжку ментола и никотина.

Она совсем не ожидала этого, но, в конце концов, они были всего лишь пешками, чтобы сбить врага с толку. Пока они остаются в Роанопуре и поднимают надлежащий шум, они будут частью ее плана, хоть и не понимая этого.

Она вздохнула и посмотрела на часы. Часовая стрелка была почти на десяти.

Убедившись, что Стэн все еще крепко спит в соседней комнате, она взяла телефон и отнесла его к зеркалу, набирая международный номер и переключаясь на громкую связь. Она звонила в Японию. Учитывая разницу во времени, в Токио, вероятно, было около полуночи, но она была уверена, что собеседник не обратит внимания на столь поздний час и ответит, таковы были обстоятельства.

Она вынула шпильки из волос, ожидая ответа, отбрасывая рыжий парик в сторону и распуская короткие каштановые волосы.

Довольно скоро из динамика донесся низкий голос: он говорил по-русски.

— … Это я.

— Прошу прощения, товарищ Лаптев, за столь поздний звонок. Я принесла новости из Роанопура… — женщина плавно перешла на русский, тщательно размазывая по лицу пену для умывания.

— А, отлично. Как идут дела? Неужели наши планы смещения афганской суки идут гладко?

— Да, товарищ. Было несколько неожиданно проблемных мест, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться. И даже укладываюсь в прогнозируемый бюджет.

— Хм.

Даже при звонке было понятно, что Василий Лаптев с трудом сдерживает смех. Он был босом Отеля «Москва» в Синдзюку, Японии, а также одним из лидеров фракции бывших КГБшников в организации.

Женщина продолжала наносить пену отработанными, автоматическими движениями, ее голос становился все увереннее.

— Я готова приступать к завершающей стадии нашего плана, просто хотела спросить у вас, какой из них приводить в действие. Планы А и Б в лучшем случае кажутся рискованными и на данный момент, скорее всего, невозможные. Должна ли я пойти по плану В вместо них?

— Хм… Это не то, на что я надеялся. Но, полагаю, выбора нет… — Лаптев вздохнул, хотя, судя по тону, нисколько не смутился.

План «А» состоял в том, чтобы Балалайка через связи КГБ увела Степана в безопасное место. Тогда они добавили бы проценты к долгу, вызванных этой услугой, медленно разрушая авторитет Балалайки в организации.

План «Б» мог начаться, если бы Балалайка решила защищать Станислава самостоятельно. Тогда все, что нужно было сделать — дождаться подходящего момента, чтобы передать эту информацию Триаде и вызвать конфликт. Каков ни был бы результат, Балалайка потеряла бы лицо в Отеле «Москва», заклеймив себя слабой, позволившей эмоциям взять верх. Но даже такой план был достаточно робким по сравнению со следующим.

— Понятно. Вероятно, это произойдет завтра в полдень.

Их окончательным решением был план «В». Они заставят Станислава пойти и убить Чанга Вай Сана, затем обвинят во всем Балалайку и, под конец, раздуют искры, приводящие к полномасштабной войне.

— Даже если «Москва» в конце концов потеряет Роанопур, но при этом Афганка потеряет свою власть, это того стоит. Мне невыносима одна мысль о ней. Я сбился со счету, сколько моих старых товарищей из КГБ и ГРУ она утопила в крови.

— Согласна. Я горжусь тем, что участвую в плане, которым мы отомстим за наших павших товарищей.

Все следы макияжа наконец-то были смыты, женщина начала протирать лицо ватой, смоченной в воде. Постепенно под слоем косметики показалось лицо, совершенно не похожее на то, какое Джейк мог узнать бы.

В конце концов, преображение лица до полной неузнаваемости с помощью минимума косметики было ее специальностью.

— Когда Балалайка будет вышвырнута, будет много споров по тому, кому достанется пустое место. Естественно и на пост главы, и когда придет время, я обязательно назову ваше имя лидеру.

— Это большая честь для меня, товарищ. Завтра я свяжусь с вами и сообщу о результатах.

— Я рассчитываю на тебя.

Женщина вытерла последние капли влаги с лица, когда звонок закончился, и потянулась за квадратными очками.

— Наконец-то у меня появился шанс.

Татьяна Яковлева с чувством улыбнулась своему отражению в зеркале.

* * *

Откуда-то издалека до него доносились звуки чьей-то молитвы.

Рок медленно приходил в себя, поднимаясь из черноты в сознание.

— … Ша, то, пе, рин… Зай, рецу джин, кай… Дзен.

Песнопение продолжалось где-то рядом с ним, бессмысленные слоги гудели и гудели.

Он открыл глаза. Первое, что бросилось в глаза, было потолком дешевого мотеля.

По слабому свету, просачивающемуся сквозь плотно задернутые шторы, он мог сказать, что снаружи было лишь немногим светлее, чем внутри. Значит, либо наступал рассвет, или, возможно, только занимался закат. Трудно было сказать точнее, так как он не знал, как долго провел без сознания.

Японец понял, что лежит на футоне на полу, а не на кровати. Судя по ноющей боли в спине, лежит он довольно давно.

Тени в полутемной комнате время от времени колыхались. Единственным источником света в комнате были свечи.

А рядом с одной из свечей сидел мужчина, с головы до ног закутанный в черное.

— … Ша, то, пе, рин… Зай, рецу, джин, кай… Дзен.

На стене висел свиток с иероглифом «синоби», написанным размашистыми мазками. На подставке для меча перед сидящим лежал прямой меч, а по обе стороны от него ярко горели две толстые свечи. Человек сидел, скрестив ноги, спиной к парню, лицом к свитку, его пальцы складывали печати.

— … Ша, то, пе, рин… Зай, рецу, джин, кай… Дзен.

Теперь, когда Рок внимательно вслушивался, он смог, наконец, разобрать, что говорит этот мужчина. Парень даже лениво подумал, не стоит ли ему потрудиться указать, что он немного перепутал их с Чангом.

Человек, казалось, заметил, что его пленник пришел в сознание. Он прекратил пение, поклонился свитку и повернулся лицом к Року.

Ошибки быть не могло. Это был тот самый человек, который напал на Датча, а потом встретил ужасную смерть в море пару дней назад. Конечно, из-за черной маски невозможно было разглядеть его лицо, но японец не думал, что во всем мире найдется второй человек с таким телосложением, одетый так же как и он.

Почему его похитили? Рок замер в нервном ожидании. Мужчина молча взял глиняную чашу, наполнил ее зеленоватым порошком и добавил горячей воды из стоявшего рядом чайника. На глазах азиата он воткнул в чашу какой-то прут и принялся энергично размешивать.

— … Подожди…

«Это что, чайная церемония?» — вот что очень хотел спросить парень, но замешкался с открытым ртом. Он все еще не решил, спрашивать об этом или нет, когда мужчина взял чашу с чаем в свои ладони, осторожно и почтительно протягивая ее Року.

На самом деле ему не хотелось пить это, но, кто знает, что с ним может случиться, если он откажется. Рок нерешительно принял чашу из рук мужчины и отхлебнул.

Вкус удивил его настолько, что он невольно заговорил.

— А… Слушай, а это очень даже и вкусно.

То, как это было сделано, лишь имело мимолетное сходство с реальной процедурой, но глубокий, успокаивающий запах, который наполнил его нос, успокоил нервы и расслабил его. Мужчина сложил руки и низко поклонился ему, почти касаясь лбом пола. Казалось, что по крайней мере, на данный момент, он не собирался причинять Року вреда.

— Э-э, привет. М-м-м… Если вы не против, можно узнать как вас зовут?

Мужчина поднял голову, отвечая глубоким, но тихим голосом.

— Я всего лишь бесформенная тень, и поэтому у меня нет имени.

Японец выдохнул от облегчения: странным был ответ или нет, но он был, по крайней мере, был на английском. Хоть его и поразило, что это был за странный уход от ответа и после минутного молчания он снова спросил:

— Тогда, э-э, как люди вас называют?

— Тень Сокола.

Ну, это было просто.

— А… Хорошо. Но, мистер… э-э-э… Сокол. Что вы собираетесь сделать со мной?

— До тех пор, пока вы не будете сопротивляться и отказываться от моих просьб, я буду очень рад видеть вас своим почетным гостем.

Тихий голос из-под маски звучал достаточно серьезно, но, тем не менее, Рок все еще не понимал, что происходит.

— Ну, это зависит от того, чем вы занимаетесь, но, я думаю, что это что-то нормальное. Но зачем вы привезли меня сюда

— Вы явно с родины ниндзюцу, Японии. Я был просто поражен благоговейным страхом, как быстро вы раскусили мой способ передвижения по воде.

Азиат склонил голову набок, гадая, о чем, черт возьми, он говорит, но вдруг вспомнил разговор с Датчем той ночью. Должно быть, Сокол подслушал, где бы он ни прятался.

Азиат сглотнул и, наконец, задал самый тревожащий его вопрос:

— Итак, мистер Сокол. Получается вы, ну, одни из них? То есть… ниндзя?

Щеки парня заалели от абсурдности вопроса, но Тень Сокола только один раз кивнул, медленно и строго.

— Не хочу хвастаться, но у меня тридцатый дан в стиле ниндзюцу «Коуга, Убийца из тьмы».

— У-убийца… из тьмы, ты говоришь… Ха-ха-ха…

В голове у Рока была только одна мысль:

Я хочу домой.

— Просто, я вот что имею в виду. Мы же находимся на пороге 21-го века и все такое, не слишком ли поздно для ниндзя? Нет, я, конечно, японец, но все же…

Парень запнулся, подбирая подходящие слова, но Тень сокола не выказала никаких признаков оскорбленности. Вместо этого он молча поднялся, достал небольшой буклет из стены и вернулся обратно.

Осторожно взяв предложенный журнал, японец отметил, что он довольно старый: страницы пожелтели от времени и обмякли от постоянного использования и накопившейся сырости. Некоторые страницы даже были на грани того, чтобы выпасть. Даже с первого взгляда было видно, что это продукт какой-то дешевой массовой магазинной печати. На потрепанной обложке виднелся силуэт Косуги Сё, вероятно, напечатанный без соблюдения авторских права, а под ним едва различимые слова на английском: «KOUGA DEATH SHADOW☆NINJUTSU SHINAN SHO»

На предпоследней странице буклета вместо адреса были только инициалы «М. К. В.».

— Вы не возражаете, если я спрошу, что это за штука?

— Буквы обозначают «Мистическая Коллекция востока». Организация, что прислала вашему покорному слуге много предметов ниндзя.

— … Дай угадаю, они прислали тебе и этот свиток, и меч?

Тень Сокола кивнула. Ужасное предчувствие начало давить на Рока.

— Могу я уточнить еще кое-что? Где вы узнали об этом и М. К. В.?

— Я обнаружил их на рекламных страницах «Черного пояса» и «Кунг-фу».

Рок даже не знал, что ответить на это.

Проще говоря, этот человек был никем иным, как жертвой полоумной аферы с заказом товара. Японец не мог сказать, как и зачем Сокол погрузился так глубоко, но зато стало понятно, как он стал убийцей и вообще попал в Роанопур. Это было душераздирающе, что жизнь человека может пойти под откос так легко.

Рок снова пролистал брошюру, по шрифту понимая, что это даже на профессиональная печать, а банальная распечатка текстового файла. Что касается содержимого, то они были полны нелепых методов обучения, которые можно было ожидать найти в плохом фильме о ниндзя 80-х годов. Бегать на полной скорости с соломенной шляпой на груди и следить, чтобы она не упала. Завязать себе глаза и различать звук падающей иглы, среди множества других звуков. Что еще хуже, был затрачен минимум усилий, чтобы сделать этот буклет похожим на учебное пособие: всего лишь большим шрифтом пронумеровали причудливые методы обучения с «1-го дана до 30-го дана»

Внезапно брюнет вспомнил, что сказал Сокол всего несколько минут назад.

— … Погоди, ты сказал, что у тебя тридцатый да?

— Это так… — Тень Сокола спокойно кивнула.

— Нет, погоди, ты же не хочешь… Подожди, ты хочешь сказать, что можешь сделать все, что тут написано?

— Это так… — Сокол снова согласился, не выказывая ни малейшего намека на высокомерие. Он просто констатировал факты.

— … И вот этот про то, что нужно посадить коноплю и прыгать через нее каждый день? — парень показал на страницу, а голубые глаза под маской чуть затуманились ностальгией.

— Сначала это казалось пустяком, но настоящая проверка моих способностей началась после третьего месяца.

Насколько хватало познаний Рока в биологии, конопля могла вырасти более чем в три метра всего за сто дней, а недавно установленный мировой рекорд по прыжкам в высоту составлял чуть меньше двух с половиной метров…

— … А вот эта, что нужно пройти по мокрому васи, не порвав его?

— Каждый шаг был битвой самим с собой. Когда я еще не был обучен путям тени, мне потребовалось четыре дня, чтобы пройти пять метров.

Другими словами, он поддерживал состояние повышенной концентрации четыре дня к ряду, не останавливаясь ни на еду, ни на питье, ни даже на сон.

Японец снова уставился на тело Тени Сокола. Даже закутанный в бесформенную черную одежду, его толстые грудные мышцы, крепкие плечи и шея, а также похожие на дерево бицепсы и бедра были хорошо вины. И все же его талия была относительно тонкой для человека его роста, а туго затянутый пояс давал понять, что на его теле нет ни грамма лишнего жира.

Он был не просто крупным мужчиной. Он был человеком, обладавшим телом, которое могло заставить величайших спортсменов и сильнейших бодибилдеров позеленеть от зависти.

Если этот человек действительно поверил всему, что написано в этом фальшивом учебнике, и путем проб, ошибок и невообразимых усилий действительно научился всем упражнениям из книги… Тогда да, в таком случае такое нечеловеческое тело не было чем-то невероятным. Но что же заставило его преодолеть все трудности? Это выходило за пределы того, чего можно было достичь простой решимостью или верой.

— … Почему ты так хотел стать ниндзя? Увлекаешься Черепашками-нинд…

Глаза Сокола внезапно вспыхнули яростью, его тихий голос поднялся до взревевшего крика.

— Не говори о черепашках!!!

Рок бессознательно отпрянул, инстинктивно реагируя на внезапную и пугающую перемену в поведении мужчины. Но в этот же момент Сокол тоже, казалось, пришел в себя и низко склонил голову.

— … Нет никакого оправдания моей потери контроля. Я вижу, что мое обучение еще не завершено, я приношу свои самые смиренные извинения.

— Нет-нет! Все хорошо! Это я прошу прощения! Мне не следовало говорить об этом… — брюнет добавил новое правило в список в своей голове: никогда не упоминай «Черепашек-ниндзя».

Тень Сокола, наоборот, выпрямился, чтобы ответить на вопрос, его глаза расфокусировались, когда он углубился в свои воспоминания.

— Я… Да, именно так. Я только хотел стать сильнее. Я хотел измениться. Я хотел, чтобы меня перестали запугивать в школе. Но… — голубоглазый ниндзя сделал паузу, бросив на свиток на стене глубокий многозначительный взгляд, — После бесчисленных дней медитации под иероглифом «синоби», я наконец понял. Важен не меч, а сердце, которое его держит.

— Ох. Ладно… Хм…

Будет ли тот, кто придумал М. К. В., чувствовать вину за то, что обманул невинного мальчика такой нелепой аферой и настолько увел его от обычной жизни? Или улыбнется и откинется на спинку стула, довольный хорошо выполненной работой.

— … Но подожди, ты даже заказал клинок с подставкой? Нет, нет. Этого быть не может… — внезапно охваченный любопытством, Рок проигнорировал голос разума в своей голове, говорящий, что это плохая идея, и медленно указал на меч, — Э-э-э, если вы не возражаете, могу я взглянуть на ваш клинок?

Ниндзя на мгновение задумался, а затем, видимо решив, что Рок достаточно надежен, кивнул и достал меч со стойки.

— Это опасный клинок, и я прошу вас быть предельно осторожным, когда вы его держите.

Рок понял предупреждение и, тяжело сглотнув, осторожно вытащил меч из ножен.

… Клинок был тщательно заточен и отполирован, но как бы тщательно его ни чистили, оружие, унесшее много жизней, сохраняло навсегда запах крови, и меч Сокола был одним из таких орудий. Японец обнаружил, что ему трудно подобрать слов: его подозрения подтвердились.

— … Ты используешь этот меч для убийства людей?

— Это так. Это страшный демонический клинок, выкованный из ненависти мастера-кузнеца Танако-сана. Его зовут Изая, номер 108,

Парень еще раз осознал, насколько же страшен человек, стоящий перед ним. Он каким-то образом умудрялся убивать людей клинком из дюралюминия.

— Ненависть, заключенная в его острие, заставляет даже малейшие порезы безжалостно разрываться на зияющие раны. Когда я был еще новичком, я не смог укротить такую страшную силу и уничтожил 107 его собратьев.

Для Рока это звучало так, будто мужчина избивал людей до смерти, вместо того, чтобы рубить их, «зияющие раны» были вызваны чисто его силой, но у него даже не было желания попытаться это исправить. А что касается мастера-кузнеца, который каким-то образом наскреб ненависть на как минимум сто восемь клинков, что ж, думал парень, для подобного рода вещей могли быть выводы еще хуже.

— Значит, ты собираешься взять этот меч и избить… э-э-э… то, есть зарубить Мистера Чанга?

— Дворец Чанга хорошо охраняется. Пронести Изаю номер 108 будет невозможно, поэтому я должен использовать искусство маскировки под личность другого, чтобы проникнуть в его крепость.

— Искусство маскировки под личность другого?

— Я слышал, как вас называли Рок, но понимаю, что это не настоящее ваше имя. Не окажете ли вы мне честь, назвав его?

Рок на мгновение растерялся, застигнутый врасплох внезапным вопросом, и ответил на него прежде, чем успел как следует обдумать вопрос.

— Рокуро… Окадзима Рокуро. А зачем?

— Рокуро-доно, я возьму твое лицо и твое имя, чтобы уничтожить зло, Чанга Вай Сана.

— Что?

Но Тень Сокола спокойно поднял руку, словно желая развеять страхи Рока.

— Это будет быстро. Я обещаю вам, что не запятнаю вашу репутацию. Из вашего разговора на корабле я заметил, что вы довольно близки с Чангом Вай Саном. Поэтому, если я превращусь в тебя и пойду к Чангу, я смогу обмануть его охрану. Все, о чем я вас прошу — оставаться здесь, пока я не закончу.

Так вот что имел в виду Сокол, говоря: «не отказываться от моих просьб». Но в этой ситуации он не мог отказаться.

Брюнет не мог точно сказать, какую угрозу этот странный человек представляет для Чанга и Триады, и помочь им японец не мог. Он мог только надеяться, что Чанг не ослабит бдительность.

— Ты собираешься превратиться в меня? Как?

— На вершине искусства ниндзя ложь становится правдой, а реальность — ложью. Техника ниндзя по перевоплощению позволит мне легко принять ваш облик.

Без дальнейших разговоров, Тень Сокола начал доставать одежду и макияж для подготовки.

… Час спустя.

Ниндзя осмотрел свое отражение в зеркале и удовлетворенно кивнул.

— Прекрасно.

Рок не нашел в себе сил что-либо ответить.

Великое божество горы Тай - хозяин горы Тай, могущественное китайское божество.

Кудзи-Ин - 9 жестов ниндзя с использованием пальцев и рук. (Типа как в "Наруто")

Васи - Традиционная японская бумага, ну то, из чего состоят стены в старинном стиле.

Дюралюминий - сплав алюминия с медью, магнием и марганцем.