Для обычного обывателя кинокомпания «Rehe Pictures» была обычным поставщиком кабельного телевидения, офисом в Роанопуре. Иногда она снимала совместные проекты с другими компаниями, но фактически вся работа велась в Бангкокском филиале, лишая скромный вестибюль штаб-квартиры каких-либо известных кинозвезд.

… Что было вполне логичным, поскольку компания на самом деле была лишь прикрытием Тайского отделения Триады, китайской организованной преступной группировки, охватывающей весь земной шар.

Так что вполне понятно, что человек, сидящий в кабинете генерального директора, был никем иным, как Чангом Вай Саном. Хотя он был известен всем и каждому как один из самых ярких и стильных людей города, по какой-то причине уклонялся от управления организацией в киносекторе, вместо этого оставляя эту область своим подчиненным. Ходили слухи, что он опасается сниматься в кино, потому что однажды его приняли за известную кинозвезду и подняли огромный переполох, когда он приехал в Бангкок. Но точно никто не знал наверняка.

К тому времени, когда Чанг, уставший от дополнительной нагрузки, которой являлись последствия ситуации на «Зальцмане», получил еще одно прибавление к работе, солнце уже зашло, и город теперь освещался ярким неоновым светом.

— … Информатор, говоришь? — с сомнением переспросил Чанг.

Его верная правая рука, Биу Ю Юн, только кивнул.

— Он говорит, что знает, где прячутся люди, которых послали на твое убийство, старший брат. Он обычный нищий, зарабатывающий на улице Чаркван, но в его истории есть смысл. Есть неплохой шанс, что он говорит правду.

— … Хм. А вообще, какая информация от Лагуны?

Триадой была введен запрет на распространение информации, относительно нападения на «Зальцмане». Значит то, что появился информатор, означало и появление слухов о произошедшем.

Была вероятность, что «Лагуна» проговорилась о покушении во время сбора информации. И поэтому вполне естественно, что, узнав о причастности Триады, любой, у кого есть информация, в своих интересах будет продавать ее тому, кто предложит больше.

Если нищий говорит правду, все попытки «Лагуны» окажутся напрасными. Удивление Чанга было вполне понятным.

— Что ты будешь делать, старший Брат? Наши ребята готовы, если вы хотите, чтобы они выдвигались.

— Я не знаю. Как же нам поступить?

Откинувшись на спинку кожаного кресла, мужчина вздохнул и уставился в потолок. Он надеялся скинуть это все Датчу и его команде, хотя бы ради сохранения отношений. Но если они и дальше будут показывать такое плохие результаты, у него не останется иного выбора, кроме как взять это дело в свои руки.

Китаец несколько долгих минут провел в раздумьях, а затем, решив что-то, протянул правую руку. Биу вложил в нее мобильные телефон, будто уже ждал этого. Сначала мистер Чанг сделал два звонка доверенным сотрудникам и, наконец, набрал номер компании «Лагуна».

— … А! Точно! — внезапно воскликнул Рок. Команда сидела в своем офисе, собравшись вокруг пиццы, которую заказали на ужин.

Датч и Реви вперились в него острыми взглядами: их нервы были на пределе после целого дня бесплодных поисков.

— Что, черт возьми, на этот раз?

— Я только что вспомнил об этом. Как думаете, это может быть подсказкой?

Японец вытащил из кармана рубашки маленькую карточку. Это была визитка Джейка, та самая, которую он пытался отдать Реви во время суматохи в трюме. Даже Рок забыл о ней, просто сунув в карман.

Впрочем, визиткой это нельзя было назвать. Единственное, что красовалось на лицевой стороне карточки, были слова «Охренительно Крутой Д.» написанный до смешного декоративным шрифтом, но без адреса или номера телефона, что уж говорить.

Реви только мельком глянула на нее, прежде чем фыркнуть и отвернуться, возможно, вспоминая что-то, чего она не хотела бы.

— … Тупой кретин. Как, блять, это нам поможет?

— Переверни ее. Вроде это веб-адрес.

Бенни просунулся вперёд, чтобы взглянуть, словно почувствовав, что наступил его черед искать информацию.

— Эй, ты прав. Не знаю, поможет ли нам это или нет, но взглянуть не будет лишним.

— Конечно, блять, ага, это поможет. Гребаный сайт — явно какой-то порносайт с вирусами.

— Не исключено. Но это все же лучше и веселее, по идее, чем просто сидеть, и есть хреновую пиццу.

Датч, хмуро жующий холодную «Маргариту», поднялся и подошел к компьютеру.

— Бенни-бой, держу пари, нам стоит попробовать. Посмотрим, что это даст нам.

— Окей.

Бенни открыл браузер на своем любимом компьютере. Позади него столпились остальные, с разной степенью ожидания на лице.

Вскоре на экране появился яркий логотип.

«Смертельный бизнес»

Жить, играя со смертью, на острие лезвия.

Это стиль Охренительно Крутого!

— А… Э-э-э… Хорошо… Думаю, можно сказать, что он… гм… и его стиль довольно особенные?

Рок неловко улыбнулся, как это обычно делали японцы, сталкиваясь с чем-то диким, выходящим за их зону комфорта.

Под логотипом была фотография пистолета, который Джейк с такой гордостью показывал Реви в трюме катера. Автоматический пистолет настолько модифицированный, что уже и сказать нельзя, каким он был изначально. Во всем мире не было другого такого оружия. Стало очевидным, что этот блог ведет сам Джейк.

— Что это… какая-то реклама? Он ведет интернет-бизнес? — удивленно спросит Датч, но механик «Лагуны» только покачал головой.

— Нет, ни то, ни другое. Это… дневник. Он ведет онлайн-блог.

Блондин прокрутил страницу вниз, и все увидели, как появляются записи с датами.

20-е сентября.

Висконсин. Я прибыл для смертельной схватки. Единственное освещение пустынного шоссе — холодный, бледный свет луны. Небесное светило освещает противостояние двоих. Иными словами, главное событие — между мной, ОКД, и Уиллом Ганешем «Старьевщиком». Насколько мне известно, таких профессионалов дикого запада с уровнем Старьевщика можно пересчитать по пальцам одной руки. Наконец-то достойный противник, наша схватка будет легендарной! Этот променад двух мужчин, играющих порохом и выстрелами…

— Господи, у этого ублюдка совсем поехала крыша… — пробормотала Реви, ее отвращение переступило какой-то невидимый порог и стало этаким удивлением.

Если бы кто-то только прочитал текст, то запись легко можно было бы отмести как выдумку. Но изображение, загруженное вместе с ним, делало это мнение ошибочным.

Это была фотография трупа. Не мертвое тело уже лежащее на земле. Это было изображение человека в тот самый момент, когда пуля попала в цель.

Размытость и низкое разрешение делало очевидным, что это скриншот видеофайла, а не работа опытного фотографа. Но это служило лишним доказательством реальности изображения, брызги крови, вырывающиеся из спины человека, буквально оживали среди пикселей.

Хотя его манера письма и речи не стоила простых насмешек, даже Реви могла почувствовать очарование, заключенное в этой единственной фотографии.

Для людей со специфическими вкусами этот образ представлял нечто намного заманчивее, чем дорогая икра.

— … Как, черт возьми, он сделал этот снимок? — громко выпалил Рок, на его лице четко читалось отвращение.

Девушка хотела было открыть рот, чтобы посмеяться над ним, но тут же закрыла его, осознав важность его слов. Японец уже успел привыкнуть к хаосу и беспорядку, в который он попал, и поэтому простой вид трупа уже не мог потрясти его так, как недавно. Но он никогда еще не видел мертвеца под таким углом. Для китаянки же это было знакомый вид, но для Рока это была новая перспектива.

— Рок, это вид с пистолета.

— Пистолета?

— Вспомни пистолет этого придурка. Ну этот, чья фотография под логотипом. На рамке было какое-то устройство. Я думал, что это лазерный прицел, но теперь понятно, что это камера.

— А, понял.

Рок опустил глаза, смущенный собственным незнанием. Это был вполне логичный ответ, если задуматься, даже несмотря на то, что он не стрелял в кого-либо прежде.

— … Но погоди. Он публикует больные, мастурбационные истории на весь мир, как будто это его работа. Да он же сошел с ума. Почему он не избавит копов от работы и не сдастся?

— Потому что его и не пытаются поймать. Этот сайт выглядит так, будто он полон разоблачающей информации, но если посмотреть внимательно, то тут нет ничего, что могло бы помочь в установлении личности. Это работа анонимности в интернете… — пояснил Бенни, указывая на пистолет в верхней части страницы, — Единственный ключ к личности Охренительно Крутого Джейка — его индивидуальный пистолет. На этом сайте нет ни одной фотографии с его лицом. Дальше больше, в дневниковых записях все заполнено подробностями кто и где умер, но нет ни одного намека, кто сделал это на самом деле.

— … Я понял. До тех пор, пока Джейк не будет выставлять на показ свое оружие, никто так и не узнает, что он владелец этого сайта, — кивнув, произнес негр, — Вне зависимости от того, о каком больном дерьме он пишет здесь, вся ненависть будет сосредоточена на каком-то воображаемом человеке по имени Джейк… Так, подождите, это не будет иметь никакого смысла. Тогда зачем он показал Реви свой пистолет? И дал визитку с адресом сайта. Это все равно что раскрыть себя. О чем он думал вообще?

— Может быть, он думал, что не сыграет какой-то роли, если кучка людей из какого-нибудь захолустного городка Таиланда будет знать, кто он? Или, может быть, он чего-то ждет от Реви, которая увидит сайт?

— Завались, это не смешно… — выплюнула Реви, которую явно напрягли слова Бенни.

— Ох… Неужели этот придурок действительно получает от этого удовольствие? Зачем так усердно работать над тем, что никто и читать не будет?

— … Нет, Джейк вполне самовлюблённый, но не думаю, что это единственная причина. Посмотрите сюда. И сюда тоже.

Рок указал на экран.

Все кончено… для него. Чего у него не было, что было у меня? Этот замечательный дульный тормоз-компенсатор. Специальный заказ от оружейника Трейси снова привлек Леди Удачу на мою сторону. Если вы тоже хотите управлять внушающий благоговейный трепет отдачей 45-го калибра, нажмите сюда.

Эта шпана думала, что прикончила меня, но последним смеялся я. В конечном счете, такой крутой парень, как я, прекрасно знает, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Мой ультрасовременный кевларовый жилет защитила меня от их 9-миллиметровых парабеллумов, позволяя мне восстать из пепла словно феникс. Для получения дополнительной информации нажмите сюда. Это будет лучшим из всех решений, которые вы принимали.

Самое время начать бизнес в Новом Орлеане. Зимы в Канаде очень холодные. В такие морозы, вы также должны быть аккуратны в выборе оружейного масла. Вот почему я использую специальное высококачественное масло от Микки Лева. Даже если будет холодно настолько, что вы сможете использовать бананы в качестве гвоздей, но у вас есть это масло — вы в порядке. Прямо сейчас нажмите сюда.

Переходя по ссылкам, Бенни выяснил, что все они ведут к интернет-магазинам, специализирующимся на оружии и других предметах, тесно связанных с огнестрельным оружием.

— … Ага. Он, получается, заключил договор с этими компаниями. Похоже, ему зачисляют деньги за рекламу.

— Рекламу? Нахера? Всемирные телекоммуникации лучше справятся с этим, чем этот ублюдок.

— Уверена? Если счетчик говорит правду, этот сайт очень часто посещают… Давайте глянем, что там странице для посетителей.

Бенни кликнул по ссылке, которая вела к гостям сайта.

>robin666: я попробовал регулируемый прицел, который ОКД рекомендовал, на своем кольте. охрененно круто! на стрельбище все смотрели на меня! он знает свое дело!!!

>Car-Morgan: ОКД — самый лучший. Я бы с удовольствием ему дала.

>Savage-X: Последний пост про убийство невъебенно классный! Кто такой крутой? Ты такой крутой! Охрененно крутой джейк. В следующий раз убей ХХХ и ХххХ!

>spookydog: го файт, окд жду тя возел банка на парковке в полночь давай посмотрим кто рельно охренительно крутой

>IIIOwOIII: Джейк, умоляю, убей классуху, мисс Гарроуэй! Мы всем классом готовы скинуться на тебя. Ответь, окей?

>xXsteelCommanderXx: Типичные американцы и типичное ваше слепое поклонение магнуму. Скорость имеет большее значение, чем масса с точки зрения затрачиваемой кинетической энергии, поэтому, если говорить о реальной мощи, нет огромной разницы между 45-миллиметровым и 9-миллиметровым парабеллумом. Разве это не очевидно для профессионала, чтобы выбрать 9 мм, т.к. можно будет выстрелять больше пуль, до перезарядки.

>MADMAX: Эй, отъебись нацист. нацисты создали 9мм, поэтому все у кого 9 мм — нацисты, сечешь? а теперь пшлнх

— … Слушай, Бенни. Неужели весь интернет полон таких дебилов, как эти, или это просто место такое особенное.

— Ну, в зависимости от того, как ты на это смотришь. Думаю, тут больше подойдет первое.

Реви слегка побледнела от такого количества идиотов, но еврей, привыкший к такому, выглядел самым скучающим.

— Ну, я думаю, теперь мы понимаем, как работает мозг Джейка, но не думаю, что есть что-то, что может помочь нам найти… а?

Бенни перестал рассеянно пролистывать страницу и наклонился ближе, поправляя очки.

— Есть обновление… Может, новая запись в дневнике?

Она была датирована сегодняшним днем.

Новое изображение, дополняющее текст, было фотографией не трупа, а сильно приближенной фотографией кого-то, принимавшего участие в перестрелке, качество оставляло желать лучшего.

Этот кто-то был женщиной в майке и джинсовых шортах, на правой руке виднелась очень знакомая татуировка пламени. Но в то же время она казалась незнакомой, как будто кто-то отредактировал картинку перед публикацией.

Грудь женщины была примерно вдвое больше, чем было на самом деле, и, хотя она была в центре ожесточенной перестрелки, ее глаза были соблазнительно полуприкрыты, явная работа фотошопа.

Дарова! Наш специальный гость на этот раз прибыл к нам из морей Юго-Восточной Азии. Сегодня я расскажу вам об этой милой кошечке, с которой мне, прославленному ОКД, довелось повстречаться.

Мы назовем эту горячую красотку, использующую пару изготовленных на заказ Беретт, Двурукая Р. Она соблазнительница, которая затаскивает мужчин в свою постель под предлогом попробовать экзотики, а затем убивает их, когда кончит. Настоящая бесстыдная шлюха. Она тоже моя цель.

Сначала я думал, что получу удовольствие от небольшого романтического плавания, притворяясь, что я на ее стороне, но желание в ее глазах было настолько горячим, что даже я испугался, что оно может растопить вашего покорного слугу, каким бы холодным на самом деле я ни был. Эта киска, должно быть, изголодалась по маленькой сладкой любви. Видите эти сиськи? Никаких лифчиков для этих малышей, мальчики и девочки. Что я могу сказать о том, как они подпрыгивают? Надо было послать поэта. Насколько я понимаю, она не может не жаждать каждого мужчину, судя по тому, как она себя ведет.

Но оказалось, что она не почувствует ничего, если не использовать как минимум два чудовищно огромных дилдака. Теперь понятно, почему она использует два пистолета, ну, вы поняли. Это должно быть довольно неприятно, иметь такое, но без какого-либо способа удовлетворить это.

Вот почему я принял решение. Я собираюсь выебать ее самым жестким способом, какой только можно придумать. Я так сильно буду долбить ее в задницу, что она неделями не сможет ходить.

А теперь, может быть, вы все поможете мне придумать, как заставить ее кричать? Если у вас есть прекрасные идеи, пишите комментарии. Я буду ждать!

Датч, Рок и Бенни внезапно потеряли дар речи. В этот момент их связывало нечто вроде общего психического опыта. Возможно, ядерщик, стоящий рядом с действующим реактором, имел бы представление о чувстве, которое охватило мужчин в этот момент. Бессловесный ужас, вызванный нахождением в невидимом, неосязаемом излучении. Даже кожей они чувствовали, что сбоку от них находится источник страшной силы и ярости.

— … Бенни-бой. Закрывай браузер, — сказал Датч, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. Блондин поспешно двинулся, чтобы выполнить просьбу, но его указательный палец из-за спешки нажал на левую кнопку мыши раньше крестика. Как назло, в этот момент курсор был на ссылке гостевого журнала.

С их последнего визита прошло всего несколько минут, но на экране мельтешили множество новых сообщений.

>BunkerBuster: вот дерьмо, Двурукая Р! Черт, какая она милашка!

>smokemoneter: посмотри на ее сиськи, чувак. Держу пари, что татуировка на ее плече идет по ним, спускаясь до самой киски. Мой член уже знает, что это правда.

>funfun85: я хочу посмотреть, как ты ее выебешь, братан. кого волнует как она сдохнет?

>masamichi: загрузи как ты ее трахаешь

>sleipnir: БЛЯТЬ ДА MASAMICHI

>Savage-X: мой член готов

>DX_Synner: Пожалуйста, ОКД, ради всего святого, дай нам фильм, как ты трахаешь ее в задницу со своим пистолетом засунутым ей в киску. Я кончу прямо на экран.

>MassiveBOY: что-то не то с сиськами Р. Ты уверен, что она не трап?

>Jason13: трап тоже пойдет

Монитор Бенни, его 20-дюймовый EIZO, его гордость и радость, конечно, это было дорогая техника, покупка именно компании, служащая главным элементом офиса, к сожалению, не смог выдержать 9-миллиметровую пулю, выпущенную в него.

К еще большему сожалению для всех, Реви в этот момент охватило стойкое и немедленное желание убить Джейка и всех его фанатов. И, поскольку их нигде не было видно, у нее не было другого выхода, кроме как выразить свое недовольство всеми и вся на мониторе, показавшим ей эти слова.

Единственным положительным моментом во всем этом было то, что ни один осколок стекла от выстрела не вылетел и не попал ни в кого. Еще одним плюсом было то, что Реви не сочла нужным сделать еще два-три выстрела.

— Мать твою… Да, хорошо, я поняла тебя, клоун… Ты вот так сильно хочешь сдохнуть, да? Тебе, прям, нужен экспресс-билет в Ад, да? Ага, я поняла, я оформлю билет прямо сейчас, черт возьми…

Реви вдруг начала мрачно посмеиваться про себя, как будто ярость привела к выделению странного наркотика в ее мозгу.

Как раз в этот момент, когда никто не мог придумать, как разрядить обстановку, желательно с частично сохраненным здоровьем и нужным количеством конечностей на их законных местах, зазвонил телефон. Его пронзительная трель прозвучала для троих мужчин как ангельский хор с небес. И правда, звонок был очень похож на спасение — звонил Чанг Вай Сан, который хотел сообщить им, что убежище Джейка нашли.

* * *

Стас внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза.

Бесчисленные дырки от игл, коими была испещрена кожа его руки, складывались в сложный рисунок, показывающий глубину зависимости мужчины.

— Слушай, братан… Разве ты не кольнулся несколько секунд назад? — спросил Джейк откуда-то сбоку, невесело ухмыляясь. Это красноречиво показывало, насколько далеко зашел Стас, если такой человек как Джейк проявил свое беспокойство. Должно быть все хуже, чем он думал.

Но это не имело значения. Все, что ему нужно было — не видеть собственного отражения. Сейчас было неподходящее время, чтобы беспокоиться о том, как насколько плачевно это может быть для него. Все, что ему нужно в этот момент — спокойствие, которое мог дать только героин.

Он вогнал иглу, нажимая на поршень. Он сразу же почувствовал, смертоносное наслаждение разливается по его телу. Он мог бы променять весь мир за это наслаждение. Сознание наркомана потеряло любые границы времени и мест, провалившись глубоко в воспоминания.

Они избивали его. Они резали его. Они прижигали его кожу раскаленным железом. И все же Станислав не чувствовал боли. Но довольно быстро моджахеды поняли, что Кандинский — героиновый наркоман. Вот тогда-то и началась настоящая пытка.

Крича от ломки, мужчина рассказал все в обмен на один-единственный блаженный укол: его имя, звание, подразделение, места, где он сражался и кого убивал. Именно тогда партизаны поняли, кто их пленник.

— Шайтан Бади…

В их тихих голосах была не только ненависть, но и нотки благоговения и почтения.

Ему дали отобранного Драгунова. Велели доказать свое мастерство. Когда он пробил арбуз с 500-та метров, духи поняли, чего стоит наркоман.

Он бесцельно бродил. Даже луна не сопровождала его в чернильной темноте.

Он мог попасть в Стамбул, или в Варну, или в Анкару.

Он просто делал то, что ему говорили, тупой охотничий пес. Он убивал, а взамен получал героин.

Но его хозяева внезапно исчезли, на месте встречи никто не появился. Даже радиочастота для экстренных ситуаций, которую ему дали, не принес никакой пользы. Возможно их уничтожили раньше, чем закончил он. Это было вполне возможно. Не исключено, что их поймала полиция, или западные разведслужбы, или стали жертвами засады талибов. Кандинскому часто поручали убивать членов каждой из перечисленных организаций, так что не было ничего странного, что они решили вернуть должок с процентами.

Вот так он и оказался один в чужой стране, без дома, куда можно было бы вернуться, и без спутника рядом, кроме безмолвия ночи.

Возможно, если он убьет еще кого-то, ему снова дадут героин…

Это была единственная мысль в голове мужчины, пока он шел, опасаясь неизбежной ломки, которая могла начаться в любой момент.

Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали.

Стас внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза.

Хазара, который дал ему наркотики, бросил на него свирепый взгляд перед тем, как плюнуть ему под ноги.

— Ты убил моего младшего брата, — сказал мужчина. Брат, о котором шла речь, был моджахедом, одним из многих, кто пал от жатвы Шайтана Бади. Это было тогда, когда он воевал за Советы против моджахедов. Тогда, когда Кандинский отзывался на «Сержанта», а не «пса».

— Я никогда не прощу того, что ты сделал, — сказал мужчина с ненавистью в голосе, — отплати долг, который ты мне должен, душами. Используй навыки, которые положили стольких из наших братьев, для наших целей.

Афганцы продолжали сражаться. Они продолжали сражаться после ухода СССР, как и до его прихода. В конце концов, врагов Аллаха нельзя было пересчитать.

Даже те, кто поклонялся одному и тому же богу, были врагами: хазары, пуштуны, узбеки, таджики — все сражались друг с другом за контроль над страной. Противников, мешавших им, было столько же, сколько песка в пустыне, их жизни стоили столько же, сколько и песчинки.

И Станислав продолжал сражаться в песчаном Аду еще долгое время после того, как его товарищи ушли. Каждый раз, когда он убивал нужную цель, он получал героин. Это была единственная причина, по которой он вообще просыпался день за днем.

Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали.

Он бесцельно бродил. Он шел сквозь удушливый черный дым, густой и приторный запах напалма витал вокруг него.

Некоторые тела вокруг были просто почерневшими трупами. Другие, что еще хуже, были живы. Он знал, что маленькие — тела детей. Возможно, искривленные массы, окружавшие их, в попытки защитить от огня, были их матерями. Он видел все это. Он видел, что ни одно из тел не держало в руках оружия.

Ему сказали, что это место было убежищем для отколовшейся ячейки антиправительственных партизан-моджахедов, настроенных против власти Кармаля. Информация поступила из надежного источника, поэтому не было ни разведки, ни проверки. Пехоте был отдан приказ убрать беспорядок, как только бомбардировщики и артиллерия сделают свое дело.

«Партизан должен двигаться среди людей, как рыба плавает в море» — сказал однажды Мао Цзэдун. Советы, понимая, что не смогут выловить всю рыбу, начали осушать море. Неизбирательные нападения на гражданские деревни уже становились стандартной процедурой. Скоро провинция Баглан превратиться в пустынную пустошь.

Он не испытывал ярости. Даже не думал, что это несправедливо. Если бы мог позволить себе испытывать такие эмоции, то просто не смог бы принять реальность. Это была их цель. Это была их война.

У него не было другого выбора, кроме как согласиться… с тем, что в этом месте жизнь дешевле песка.

Станислав Кандинский внимательно изучал вены на левой руке. Ему нужна была доза.

Он был окружен пустыней, его чувство достоинства было меньше песчинки. Всякий раз, когда Кандинский приходил в себя, он раз за разом ловил себя на том, что ищет утешения в героине.

Пока он оставался в лагере, достать наркотики было проще, чем алкоголь. Афганистан был всемирно известным производителем опиума. Наркотики шли окольными тропами через местных повстанцев и попадали в руки советских солдат. И прибыль теми же путями попадала в руки моджахедов. Но он уже не мог заставить себя думать об этом. Мужчине нужен был мимолетный момент наслаждения, который давал ему только героин. Без него он не мог даже поднять винтовку.

Почему СССР оказался здесь, в Афганистане? По хлипкому оправданию, они прибыли, чтобы поддержать Бабрака Кармаля в Кабуле, но оно не выдерживало никакой критики. Ходили разные слухи среди моджахедов, одни говорили Станиславу, что они используют ситуацию, как возможность дать их солдатам реальный боевой опыт, другие убеждали что реальная цель — испытание нового экспериментального оружия. Правду знал только Кремль.

В любом случае, все что нужно было Советам — уничтожать дороги, соединяющие города и взять под контроль аэродромы. Затем они сожгут все фермы, заморят несчастных партизан голодом. Оставят после себя только сухую землю с зыбучими песками… Они сражались, чтобы превратить все в прах.

Но… теперь, когда он думал об этом… Стас мучился вопросами, перебирая смутные воспоминания.

Ему казалось, что что-то в этих мыслях не так. Было время, когда у него была цель сражаться, независимо от того, что ему говорили все вокруг. Разве не было в его сердце храбрости, которая не боялась смерти, воли в его груди, что побуждала идти только вперед?

Теперь же он не был уверен, что эти времена вообще когда-либо были. Что же поменялось? Взор заслонила песчаная буря, запахи перекрылись вонью горящих тел и кипящего человеческого жира — и все чувства отключились от пелены героина. Он снова ничего не помнил.

Он бесцельно бродил. Холод ночи в пустыне пробирал его до самых костей.

Бесплодная земля, бесконечно простирающаяся во всех направлениях, пустая, если не считать шума ветров, каким-то образом напоминала дно океана. Должно быть, это было из-за бледной луны в темном небе, выглядящая так, словно солнце не могло пробиться в глубины.

У него не было ни еды, ни воды, и уж точно никого оружия. С пустыми руками он прошел весь путь от базы. Когда взойдет солнце, безжалостный жар наверняка сожжет его заживо. Этого было бы достаточно. Мужчина встретил бы смерть с распростертыми объятьями.

Существовал более быстрый и надёжный способ. Для этого нужно было приставить к виску ствол «Макарова» и нажать на курок. Но если бы у него была сила воли, он, вероятно, не подсел бы на наркотики. Другими словами, наркоман просто пытался сбежать. Ему хотелось бежать и бежать, пока он не свалится от изнеможения и, наконец, достигнет смерти. Единственным способом самоубийства, доступным такому трусу, было лишь «брести». Он пытался дойти до смерти. Станислав отдавал свою жизнь жаркой пустыне, потому что у него не было того, что требовалось, чтобы оборвать жизнь самостоятельно.

Но… даже погружаясь в смутные воспоминания о том ночном путешествии, Стас снова спрашивал себя:

От чего он бежит? Боялся ли он, что тяжесть всех отнятых жизней раздавит его, как песчинки, сметенные в одну огромную дюну? Нет, спасение от этого — героин. Почему он искал смерти, когда уже похоронил все печали и отчаяния под волной наркотического бреда? Что за ним гналось? От чего он бежал?

Все, о чем он мог думать — воспоминание о той единственной ночи и нелепом окончании, который пришел этому холодному путешествию через пустыню.

Цена за его слабость была поистине велика. Через некоторое время после того, как он рухнул, когда силы покинули его тело, Станислав пришел в сознание… Его руки и ноги были крепко связаны цепью.

Разведка моджахедов нашла его без сознания в пустыне. Судьба подарила Стасу жизнь гораздо более постыдную и жалкую, чем смерть.

Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали.

Свист пуль звучал почти как смех самой смерти.

Изолированная передовая база в Панджшерском ущелье представляла собой лакомый кусочек для партизан. Сначала они лишь дразнили, беспокоили советских солдат и заставляя их быть всегда в состоянии повышенной боевой готовности, пока, наконец, солдаты не достигли своего психического предела. Именно тогда партизаны нанесли удар, прорываясь с гор, чтобы атаковать в полную силу. Стас Кандинский уже много раз переживал их волны… но эта, вероятно, будет его последней.

Непрерывные атаки уже истощили солдат на базе, а те, кто все еще жив и мог сражаться были ранены или уже были одной ногой в могиле. А их враги были похожи на рой саранчи. Сколько бы они ни убили, нападавшим не было конца. Старики и мальчишки, громко вознося хвалу Господу, не оглядываясь и не задумываясь, бросались через трупы на пулеметы Дегтярёва.

Они никак не могли победить. Тысяча Калашниковых и миллиарды пуль не изменили бы ситуацию. Им понадобиться столько пуль, сколько песчинок в пустыне, чтобы навсегда заглушить голоса, поющих о воле Аллаха. Моджахеды наступали, как волны накатывали на берег. Песчаная буря, сотканная из человеческих жизней. Победить ее было невозможною Все, что они могли — терпеть. Терпеть, пока они не умрут, терпеть, пока не останется ничего.

Одурманенный героином разум Стаса давно забыл понятие «страх». Осталась лишь апатия и сухой ветер, пронизывающий его сердце. «Да… — думал мужчина, — Мы всего лишь песчинки. Наша судьба — быть сметенными ветром от этой бури, пришедшей из засушливых земель. Быть похороненными и забытыми…»

— Высотники… — позвал кто-то. Это слово было просто бессмысленным набором звуков.

И все же в голосе звучала надежда, глупое желание, пришедшее слишком поздно.

Высотники. Когда-то это было что-то вроде молитвы, святого слово, приносившего спасение. Лучшие из лучших, из 11-й эскадрильи, 318 отвлекающей бригады, «Высотники» поднимались по зову их союзников, молящих о помощи. Не обращая внимания на опасность, они рвались в самые смертельные битвы, в самые отчаянные ситуации, чтобы проложить путь к спасению, если такового не было. Одним словом, они были последней надеждой окруженных и обреченных советских солдат.

… Но «Высотники» были лишь легендой, пометкой на полях истории.

Стас знал это наверняка. Он сам был членом «Высотников». Когда-то и он бесстрашно бросался в бесчисленные поля адских сражений и имя «Шайтан Бади» заставляло афганских партизан дрожать от страха. Давным-давно было время, когда он чувствовал, что именно горячая кровь бежит по его венам, когда он боролся за каждого товарища, за каждую жизнь.

Но «Высотники» были расформированы, отпущенные на все четыре стороны вместе с уважением, которое они считали вечным. Вместе с верой в битву, которая была их единственной верой. В тот роковой июльский день 1987… Станислав Кандинский должен был умереть. Лучше умереть героем, защитником, чем быть сметенным как песчинка сейчас…

Внезапно снаружи раздался оглушительный вой. Вспышка ослепительного света. Рев двух двигателей, приводящих в движение пятилопастные винты вертолета, заглушил все на поле боя.

Два боевых вертолета парили над моджахедами, посылая огонь и смерть. Они кружили над полем боя, их ракетницы плевались огнем, 12,7-мм пулемёт, исполнял песню кровавой резни.

Используя все свои орудия, подмога принесла смерть духам. Вертолеты зависли на месте и Стас увидел ангелов-хранителей, спускающихся из кабины: Меньшов, Давид и даже грозный сержант Борис… Его товарищи по оружию, с которыми он преодолел все препятствия. Станислав честно не мог сказать, были ли они реальными или просто последней фантазией умирающего сознания.

— Высотники! — крикнул кто-то. В этом голосе слышалась радость, но в то же время и страх. Страх, что они как Спаситель, вернулись из могилы.

И тут Кандинский увидел ее. Богиня войны спустилась на поле боя. Валькирия вернулась.

Ее лицо испачканное сажей и грязью с поля боя и искаженное ужасным шрамом, несомненно, было лицом достойным демона, который мог спокойно танцевать в таком Аду. Запах крови витал вокруг нее как аромат духов. И все же Стас мог только дрожать, завороженный ее красотой… Да, не было другого слова, чтобы описать ее. Она была живым воплощением стальной воли, идеей, заключенной в плоть, которая отбросила оковы отчаяния и ужаса, чтобы вести вперёд. В ней была честь, которую можно было увидеть только на поле боя в греховном Аду, где они оказались, святое качество, которое показывало каждому, насколько сильным может быть человек. Она была живым доказательством этой силы.

— … Кажется, я заставила вас ждать, товарищ младший Сержант.

Стальные, сильные нотки ее голоса опровергли любые мысли мужчины свалить все на галлюцинацию. Я здесь — говорил голос, — и сейчас.

— Лейтенант Ириновская…

Как ты оказалась здесь?

Ты отвоевала больше, чем нужно. Тебя схватили в плен, пока ты защищала гражданских, сопротивлялась пыткам, длившимся месяц и оставившим ожоги на всем теле. Твоя война должна была закончиться. Когда я увидел тебя израненную и еле живую после того, как мы тебя спасли, когда я узнал, что тебя отправили домой и «Высотники» расформированы, я вздохнул с облегчением, а не от ужаса. Я хотел поднять тост за тебя, за то, что ты наконец-то смогла вырваться из этого Ада. Но зачем?

— Зачем… Зачем вы вернулись, Лейтенант?

— Лейтенанта Ириновскую уволили, а вот Капитана Ириновскую — нет, товарищ младший Сержант.

Софья Павловна широко улыбнулась, как бы говоря, что шутка — лучший ответ на такой вопрос. Затем она повернулась к солдатам, собравшимся вокруг нее и отдала приказы, ее голос звучал четко, как всегда.

— Всем войскам выдвигаться! Обеспечить безопасность выживших и выследить вражеские остатки!

… И вот, «Высотники» возродились из пепла. Герой вернулась.

Софья Павловна изменилась внутренне с тех пор, как вернулась в Афган Капитаном. Это было видно с первого взгляда.

В ее спокойном, почти отрешенном взгляде была пустота, что-то такое, что заставляло думать, будто она лишилась чего-то важного. Казалось, в этих глазах никогда больше не будет ни надежды, ни радости.

— … Почему ты вернулась? — вновь спросил Станислав, когда битва закончилась. Вечерний ветер дул им в лица, пока они следили за тем, как отряд покидает помещение, — До меня дошли слухи, что тебя взяли в Советскую стрелковую сборную на Олимпиаду в Сеуле. Так почему…

— Неужели ты думаешь, что я бы посмела принять участие в соревнованиях, на кону которых стоит гордость моей страны, со своим правым глазом? К сожалению, он видит даже не вполовину как видел раньше… — с улыбкой, слишком яркой, чтобы ее можно было назвать самоироничной, женщина показала на правую сторону лица, — Партия решила, что в Аду Афгана я выгляжу естественнее, чем на трибуне с медалью. И я согласилась. Я… устала, если так можно сказать, жить по их лицемерным прихотям.

Время от времени Стас чувствовал в ее иссохшем и отрешенном тоне старого и усталого животное, ищущего место, где можно было умереть. Страшное предчувствие охватило Младшего Сержанта, его лицо застыло от тревоги.

Но тут Софья улыбнулась, словно желая развеять дурные предчувствия товарища. Это была та же живая улыбка, что и год назад.

— Я потеряла здесь все, но тут еще осталось кое-что, что я могу спасти.

— Капитан…

— Наше возвращение из Афганистана наконец-то одобрили. Окончательно. Больше нет никаких причин, чтобы кто-то терял жизнь на этой земле. Война, которую мы вели, никогда бы не закончилась. За что мы боремся сейчас — жизни наших солдат.

В отличие от того, как она говорила о своей собственной жизни, голос девушки, когда она говорила о грядущих битвах, был полон железной воли и силы.

— Мне больше не нужны ни честь, ни слава. Мне достаточно вернуть домой еще одного солдата. Возможно, теперь я нашла смысл своей войны.

Стоя рядом с ней, Станислав видел в ней, каково это — быть героем.

Действительно, только битва могла поддерживать в ней жизнь. Даже после того, как ее жгли наживую, Капитан Ириновская обнаружила, что ее жажда войны не удовлетворена. Столкнувшись с ее отчаянной решимостью и благородным мужеством, Стас не мог не вспомнить себя. На его сердце, что когда-то погрузилось в пучину глубокой зависимости и отвернулось от реальности, слова героя наложили свой отпечаток. Та боль не могла сравниться даже с пулевым ранением. Она горела намного сильнее. Это было невыносимо.

Он был почти удивлен. Мужчина не думал, что все еще может испытывать чувство, известное как стыд.

Тогда Софья Ириновская заговорила с ним, и в ее голосе звучало непривычное сочувствие.

— Младший Сержант Кандинский, ты хорошо сражался. А теперь иди и отдохни. Еще не слишком поздно.

Да… Должно быть, она поняла это сразу. Измождённое лицо Станислава и пустые глаза были безошибочно узнаваемы. Это были черты наркомана.

Каждая мысль возвращалась к нему, когда ход времени ускользал, а воспоминания теряли связь. Ярость и боль. Гордость и радость. Отчаяние и стыд… Все, что он отдал героину возвращалось.

В те времена, когда его называли Дьявольским ветром, Станислав Кандинский бок о бок сражался с Софьей Ириновской. Не за идеологию, не за ненависть. Он поднял свое оружие исключительно ради своих товарищей, что были на его стороне. Вот и весь его мотив, без каких-либо сомнений. Краеугольный камень его воли к борьбе.

Он восхищался ее благородством. Ее мужество осветило его сердце.

Но своими поступками, Стас запятнал те дни.

Чем он занимался в тот год, когда Софью отправили домой? Он убивал стариков, слишком слабых, чтобы поднять оружие, стрелял в матерей, пытающихся защитить своих детей. Не в силах вынести тяжести своих преступлений, он отдал себя, тело и душу, белому порошку. Говорил ли он себе, что любой сделал бы то же самое в таких условиях? Неужели он действительно верил в это? Он знал женщину, которая была на пороге смерти, женщину, что продолжала бороться, даже когда ожоги покрывали все ее тело. Она была примером, что такое спецназовец. Образцовый солдат, несокрушимость, которую она демонстрировала. И он… он был мусором, даже хуже, чем мусор.

Наконец настал день, когда советские солдаты должны были вернуться домой, и никто из них не был в состоянии петь победные песни, когда они уходили. Но все же Родина встретит их, несомненно, с распростертыми объятиями, признавая трудности, которые они пережили, мужество и гордость, которые они сохранили в своих сердцах. А как еще их народ мог называть тех, кто выжил в таком Аду, кроме как герои? Как они могли что-то праздновать, кроме как возвращение этих храбрых солдат.

Но, несмотря на это, нет, именно из-за этого, у Станислава не было дома, куда он мог бы вернуться. Для таких благородных воинов было бы оскорблением, если бы такой как он шел рядом с ними.

Он отмахнулся от себя как от песчинки. Он сдался, смирившись с судьбой быть унесенным ветром. Как он мог вернуться домой героем, думая о таких вещах?

И он сбежал. Стыдясь себя, не в силах смотреть в глаза окружающим героям, полагая, что исчезнуть в пустынях чужбины — единственны способ искупить свои грехи, поэтому он убежал.

Но даже тогда, не имея возможности умереть так, как ему хотелось, он продолжил сражаться и убивать, став инструментов для людей, которые когда-то были его врагами. Его существо снова превратилось в песчинку, нуждающуюся в поисках вены, бесконечно прокручивающую воспоминания, что таяли под действием героина…

… Даже сейчас мы не бросим товарища в беде…

Голос из его прошлого. Забота и поддержка товарищей, которых он считал потерянными в глубинах своей памяти.

Этот все еще звучало в его ушах, отдаваясь эхом в голове.

Этого не может быть. Они никак не могли жить в этой жалкой выгребной яме. Такие голоса никогда не должны были раздаваться тут, в таком месте, где они оказались, повернувшись спиной к гордой жизни солдата.

… Говорят, Балалайка — самая жестокая и безжалостная сучка в городе. Иногда ее называют Паленая…

Женщина со шрамом от ожога на лице. Воспоминание об образе, что когда-то горел в его сердце ярче любого другого.

Такого не могло быть. Такого не должно быть.

Герой, вне сомнений, вернулась на родину, чтобы быть осыпанной похвалами. Конечно, Россия до сих пор прославляет ее.

Хоть сам Станислав опустился в грязь, он верил, что где-то на небе все еще сияет ее звезда. Это была единственная мысль, что давала его измученной душе хоть какую-то передышку.

Вот почему не могло быть женщины по имени «Балалайка». Такая женщина просто не могла существовать в этом мире…

Ход времени ускользал, причинно-следственные связи исчезали.

Пойманный в ловушку бесконечного кошмара, Стэн мог только продолжать бормотать себе под нос отрицания.

* * *

Триада узнала, где скрывается команда убийц, посланных на «Зальцман», еще до того, как это выяснила «Лагуна», и теперь не будет большим преувеличением сказать, что репутация компании была разрушена. Но Чанг, как всегда, великодушный, дал Датчу еще один шанс.

Он предложил, чтобы команда наемников, зачистила убежище вместо членов Триады — наемники, естественно, должны были включать бойца из «Черной Лагуны». У них не было другого выбора, кроме как отправить Реви в отобранную Чангом команду.

Так Реви и оказалась на грязном сиденье джипа «Чероки», трясущейся во все стороны, вместе с пятью другими нанятыми, едущей к заброшенной фабрике неподалеку от Роанопура, как и передал их информатор. Ей ничего не сказали о ее партнерах… и теперь, думая над этим, одна должна была догадаться, что так все и будет.

— О-о-о… Менестрель младой на войну ушё-о-о-л! Хэй! Хэй! Хэй! Пояс туго обвил вокруг чре-е-есел, взял он меч отца, хоть тот был тяжё-о-о-о-л! Звонку арфу за спину пове-е-есил!

Ирландец, сидевший за рулем, явно был накачан кокаином по самые гланды, и, едва удерживая руль, распевал проникновенно традиционную песню. Он выглядел куда хуже, чем в тот прошлый раз, когда жизнь Реви зависела от навыков его вождения.

— Если бы я знала, что этот поехавший наркоман снова сядет за руль, поехала бы на моторикше…

Красивая женщина, сидевшая на переднем пассажирском сидении, фыркнула от этого, быстро проверяя свой макияж в маленьком зеркальце, которое она достала.

— Не волнуйся. Лейгарх сегодня гуляет по Луне, но он не ошибется.

Блестящие черные волосы, доходящие до поясницы, и шелковое ципао, которое она носила, с опасно глубоким вырезом на бедре, наводили на мысль, что эта женщина — хозяйка какого-нибудь дорого ночного клуба. Но на самом деле это была печально известная наемница, которую боялись даже в таком безумном городе, каким был Роанопуре.

— … Какого хрена вы все сюда выперлись, а? Ответь мне, «типа того»!

— Рот все еще грязный, как канализация, сука. Надо было научиться хорошим манерам, перед тем, как учить английский, типа того.

Хотя компаньенша Лейгарха, Шеньхуа, была китайского происхождения, как и Реви, она утверждала, что она беншенгренка, поэтому ее английский все еще нуждался в сильных доработках. Тем не менее, она была первоклассной убийцей и ее навыки с парой кукри, которыми она владела, не имели равных.

Реви была с ней на задании всего один раз, если задуматься, то и в тот раз по приказу Чанга, и собственными глазами видела, как китаянка без особых усилий разделалась с группой вооруженных мужчин, даже не дав им нажать на курки.

— Ладно, думаю, я могла бы потерпеть тебя, но почему еще и эти чертовы братья Танго.

Реви кинула свирепый взгляд на три занятых кресла, и, словно в ответ, трое латиноамериканцев, сидевших друг у друга почти что на голове, начали петь, какую-то ритмичную и веселую песенку.

— ♪Позвал нас Мистер Чанг на убийство…♪

— На убийство!

— ♪Мы сели в джип, чтобы творить бесчинство! ♪

— Бесчинство!

— Ладно, я узнала ответ. А теперь завалитесь.

Трое мужчин, беспечно напевающих и, казалось, не замечающих убийственную атмосферу, были больше известны как Братья Фрикадельки. Они отправились в Роанопур, как только поняли, что их певчая группа не пропадет, если они пойдут по пути профессиональных убийц. К сожалению, они сохранили привычку говорить стаккато даже после того, как переквалифицировались из певцов в убийц, что дело их смертельно раздражающими как для союзников, так и для противников.

— Я не могу в это поверить… Чанг. Он мог бы просто, блять, сказать мне, где эти ублюдки, а я могла просто прийти и прикончить их самостоятельно… — фыркнув, пробормотала Реви.

— Просто это значит, что он не верит в команду «Лагуны». Он хочет, чтобы кто-то присматривал за идиотами, которые помогли атаковать танкер.

— … Что ты только что сморозила, сука? Ты еще глупее, чем я думала, если я правильно тебя поняла. Давай еще раз, типа я не слышала тебя, «типа того»!

Реви бросила на Шеньхуа ядовитый взгляд, та ответила ей той же монетой.

— Только тупые верят сучкам, которые лгут о том, где находились бумаги на Басилане. Никогда не слышала о мальчике, который кричал «волки»?

— Господи, блять, ты все еще об этом помнишь? Дай угадаю, тебе с мужиками не везет? Они все почему-то сбегают, да?

— Это не твое дело, типа того.

Братья Фрикадельки продолжали петь, не обращая внимания на убийственную атмосферу, сгустившуюся вокруг двух женщин, словно грозовые тучи.

— ♪А команда ссориться вдруг начала…♪

— Начала!

— ♪Хотя битва та давно уже прошла! ♪

— … Я разве не говорила, чтобы вы закрылись?!

Шеньхуа вздохнула, ее желание убивать полностью погасло от этих завываний троицы.

— В любом случае. Не забудь убить идиотов, которые напали на старшего брата Чанга, которых я пропущу. У тебя нет другого способа восстановиться. Поняла, типа того?

— Да-да, типа того, я поняла, — сказала Реви передразнивая собеседницу, — Только не мешай мне… и слушай. Если увидишь такого урода, похожего на рэперка или кого-то в этом стиле, с пистолетом, который больше похож на игрушечный, не трожь его — он мой. Убьешь его — я убью тебя. Встанешь у меня на пути — сделаю тоже самое.

Все ее споры с Шеньхуа плохо работали в качестве отвлечения от текущей жизненной цели Реви: убить Джейка. Каждая минута, проведенная в джипе, была потрачена впустую. Она хотела наполнить этого урода свинцом настолько, чтобы он сыпался из его задницы.

— О? Похоже, у него дурная кровь, типа того? Очень здорово. Я посмотрю на это шоу.

— ♪Ссора, что меж нами была…♪

— Меж нами!

— ♪Наконец устранена! ♪

— Я сказала, завались нахер!

Совершенно не реагируя на гвалт, происходящий за его спиной, Лейгарх ехал дальше, затерявшись в стране чудес ирландской народной музыки.

— Возвестила пе-е-есня о певце скорбя-я-я-я! Никогда плен собой не-е-е-е нарушу-у-у-у! Да-а-а!!!

* * *

Правда о Роанопуре и о том, что творилось в нем, никогда не раскрывалась большому миру. Преступные организации, владеющие городом, приложили все усилия, чтобы сохранить улей зла нетронутым, сократив количество информации, которая попадала за пределы города до абсолютного минимума.

Поэтому так выходило, что иногда, очень редко, иностранная компания, имевшая далеко идущие планы и отсутствие здравого смысла, видя, что цены на рабочую силу в Роанопуре были чрезвычайно низкими и не зная, что Роанопур можно было спокойно называть Содомом, решала открыть магазин в городе.

Естественно, почти все такие глупые решения разрушались силами, стоящими во главе Роанопура: иногда косвенно, через тонкие угрозы и не заметное вмешательство, а иногда и прямо, с угрозами и предупреждениями. Но время от времени, когда представитель компании отличался умом и сообразительностью, планы продолжались до тех пор, пока фасад здания не заканчивали.

Трагедии, которые неизбежно следовали после этого, не нужно было даже упоминать. В любом случае, в пределах Роанопура и за его границами, было полно недостроя, чьи обитатели таинственно исчезали всего через несколько дней после финала строительства.

Убежище, выбранное Джейком, было одной из таких заброшенных фабрик. Она, окруженная со всех сторон лесом, и далеко расположенный от городской черты, завод представлял собой идеальное место, спрятанное от нежелательного внимания бродяг и бездомных.

Если бы фабрика находилась за пределами зоны действия сотовой связи, Джейк никогда бы не согласился укрыться там. Но, к счастью, сигнал был сильным и без перебоев, позволяя Джейку продолжать вести свои дела в интернете.

Джейк улыбнулся, наслаждаясь реакцией своих верных читателей, читая их сообщения в своем блоге. Но это удовольствие оказалось секундным, потому что рация рядом с ним выбрала именно этот момент, чтобы ожить. Это был Алонсо, которого поставили в качестве часового снаружи.

— … Че случилось?

— Сюда едет машина. Это плохо… Как думаешь, за нами следили?

Мужчина на другом конце явно переживал, однако Джейку казалось, что рано паниковать по поводу раскрытия. Они прибыли сюда только днем и даже ни разу не покинули фабрику.

— Нихера, братан. Походу, парочка влюбленных решила поразвлечься. Делай что хочешь, мне похер. Посмотри, как они будут это делать, может, присоединишься…

— Завались, пацан… Эй! Погодь! Пятеро только что вышли. Они осматриваются… блять! Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Среди них — сучка из «Лагуны»!

— … Ась?!

Джейк вздрогнул, когда резкий выстрел раздался одновременно из рации и снаружи.

— … Алонсо? Эй, братан, все норм?

Рация молчала.

Все еще не веря услышанному, Джейк закрыл крышку ноутбука и встал.

— Что происходит?

Педро выбежал из соседней комнаты, все еще протирая сонные глаза. Похоже, у него был неплохой сон или интуиция.

— По-моему, Алонсо кокнули. Он сказал, что девчонка из «Лагуны» пришла сюда.

— Что за нахрен? Это невозможно! Как, черт возьми, она нашла нас?!

— Да я, блять, откуда знаю. Что-то не так. Никто не знал, что мы здесь… — тихо нараспев пробормотал Джейк, медленно вытаскивая свой пистолет и приставляя его к голове Педро, — … если только у них не было информатора, сечешь? Педро. Ты крыса Триады?

Тон Джейка был дружелюбным, но мужчина, стоящий под прицелом, побледнел как полотно, у него чуть было не пошла пена изо рта от страха.

— О, нет, конечно, нет! У меня не было на это времени, даже если бы я и был подставным! Мы с Алонсо даже не знали, что есть такой город Роанопур, пока мы не приплыли сюда сегодня утром! Откуда мне знать китайцев?!

— Да, тут ты прав, — произнес парень, пожимая плечами, приняв доводы Педро и убрав пистолет, — Тогда какого хрена это произошло? Стэн тоже не мог этого сделать… А, если подумать, где Стэн? Что он делает?

— Он где-то в коридоре, лежит на полу и разговаривает со стеной.

Они пошли проверить его. Найти Стэна не составило труда: их прославленный лидер явно был под наркотиками, он лежал в коридоре, скрючившись и отчаянно бормоча что-то себе под нос.

— … Капитан… нет… я…

— Стэн? Эй! Стэ-эн! Есть кто дома?

Джейк схватил его за плечи и силой встряхнул, пару раз влепив пощечину. Наконец, мужчина смог открыть глаза и посмотреть на держащего, в его затуманенных глазах появилось смутное узнавание.

— У нас жопа, братан. Жо-па. Понял? Ты меня понял? Мы по уши в дерьме, чувак!

Бесполезно. Джейк пожал плечами. Педро, поняв, что они потеряли еще одного драгоценного союзника без единого выстрела, в отчаянии покачал головой.

— Слушай, Стэн. Все будет норм, окей? Просто вали через вон ту заднюю дверь. Свяжись с нашим клиентом, лады? Ты меня понимаешь?

Почти без сознания, хотя его глаза были открыты, мужчина кивнул, все еще не отвечая словами. Что ж, похоже, он понял. Джейк не мог больше времени тратить на него. Поняв, что дело безнадежно, он отпустил наркомана.

— Слышь, Джейк. Я возьму его винтовку.

Возможно, не доверяя своему автомату, что висел у него на поясе, Педро схватит Драгунова Стэна со стола, не снимая прицел ночного видения.

— Как хочешь. Он уже не в состоянии сказать «нет».

— … Да, я его узнаю. Вчера вечером он был с ними. Это нужное место… — тихо пробормотала Реви, рассматривая безжизненное лицо Алонсо. Тело упало на живот и ей пришлось пнуть его, чтобы перевернуть.

— Ну и ну, это было быстро.

Шеньхуа вздохнула, выглядя расстроенной, что Реви чуть было не спросила, ожидала ли она чего-то другого. По крайней мере, было ясно, что их компания не ведет переговоры.

Пятеро убийц, вышедших из джипа, повернулись спиной к темному лесу и посмотрели на заброшенную фабрику, освещенную лунным светом. Лейгарх предпочел остаться в машине, наслаждаясь более приятным времяпрепровождением со своим лучшим другом — кое-каким белым порошком. Его роль в этом деле была окончена, пока одна из целей не решится подбежать к машине.

— Итак. Какой план?

— Тебе нужен план? Кажется, я уже рассказывала… — теперь, когда она точно знала, что Джейк в поле ее досягаемости, огонь внутри Двурукой загорелся с новой силой, — И в этом плане есть только один пункт. Не вставай на моем пути. Это все.

— ♪Насколько Реви сегодня жутка! ♪

— Жутка!

— ♪Что будем делать, всему голова? ♪

Братья Фрикадельки посмотрели на Шеньхуа, их голоса звучали тише обычного. Возможно, жажда крови Македонской проникла даже в их толстые черепа. В отличие от Шеньхуа, которая была занята своими мыслями, чтобы бояться напарницы.

По словам Чанга, с танкера удалось сбежать четверым. На корабле, пришедшем к ним на помощь, наверняка был один или два человека. Это было максимальное количество противников, которых могла поставить вражеская сторона. Реви убрала часового минуту назад, так что минус один точно. Но заброшенная фабрика была слишком большой, чтобы в ней могло спрятаться четверо или пятеро человек. Если бы они просто атаковали без плана, можно было точно сказать, что они упустили бы одного или двух.

Пока Шеньхуа перебирала в голове возможные варианты, из открытых дверей раздались звуки выстрелов и крики. Осторожно заглянув во внутрь, китаянка заметила, что кто-то стоит наверху и стреляет в Реви из снайперской винтовки, а другой что-то кричит ей.

— М-м-м. Только двое пришли поприветствовать эту суку, типа того. Это неправильно… Вы трое, Идем в обход и через заднюю дверь. Сука сможет тут одна справиться.

— ♪За спиной мы идем убивать. ♪

— Убивать.

— ♪Ловить любого, кто будет сбегать♪.

— … Вам троим очень-очень нужно заткнуться. А теперь завалились и пошли за мной…

Продолжая шумно спорить, четверка двинулась вокруг фабрики, направляясь к заднему выходу.

Почти в тот же миг, как Реви вошла на территорию завода, ее встретил выстрел из Драгунова откуда-то сверху.

И не только по счастливой случайности она не получила пулю. Девушка ожидала какой-то засады, поэтому сразу кинуться вперед, в укрытие, как только вошла. Снайпер выбрал именно этот момент, чтобы выстрелить.

Стрелков, которые могли поразить движущуюся цель было намного больше в кино и романах, чем в жизни: не так уж и много снайперов могли на самом деле сделать такие выстрелы. Естественно первый выстрел ушел в молоко, и Двурукая мгновенно поняла, что стрелок, с которым она встретилась, не был тем наркоманом.

Чтобы быть хорошим снайпером, мало хорошо целиться. Правило номер один — никогда не стреляй, если есть шанс промахнуться. Снайпер должен точно знать пределы своего мастерства, сопоставлять ситуацию со своими навыками и нажимать на курок только тогда, когда он будет уверен, что попадет. Любой снайпер, который не знал этого, был просто мусором под ногами. Девушка могла с уверенностью сказать, что тот, кто сейчас стоит за Драгуновым, не профессионал. Это просто какой-то тупой ублюдок, который выстрелил инстинктивно, завидев ее.

— Эй, Реви! Так мило, что ты пришла! Хочешь потрахаться? — крикнул Джейк откуда-то из темноты.

Большая часть оборудования так и не была растащена на цветмет, так что внутри здание выглядело как стальной лабиринт. Другими словами, Двурукой придется играть в смертельные прятки… далеко не самую любимую ее игру.

— Съебись уже, Джейк! Иди подрочи на один из своих дерьмопостов!

Вторая пуля Драгунова отскочила от пола впереди девушки, вызвав яркую искру. Снайпер был довольно плохим, но не настолько неумелым, чтобы его можно было спокойно списать со счетов. Он обращался с оружием не очень хорошо, но он знал местоположение Реви. Вероятно, с помощью прицела ночного видения, как было на «Зальцмане». Плохо он целится или нет, но было достаточно одной пули, чтобы закончить бой. Если она будет высовываться слишком часто, кто знает, что произойдет? Снайперу может просто повезти.

— О, эй, ты заходила на сайт? Не знаю, что и сказать!

Джейк вышел на открытое пространство и показался, уверенный, что Драгунов прикрывает его.

— Ну, и каково это — быть звездой интернета? Глаза всего мира устремлены на тебя, крошка! Разве это круто и возбуждающе?

Веселый голос парня пробудил в памяти Македонской воспоминания о позорном моменте, усиливая ярость.

— Я не настолько поехавшая, как ты, блядский поэт-подражатель!

— Ой да ладно тебе, Реви. Ты же не хочешь прожить всю жизнь в каком-то безымянном городке? Неужели так и останешься какой-то бандиткой с пистолетами на всю оставшуюся жизнь?

В отличие от ревущей доменной печи, которая полыхала в девушке, Джейк был спокоен и даже весел, будто учитель, читающий лекцию прогульщику.

— У тебя есть дар, детка. Было бы чертовски обидно, если бы кто-то вроде тебя посвятил себя пиратству. У тебя есть талант, чтобы выступать на другой сцене.

Эти слова только сильнее разозлили Реви. Его громкая речь позволяла почти точно определять его местоположение, но каждый раз, когда она пыталась переместиться, чтобы можно было пристрелить его, снайпер предупреждающе стрелял, не давая ей двинуться. Вот же зараза!

— Что ты несешь, чертов псих? Да и вообще… Ты кем себя там возомнил? А?!

— Давай работать вместе, Реви. Ну же, подумай об этом! Охренительная Р и Крутой Д! Мы станем звездами, крошка.

— Че за нах?

— В наши дни Голливуд — не единственный путь к славе. Времена изменились! Любому доступен способ попасть в центр внимания. Это интернет-революция, крошка!

Предложение Джейка было настолько абсурдным, что шок от этих его слов послужил Двурукой хорошим способом успокоиться.

— … Ты настолько тупой? Ромуланцы промыли тебе мозги, что ли?

Ее кипящая злость на мгновение остыла, и Македонская наконец начала придумывать план.

Ей нужно было украсить задницу Джейка каким-нибудь 9-миллиметровым отверстием, а для этого ей нужен правильная цепочка действий.

Во-первых, он должна избавиться от подражателя-снайпера.

— Любого таланта может хватить для сети. Закон, здравый смысл? Да кому нужны, йоу! Все, что нужно — история и персонаж, даже можно не показывать лица! Я доказательство этому!

Не обращая на беспечный треп блоггера, Реви намеренно выскочила из укрытия и перекатилась за другой механизм. Драгунов послушно выстрелил за ней. Но это было именно то, чего хотела Реви. Она взглянула наверх, оценивая положение снайпера под потолком по его выстрелу… он был где-то на стропилах… Вот он. Стоит, наполовину скрывшись за одной из вентиляций в потолке, и целится в нее.

— Нам, убийцам, больше не нужно скрываться в темноте! Кое-какие классные навыки — это все, что нужно, чтобы продолжать идти. Эй, а ты знаешь, что в Японии своих звезд называют «талантами»? Японцы шарят за то, что творится в сети!

Смехотворно грандиозная речь Джейка продолжалась, все больше походя на какой-то фарс. По-прежнему не обращая на него внимания, девушка сделала еще одно рассчитанное движения, ища вспышку из дула Драгунова. Ага. Опять из-за вентиляции. Что за тупица. Снайпер был настолько уверен в превосходстве своего прицела, что даже не сменил позицию после выстрелов.

Если подумать, пока Джейк разглагольствует, пытаясь убедить ее перейти на его сторону, снайпер продолжает стрельбу с целью убить ее. Что происходит? Черт, этот придурок, похоже тоже не ожидал речи Джейка, как и она. Вероятно, он хотел просто убить ее быстро.

— Да брось, Реви! Теперь это видно. Твои поклонники там, ждут тебя? 21 век станет веком интернет-звезд! Ты и я вместе, десять тысяч просмотров в день будет нормой!

Однажды, уже проиграв снайперу, Реви пришла подготовленная. Она помедлила, доставая кое-что из кармана: будет невежливо оставить такую торжественную речь Джейка без ответа.

— Слушай, Джейк. Должна признаться, я ошибалась насчет тебя. Я думала, ты просто какой-то поехавший кретин или кто-то в этом роде…

— Значит, теперь ты поняла, что это не та?

— Конечно.

Девушка улыбнулась… Ухмылка охотника растянулась на ее лице, будто от удара косой жнеца.

— Ты что-то совершенно новое, какая-то мистика, настолько ужасная, что у тебя даже нет названия. Черт, даже я не знаю, как тебя назвать. Может быть, я должна притащить твой труп какому-нибудь ученому, чтобы он дал причудливое латинское название, когда я разберусь с тобой.

Она выдернула чеку из световой граны, прежде чем Джейк успел ответить, и подбросила ее высоко в воздух.

Сначала раздался взрыв — резкий звук быстрого распространения перхлората алюминия и калия, а затем вспышка, превратившая ночь в день. Для снайпера, смотрящего через ПНВ, последствия будут катастрофическими. Когда снайпер над ней пьяно пошатнулась, Реви схватила обеими руками одну из своих Беретт и медленно и осторожно прицелилась в дезориентированного мужчину.

У пистолета не было прицела, но даже так она отчетливо видела силуэт человека, резко выделяющегося на фоне тусклого вечернего неба. Как и все новички, он слепо полагал, что самое высокое место с лучшим видом всегда самое оптимальное. Он заплатит за свою ошибку смертью.

Одного выстрела было достаточно. Раздался выстрел, сдавленный вскрик оборвался, и два объекта разной массы полетели вниз: Драгунов и труп, будто воссоздавая испытания Галилея на Пизанской башне.

— … Хах, как знала. Я его сделала.

Она думала, что стойка Уивера будет неустойчивой, учитывая, что она редко применяла ее за пределами стрельбища, но, похоже, когда ей пришлось делать это в боевых условиях, тело само помогло ей. В любом случае, теперь, когда помеха была устранена, Реви наконец-то смогла переключить внимание на основное блюдо. Быстро выхватив второй пистолет, она ринулась по коридорам за своей добычей, опьяняющая жажда крови поглотила все ее чувства.

Лишившись напарника, Джейк попытался отступить вглубь фабрики. Двурукая остановила его несколькими меткими выстрелами прошедшими мимо его лица.

— Эй, теперь твоя очередь, детка. Ну же, дай-ка я еще раз послушаю твое деловое предложение…

— … Ну тебя нахуй.

Наконец-то настало время решения личных проблем. Чувствуя, что ее ярость и разочарование скоро и очень быстро окупятся, девушка хищно ухмыльнулась и облизнула губы.

* * *

Стэн брел в темноте, даже не понимая, что реальность, а что нет, его мысли беспорядочно метались туда-сюда.

Враг был здесь. Враг был близко. Джейк сказал ему… бежать через заднюю дверь.

Но кто был врагом? Духи? Правительство? Талибы? С кем ему нужно было сражаться? Кого нужно было убить? Кто за ним гонится? Он был в Пандшерском ущелье, или в Турции, или в Греции?

Нет, он был в Таиланде. В портовом городке Роанопуре. Это место не имело никакого отношения к его прошлому.

Но… почему его преследует призрак его Капитана? Она героем вернулась в Россию. Он был единственным, кто остался бродить в этой грязи… Нет. Он не должен вспоминать. Это были всего лишь давно прошедшие кошмары. Но если так, то кто такая Балалайка?

Да, Козлов. Я умер. Солдат по имени Станислав Кандинский погиб. Только пустая оболочка того, чем он был раньше, продолжает бездумно существовать. Она ползет вслепую, ища героин. Нет, пожалуйста, не смотри на меня. Умоляю тебя, оставь меня.

Дрожащими руками он попытался вцепиться в воздух. Возможно, пытаясь ухватиться за реальность, удержать свое сознание в настоящем.

Винтовка… Моим рукам нужна винтовка. Мой Драгунов, мой друг. Единственное, на что я могу положиться здесь. Гладкое касание его приклада пробудит от кошмаров. Но… ее нет. Где она? Где моя винтовка?!

Он всхлипнул от испуга. Он не знал, где находится дверь. Он даже не знал, в какую сторону бежать, знал только, что враг приближается. Но он не мог пошевелиться. Его он сейчас сделает хоть шаг, его поймают, его убьют…

Внезапно кто-то оказался рядом, поддерживая. Большие сильные руки мягко опустились на его плечи.

— …Стэн-доно, не бойся. Ты пришел в себя?

Союзник. Это был друг. У высотника… Нет, подождите… Кто это?

— … Идите прямо по коридору, когда не сможете идти дальше, поверните направо. Тогда ты сможешь уйти. Не нужно бояться.

Он смог кивнуть, изо всех сил стараясь стряхнуть с себя пелену. Но в следующее мгновение в его груди вспыхнуло еще одно беспокойство.

Если он уйдет, что будет с этим неизвестным другом?

— А ты…

— … Не беспокойся обо мне… А теперь ступай…

Невидимый человек легонько подтолкнул его, чтобы он шел дальше. Только тогда мозг мужчины снова заработал.

В своем состоянии он был только помехой. Он должен уйти как можно быстрее. Он не имел права мешать своим союзникам.

Глубоко вздохнув, Стэн последовал инструкциям, которые ему дали, пошатываясь, передвигаясь по коридору.

Шеньхуа остановилась: странное чувство неправильности нахлынуло на нее.

Она не чувствовала это точно. Если бы ее чувства не были на пределе, она бы, конечно, и не заметила ничего.

Она вглядывалась в темноту заброшенной фабрики, чувствуя едва уловимое изменение в ее сути.

Да… Еще мгновение назад охотничья интуиция Шеньхуа передавала ей чувства жертвы: страх и тревога ясно чувствовались в темноте. Но они внезапно исчезли, будто сама цель пропала без следа. Может, она умерла от чего-то вроде сердечного приступа, бесшумно исчезнув в чернильных глубинах тьмы?

Нет, дело было не в этом… Китаянка сузила глаза, обостряя восприятие до предела, напрягая все навыки убийцы. Действительно, враг еще уходил. Но присутствие этого было заменено чем-то другим. Присутствием скрытого клинка, чего-то бесшумного и прозрачного и, тем не менее, бесконечно опасного.

— … Сейчас самое время для схватки, Фрикадельки. Вы готовы? — спросила Шеньхуа вслух, намеренно взывая к своим союзника. Реви убила одного врага и сейчас сражается с двумя на другой стороне фабрики, это значило, что у них один, ну в крайнем случае два, противника против их четверых. С таким численным преимуществом, она могла позволить раскрыть позицию, чтобы привлечь цель поближе.

Но… ответа не последовало. Там, где три голоса должны были ответить в живом ритме танго, было только молчание.

— Сукин сын…

Она невольно выругалась на родном языке.

Трес Фрикаделька, младший из трех братьев, слышал, как Шеньхуа их окликнула.

Но его старшие братья, которые должны были ответить первыми, молчали. Как младший, он не должен был вмешиваться, когда братья что-то говорили… а тут наоборот, он не должен был говорить, пока его братья не заговорят.

Пока Трес бесцельно и беспомощно шел вперед, хлюпающий звук под его ногами заставил его посмотреть вниз.

Он стоял в луже крови. Осознание ситуации заставило крутануться на месте, дико озираясь по сторонам, и вскоре его взгляд остановился на теле старшего брата, Уно Фрикадельки, безжизненно лежало на каком-то станке.

— У… Уно…

Горло старшего брата было широко разорвано каким-то крючковатым оружием, на его лице навсегда застыла маска мучительного ужаса. Он попался и был убит так быстро, что даже не успел вскрикнуть.

Непрошенные воспоминания всплыли в голове младшего брата о тех счастливых днях, проведенных с Уно, который всегда заботился о своих младших братьях. Были времена, когда они спорили, у кого лучше загар, или времена, когда они вместе ходили смотреть на цветы или на Луну…

— А-а-а! Уно-о-о!!! — закричал Трес, в его голосе звучала пугающая ярость, потому что он любил своих братьев также, как Уно любил их, — Урод! Где ты?! Где ты, со…

Тонкий свист металла, разрезавшего воздух, был единственным ответом Тресу, пока он вслепую размахивал дробовиком, перед тем как сюрикен глубоко погрузился в его череп. Острое лезвие легко пробило кость и вонзилось в мозг.

Со своего наблюдательного места на мостике высоко над заводским цехом, Дуо Фрикаделька, средний брат, сразу понял смысл слов Треса, резко замолчавшего.

Хоть он и понимал, что оба его брата мертвы, он сохранил хладнокровие, спокойно оценивая ситуацию. Девизом Дуо всегда было заботиться о задании, независимо от того, что думали его братья и сестры.

И Уно, и Трес погибли от рук молчаливого убийцы. Даже глушитель не смог бы произвести такое бесшумное убийство. Это значило, что убийца не использует огнестрельное оружие, вместо него пользуясь ножом или подобным орудием ближнего боя, чтобы наносить бесшумные удары сзади.

Это, в свою очередь, означало, что ему не нужно было уходить с этого места. Дуо удовлетворенно ухмыльнулся.

Мостик, на котором он стоял, представлял собой совершенно прямую линию, от одного конца до другого. Любой, кто хотел бы добраться до него, должен был сначала подняться на один пролет лестницы по обеим сторонам мостика. Другими словами, средний брат мог пресечь любые покушения на его жизнь, просто следя за двумя точками.

Независимо от того, как быстро двигается убийца, полностью автоматический дробовик Дуо выстрелит быстрее. Бояться было нечего. Все, что ему нужно было — оставаться неподвижным и победа будет его.

Дуо даже понятия не имел о страшной силе чудес Востока, и, отчасти, его уверенность была понятна. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить убийцу, бесшумно ползущего по потолку, молчаливой тенью, готовящейся обрушиться сверху.

Последний крик интуиции заставил последнего брата поднять глаза, чтобы увидеть огромного человека, полностью закутанного в иссиня-черный костюм ниндзя, спрыгнувшего сверху. Как паук, прыгнувший на свою жертву, человек схватил Дуо сзади и в то же время спрыгнул с мостика. Его прыжок перевернул мужчину в воздухе и отправил Дуо в полет вниз головой.

— Что…

Кто теперь мог сказать, что именно хотел сказать последний из братьев за считанные миллисекунды до столкновения с землей.

Он был единственным, кто встретился с бетоном своей головой. Он был единственным, кто осознал ужас своей смерти, в то время как его убийца легко приземлился без единой царапины. Таковой была сила этой страшной техники, предназначенной для передачи всей силы двух тел, летящих вниз, в позвоночник одного человека… тайное искусство ниндзя, Идзуна Отоши.

Убийца в черном расправился с тремя за несколько минут, но у него не было времени наслаждаться своей победой. Как только его ноги коснулись земли, мужчина дернулся назад. Кукри Шеньхуа прошел в миллиметре от его носа, вместо него расколов надвое старый шлем у него на голове.

Два лезвия были соединены длинным крепким шнуром. Используя его, когда она размахивала или бросала свои кукри, Шеньхуа становилась настоящей машиной для убийств, создающей смертоносные штормы из стали, которые могли убивать и калечить на невообразимых расстояниях.

Сейчас женщина проделала это снова в попытке обезглавить своего противника издалека, но он уклонился от атаки, даже не глядя в ее сторону, будто чувствовал, ее приближение. Более того, веревка внезапно ослабла и привычный вес на ее концах исчез.

Сейчас женщина проделала это снова в попытке обезглавить своего противника издалека, но он уклонился от атаки, даже не глядя в ее сторону, будто чувствовал, ее приближение. Более того, веревка внезапно ослабла и привычный вес на ее концах исчез.

Человек в черном использовал скрытые клинки в левой руке, чтобы разрезать веревку Шеньхуа, когда он уклонялся от ее клинка. Благодаря оружию ниндзя, ваг накху, мужчина разорвал горло Уно Фрикадельке, а также умел подниматься по отвесным стенам.

Шеньхуа поменяла хватку, взяв оставшийся клинок на манер меча, ожидая, когда ее враг сделает следующий шаг. Больше всего ей хотелось прокомментировать его одежду — закутан с головы до ног в черный цвет, на лице маска, он выглядит как плохой актер из плохого фильма — но после того, как она увидела его мастерство, странные предпочтения в одежде перестали иметь значение. Сам факт того, что ему удалось лишить китаянку одного из орудий, которыми она пользовалась, был доказательством, что этот человек был мастером высочайшего уровня.

Человек напротив мгновение пристально смотрел на Шеньхуа, словно оценивая ее мастерство, а затем медленно вытащил из-за спины прямой и тонкий клинок. На этот раз девушка не смогла скрыть своего потрясения.

Она никогда не видела и не слышала о такой позе. Да и не только это… все было неправильно по всем параметрам, что китаянка просто не могла понять этого. Даже при беглом взгляде были видны бесчисленные дыры в обороне и, всё: от того, где был центр его тяжести, до того, как он ставил ноги и держал клинок — все в этой стойке было противоречием любых аспектов ближнего боя, позиции «убей или будешь убить».

Но даже так… несмотря на все, что она видела, инстинктивно Шеньхуа понимала, что есть смысл в том, как этот ниндзя держится: без малейшего колебания. Она не имела ни малейшего понятия о том, какие тренировки привели к созданию такой позы, но одно она знала точно: они были смертельными.

Мужчина без колебаний доверял свою жизнь этой нелепой стойке. Было понятно, что он использовал ее в бесчисленных битвах.

Именно поэтому китаянка чувствовала угрозу со стороны этого непонятного момента. Это значило, что она не могла предугадать атаку врага. Независимо от того, выберет она позицию атакующего или защищающегося, она не могла предсказать, когда ей придется поменять выбор, чтобы отреагировать. Ей было трудно представить, что может произойти, если она решит нанести удар по этим буквально кричащим открытым местам.

С каждой секундой, прошедшей без движения, тревога и страх только крепли в ней. Шеньхуа сражалась и убивала в течение многих лет, но еще ни разу не сталкивалась с таким странным противником.

Лунный свет, льющийся с дыр в потолке фабрике, освещал глаза человека, сиявшие из глубин этой нелепой маски. Они были синими. Синие глаза, такие же глубокие, как темные океанские глубины, настолько бездонные, что она чувствовала, что может упасть и потеряться в них. Даже просто встретившись с мужчиной взглядом, девушка ощущала, как ее воля к борьбе и просто сосредоточенность тают под влиянием бездонных синих глаз.

Как? Как он может быть настолько искусным?! Я даже не могу понять его намерений…

Шеньхуа не чувствовала в сопернике ни нервозности, ни беспокойства, ни уверенности, ни желания убить, ни даже желания сражаться. Он находился на уровне, намного превосходящем подобные состояния сознания. Оно было подобно сознанию Будды, превосходящему земные заботы… Китаянка вдруг поняла, что стоит лицом к лицу с существом настолько сильным и пустым, что попытка прочесть его была похожа на попытку прочитать намерения валуна.

Первый, кто пошевелится — умрет. Так говорили ей инстинкты. Но просто оставаясь в том же положении, человек в черном с каждой секундой мучил девушку все сильнее. Танатос успокаивающе шептал ей на ухо, призывая атаковать без раздумий, по изящной спине заструился холодный пот.

Черт побери!

Как только Шеньхуа стиснула зубы, не в силах больше сопротивляться панике, противник двинулся. Но это была не та рука, что сжимала меч. Его левая рука внезапно метнулась под одежду, будто он хотел достать новое оружие.

Просто от этого движения, девушка запустила свой клинок. Не то чтобы она думала, что у этого отчаянного броска есть хоть какой-то шанс попасть в цель. У нее просто не было другого выбора, кроме как атаковать, охваченная страхом, что если она не нападет, то пропустит мгновение, когда мужчина перед ней наверняка сожрет ее.

Вместо того, чтобы ответить на ее отчаянный удар своим собственным, голубоглазый отпрыгнул назад.

…Что?!

Распространяющееся облако удушливого белого дыма, внезапно появилось перед глазами китаянки. Левая рука мужчины потянулась за дымовой шашкой.

Взволнованная еще больше, чем раньше от неожиданных движений врага, Шеньхуа бросилась назад из облака дыма и спряталась за стальной колонной, пытаясь увидеть поле боя.

Справившись со слепящим дымом, девушка запоздало осознала, что звук выстрелов, доносящихся с противоположной стороны фабрики, изменился. До этого момента были только редкие выстрелы, но теперь они раздавались быстро и яростно, будто двое перестреливались. Неужели ниндзя заметил это раньше нее и отступил, чтобы помочь союзникам.

— Ах ты ублюдок!

Но как только китаянка сделала шаг, намереваясь догнать противника, сюрикен рассек воздух перед ее лицом, промахнувшись лишь на миллиметр, и врезался в стальную колонну рядом с ней. Это было явное предупреждение, недвусмысленно говорившее — за ней следят.

— Черт!

Шеньхуа снова спряталась за колонной. Как бы она ни пыталась определить местоположение своего врага, она не могла сказать даже, откуда брошен сюрикен. Тени были на его стороне. Он знал, где она, а она даже не догадывается, где он… Слишком много козырей против нее. Он ушел или продолжает следить? Она не могла знать и этого.

Взбешенная тем, что ее поймали в ловушку, и напуганная его мастерством, Шеньхуа закричала в темноту.

— Кто ты, черт возьми?! Скажи хотя бы имя!

Но только эхо ее голоса глухо звенело на недострое… Ответа не было.

Как будто тень, рожденная тьмой, не имела имени, чтобы его раскрыть.

На самом деле, этот человек просто не понимал по-китайски, но откуда было знать об этом Шеньхуа.

* * *

Потеряв Педро гораздо раньше, чем он ожидал, Джейк оказался в отчаянном положении.

По правде говоря, Джейк не очень-то и надеялся на перестрелку с Реви один на один. В этом и была разница между Охренительно крутым Д и его исполнителем Джейком. О. К. Джейк всегда сначала утомлял своих жертв, насылая на них дешевых наемников, а затем входил в последний момент, чтобы записать убийство на камеру пистолета. Естественно, были различия в том, что он написал в «Смертельном бизнесе» и тем, что происходило на самом деле. Он вообще-то делал развлекательный контент, а не гребаную документалку.

В любом случае, он ни за что не собирался вступать в схватку, не перестраховавшись и немного не отдохнув, поэтому парень поспешно отступал, сосредоточившись лишь на собственном выживании. Но Двурукая упорно преследовала его, ни на секунду не теряя из виду… не давая ему ни мгновения вне зоны досягаемости ее пуль. Ее мрачное упорство и свирепость напоминали пиранью, почуявшую в воде запах крови.

Джейк влюбился в мастерство Реви с первого взгляда, но теперь он ловил себя на мысли, что, возможно, лучше было бы, если она обращалась с оружием чуть-чуть хуже. По правде говоря, она была достаточно хороша, чтобы развлекать толпу, но скорее как зверь в клетке, чем соблазнительный идол. Каждый раз, когда она стреляла, он вслепую стрелял в ответ, надеясь, что град пуль собьет ее с хвоста, но Реви, казалось, становилась все менее и менее в своих способностях похожей на человека. Создавалось впечатление, что за ним гонится тираннозавр с пистолетами в руках. Неужели эта сука эволюционировала от обезьян, как и остальное человечество?

Сосредоточившись полностью на Реви, точнее на спасении от Реви, Джейк не заметил человека в маске, который бесшумно появился позади него, пока тот не похлопал его по плечу. У Джейка чуть не случился сердечный приступ.

— Со-сокол! Что ты…

— Стэн-доно, благополучно отступил. Джейк-доно, тебе тоже надо поспешить.

Джейк указал на Двурукую, что все еще шла за ним с желанием убить его в глазах.

— Я пытаюсь, ага! Я, блять, пытаюсь, но она на хвосте и не отстает! Сокол, сделай с ней что-нибудь! Блять, я не знаю, ниндзяни ее по заднице!

— Будет сделано.

Джейк побежал, не оглядываясь, оставляя человека в маске позади. Реви заметила это и на мгновение запнулась, узнав костюм и одновременно вспомнив, что по всем законам он должен кормить рыб на дне. Но ее часть, больше подходящей акуле, жаждущей крови, быстро отмела в сторону голос разума, желая догнать блоггера и считая реконструктора не более чем незначительным препятствием, камешком на дороге. Все, что у него было — его меч.

— Вали с дороги, придурок! Двигайся или тебя подвину я!

Девушка угрожающе взмахнула пистолетами, но человек в маске уже выхватил из-за пазухи пригоршню шариков, и, едва китаянка приблизилась, кинул их на пол перед ней.

Македонской даже в голову не приходило, что ее можно остановить таким образом. Не в силах остановиться, Реви продолжила шаг, опуская каблук ее ботинка прямо на один из шариков, тот вылетел из-под ее ног, и девушка больно рухнула на бетон.

— А-а-ай… Ай! Что за нахер?! Господи!

Взвизгнула Двурукая, как только приземлилась на пол. Шарики, брошенные человеком в черном, были перемешаны с колючками, их острые кончики безжалостно впились в бедра упавшей.

— Ты, мать твою, падла, сука! Я, блять, тебя убью!

Падая, Реви уронила левый пистолет, поэтому прицелилась лишь правым, на этот раз намереваясь убить завёрнутого черную одежду раздражителя.

Но прежде, чем она успела нажать на курок, мужчина резко выдохнул, выстреливая из духовой трубки, которую поднес к губам. Заметив едва ощутимую разницу в весе пистолета, Двурукая приняла решение за долю секунды и убрала палец со спускового крючка. Человек в черном, пользуясь шансом, побежал, прорываясь сквозь темноту, и исчез без следа.

Реви даже не смотрела ему вслед, вместо этого тупо уставившись на дротик, попавший в ствол ее пистолета. Вытащив его, китаянка заметила, что он блестит в тусклом свете — он был пропитан каким-то горючим. Нитроглицерин. Если бы она нажала на курок, неизвестно, чтобы случилось ее рукой.

— Срань господня…

Ее ярость потухла от шока, девушка могла только смотреть в темноту, где стоял ее противник.

По крайней мере, теперь ей будет, что рассказать Эде, когда они в следующий раз соберутся выпить.

… Ниндзя действительно существуют

* * *

Стэн брел дальше, ориентируясь только благодаря свету Луны.

Он все еще не полностью вышел из наркотической дымки, но на данный момент, по крайней мере, его не беспокоили запутанные галлюцинации, которые охватили его всего минуту назад. Он мог сказать, где находится и почему. Мужчина даже знал, куда направляется. Если он будет идти всю ночь, то доберется до Роанопура еще до рассвета.

Стэн не мог знать, удалось ли его союзникам выбраться с заброшенной фабрики. Если они все еще живы и здоровы, клиент позаботится о том, чтобы они снова встретились. А если никто не выживет, то наркоман готов был завершить свою миссию и в одиночку, если понадобится.

Дело было не в том, что он питал какую-то особенную враждебность к Чангу Вай Сану или в том, что он чувствовал какую-то особую привязанность к своему заказчику. Он просто никогда не бросал свои задания на полпути, вот и все. Теперь, когда он думал обо всем этом, складывалось впечатление, что это было единственное, в чем он был уверен. Назвать его устремленность гордостью было бы смешно. Но теперь, когда и его прошлое, и чужая честь, которую он хранил в сердце, были уничтожены, Стэну больше не за что было цепляться.

Как раз в тот момент, когда мужчина начал терять всякое представление о том, настолько далеко он ушел, наркоман остановился, чувствуя, как в воздух просачивается постороннее присутствие.

В следующее мгновение темноту прорезали яркие лучи света, ослепляя его.

Два «Мерседеса-бенца» были спрятаны в зарослях у дороги, хитро припаркованные так, чтобы ночью их было почти невозможно заметить человеческим глазом. Теперь они держали Стэна в ловушке своих фар.

Когда он инстинктивно поднял руки, чтобы свет так не бил в глаза, мужчина смог различить множество теней, быстро выходящих из машин. Их движения были не как у обычных головорезов, полные развязности и лени, они были быстрыми, четкими действиями, которые могли появиться только после бесчисленных часов изнуряющих тренировок. Если бы Стэну нужна была параллель… Да. Его старые товарищи двигались также, выходя из приземлившегося в горячей точке вертолете. Чувство ностальгии, охватившее его, было столь нелепо в этой ситуации, вскоре сменилось чем-то гораздо более тяжелым и зловещим.

Когда его глаза привыкли к свету фар, первое, что он заметил так это то, что люди, стоящие перед ним, были одеты в степную форму десантников. А потом, когда зрение приспособилось настолько, что наркоман смог различать полоски на тельняшках, он понял, что видел все их лица раньше.

Козлов, Давид, Замятин. Лучшие из лучших спецназовцев, с которыми он прошел Ад. Незабываемые лица Высотников…

— А…

Колени наркомана задрожали. В горле внезапно пересохло.

Лица этих призраков не обращали никакого внимания на грань между реальностью и кошмаром в этом жалком краю света, Роанопуре. Как они, что всегда преследовали Стэна в воспоминаниях о его прошлом, вдруг предстали перед ним, преграждая путь.

— … Никогда не думала, что увижу тебя живым, младший Сержант.

И, наконец, показалась последняя фигура, медленно выходящая с заднего сиденья одной из машин. У нее были холодные голубые глаза, похожие на ледники. Одна сторона ее лица была покрыта шрамом от ожогов.

Теперь она стояла перед Станиславом и курила сигару, ее офицерская шинель свободно свисала с плеч поверх подогнанного под фигуру делового костюма.

— Капитан Ириновская… Ты… Ты не можешь…

— Это имя должно быть написано на надгробии. Оно не подходит для того, кто еще ходит среди живых.

— Тогда… — Стэн замолчал, его голос сорвался от холода этого голоса, — Тогда мне следует называть тебя Балалайкой? Главарем мафии в этом жалком городе?! Вот кем ты стала?!!!

Женщина, известная одним как Паленая, другим как Балалайка, просто улыбнулась, глядя на него сверху вниз.

— Отлично. Я вижу, что не надо объяснять ситуацию. Это все упрощает.

Это была улыбка, в которой были заключены все грехи и предательства мира, такую улыбку могла изобразить только гиена, разрывающая гнилую плоть преступника в темном поземном мире.

Не в силах даже стоять, Стэн упал на колени.

— Как ты докатилась до такого?...

— Поболтать с тобой о былых временах было бы по-своему забавно, но сегодня я здесь не для этого, — спокойно ответила Балалайка, не обращая внимания на слезы Стаса, — Я пришла, чтобы объяснить значение и стоимость того, что ты попытался сделать. Если ты не знал о балансе сил в Роанопуре, то, вероятно, также не знаешь, что это было серьезным ударом для нас. Если бы это было твоим намерением, то убийство старого товарища было бы неприятным даже для нас.

Станислав стоял на коленях, опустив голову, не подавая никаких признаков того, что слушает ее. А что касается Балалайки, то в ее глазах, когда она смотрела на него сверху вниз, не было ни тепла, ни жалости.

— Станислав Кандинский. Если ты откажешься от этой миссии и сдашься нам, мы возьмем на себя полную ответственность за любые последствия, которые могли возникнуть в результате твоих действий. Мы приложим все усилия, чтобы обеспечить тебе безопасность. Но… если ты откажешься от этого, мы устраним тебя.

В этих честных, непреклонных словах Кандинский услышал голос своего старого командира, Капитана «Высотников», спокойно стоящую перед лицом пыток, ее непоколебимую волю. Не в силах сопротивляться, не в силах отказать этому голосу, Станислав медленно поднял голову и посмотрел в глаза женщине, называвшей себя Балалайкой. В ее фигуре, окутанной мягким светом Луны, он увидел безошибочную красоту и величие, которые помнил.

Теперь даже Стэн не мог этого отрицать. Эта женщина не была фальшивкой. Она не была дрянной самозванкой. Она была его командиром, сама Капитан Ириновская.

— Капитан…

— Стас. Когда-то я сражалась бок о бок с тобой на поле боя. Ты верный товарищ по оружию, которому я много раз доверяла свою жизнь. Смелых поступков, которые вы тогда проявляли, было более чем достаточно, чтобы удостоиться в твоей чести. Вот почему я не стану принуждать тебя к принятию решения — я прошу тебя решить самостоятельно. Я дам тебе время подумать. Завтра, в шесть часов вечера, я буду ждать на пристани Роанопура. Знай. Это твой последний шанс связаться с нами.

Балалайка развернулась, будто сказала все, что должна была сказать. Но Станислав не мог отпустить ее, собрав последние остатки сил, он воззвал к ее удаляющейся спине своим надломанным голосом.

— Почему?! Почему такой… герой, как ты, стала каким-то мелким преступником?!

Женщина остановилась, слушая его мучительную мольбу.

— Ответь мне, Капитан! Что случилось с гордостью, которая была у тебя в Афганистане?! Что стало с твоей честью?!

Блондинка посмотрела на него через плечо, ее губы приподнялись в подобии улыбки…

… Нет, это нельзя было назвать улыбкой в любом нормальном смысле этого слова. Это было выражение слишком чуждое и ужасающее для человека — это было больше похоже на трещину, разверзнувшуюся в земле, бездонную пропасть, которая поглотит любого, кто посмеет приблизиться.

— … Ах, да, точно. Ты ведь даже не вернулся на родину, не так ли? Тогда это не так уж и странно, что ты не можешь понять… — и из разлома вырвался поток адской магмы. Если нужно было описать это как что-то человеческое, с натяжкой можно было бы назвать это смехом. Выражение насилия, бесконечно злого, бесконечно разрушительного, проблеск чего-то что не уймется, пока не сожжет все, что посмеет встать у него на пути… Это было веселье Балалайки, — Хорошо, я отвечу тебе, Стас. Так же как ты потерял свою гордость, так и мы были лишены ее.

Станислав застыл в шоке, смотря на смеющуюся женщину перед ним. И в волне эмоций, которая пришла как раз перед печалью, он понял правду.

… Нет, эта женщина — больше не Софья. Капитан никогда бы так не рассмеялась.

Тогда это должна быть не кто иная, как Балалайка…

Только теперь Станислав Кандинский понял, что перед ним стоит та, которую они приглушенным шепотом называли «Паленая», королева зла, которую все боялись.

— Для страны, которая назвалась Россией, бойня в Афганистане была не более чем кошмаром, который нужно забыть. Бесполезное воспоминание о страшном сне, который приснился давным-давно, когда она еще называла себя РСФСР. И так… кем мы были для этой новой и сияющей страны, как не тенями, прорвавшимися из кошмара? Вот что произошло с нами, со всеми, кого заклеймили проклятым «ветеран Афганистана». Мы потеряли шанс умереть нормально, а вместе с ним и место для нормальной жизни.

В бесконечной бездне ее маниакального смеха было что-то такое, что превратило Капитана Ириновскую в Балалайку. Это было то, что встретило их, вернувшихся домой усталых героев — предубеждение и ненависть. Что-то, чего Станиславу никогда не пришлось испытать.

— Вот почему мы все еще существуем. Нам уже все равно, где мы, лишь бы там был запах крови и серы. Все здесь уже поняли, что без той лжи, которую мы называли гордостью и честью, мы можем продолжать существовать столько, сколько захотим.

— Капитан…

Неописуемое чувство потери охватило его, заглушая слова, прежде чем им удалось вырваться из его глотки. Стас даже представить себе не мог, что случилось с ними по возвращении домой.

Балалайка почти развернулась, когда она остановилась, оглянувшись на Стэна. Она вдруг прошептала, тон ее голоса внезапно стал почти тоскливым.

— Товарищ младший Сержант. Ты ведь тоже все еще существуешь, не так ли? Ты чувствуешь эти сухие пески? Ты слышишь, завывания того ветра?

Ответом ей была тишина.

— Тогда ты счастливый человек. Я ловлю себя на том, что завидую тебе.

Сказав это, Балалайка шагнула к заднему сиденью своей машины, шинель мягко развевалась на ветру. Ее солдаты последовали за ней.

Два «Бенца» развернулись, их двигатели громко шумели, разрывая безмолвие ночи, пока они возвращались в Роанопур.

Остался лишь Станислав, лишенный сил даже стоять.

* * *

Ципао - традиционное китайское платье.

Беншенгрен, 本省人 - букв. "люди нашей провинции" или "коренные жители" (представители национальности Хань которые жили на Тайвани до переселения туда материковых ханьцев в 1945 году и их потомки)

Стаккато - музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами. Если говорить короче, то с его помощью исполняются веселые песенки и ритмы.

Ромуланцы - вымышленная гуманоидная, инопланетная раса из вселенной научно-фантастической медиафраншизы Звёздный путь, ведущая своё происхождение от другой вымышленной расы из этого же сериала - вулканцев.

Стойка Уивера - это техника стрельбы из пистолета . В позиции Уивера два основных компонента. Первый компонент - это двуручная техника, при которой стреляющая рука держит пистолет или револьвер, а поддерживающая рука обнимает стреляющую руку.

Идзуна Отоши - атака в "Street fighters", при которой игрок хватает своего противника и переворачивает их обоих вверх ногами, падая и вгоняя противника головой в землю.

Ваг Накх - оружие, небольшие когти, с кольцами для ношения на пальцах. Прячется внутри ладони или снаружи.