[Поезд в Токио с платформы 1 скоро прибудет....]

Объявление разносится по залу ожидания. Пора прощаться.

«Вы оба, спасибо вам еще раз».

Канаде-сан делает глубокий поклон.

«Я не могу достаточно вас отблагодарить».

«То же самое, было очень весело... И спасибо за все угощения».

«Нет, нет, пожалуйста».

«Я обязательно отплачу за эту доброту когда-нибудь и где-нибудь».

«В этом нет необходимости. Детям не нужно беспокоиться о таких вещах».

«Разве ты только что не называла себя ребенком?»

«Ну, это было во время распродажи».

«Не слишком ли размыта граница между взрослыми и детьми?»

«Возможно. Но как только вы двое начнете работать, может, вы угостите меня сакэ».

Услышав слова Канаде-сан, Нанасэ приподняла бровь.

«Если я к тому времени буду жива, я подарю тебе целую пивоварню».

«Хахаха, что это? Тебе поставили смертельный диагноз?»

«Возможно, я страдаю от редкой болезни, от которой я умру, если не съем поджелудочную».

(Переводчик:грустно...)

Канаде-сан громко рассмеялась, видимо, приняв это за шутку. Я не смог смеяться. Я попытался прочитать выражение лица Нанасэ, но не смог расшифровать никаких эмоций. После этого мы обменялись контактной информацией и направились к платформе скоростного поезда.

Перед тем, как мы сели в поезд до Токио, Канаде-сан заговорил.

«Кстати, Рихо-тян. Я уже давно об этом думаю».

"Что такое?"

«Почему ты обращаешся ко мне на "ты"?»

Я помню, как какая-то гяру из прошлого года задала ей тот же самый вопрос.

«...Нет никакой глубокой причины, есть ли проблема?»

«Есть большая проблема. То, как вы обращаетесь к человеку, выражает глубину ваших отношений с ним».

«Глубина отношений...»

Нанасэ мельком взглянула на меня. Когда я послал телепатическое сообщение, подразумевающее, что это действительно так, я получил в ответ подозрительный взгляд.

Так почему же тогда?

«Точно. Мы с тобой близкие друзья уже 10 лет, так что наша связь так же глубока, как озеро Тадзава».

«Ну, мы никогда не встречались до сегодняшнего дня, так что наша связь никак не может быть глубиной 423,4 метра».

Слишком хорошо, я даже не могу. Озеро Тадзава, действительно, самое глубокое озеро в Японии.

Канаде-сан из тех, кто время от времени задает нам вопросы, а Нанасе из тех, кто отвечает на них. Канаде-сан удовлетворенно кивает.

«Не обращай внимания на детали. По крайней мере, должен быть более подходящий способ обращаться ко мне, чем "ты", не так ли?»

«Ну, что я должна сказать...»

Нанасэ смотрит на Канаде-сан, выглядя обеспокоенной. Чувствуя себя неловко, она отводит глаза и вздыхает в знак смирения, прежде чем заговорить.

«...Шинода-сан».

«Ну, давай пойдем на компромисс»,— Канаде-сан с улыбкой старшей сестры, ответила потакающей своему эгоистичному младшему брату.

«Хотя бы зови Шо-куна по имени».

«Почему?»

«Потому что я думаю, что ваша связь так же глубока, как озеро Байкал».

«Ч-что? Не может быть, чтобы наша связь была глубиной 1620 метров...»

Нанасэ была взволнована этой бомбой. С другой стороны, я был слишком занят воспоминаниями о том, что озеро Байкал самое глубокое озеро в мире, чтобы отреагировать. Начинает звонить колокол, возвещающий об отправлении поезда. Канаде-сан мило улыбается Нанасэ, чьи щеки слегка порозовели, прежде чем выдать свою последнюю бомбу.

«По крайней мере, я думаю, что у вас двоих есть потенциал развить связь, столь же глубокую, как Марианская впадина».

Марианская впадина. Самая глубокая точка мирового океана. Прежде чем Нанасэ, которая открывает и закрывает рот, как золотая рыбка, успевает ответить, отвечаю я.

«...10 911 метров?»

Услышав мой ответ, Канаде-сан озорно ухмыльнулась.

«Правильно».

Дверь со свистом закрывается, и Канаде-сан исчезает из виду.

Когда я наблюдаю, как скоростной поезд, направляющийся в Токио, отъезжает, я чувствую удовлетворение от того, что впервые смог ответить до Нанасэ. Но после дальнейшего размышления я понимаю, что мне пришлось сделать весьма примечательное заявление, и я теряю дар речи.