Джейк открыл глаза, приветствуя утро, с блестящими глазами и полный азарта. Болтовню, рынка разбудившего его, было слышно сквозь тонкие стены отеля «Точайна» на Чаркван-стрит.

Отель был не более чем ветхой деревянной лачугой, сама попытка сравнения его с отелем «Санкан Палас», в котором он останавливался, когда работал на рыжую, была смешной и нелепой. Жесткий, воняющий чем-то матрас и тепловатая вода в душе обычно переносились парнем с трудом, но сегодня, по крайней мере, это было не так уж и плохо.

Каким бы заманчивым ни было вознаграждение, контракт, который на деле не соответствовал тому, что было на бумаге, естественно, приносили очень много стресса. Освободившись от этих душащих оков, Джейк чувствовал себя заново родившимся.

Дни, когда какой-то неизвестный шахматист вел его взад-вперед по доске, закончились. Начиная с сегодняшнего дня, парень снова будет жить в соответствии со своими собственными решениями и планами.

Для начала нужно побольше узнать о Роанопуре. Только «Черная лагуна» знала, как он выглядит, так что если Триада назначит награду за его голову, все, что было бы у них — в лучшем случае, только грубый фотопортрет. Ему просто нужно немного поменять внешность и не возникнет больше никаких проблем для свободного передвижения по городу.

В таких местах как Роанопур, где жизнь ничего не стоила, всегда были наемники, готовые взяться за любую работу, странно уверенные в бессмертии. С большим количеством пушечного мяса на его стороне, блоггер будет более чем готов к встрече с Двурукой.

На этот раз он разработает более тщательный план охоты на эту горячую киску. Ему придется загнать ее в угол, чтобы у нее не осталось ничего, кроме как слушать его. Но даже сейчас он сомневался, согласится ли она на переговоры.

В худшем случае ему, как всегда, придется довольствоваться фотографией ее трупа. Но если он хочет удовлетворить своих преданных поклонников, после всего, на что он пойдет, чтобы добраться до Реви, ему, вероятно, придется нанять каких-нибудь некрофилов для съемки.

А теперь самое время проверить новые реакции посетителей на Реви, пришедшие пока он спал.

Джейк рассеянно проглотил завтрак и открыл ноутбук, проверяя свой блог. Страница загрузилась, и он тихонько присвистнул от удивления, отметив, как сильно за ночь подскочили просмотры. Их стало гораздо больше, чем он ожидал.

За ночь было столько просмотров, сколько не бывало после нового поста, странное дело. Может быть, слухи разошлись дальше, чем он представлял.

— …А?

Внезапно его охватило странное чувство тревоги.

Сайт показывал, что последнее обновление было сегодня. На секунду парню показалось, что страница заглючила, но быстрой взгляд на список постов подтвердил, что он ошибся.

Там был новый пост, датированный двумя часами ночи… Пост, который даже Джейк, как владелец сайта не помнил.

— Блять, это… какого хрена?! — громко воскликнул владелец сайта, когда текст загрузился, не в силах сдержать удивления.

Первое, что бросилось ему в глаза — эротическая фотография на весь экран. Красивая девушка, едва облаченная в черную кожу, пошловато смотрела в камеру, садистская улыбка играла на ее лице, пока она облизывала губы, сжимая в руках хлыст.

А на полу под ней, безжалостно прижатый сапогами, предназначенными наездникам, лежал чересчур тучный мужчина лет тридцати пяти, все его тело было покрыто отвратительными складками.

Девушкой… была Реви. В этом не было никаких сомнений. Ее природная дикая красота была еще заметнее, подчеркнутая правильным макияжем. Все в ней, начиная с того, как она держалась, и кончая выражением ее лица, могло унизить любую опытную проститутку. Это бы ее прирожденный талант.

Но кто этот мазохистичный толстяк под ней?

Он прокрутил страницу вниз, рассматривая еще несколько изображений. Госпожа Реви была явно в своей стихии, используя все имеющиеся в ее распоряжение предметы: кошка-девятихвостка, хлыст для животных, свечи и старая добрая порка. Толстяк беспомощно пускал слюни, кляп во рту держал губы раскрытыми, а поскольку он был связан веревками, парой наручников и даже кожаным ремнем, вытереть их не представлялось возможным. Он что-то еще и держал в руках… серебряный автоматический пистолет. Он выглядел почти точно так же как пистолет Джейка, что сейчас был в его кобуре.

Именно тогда Джейк наконец заметил текст между фотографий.

Привет, это я, Охрененно Крутой Джейк. Мне нужно сказать вам кое-что очень важное.

Я искал что-то охрененно крутое, чтобы привнести это в свою жизнь, и сегодня вечером я, наконец, нашел это.

Что это, спросите вы? Это быть самим собой. Я решил показать свою толстую задницу всем фанатам. Моя новая хозяйка, Королева Двурукая, открыла мне глаза. Каждый раз, когда она оскорбляла меня, каждый раз, когда она наступала на меня, каждый раз, когда она хлестала меня, я чувствовал как слой лжи, которую я нагромоздил на себя, спадает, раскрывая настоящего меня. Это было так хорошо…

Теперь я покончил с Охрененно Крутым. ОКД родился заново. Отныне я Обоссавшийся Кролик: прощай ОКД, здравствуй ОКД. Теперь я буду наслаждаться жизнью, визжа, как свинья, каждую ночь, наслаждаясь унижением и болью, которые причиняет мне моя госпожа.

Я показываю вам, как я выгляжу, в качестве подарка на мой новый день рождения. Я надеюсь, что смогу встретить много новых подписчиков. Ваш интернет-звезда, ОКД.

Сообщение заканчивалось фотографией Реви, широко улыбающейся, пока пистолет, очень похожий на его собственный, был глубоко засунут в задницу толстяка.

— … Ох… чт…

Джейк мог только сидеть и смотреть, снова и снова нажимая на перезагрузку, надеясь, что сайт вернется в нормальное состояние.

Но сколько бы он ни нажимал F5, новый пост «Смертоносного бизнеса» холодно показывал ему реальность. Парню потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и понять, что кто-то, должно быть, взломал его.

— Какого хера…

Ярость и ужас в равной мере пронеслись в голове блоггера, только еще сильнее сбивая его с толку. Это явно был взлом. Работа какого-то хакера, специальная насмешка от завистников.

Он поспешно включил FTP-клиент, чтобы удалить оскорбительный пост, но окно «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН» преградил ему путь. Вскоре последовало еще одно сообщение об ошибке «НЕВЕРНЫЙ ПАРОЛЬ».

— Блять… Блять!!!

Его выкинули с собственного сайта. У Джейка больше не было власти над собственным сайтом. Если он не сделает что-то быстро, его репутация будет разрушена какой-то злой, неизвестной третьей стороной.

Он должен был предупредить своих верных поклонников. Он должен был сказать им, чтобы они не велись, чтобы узнали правду. Парень перешел на страницу для гостей, намереваясь объяснить ситуацию

Конечно же, гостевая книга уже кишела новыми сообщениями.

>Techichi: вот дерьмо, ЧУВАКИ, этот жирдяй реально ОКД, походу я щас блевану

>Savage-X: Походу. Вон он, держит тот пистолет. У меня нет слов. И да, меня тоже подташнивает, от мысли, что мы верили этому жирному ублюдку.

>Zastava: прост не верю, что он назывался охрененно крутым, ору. Народ, мне жаль тех парней которые были убиты им

>Sgt.Frog: я просто выкинул все дерьмо которое купил на сайте. Как, блять, я теперь покажусь на стрельбище?!

Дерьмо. Его фанаты полностью поверили. Было понятно, что появление сейчас в качестве настоящего ОКД только раздует пламя.

Нервно грызя ногти, Джейк решил, что у него нет другого выбора, кроме как представиться кем-то другим. Новый аккаунт — вот и все, что он сейчас мог сделать, в попытке спасти ситуацию.

>IloveJ: Черт возьми, пацаны, вы тупые. Разве не видно, что это всего лишь тролль? Ясен пень, кто-то пытается подставить Д и теперь мы должны верить в него больше, чем когда-либо. И вы называетесь фанатами?

Парень нажал кнопку «Отправить», надеясь переломить ситуацию в свою пользу относительно безобидным сообщением. Но буквально через несколько минут после того, как сообщение отправилось, в ответ поднялась целая волна других ответов

>Madidi: промытый дурачок ору-у-у

>bigdoop: фанаты. кричу чет

>Electric-Com: типичный джейколиз, у него есть своя версия пистолета ОКД, а теперь он пытается спасти лицо своего кумира

— Дерьмо…

Но он не мог отступить. Если он сейчас уйдет, поджав хвост, пути назад уже не будет. Джейк отправил еще одно сообщение, крупные капли пота выступили у него на лбу.

>IloveJ: Это какой-то заговор! Да тупо на стиль письма посмотрите, это не он. Вас, парни, всех троллят.

>Wzombie: заговор??? ОРУ бьюсь об заклад ты думаешь что рузвельт знал что перл харбор будут бомбить и апполон не высаживался на луну ОРУ

>FKKmaster: ну не знаю, мне кажется ОКД чертовски сексуален. Я буду с нетерпением ждать новых постов в этом направлении. То есть такое уже будет трудно переплюнуть.

>Jason13: толстяк тоже пойдет

>spookydog: го трах, окд жду тя возел банка на парковке в полночь давай посмотрим кто рельно обоссавшийся кролик

>Swaggar: Двурукая моя вайфу:3

>masamichi: загрузи как тебя трахают.

>sleipnir: БЛЯТЬ ДА MASAMICHI

Разговор продолжился в совершенно другом русле, не обращая внимания на отчаянные призывы Джейка. Каждый раз, когда он обновлял страницу, появлялось все больше сообщений, заполнявших окно браузера.

Все обсуждения еще тех постов, которые принадлежали Джейку, давно были вытеснены с первой страницы: чтобы найти их, нужно было спуститься в архив.

Джейк сидел, все еще держа руки на клавиатуре, не в силах пошевелиться, не в силах печатать. Люди со всего мира заходили на его сайт. Сообщения летели один за другим, каждый с новым оскорблением. Все, что он мог видеть, было направлено на насмешку, ненависть и травлю ОКД.

Для этих людей он отныне был потным толстяком-мазохистом. Все, что Джейк так старательно возводил, было уничтожено за один ночной пост.

— Я… — оцепенело пробормотал парень, все еще нажимая F5. Он не мог выдавить ничего другого.

Прошло некоторое время, страница перезагружалась снова и снова, когда последовало новое обновление. Наверху страницы появилась гифка толстяка.

Он размахивал своим тяжелым задом в разные стороны, его рот открывался в беззвучном визге.

Тот, кто перехватил права доступа, все еще обновлял сайт. Подписчики тут же отреагировали на новость, немедленно начав строчить новые сообщения, а счетчик просмотров продолжал все расти и расти.

— Я…

Джейк встал, пошатываясь, подошел к раковине и уставился на свое отражение в зеркале.

Темные очки были надеты поверх бейсболки на его голове, толстые серебряные серьги украшали его уши. Всё это было куплено, чтобы идти в ногу с модой. Он нуждался в них, чтобы для себя поддерживать придуманную личность и характер Охренительного крутого Джейка. Но теперь ОКД больше не существовало. Точнее, его существование было изменено чьей-то невидимой рукой, превратившей его в Обоссавшегося Кролика Джейка. Это было убийство. Благодаря этому посту был убит человек, чьей плотью был текст, а душой — репутация в интернете.

Блоггер снял темные очки и кепку, которые теперь были просто вещами мертвеца, и снова посмотрелся в зеркало.

Кто это человек, который смотрит на него? Сам Джейк не мог сказать этого наверняка. Все самые преданные фанаты мира не имели ни малейшего представления о том, кто этот человек в зеркале. Теперь все они думали, что им был Обоссавшийся Кролик Джейк. Если бы он хотел сократить разрыв между вымыслом, который они знали, и настоящей реальностью: ему пришлось бы надеть кляп, завязать глаза и ползать на четвереньках.

Звуки Чаркван-стрит за окном доносились словно из другого мира. Даже зеркало казалось таким далеким, как его ноутбук и стены вокруг. Джейк вдруг понял, что там для него больше нет места.

— Получается… я… вымысел…?

Парень, пошатываясь, вышел из комнаты, его взгляд был устремлен в никуда, он что-то бормотал себе под нос. Он не мог больше оставаться один. Ему нужно было найти какое-нибудь людное место, где было погромче. Ему нужен был звук. Ему нужна была цель. Ему нужно было что-то, чтобы начать чувствовать.

Он бесцельно бродил по рынку, жаркое солнце жгло его кожу.

Бесчисленное количество лиц прошло мимо него. Лица. Лица… Но никто из них не обернулся, чтобы еще раз посмотреть на Джейка. Никто из них не знал, кто он. Все были слишком заняты собственной жизнью, чтобы взглянуть на Джейка хотя бы еще раз, хотя он был прямо перед их глазами.

Они видели в парне только помеху, мешавшую им, поэтому обходили его, даже не смотря в глаза. Будто он был бродячей собакой. Нет, хуже — камнем посреди улицы.

Может, если он крикнет: «Я ОКД» — они обернутся и заметят его.

Посмотрят презрительно, осуждающе. Будут шептаться между собой, что он был тем самым печально известным толстяком-мазохистом.

Что, черт возьми, я делаю?

Что я здесь вообще забыл?

Джейк сделал еще один шаг вперёд, надеясь, что это принесет ему какой-то ответ, затем сделал еще один, и еще. Он не смотрел, куда идет, его взгляд был прикован к собственным ботинкам, пока он искал ответ, которого не существовало.

Солнце жгло ему спину. Пота на коже было больше чем когда-либо. Но даже это казалось чьими-то чужими проблемами. Существовал ли он на самом деле? Как он мог быть в этом уверен? Никто не поручился бы за его существование. Никто не скажет ему, куда идти теперь, когда его отняли у себя.

Парень так погрузился в свои мысли, что вскоре забыл, что он идет. Внезапно осознав, что шум оживленной городской жизни растворился в пугающей тишине, Джейк поднял глаза и понял, что остался совершенно один.

Должно быть, он тащился из центра, мимо трущоб, прочь из города. Блоггер стоял там, где уже давно не стоял ни один человек.

Его окружали кресты и надгробия.

Кладбище было запущенным, поросшим сорняками, дающее понять, что его забросили довольно давно. Каждое имя на каждой могиле было стерто суровой природой, про них все забыли, про безымянные могилы.

— Хах. Должна отметить, у тебя талант выбирать места.

Голос, раздавшийся за его спиной, заставил Джейка подпрыгнуть и обернуться.

Она стояла в лучах солнечного цвета, черная тень резко контрастировала на фоне земли, как будто сама девушка была частью реальности, пришедшей, чтобы оборвать кошмар, в котором он оказался.

— Да, это как раз то место, где можно устроить хорошую разборку. Наконец-то оправдал свое имя, да, Охрененно Крутой?

Сначала Джейк и сам не мог понять, почему она оказалась здесь.

Должно быть, она заметила его, пока он брел по улицам, и следовала за ним, пока он не остановился. Но это его не волновало.

Чего он действительно не мог понять — зачем она шла за ним, если человек, некогда известный как ОКД, больше не существовал.

Но даже его спутанные мысли в конце концов пришли к выводу, который был абсолютно логичным в этой ситуации. Для Реви Джейк был все тем же, кем был вчера. Враг, убить которого нужно для восстановления своей гордости. Тот самый заклятый враг, с которым можно общаться только свинцом.

Этого не должно быть. Но парень никак не мог передать эту мысль Реви. Любая попытка объяснить, что стрелок, с которым она только вчера стреляла, мертв, будет встречена полным непониманием. Слова больше не имели никакого значения… В этом смысле, девушка, стоящая перед ним, ничем не отличалась от акулы или большой хищной кошки.

Черная как смоль тень Македонской парню казалась бездонной пропастью, ведущей прямиком в Ад. Настолько страшной она казалась ему сейчас, хотя он стоял, не закрываясь от ослепительно яркого солнца.

— Ты… ты собираешься убить меня? — спросил парень, его голос дрогнул от напряжения.

— Не знаю. Это зависит от тебя. Будешь просто стоять и писать в штаны, то да, наверное. Но… — Двурукая лениво крутила пистолет на пальце, ее голос был спокоен, будто она обсуждала погоду, — Но кто знает? Возможно, это я откинусь. При тебе есть оружие, да? Я не дура. Я знаю, что не бессмертна. Один точный выстрел 45-го калибра и для меня это будет «до свидания». Ты выживешь.

Она была права. Пистолет, который Джейк так любовно модернизировал, действительно все еще был в кобуре под его одеждой. Но ему сейчас даже мысль о том, чтобы схватиться за него и выстрелить, была настолько чуда, что трудно было просто представить это.

Как она могла приказать ему сделать что-то настолько ужасное? Не то чтобы ему не перед кем было хвастаться убийством из этого пистолета…

— Хорошо, я награжу тебя за то, что ты выбрал приличное место. Давай сыграем в игру… — Реви ухмыльнулась хищной улыбкой и сунула пистолет обратно в кобуру, вместо того, чтобы направить его на Джейка. Но курок все еще был взведен, а предохранитель снят, — Вот. Ты можешь стрелять первым. В любой момент, детка.

Джейк понял, что она имела в виду, и замер на месте.

Она вызывала его на дуэль. Как в плохом вестерне. Как дети, дерущиеся с игрушечными пистолетами. Она предлагала пари с их жизнями на кону, выжившего определяла исключительно скорость реакции.

— Что, что… Зачем ты это делаешь? О чем ты только думаешь?!

Для парня ее предложение было в некотором смысле даже более жестокими, чем если бы она просто застрелила бы его здесь и сейчас. Она заставляла его бороться даже после того, как его гордость и воля были уничтожены. Как будто просила опустить переключатель на собственном электрическом стуле. Просила завязать узел на собственной шее и привязать ее к балке.

— Зачем тебе это?! В чем смысл?! Нахрена ты так решительно хочешь убить меня, даже если умрешь сама?!

— Эй-эй. Не разочаровывай меня, придурок. Ты портишь всю атмосферу, — фыркнула Двурукая, отмахиваясь от истеричных вопросов Джейка, ее глаза потемнели, — Что, блять, ты ищешь смысл? Разве что-нибудь в твоей жизни имеет смысл, кроме того, что ты достаешь пистолет и стреляешь? Ты ешь и гадишь, спишь и просыпаешь, а потом идешь и напиваешься, потом трахаешь какую-то шлюху, и дальше что? По-моему, плотный график. Где-черт возьми, поместится что-то большое и причудливое типа смысла? Говнюк. Если в жизни и есть какой-то смысл, то только тогда, когда ты переживаешь что-то, что ты знаешь, может убить тебя.

Джейк стоял как вкопанный, не в силах ответить, тупо уставившись на улыбающегося жнеца.

— Мы ведь стрелки, не так ли? У нас нет возможности оценивать наши дешевые жизни, кроме таких случаев, как этот. Что я хочу сказать. Я придам твоей жизни смысл. Попробуй стать на грань между жизнью и смертью. Это будет похоже на поездку на большой скорости, только в миллион раз круче, детка.

Она играла с ним. Она не была кошечкой. Она вообще не была животным. Она была чем-то еще хуже. Ни одно животное не станет убивать только ради удовольствия.

Парень огляделся. Поблизости не было никого, кто мог бы стать свидетелем их дуэли. В этом месте никто бы не спел песен о доблести и чести. Никто вообще не узнает об их дуэли. Лишиться жизни в таком месте было бы поистине превращением в ничто. Он исчезнет без следа, и никто о нем не вспомнит.

— Нет… Я не хочу… — выдавил Джейк, напуганный безымянными могилами, окружавшими его, — Я … я не хочу умирать здесь… Никто меня не вспомнит… От меня ничего не останется! Ничего!

— Да, ничего… — подтвердила китаянка, глухо звенящим голосом. Было похоже, что она говорит от имени безликих гробниц, — Если ты этого боишься — кричи. Используй пистолет, чтобы сообщить всему гребаному миру, что ты здесь. Так работают убийцы. Ты стреляешь в другого и продолжаешь жить. Это единственные моменты в нашей чертовой жизни, которые имеют хоть какой-то смысл.

— А…

Теперь, наконец, Джейк ощутил тяжесть своей кобуры.

Возможно, железная душа в ней, была намного живее, чем чья-то бесполезная жизнь.

— Джейк. Может ты и придурок, но с пистолетом ты неплохо обращаешься. Я должна признать, что трюк, который проделал на «Лагуне» был довольно ловким, вчера тебе удалось остаться в живых против меня, пока этот гребаный ниндзя не пришел вытащить твою задницу. Твой пистолет не бесполезен. Здесь, в этом богом забытом городе, это самое ценное, что есть у тебя. Это стоит гораздо большего внимания, чем твоя интернет-репутация какого-то крутого ублюдка, вот что я тебе скажу.

Правая рука девушки зависла в воздухе, словно змея, свернувшаяся для удара, ожидающая решающего момента. Левой же рукой она поманила Джейка.

— А теперь, давай потанцуем, детка. Я научу тебя, как надо жить по-настоящему. Добро пожаловать в Роанопур.

Сознание Джейка, разбитое в осколки, наконец, собралось. Он снова мог думать.

Его навыки обращения с оружием… Верно. Он вспомнил, как решил, что никогда и никому не проиграет в перестрелке.

Как думал, что одного этого будет достаточно, чтобы стать известным. Как он мог забыть? Только это было у него в начале.

Он вообще ничего не потерял.

Не было ни анонимных фанатов, скандирующих его имя, ни счетчика посещений, чтобы оценивать его популярность.

Но… у него была рука, чтобы схватить пистолет, и пальцы, чтобы выстрелить. Он не потерял навыки владения оружием, которые так старательно приобретал.

Да. Он им все расскажет. Он им покажет. Ни кому-то конкретному. Он направил свой дикий крик на пустой мир вокруг себя, говоря ему, что он — величайший стрелок на свете.

— Реви…

Джейк смотрел на врага перед собой, сосредоточив все свое внимание на каждом ее движении. Парень уловил ритм ее дыхания, направление взгляда, ошибки в концентрации. Он искал момент, который позволил бы ему обойти ее инстинкты, момент, когда первый удар гарантировал бы победу.

Только один голос будет звучать в ночи. Другой замолкнет, заткнутый холодной землей.

Его рука лежала на выключателе электрического стула. Блоггер чувствовал в руках волокна веревки для петли.

Напряжение его предплечья сосредоточилось исключительно на сдерживании отдачи. Мышцы рук существовали только для одного молниеносного рывка. Два широко открытых глаза видели только свою цель… В этот момент все его тело вступило в игру.

Электричество пробежало по его спине. Сердце бешено колотилось в груди. Он больше не мог думать.

Был ли когда-нибудь такой момент, когда он так ясно ощущал собственную жизнь?

Его душа стала частью оружия и говорила с ним о подарке судьбы. Сейчас самое время, говорил он ему.

Без колебаний и страха парень потянулся к рукоятке пистолета. В этот момент Джейк увидел свою жизнь, как будто все время, которое он потратил впустую, было только ради этого мгновения.

Звук выстрела эхом разнесся в раскаленном воздухе.

Джейк позволил своим мыслям свободно блуждать, когда шок пронзил все его тело, а последние отголоски выстрела исчезли.

Звук 9-ти миллиметров был слишком холодным и недружелюбным, по его мнению.

Он предпочитал тяжелый, мощный, звук 45-го калибра…

…Прощай, головорез. Выражение на твоем лице не так уж их плохо…

Погружаясь во тьму, Джейк слышал, как кто-то разговаривает с ним.

Голос был хриплым, будто его владелец провел многие ночи за сигаретами и выпивкой. Сексуальный голос.

Кто это был? Он больше не мог думать. Он не знал.

Но Джейк был уверен, что одного звука этого голоса достаточно, чтобы влюбиться. Блоггер был уверен, что он принадлежит очень милой девушке.

* * *

Тень Сокола остановился перед крепостью демонов, офисом «Rehe Industries», уставившись на окна верхнего этажа, где скрывался подлый Чанг Вай Сан и строил свои злые козни.

Его путь, наконец, подходит к концу. Но особенно сейчас, когда цель была перед глазами, мужчина понимал, что малейшая ошибка может означать мгновенную смерть. И все же было бы глупо показывать его состояние повышенной боевой готовности.

Прямо сейчас он больше не был бесформенной тенью, скрывающейся в чернильной тьме. Он превратился в Рокуро Окадзима и стоял на открытом месте. Теперь ему предстояло принять личность и манеры этого мягкого и умного японца во всей их полноте, обманывая всех, кого он мог случайно встретить.

— Моя воля, обрети форму… — прошептал себе под нос Тень Сокола, медленно входя в вестибюль, и магическое заклинание улучшило его власть над телом.

В одно мгновение он оценил количество людей в вестибюле, а также их местонахождение. Двое охранников в форме стояли возле входа. На диване сидели трое телохранителей в черных костюмах и, по тому, как держались две женщины за стойкой, он понял, что у них тоже есть оружие. Две камеры наблюдения на потолке были хитро расположены, чтобы закрывать слепые зоны друг друга.

Поистине подготовленное место. Но маскировка Тени Сокола была за гранью совершенства. Действительно, как только они увидели его, каждый человек немедленно улыбнулся. Очевидно, такой ответ можно было бы показать доверенному другу.

Убедившись, что маскировка сработала, Сокол перешел к следующему препятствию, стоявшему на его пути: стойка регистрации. Ему придется применить всю свою силу внушения, чтобы убедить женщин, что его незапланированный визит был абсолютно естественным.

— Прошу прощения. Я — Рокуро Окадзима десу. Извините, мне очень жаль.

Приняв основную позу для всех японцев — непрерывно кланяться в пояс во время продвижения — Тень Сокола приблизился к женщинам. Но прежде чем он успел применить свои более совершенные методы, те тепло улыбнулись ему.

— Ах, конечно. Мистер Чанг ожидает в своем кабинете. Поднимитесь на лифте на самый верхний этаж.

Они позволили ему войти, даже не спросив о цели его визита, их голоса были полны дружелюбного веселья.

— … Большое спасибо, извините, мне очень жаль… — ответил мужчина, как можно более естественно продвигаясь к лифту. Но внутри он был потрясен. Он правильно предугадал, что Рокуро был другом Чанга Вай Сана, но он и подумать не мог, что они были так близки, что можно было войти в логово Чанга, просто приняв лицо японца! Казалось, к господину Рокуро относились не иначе как к члену Триады. Поистине, природная добродетель японцев была удивительной вещью.

… Сокол не знал, что Чанг лично отдал приказ всем работающим в здании в этот день. Он приказал им, что если случайно появится явно подозрительный человек, они, не задавая никаких вопросов, должны немедленно направить его прямо в кабинет генерального директора. Человек, следящий за камерами наблюдения, заметил Тень Сокола, стоящего перед зданием, и немедленно связался с вестибюлем, сообщая, что подозрительный человек действительно появился.

Наблюдая, как все в вестибюле разразились смехом перед тем, как двери лифта закрылись, мужчина снова был поражён популярностью господина Рокуро. Ему было очень больно использовать такого всеми любимого человека для теневой операции, но путь ниндзя был суров и чреват такими необходимым жертвами. У Сокола не было другого выбора, кроме как самому стать демоном, пока повелитель тьмы Чанг Вай Сан не будет побежден.

Лифт поднимал Тень Сокола, пока он размышлял над этими тяжелыми и ужасными мыслями, пока не достиг верхнего этажа. Там было пусто, не считая кабинета генерального директора и двух конференц-залов, вместо нормального коридора была просто площадка перед лифтом.

Странно просторный интерьер, казалось, был выстроен таким образом, чтобы можно было если что поставить баррикаду. Пятеро телохранителей, вооруженных автоматами, стояли на страже кабинета Чанга, но стоило их взгляду упасть на Сокола…

— О, привет, Рок… П-ф-ф-ф! — они приветствовали его как брата.

— Простите, простите, мне очень жаль, простите, Я Рокуро десу… — повторил мужчина, кланяясь, пока шел к кабинету. Один из охранников в черных костюмах повернулся и нажал на кнопку связи, его голос звучал легко и добродушно.

— Старший брат, э-э-э, господин Рокуро, он, он, ха-ха-ха, пришел к вас. А-ха-ха!

— Конечно. Пропустите его…— в голосе Чанга не звучало ни малейшего намека на подозрение. И, наконец, последний барьер был преодолен.

Все в офисе, от мебели до освещения, было явно куплено в самых дорогих магазинах. Тем не менее, дизайн не был безвкусным и вычурным ни в малейшей степени, каждый элемент в комнате складывался в идеальную гармонию.

Красивый мужчина с бокалом виски в руке сидел на диване так, чтобы смотреть вниз на городской вид Роанопура. Это был не кто иной, как сам Чанг Вай Сан.

Сокол почувствовал, как достоинство и сила личности исходит от этого мужчины, хоть он и был расслаблен. Действительно, теперь было понятно, почему этот человек оказался на вершине этой грозной организации.

— Простите, это Рокуро десу. Мне очень жаль, очень жаль…

Отбросив последние сомнения, Сокол вошел, осторожно осматриваясь. Не было никаких скрытых телохранителей.

Дверь за ним захлопнулась. Теперь эта комната была закрыта от остальных. Лучшего шанса убить Чанга и быть не могло. Все, что ему нужно было сделать — нанести мужчине решающий удар, прежде чем он успеет сделать вдох, чтобы крикнуть и предупредить телохранителей снаружи, тогда его задание будет завершено.

Китаец поднял бокал в знак приветствия, с весельем наблюдая, как Сокол осторожно продвигается вперед.

— Добро пожаловать, Рок… Или нет. Возможно, мне следует сказать: добро пожаловать, Коуга, убийца из тени.

— А?!

Шок пробежал по его телу. Но даже в такой ситуации мужчина не позволил своему телу предать его, отскочив от неизвестной угрозы. Он вытащил сюрикен из тайника в пряжке ремня и держал его наготове.

В голове Сокола крутились смутные вопросы, но главным был «откуда он это знает?», на что мужчина спокойно рассмеялся, отвечая на невысказанный вопрос Тени Сокола.

— Ты хорошо потрудился, что зашел настолько далеко. Но, увы, Тень Сокола… Независимо от того, насколько хорошо ниндзя может замаскироваться, он не может обмануть другого ниндзя.

— Что?! — Сокол не смог сдержать восклицания, насколько сильным было его удивление, — Кто… Кто ты?! Откуда ты знаешь это имя?!

— Ха-ха-ха. На этот вопрос трудно ответить, но, тем не менее, я отвечу. Видишь ли, я человек многоликий… — Чанг снял темные очки, на его лице появилась загадочная улыбка, — Для некоторых я Майк Чанг, генеральный директор «Rehe Industries». Для других я Пак Тсе Син Триады — Чанг Вай Сан. Но на самом деле, я…

Будто на торжественной церемонии китаец вытащил что-то из внутреннего кармана. Когда стоящий перед ним мужчина увидел черную шкатулку, мягко поблескивающую на солнце, невероятный шок охватил тело и разум Тени Сокола.

— … Футляр с ГЛАВНОЙ печатью?! Значит… значит, вы…?!

— Все так. Я мастер-ниндзя стиля Коуга, убийца из Тени. Многие приглушенным шепотом называют меня Тень Дракона.

Сокол видел шкатулку главной печати только на страницах каталога М. К. В., но никогда вживую. Это был крайне редкий предмет, доступный только тем, кто освоил все даны и собрал каждый предмет ниндзя, даже из лимитированных тиражей. Теперь, когда многие из реликвий были распроданы, шкатулка стала предметом фантазии, считавшейся невозможной.

Дрожа перед лицом такого противника, Тень Сокола тут же выронил оружие и пал ниц, касаясь лбом пола.

— Даже в самых смелых мечтах я не думал, что я встречу Мастера таким образом… Я покоряюсь вашей нежной милости, потому что я совершил бесчисленное количество грубых вещей против вас. Если бы я только знал!

— М-м-м. Это не важно. Я знаю, что ты шел по пути, что завещал нам Кэмума Ки.

Чанг Вай Сан… Нет, Тень Дракона, почтительно сложил ладони, произнося серьезным тоном имя основателя стиля убийц из Тени. Даже дрожа от благодарности за прощение, Сокол не мог не задать один вопрос.

— Но… но, Мастер, почему вы не раскрыли свою личность раньше? Я слышал только то, что вы — повелитель тьмы, и невольно совершал грубые преступления против вас…

— М-м-м. Я, конечно же, знал, что тебя использовали в великом и злом заговоре, целью которого было уничтожение представителей нашего стиля. Но я рассудил, что это тоже будет испытанием, с которым должен был столкнуться в одиночку тот, кто пошел по пути тени. Теперь, когда я смотрю на тебя здесь, вижу твои навыки, которые вы прилагали, я также могу увидеть, насколько далеко вы продвинулись по пути синоби.

— Такое всеобъемлющее великодушие…

Ошеломленный благородством Мастера Ниндзя, который намеренно подверг себя опасности, чтобы отточить мастерство Сокола, мужчина пролил слезы на ковер. Стоя рядом с ним, Чанг кивнул.

— Но я убедился, что это стоило того, чтобы быть подвергнутым опасности. Ты пришел, чтобы предстать передо мной, ловко используя искусство ниндзя, чтобы обойти все препятствия. Теперь… Встать, Тень Сокола. Встань и прими это.

Сокол поднял голову, замирая при виде свитка, который держал в руке Мастер Ниндзя.

— Это… Свиток Подтверждения?!

— Я дарую это тебе как доказательство тех навыков, которые ты показал мне в этот день. Я, Мастер Ниндзя Тень Дракона, настоящим дарую тебе титул Тень Великого Ниндзя.

— Ма-Мастер!

Сокол осторожно взял свиток из рук почтенного старейшины, его руки дрожали от волнения. Свиток Подтверждения был таким очень редким предметом, не таким престижным как Футляр с Главной печатью, но все же не менее труднодоступным. Мужчине казалось, что дни его бесчисленных изнурительных тренировок наконец-то были вознаграждены.

— Тень Сокола, я поручаю тебе новое задание. Поспеши за море, в Гонконг, и там поклянитесь служить моему собственному учителю, мастеру Чжуан Дай Лону. Там, под его руководством, вы одолеете следующее зло.

— Будет так, как вы сказали!

Степенно кивнул Сокол, а мысли его уже были за океаном.

Гонконг… О, Гонконг!

Там, в этом легендарном неспящем городе, его путь ниндзя будет продолжаться вечно. Темнота города-крепости Коулун манила. По воде плыли джонки, из паруса хлопали на утреннем ветру. Неужели четырехтысячелетние восточные тайны ждут его там? Или, может быть, огромный заговор, вращающийся вокруг передачи власти?

Независимо от того, какие трудности ожидали его, клинок его сердца уничтожит всех врагов, что встанут перед ним, а сердце его клинка уничтожит ложь, чтобы открыть истину.

Чего ему было бояться? Такова была его судьба — жить во тьме и скрываться в ней.

Неси пугающее искусство ниндзя… Вперед, Тень Сокола!

В сражение, Тень Сокола!

— … и поэтому я послал к вам многообещающего молодого человека. Ему нужна немного изощренная трактовка задания, но я могу поручиться за его способности убийцы… — как только Тень Сокола покинул кабинет, Чанг немедленно набрал Сан Шу, Чжуан Дай Лонга, чтобы ввести его в курс дела, — Единственны минус, который приходит на ум, это… А, никогда не посылайте его на задание, которое может потребовать маскировки. И он довольно доверчивый, так что тоже понадобится некая доработка… Да, он уже в пути, так что все, что вам нужно, это принять его… Нет-нет, это честь для меня, Лунг Тао. Да. Конечно. До свидания…

Чанг отключил телефон и повернулся к Биу Ю Юну, который чуточку елозил от любопытства.

— … Старший Брат, ты действительно отправил его туда по собственной воле?

— Хм? Ну не мог же я просто так отпустить такого интересного парня, не так ли? Шеньхуа, вероятно, будет жаждать реванша, поэтому я и подумал, что было бы неплохо позволить ему залечь на дно в Гонконге, пока она не успокоиться.

Выбор Чанга в подчиненных часто был непредсказуем, иногда даже эксцентричным, и его правая рука, Биу, постоянно переживал по этому поводу. Тем не менее, Чанг никогда не ошибался, так что как следует протестовать он не мог.

— Но кем он был на самом деле?

— М-м-м, полагаю, его можно назвать одним из наших лучших клиентов.

— Клиентов?

Чанг выдвинул ящик стола, доставая оттуда буклет и протягивая его Биу. Это был тот же недоучебник М. К. В. ниндзюцу, что и у Сокола, но в отличие от его брошюры, что была изношена от постоянного использования, эта была почти новой. Чанг пролистал ее всего один раз несколько часов назад.

— Видишь ли, М. К. В. — одно из предприятий, управляемое нашим Нью-Йоркским филиалом. Сейчас они продают такие вещи как порошок из мумии и эликсиры династии Цин, но в те времена, когда кунг-фу процветало благодаря Брюсу Ли, они добавили в каталог руководство по боевым искусствам. Естественно, они сделали это с новым ниндзя-бумом недавно. Признаюсь, мне самому потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить.

Биу нахмурился, пробегая глазами по страницам, пораженный нелепыми методами обучения, написанными внутри.

— Потом, я просмотрел клиентские записи, и как ты думаешь, нашел его. Кое-кто заказал сто восемь поддельных катан на имя Тень Сокола. Собственно производство находится в Малайзии, так что потребовалась всего одна ночь, когда я попросил некоторые вещи на сегодня, и… Ну, а остальное ты видел сам только что. Ха, Мастер Ниндзя, а? Может быть мне добавить его к своему списку прозвищ…

— Даже не думайте об этом. Вас и так с подачи Балалайки называют «малышом»… — почтительно ответил Биу, бросая буклет обратно на стол Чанга, — Хотя, на самом деле. Что подумали бы мастера боевых искусств всего мира, если бы узнали, что кто-то может стать убийцей-профессионалом, следуя инструкциям этого шуточного руководства?

— Полагаю, это просто подтверждение, что тренировка на самом деле это не то, что делается, а то, какие усилия в нее вкладываются. Руководства не содержат всех ответов. Может быть, можно различать правду даже во лжи или чем-то неправильном, если знать, как смотреть на них.

Биу повертел в руках дешевый пластиковый футляр с печатью и вздохнул.

— Вы говорите о вещах, которые мне неведомы, Старший Брат.

— О? Тебе не кажется, что то, что мы делаем, очень похоже на это? В конце концов, добро и зло — находятся только в глазах смотрящего. Люди, которые не понимают такого, смотрят на нас и говорят о каких-то тайнах Востока. Забавно, не правда ли? Полагаю, поэтому вполне естественно, что нам, китайцам, принадлежит власть над темными уголками мира… — Чанг неторопливо потянулся, словно только что закончил трудную работу, — Давай посмотрим… Прибавим к уходу ниндзя того, о котором Реви позаботилась утром, по ее словам, и у нас остается только одна или две крысы.

— Репутация «Лагуны» восстановлена, не пора ли нам самим заняться охотой?

— Хм… Может да, а может нет, — задумчиво произнес Чанг, глядя в окно на пейзаж города, — Возможно, кое-кто доведет эту пьесу до конца раньше нас.

* * *

Сознание Стэна потерялось в лабиринте запутанных воспоминаний.

В руках он держал новенький «Драгунов». Он потерял свой старый, но кто-то снабдил его заменой. На крыши пятиэтажки, где он был, не было ничего, что могло бы укрыть его от солнца. Прямые солнечные лучи, падающие на спину, и жар, поднимающийся от бетонного пола, заставляли его чувствовать себя курочкой, которую засунули в печь.

Мужчина держал в руках винтовку и ждал. Он потерял счет тому, сколько раз был в таком положении за все годы. Иногда он даже думал, что это единственное, что он вообще когда-либо делал. Он ждал в тени скалистых скал, на палящем солнце на рекламных щитах. Он делал это много-много раз.

Что это был за день с ослепительно ярким голубым небом? Как назывался город, в котором он был, жар от бетонных построек которого заставлял воздух дрожать?

Он больше не понимал, как работает время. Целился ли он сейчас их винтовки, или вспоминал прошлое, когда держал винтовку и целился? Его воспоминания вторглись в настоящее, смешавшись.

В одурманенном героином мозгу Стэна прошлое, настоящее и фантазии соединились в равных пропорциях.

Казалось, если он поскользнется, то упадет в бездну и никогда не поднимется… Но твёрдое ощущение приклада служило надёжным якорем.

Не поддавайся искушению. Не смотри туда. Сконцентрируйся на том, что ты должен сделать. То же самое, что делал всегда. Сосредоточься на цели и подбери момент, чтобы выстрелить.

Он должен был убить человека по имени Чанг Вай Сан. В полдень цель выйдет из машины, которая припаркуется на углу Хамипонг-стрит, и пойдет в ночной клуб «Golden Swinging». У него будет примерно десять секунд, чтобы прицелиться и выстрелить… Этого будет более чем достаточно.

Кто такой Чанг? Может, лидер моджахедов. Может быть, пуштун.

Может такого человека вообще не существует, и ему снится, что он выполняет воображаемую миссию. Это уже не имело значения. Важно было то, что он выполнит задание. Вот и все.

… мы устраним тебя.

Голос из глубин его воспоминаний. Он принадлежит женщине с искалеченной половиной лица. Паленая, Балалайка…

Нет, это было не воспоминание. Это была галлюцинация. Стэн кивнул сам себе и сухо рассмеялся.

Это был всего лишь кошмар, нечаянно вызванный его желанием увидеть Капитана. Он точно знал, что такая женщина как она, никогда не опустится до того, чтобы стать преступницей.

Так как Стэн мысленно видел славу Капитана Ириновской так же ясно, как помнил Балалайку.

Он видел, как она получает орден Суворова первой степени за мужество и самоотверженность. Он видел, как она идет по Красной площади с высоко поднятой головой.

Капитан прочитала короткую молитву за всех павших товарищей перед Мавзолеем. И все присутствующие там слушали ее и проливали скорбные слезы о своих друзьях, павших в далекой стране…

Неужели мужчина действительно видел это? Он не был уверен так же, как не мог быть уверен в существовании женщины, известной как Балалайка. Стэн уже не мог отличить реальность от иллюзии.

Вот почему глупо было пытаться это сделать. Был только один вопрос: в какую галлюцинацию он поверит… И, естественно, Стэн не имел ни малейшего намерения признавать вымысел, что запятнала бы имя героя.

Скоро минутная и часовая стрелки на его наручных часах встретятся. Отодвинув свои безумные иллюзии обратно в море хаоса внутри себя, Стэн всмотрелся в прицел своего Драгунова. Он установил 4-х кратное приближение, сфокусировался на Хамипонг-стрит, находящуюся в 800 метрах, и прислушался к ветру.

Он призывал дьявольский ветер в своей голове, когда лежал на матче, как делал это много раз до этого.

Медленно, образ его родины поднялся на передний план его сознания, возвращаясь из бездны его воспоминаний. Мир стал монохромным, все застыло в резких оттенках серебристого и белого.

Стас снова был маленьким, и пока пытался справиться с тяжелой, давящей первой винтовкой, он услышал строгий голос, шепчущий ему на ухо.

— Прислушайся к голосу ветра, Семеныч… — Это был его дядя, который всегда называл его по отчеству. Он даже не мог вспомнить, как выглядел этот человек, но голос опытного охотника, по крайней мере, звучал в его ушах так же ясно, как и в детстве, — Посмотри на ветер. Смотри, как кружатся снежинки, как дрожат ветви. И вдыхай ветер. Различай запах снега, деревьев и животных.

Его дядя провел большую часть своей жизни, выживая в дикой Сибири. Его загоревшее лицо было почти черным, дядя научил Станислава последней тайне, которая жила глубоко в дикой природе, о жизни и смерти, которые существовали в их мире снега и льда.

— Дед твоего деда был величайшим шаманом в своем племени. Его кровь течет в твоих венах, в твоей душе спит язык стихий, позволяющий говорить с землей и понимать деревья. А теперь, Семёныч, слушай, потому что ветер всегда будет твоим спутником.

Да… Стэн кивнул в ответ на слова дяди. Ветер всегда показывал ему то, что необходимо. Станислав ясно как день видел колеблющуюся пулю, которая летела в снайпера. Запах и ощущение ветра всегда указывали Кандинскому на невидимые ловушки и шансы.

Вооруженный навыками, которые ему передал дядя, Станислав стал профессиональным солдатом, а потом и охотником на людей, а не на зверей. Его уникальный дар, его навыки и мощная винтовка объединились, чтобы сделать его страшным ангелом смерти на бесчисленных полях сражений.

Вот почему его прозвали Шайтан Бади… дьявольский ветер. Его знали как смертоносного снайпера, несущего быструю смерть благодаря сухим афганским ветрам.

И даже сейчас Стэн прислушивался к голосу ветра. Его друг, невидимый и и бесплотный, но существующий повсюду, был рядом с ним в Роанопуре.

Вихри и рябь, пробежавшие по душному воздуху, говорили об опасности.

Был кто-то, кто смотрел на него с намерением убить.

У него не было возможности услышать звук выстрела. Он не мог почуять смертельный запах пороха.

Юго-запад…

Мужчина почувствовал, откуда летит пуля, и перекатился в сторону, избегая первого выстрела. Это было за пределами простого опыта. Это было нечто, что могло быть вызвано только уникальным даром Кандинского. Пуля, которая должна была прострелить его череп, только разорвала трапециевидную мышцу правого плеча, благодаря молниеносной реакции Стэна.

Не обращая внимания на сильную боль, мужчина вскочил, подгоняемый сочетанием адреналина и силы воли, прицеливаясь в то место, где был снайпер. Чтобы попасть в Стэна, который лежал на крыше, противник должен был находиться на более высоком здании.

Принимая во внимание и направление, откуда прилетела пуля, было легко определить, откуда стреляли. Там, на вышке связи, в шестистах метрах отсюда. Перекрестие прицела Стэна остановилось на силуэте человека с винтовкой.

Человек выстрелил снова… но, возможно, удивленный внезапной реакцией Стэна, промахнулся. Осколки бетона, поднявшиеся вверх, больно впились в бедра и живот, но мужчине было все равно на боль, вместо этого он стал единым целым со своим оружием, синхронизируя дыхание, сердцебиение и желание убить.

Южный ветер прошептал: только чуть левее…

Его указательный палец соединился с курком, прошел через пружину и затвор и ударил по 7,62-миллиметровой пуле российского производства, резкий грохот воспламеняющегося пороха пронзил воздух.

Стэн вскрикнул и в тот же миг выронил винтовку, невероятная боль пронзила его правую руку.

Он выстрелил, даже не подумав о раненном плече, и рана разорвалась. Кровь пролилась на пол в гораздо больших количествах, чем когда в него попала пуля.

Мужчина не мог проверить и узнать результат своего выстрела, но то, что снайпер не выстрелил снова, говорило о том, что он или мертв, или ранен настолько, что эффективно нейтрализован.

Но если произошло последнее, он наверняка расскажет товарищам, что Стэн жив. Его уже нашли, а это значит, что если он останется на месте, его наверняка окружат и убьют.

Наркоман подбежал к аварийной лестнице и заставил свои дрожащие ноги спустить его вниз.

— Балалайка…

Стэн выплюнул это имя как проклятье, ярость и ненависть окрасили его голос. Она сказала ему, что устранит его, и, верная своему слову, сделала свой ход, чтобы помешать ему закончить его миссию.

Смех клокотал в нем между прерывистыми вздохами. Он чувствовал, как в нем поднимается жажда сражения, пьянящее чувство, позволяющее забыть о боли.

Тогда пойдем. Убей меня, если сможешь

Я знаю, что тебя не существует. Как ты смеешь стоять у меня на пути, призрак? Я сам тебя уничтожу.

Да. Я отказываю тебе. Я буду верить Капитану Ириновской до конца.

Казалось, его правая рука больше не сможет ему помочь. Ключица уже была сломана отдачей, когда приклад отскочил после выстрела. Не важно, он больше не будет стрелять из винтовок.

Стэн выбросил из головы Драгунов, которого оставил на крыше, и левой рукой вытащил из-за пояса полуавтоматический пистолет Макарова. Он щёлкнул затвор при помощи зубов, его правая рука беспомощно болталась. Он мог столкнуться с противников лицом к лицу в любой момент, но не мог позволить себе отступить. Теперь, когда он лишился винтовки, у него не было другого выбора, кроме как выстрелить в Чанга в упор из пистолета. Если мужчина зайдет в клуб, все будет кончено. Он должен был добраться до Хамипонг-стрит до того, как подъедет машина цели.

Наркоман не собирался сдаваться. Он убьет Чанга Вай Сана. И это будет его доказательством, что он победил Балалайку. Он покажет ей способности спецназовца.

Стэн спустился на первый этаж и вышел из здания, направляясь к главной дороге. Он пробежал всего пять лестничных пролетов, но чувствовал себя запыхавшимся, словно пробежал несколько километров. Его плечо слишком сильно кровоточило, но положение раны не позволяло самому остановить кровотечение.

Если бы он пережал рану здоровой рукой, то смог бы хотя бы замедлить поток крови, но к сожалению она уже была занята тем, что держала Макаров. Он не мог позволить себе отпустить пистолет. Люди Балалайки могли напасть в любой момент.

Стэн поспешил дальше, шатаясь, будто пьяный. От потери крови перед глазами все плыло. Он променял бы весь мир на несколько секунд передышки.

Но он не мог. Нужная улица была еще далеко. Хоть он и бежал, но скорость, с которой он двигался, была не быстрее, чем ходьба обычного человека. Ему казалось, что если он позволит своему вниманию отвлечься хоть на мгновение, то споткнётся о собственные ноги. Если он упадет, все будет напрасно. Мужчина больше никогда не поднимется.

Легкие горели огнем, как и сердце. Оно требовало наслаждение героина.

Но Стэн не мог сдаться. Его задание еще не завершено и на этот раз он не убежит. Он будет стоять и сражаться до последнего. Как и она когда-то давно.

Выйдя из переулка, Стэн наконец достиг Хамипонг-стрит, машины Чанга нигде не было. Ему оставалось еще около ста метров, чтобы добраться до места парковки. Слишком большая дистанция, чтобы наверняка убить человека из Макарова.

Он шел сквозь слепящий солнечный свет. Но на этот он не заблудится. Место его назначения было близко.

Победа в моих руках. Моя честь снова со мной. Хотя это может стоить мне жизни…

Черный «Мерседес-бенц» вынырнул из-за угла и медленно подъехал, остановившись перед ним.

Для Стэна течение времени замедлилось, когда наступил роковой момент.

Задняя дверь открылась, и первом, что он увидел, была нога, обутая в элегантные туфли на каблуке. Потом он увидел развевающуюся на ветру офицерскую шинель, волнистые светлые волосы. И невероятно красивую левую сторону ее лица и ужасно искалеченную ожогом правую. Это было лицо женщины, которую он так хотел увидеть, женщины, которую он так уважал. И женщины, которую он считал самым ненавистным врагом.

— Балалайка-а-а!!!

Собрав все свои силы в левой руке, Станислав поднял Макарова.

Мелькнула правая рука Балалайки, и мужчина увидел дуло Стечкина.

Звук всего лишь одного выстрела пронзил воздух. Короткий сухой треск, затихая, забирал с собой только одну жизнь.

Балалайка шагнула вперед и остановилась перед Станиславом, который лежал на спине и смотрел в небо.

Если бы ему было больно, она бы выстрелила еще раз, но лицо мужчины было спокойным, пока он лежал на смертном одре.

Его затуманенные глаза медленно сфокусировались на лице женщины и, возможно, обнаружив там что-то, наполнились слабой радостью.

— … Капитан? А… понятно… ты цела и невредима…

— … Операция завершена, товарищ младший Сержант. Твое задание закончено.

Кандинский удовлетворенно выдохнул, услышав голос своего командира.

— Понимаю… Это так хорошо!.. Я должен произнести тост… когда мы вернемся домой…

— Хорошо. Только на этот раз я проставляюсь. Обязательно передай их всем в эскадрилье.

Станислав улыбнулся и кивнул. Балалайка знала, что он уже видит товарищей, чьи жизни поглотили пески далекой страны.

По пустынной улице пронесся шальной сквозняк, ласково трепля волосы, разметавшиеся по бледному лицу. Возможно, он все еще чувствовал это, потому что выражение его лица внезапно покраснело от смущения.

— А, Капитан… Мои извинения. Я, я потерял ориентир… Откуда дует… ветер?..

Ветер был спертым от жара полуденного солнца. Блондинка посмотрела в ту сторону, откуда дул ветер, ее взгляд стал далеким.

— Он пришел с севера.

— А, понятно… — Станислав Кандинский закрыл глаза, его лицо снова стало спокойным, — Это значит, он пришел с моей родины… Я чувствую… запах… сосен…

Он замолчал и больше ничего не говорил.

Балалайка посмотрела на лицо своего павшего товарища, ища подходящие слова. Наконец, она поняла, что в этом нет необходимости, и почтила его молчаливым салютом, как делала много раз прежде для многих других.

* * *

— Черт! Вот сука! Невозможно!

Татьяна Яковлева разразилась шквалом ругательств, выезжая из города на взятой напрокат «Тойоте».

Она слышала все, что происходило на Хамипонг-стрит, благодаря владельцу магазина, которому она передала деньги и заранее оплаченный телефон. Это был худший исход, который она могла себе представить.

Стас потерпел неудачу. Если бы он был застрелен телохранителями Триады, тогда, возможно, была бы надежда спасти ситуации, но этого не произошло. Балалайка сама убила его.

— Застрелить… Застрелить собственного солдата! Ведьма! Ее сердце надо засунуть в кастрюлю и сварить!

Она слышала, что узы доверия и товарищества между ветеранами Афганистана были сильнее всего. Естественно она не ожидала, что эта сука застрелит его, даже не моргнув. Балалайка была больна. Она была бешеной псиной, жаждущей крови.

Ее план подставить Балалайку покушением на Чанга провалился. Женщине не оставалось ничего, кроме того, чтобы бежать.

Ее карьера в Отеле «Москва» тоже была почти закончена. Лаптев и другие бывшие сотрудники КГБ отрицали, что вообще знали ее. Но у нее все еще была сохранена жизнь, и этого было достаточно. Сейчас, больше всего на свете ей хотелось сбежать с территории Балалайки. Затем она использовала бы свои старые связи, чтобы залечь на дно, поджидая подходящего момента, чтобы связать свою судьбу с другой организацией и снова построить свою карьеру.

Балалайка сама была на месте разбирательства, а это значило, что она какое-то время будет занята этим и не сразу заметит, что Татьяна куда-то делась. Если бы она могла успеть на самолет из Таиланда в течение этого времени она бы…

Утешая себя оптимистическими мыслями, Яковлева никак не смогла отреагировать на «Бенц», который выскочил из бокового переулка.

Легкое шасси «Тойты» практически отскочило от бампера, крыло и колеса повело в сторону, когда сам автомобиль начал неконтролировано вращаться, перед тем как резко остановиться.

Женщина выжила благодаря ремню безопасности и подушки, чья-то рука выбила окно прежде, чем она смогла прийти в себя, разблокировала дверь, распахивая ее, и вытащила женщину наружу.

Рука, больше похожая на камень, а не плоть или что-то такое, принадлежала Борису, правой руке Балалайки. Не говоря ни слова, он запихнул дезориентированную Яковлеву на заднее сидение «Мерседеса» и сел сам, велев водителю ехать.

Оставив разбитую «Тойту» позади, машина как ни в чем ни бывало поехала дальше по дороге.

— Чт… Что вы творите…

Борис сунул мобильник в лицо Татьяне, которая изо всех сил пыталась изобразить высокомерное негодование. Экран сообщил ей, что звонок уже идет.

Женщина осторожно поднесла телефон к уху и тут же услышала холодный голос Паленой.

— … Чанг никогда не пришел бы в ночной клуб «Golden Swinging». Сама встреча была ложью. И если я правильно помню, только один человек мог сказать вам эту ложь.

— Гах!

Поняв, что она попала в капкан Балалайки, Яковлева в отчаянии прикусила губу.

Это значило, что Балалайка уже положила глаз на Татьяну, когда они разговаривали накануне, подозревая, что именно она стоит за созданием конфликта между Триадой и Отелем «Москвой». Борис, вероятно, следил за ней весь день. И как только убийца появился в точке, куда Чанг не мог прийти, проклятое подтверждение позволило ему начать действовать, чтобы задержать ее.

Не было ничего, что она могла бы сказать, никакой лжи, которую она могла бы сплести, чтобы выпутаться из этой ситуации. Шах и мат.

— … Если ты убьешь меня, то никогда не найдешь крысу в своей организации.

Но холодный смех Балалайки оборвал даже эту, последнюю, самую отчаянную уловку.

— Это была твоя самая большая ошибка. Я уверена, что это у тебя ещё со времен КГБ — придумать существование предателя, чтобы вызвать подозрение и беспокойство у своих целуй. Но такая ложь на меня не действует…— за ее насмешливым тоном скрывалась уверенность, похожая на железо, — в узах Высотников нет никакого изъяна. Это невозможно. Быстрее Сталину поставят статую в Ватикане, чем произойдет подобное. Хотя, я полагаю, сама идея существования людей, связанных настолько, была бы непостижима для такого грязного шпиона, как ты.

— Настолько связанных, говоришь? — эти слова пробуди в ее груди ярость, разгоревшуюся сильнее, чем отчаяние.

— Тем самым, ты сама вырыла себе могилу. Не было никакого способа, чтобы что-то, известное только нам, могло достигнуть твоих ушей. Это означает только то, что ты все знала заранее, а не от двуликого информатора.

— Заткнись, Баба-яга! — закричала Татьяна, проклиная себя, что не задушила эту женщину голыми пуками, — Ты собственными руками убила товарища и болтаешь о связи?! Ах ты, сука! Ты поехавшая афганка! Да я, попадя в Ад, получу меньше наказания, чем ты!

— Ха-ха, ну вот… Что я и говорила. Такая, как ты, никогда не поймет.

Балалайка проигнорировала крики русоволосой, ледяной смешок был ее единственным ответом.

— Так вот. Последний вопрос. Кто за тобой стоит? Я знаю, что у тебя не хватит мозгов, продумать все в одиночку.

— … Ты думаешь, я расскажу тебе?

—Я могла бы пытать тебя до тех пор, пока ты этого не сделаешь, но… А, неважно. У меня есть кое-какие идеи, кто это мог быть. Видишь ли, мы люди занятые, нам некогда тратить время на перепроверку уже известного ответа… — Тем самым блондинка холодно отмела ценность Яковлевой, как ключа к ответу, — Прощай. Товарищ Замятин получил от Стаса раны, которые заживут меньше чем за три месяца, окончательно положив конец твоей интриге. Я передаю его послание: «Подавись своим дерьмом, чекист».

— Ты…

Линия оборвалась, не дослушивая. Женщина могла только сжать телефон в руке настолько сильно, чтобы треснул экран, пока из динамиков доносились дразнящие короткие гудки.

— … Куда меня везут? — спросила Татьяна у Бориса, уже зная, что это бесполезный вопрос.

Мужчина смотрел прямо перед собой, не подавая ни малейшего намека, что слушает ее. Он был похож на мясорубку рядом с визжащей свиньей.

«Бенц» мчался по улицам, к выезду из Роанопура, через мост с которого свисала эшафотная петля, прочь из города. Странно, но казалось, что они движутся в том же направлении, по которому хотела ехать Татьяна, чтобы попасть в аэропорт.

Она нашла один маленький факт, который утешил ее, когда ее создание застыло в смирении.

… По крайней мере, кажется, ей суждено умереть не в этом ужасном городе.

В Общественном Туалете Аэропорта Найден Труп Женщины Преступность Снова Процветает — Выявлены Дыры в Системе Безопасности Аэропортов

Труп русской женщины по имени Татьяна Яковлева (31 год) был обнаружен служащими аэропорта, убиравшими кабинки женского туалета Международного Аэропорта Нарита, примерно в 8 часов утра, 7-го числа.

По данным следствия, Яковлева сошла с международного рейса, вылетевшего из аэропорта Донмыанг в 6 часов утра. По показаниям свидетелей, ее видели в компании двух мужчин европеоидной расы, как в самолете, так и в аэропорту. Власти подозревают, что эти люди, возможно причастны к убийству, и в настоящее время ищут их местонахождение.

Был уже поздний вечер, когда в офисе торговой компании «Бугенвилли» зазвонил телефон.

— Алло, я слушаю… — Балалайка, не глядя на цифры, знала, кто ей позвонил, поэтому намеренно добавила в свой голос фальшивую формальность.

— Это Лаптев. Извиняюсь за поздний звонок. У меня срочный вопрос.

— О? И что же ты хочешь узнать в такой поздний час?

Голос главы японского филиала Отеля «Москва» был напряжен от едва сдерживаемой тревоги.

— Речь идет о женщине, которую послали к тебе на проверку. Татьяна Яковлева. Сам Слевенин звонил минуту назад, но я должен убедиться сам… Это правда, что она обокрала вас и сбежала из Роанопура.

Балалайка притворно вздохнула, хотя внутри оскалила зубы в хищной ухмылке.

— Все так. Досадно, конечно, но, наверное, сама виновата, что поверила ее надуманным оправданиям. Дело все-таки нешуточное, так что мне ничего не оставалось, как самой связаться с Москвой, как бы это было ни неловко. Я даже получила разрешение на ужесточение мер безопасности. Но почему это тебя так беспокоит?

— Татьяну нашли сегодня мёртвой в аэропорту Нарита. Все, что было при ней, было украдено. Не только деньги, всё. Даже золотые зубы.

— Какой ужас! Интересно, что же произошло… — ответила женщина, стараясь не рассмеяться с какой наглостью она выражает свое «удивление», — Я полагаю, что это вполне правильно, что она встретила свой конец таким образом, так еще и позволила какому-то воришке сбежать с нашими деньгами. Не думаю, что мы когда-нибудь получим их обратно… Но знаешь, есть один момент, который меня беспокоит. Почему из всех мест она выбрала именно Японию?

— Откуда, черт возьми, мне знать?! Если бы я мог, я бы сам у нее спросил!— воскликнул Василий, наконец, проявив свое напряжение из-за невинного подначивания Балалайки, — Наш лидер хочет знать, что происходит, а мне нечего ему ответить! Какого черта она сбежала на мою территорию?!

— Не знаю, и ничего не хочу знать, Василий. Но если подумать, я, кажется, слышала, что она работала под твоим началом, когда вы еще работали в Седьмом управлении.

Казалось, Лаптев услышал в голосе Балалайки даже по телефону, свирепую радость волка, жестоко играющего со своей добычей. Его молчание, дало ответ на вопросы, которые ей нужно было знать.

— А теперь, по правде говоря. Татьяна сбежала из Таиланда… в Японию? Мне очень жаль, Василий. Это грустно, но я просто не могу игнорировать улики, лежащие передо мной.

— Балалайка. Я хочу кое о чем тебя спросить, — медленно проговорил Лаптев, видимо решив, что правильно понял этот вопрос, — Татьяна действительно украла деньги? Неужели она действительно поехала бы в Японию по собственной воле? Такие совпадения заставляют меня думать, что кто-то хочет меня подставить.

— О? Так ты меня подозреваешь? — спросила блондинка, притворяясь шокированной, хоть и холод просочился в ее голос, — Может тогда попросить нашего главу прислать сюда независимого третьего человека и потребовать надлежащего расследования? Я уверена, что кто-то вроде Бородина был бы более чем счастлив прислать одного из своих агентов, чтобы проверить все. То есть все, что Яковлева делала здесь, в Роанопуре.

Из трубки раздавалось только тяжелое дыхание, прерывистое от напряжения и гнева.

— Видишь ли, если ты так хочешь доказать свою невиновность. Найди того, кто убил Татьяну, и верни наши деньги, ладно? Я даже пришлю тебе благодарственную открытку за это.

— Балалайка, ты сука…

— Я слышала, что китайцы в Кабуке-Тё приносят тебе в последнее время много неприятностей. Василий, если оставишь свою работу без присмотра, вмешиваясь в дела, которые тебя не касаются, боюсь, долго ты у нас не задержишься… Ну что ж. Прощай… — бросив Лаптеву ядовитое «прощай» блондинка сбросила вызов.

— … В конце концов, похоже, мы не смогли получить никаких веских доказательств, Капитан…

Сержант Борис, стоявший рядом с ней, пока она разговаривала, разочарованно вздохнул.

— Без разницы. В любом случае, в последнее время его положение становится все хуже и хуже. Он получил эту должность только благодаря связям. Как только китайцы, наконец, вышвырнут его, даже Слевенин отвернется от него.

Балалайка достала сигару, и тут же Борис зажег спичку. Гильотинка также появился в его руке, пока он ждал, чтобы обрезать сигару в соответствии со вкусами своей хозяйки.

Использовать масляную зажигалку, чтобы поджечь сигару, было бы верхом глупости, потому что запах масла уничтожил бы изысканный вкус табака. В десантниках Борис был единственный, кто имел привилегию носить кедровые спички для ее сигар.

Женщина наслаждалась приятным вкусом во рту, когда она откинулась назад, улыбаясь дыму, поднимающемуся к темному потолку.

— Конечно, если бы мне выпала возможность додавить его окончательно когда придет время… Да, это было бы действительно замечательно не так ли?

* * *

Кошка-девятихвостка — плеть с девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками, специальными узлами либо крючьями на концах, наносящая рваные раны.

Кэмума Ки - от Кэмудзо Кэмумаки, антагониста "Ниндзя Хатори-кун".

Сан Шу - мастер горы, лидер Триады.

Лунг Тао - голова дракона, другое обозначение лидера Триады.