Клинок Чху Ильтэ, безмолвно внимавший мерцанию свечи, на миг исчез в воздухе.

Точнее, так лишь показалось.

В следующее мгновение тень от подсвечника, плясавшая по полу, раскололась на восемь частей.

И пламя в комнате погасло.

Пока он упражнялся, внутрь, словно просочившаяся сквозь щели тьма, бесшумно скользнул силуэт. Это было искусство скрытности и проникновения столь безупречное, что обычному лазутчику о подобном не стоило и мечтать — истинный образец мастерства среди тех, кто привык жить в тенях.

— ...Ильби?

Но даже это присутствие, застывшее во мраке подобно сгустившейся тени, не укрылось от проницательного взора Чху Ильтэ. Он безошибочно указал на незваного гостя.

— Похоже, твои навыки ещё не заржавели. Как ты узнал?

Фигура Ильби соткалась из тьмы слева от хозяина комнаты. Он намеренно не стал заходить со спины, чтобы не нарваться на внезапный выпад. Это была общая, хоть и странная привычка великих мастеров скрытности вроде него и Чху Ильтэ: они на дух не переносили, когда за их спиной кто-то находился.

— А кто ещё из моих знакомых способен проникнуть сюда, не потревожив моё чутьё, кроме тебя?

Хоть Чху Ильтэ и говорил невозмутимо, сердце его дрогнуло. Точно так же, как и сам Ильби был раздосадован тем, что его раскрыли раньше времени.

Причиной беспокойства хозяина было то, что Ильби появился именно слева. Выбор левой стороны, где реакция человека естественно уступает ведущей правой, был самым распространенным, разумным и потому тактически безупречным шагом. Ведь если противник правша, его владение левой рукой всегда слабее, траектория движения для отражения удара длиннее, а способность защититься — ниже. Однако при обычном дружеском визите подобное поведение вежливым никак не назовешь. По крайней мере, не тогда, когда перед тобой не враг.

— Разве между нами были хоть какие-то отношения? — холодно и отстраненно бросил Ильби, притворяясь искренне удивленным подобным заявлением.

Впрочем, Чху Ильтэ ничуть не смутился, прекрасно зная, что ледяной тон — врожденная черта характера ночного гостя.

— Тьфу на тебя! Всё такой же кусок льда. Но что привело тебя сюда? Если уж ты соизволил явиться собственной персоной, завтра наверняка грянет невиданная буря.

А то и вовсе случится небесное знамение вроде восхода солнца на западе. То, что Ильби не ведал о столь причудливых мыслях в голове Чху Ильтэ, спасло их и без того натянутые отношения от окончательного краха.

— В жизни часто приходится делать то, к чему душа вовсе не лежит. Для меня сегодня просто выдался крайне неудачный день.

Его слова звучали так, будто он выдохнул всю мощь десятого уровня Божественного Искусства Ледяной Реки. Но Чху Ильтэ, словно тайком овладевший Искусством Солнечного Дворца, остался абсолютно невосприимчив к этому лютому холоду.

— Хочешь о чем-то попросить?

При слове «попросить» брови Ильби слегка дрогнули. Ни его рассудок, ни гордость не могли принять столь унизительное слово.

— Это не просьба.

Слова вылетали из его уст подобно ледяным иглам, становясь всё жестче. Ильби ни за что на свете не признал бы, что пришел к Чху Ильтэ с поклоном.

— Тогда что же? У меня даже воображения не хватает.

— Я говорю от лица командира Десяти Тайных Отрядов. Это приказ верхушки Общества Девяти Истин. Ты должен взяться за одно дело. Вернее сказать: ты обязан за него взяться.

Ильби намеренно подчеркнул слово «приказ». Будь перед ним кто-то другой, он выразился бы мягче, но только не с Чху Ильтэ.

— Эх, дружище, в нашем ремесле это и называют просьбой, — сочувственно покачал головой хозяин комнаты, но Ильби остался глух к его замечанию. Он был при исполнении:

— Выбирай выражения. Мы с тобой не друзья. И я бы предпочел больше не слышать столь омерзительных слов.

Видя, что из-под языка собеседника вот-вот вырвется очередная сосулька из вечной мерзлоты, Чху Ильтэ решил не усугублять спор:

— Ладно-ладно, понял. Так в чём суть дела? С чего вдруг Общество Девяти Истин вспомнило обо мне, когда я уже и думать о нём забыл?

Хоть Чху Ильтэ давно отдалился от дел Куджонхве, будучи учеником одной из Девяти Великих Школ, он не мог просто так отмахнуться от их воли. Если бы он попытался, стоящий перед ним Ильби не стал бы сидеть сложа руки.

— Нужно проверить одного человека!

Вот зачем пришел командир лазутчиков.

Пэк Муён, величайший стратег Общества Девяти Истин, всегда следовал правилу: использовать всё, что попадается под руку. Он придерживался мнения, что даже кажущиеся бесполезными и непутевыми люди порой способны принести неожиданную пользу. Поэтому, если остальные ставили на ком-то крест, но сам он видел перспективу, Пэк Муён без колебаний пускал такую пешку в ход, пренебрегая ропотом окружения. Дело с Чху Ильтэ затевалось в том же ключе — без особых ожиданий и надежд.

Однако то, что Чху Ильтэ выкинет следом, повергнет стратега в неописуемый шок. Много позже Пэк Муён горько пожалеет о решении, принятом в эту ночь.

* * *

— Прошу прощения... — Юн Джунхо, шагавший рядом, робко запнулся и заговорил шёпотом. Казалось, он долго собирался с духом, прежде чем открыть рот.

— Что такое? Что-то стряслось? — обернулся к нему Би Рюён.

— Нет... просто... мне кажется, нас уже довольно долго кто-то выслеживает...

Не уверенный в собственной чуйке, парень подбирал слова с предельной осторожностью. Би Рюён лишь усмехнулся, находя ситуацию забавной.

— Ай-яй-яй, ну и неумехи же нам попались, — с притворным сочувствием вздохнул он.

— О чём ты? — поинтересовался шедший рядом Хё Рён, который тоже давно приметил преследователей.

— Да о тех недотёпах, что крадутся за нами по пятам. Если уж даже Джунхо их засёк, дело совсем дрянь, разве нет?

— Твоя правда, — со смешком согласился Хё Рён. Насколько же бездарными шпионами нужно быть?

Би Рюён лукаво прищурился:

— Как думаешь, сколько их?

— М-м... двое.

— А вот и не угадал! Мимо. Их трое. Ну что, проверим?

Не дав товарищу ответить, Би Рюён звонко гаркнул на всю округу:

— Эй вы, престарелые горе-соглядатаи! Может, хватит кусты мять, соизволите уже явить свои благородные физиономии?

В тот же миг ветви придорожного кустарника раздвинулись, и на тропу вышли двое. Оба облачены в зеленые халаты, на поясах покачивались мечи из чистой стали, а лбы стягивали белые повязки. Неужели Би Рюён ошибся в счёте?

— И кто вы такие будете? — из чистой вежливости поинтересовался Би Рюён.

— Незачем марать язык расспросами об именах этого сброда! — внезапно прогремел за их спинами густой, уверенный голос.

Би Рюён обернулся. К ним неторопливо приближались Джин Сонгон, Им Сонджин и прочие члены клуба Аэсоджохве. Среди них колыхался и невероятно тучный Бён Тэ, чьи слоновьи ноги вызывали искреннее сомнение в способности удерживать столь исполинскую тушу. Впрочем, вопреки законам природы, они вполне справлялись со своей задачей.

Джин Сонгон и Им Сонджин решительно вышли вперед. Тяжелый железный шест Им Сонджина с глухим стуком вонзился глубоко в землю.

— Если вам что-то нужно от нашего младшенького, сначала извольте спросить разрешения у меня!

Им Сонджин окинул цепким взором явившихся из кустов чужаков. Лица незнакомые. Но белые повязки на головах не оставляли сомнений: перед ними члены отряда Стражей Ледяного Феникса. Уши у великана были чуткими, так что он прекрасно знал, почему эти фанатики взъелись на Би Рюёна. Когда эта весть только разнеслась по Чхонму, Им Сонджин сам едва не поперхнулся от изумления, решив, что осведомитель спятил. Но после того как новость подтвердили три или четыре независимых источника, сомнений не осталось. Честно говоря, он даже немного завидовал. Любой мужчина, хоть раз видевший эту девушку, втайне лелеял подобные грезы.

Как бы там ни было, каша уже заварилась. Но даже в такой ситуации Им Сонджин не собирался отдавать новенького соклубника на растерзание. Кому, как не ему, знать, что заманить новичка в их сообщество труднее, чем достать звезду с небес? Он не витал в облаках и не строил иллюзий: реальность требовала действий. Заблуждаться можно сколько угодно, но Им Сонджин давно расстался с этой роскошью.

Человека справа звали Кан Манхён, слева — Чон Мунён. Оба числились учениками школы Чжуннань и, несмотря на свой нелепый вид, считались весьма многообещающими мечниками в своей секте.

Услышав приказ нападать, они одновременно обнажили клинки и ринулись в бой. В ответ на это железный шест в руках гиганта пришел в движение.

Оружие двигалось неспешно, неся в себе сокрушительную тяжесть горы Тайшань. Но сколь бы медлительным ни казался этот взмах, Кан Манхён и Чон Мунён не посмели пренебречь им. Их тела мелко дрожали от натуги — казалось, они с трудом преодолевают плотное сопротивление воздуха. Жалкое зрелище: они изо всех сил пытались блокировать технику Двенадцати Шестов Звёзд!

Первым удар принял Кан Манхён, атаковавший справа. Но стоило тяжелому шесту коснуться лезвия из лазурной стали, как благородный клинок разлетелся на куски, точно глиняный горшок, сброшенный со второго этажа!

Бабах!

Оглушительный грохот разорвал тишину. Видя гибель оружия товарища, Чон Мунён в панике влил всю ци в свой клинок и рубанул наотмашь. Но шест Им Сонджина вновь опустился с неумолимой мощью великой горы. На сей раз прием разительно отличался: казалось, клинок противника просто засосало в водоворот силы. Меч Чон Мунёна, столкнувшись с железом, согнулся, точно расплавившаяся на полуденном солнце патока, мгновенно потеряв всякую боевую пригодность!

— Быть... быть того не может! — в ужасе завопил Чон Мунён, глядя на нелепо закрученную сталь в своей руке. Еще бы: любимый меч согнулся, будто дешевая конфета!

— Ну что, продолжим? — ухмыльнулся здоровяк.

Продолжать? Чем? Оставшись без оружия, мечники могли лишь безмолвно признать сокрушительное поражение.

Стычка закончилась до смешного быстро.

— Проваливайте. И чтобы духу вашего рядом с моими драгоценными младшими соучениками не было!

Лишь после этих слов поверженные фанатики подобрали остатки стали и дали стрекача.

— Тьфу, слабаки. Позорят только имя Академии Чхонму, — сплюнул им вслед Им Сонджин, вытирая ладони.

— Однако кое-кто всё еще прячется в тени и не спешит выходить! — звонко напомнил Би Рюён.

Судя по тому, что невидимый гость и бровью не повел, когда избивали первых двоих, он явно не имел отношения к Стражам Феникса.

— Ого, и ты заметил? Какое поразительное чутьё! — искренне восхитился Им Сонджин. Даже он едва не упустил это эфемерное присутствие, а сопливый первокурсник почувствовал его в два счёта.

Человек возник словно из марева. Он не шуршал кустами, как предыдущие бедолаги, а буквально вытек из тени здания прямо перед ними. Впрочем, ни Им Сонджин, ни Би Рюён даже глазом не моргнули.

— Ох! — ахнул от неожиданности лишь Юн Джунхо, прозевавший чужое приближение.

— Безупречная поступь тени, — коротко оценил тучный Бён Тэ, считавшийся признанным знатоком маскировки.

— Ба, кого я вижу! Неужто сам братец Чху, бегущий от солнечного света? — расплылся в широкой улыбке Им Сонджин.

Явившимся из послеполуденного сумрака оказался не кто иной, как Сокрытый в Облаках, Не имеющий Тени — Чху Ильтэ. Похоже, они были давними знакомыми.

— Давно не виделись, Сонджин.

— Неужто и у тебя есть дело к нашему милому первокурснику?

— Разумеется, — не стал отпираться лазутчик.

— И ты тоже намерен драться со мной? Я не против, — прищурился Им Сонджин, взвешивая в руке шест.

Чху Ильтэ лишь выразительно замахал руками:

— Уволь. Твой железный шест слишком опасен. Меньше всего на свете мне хочется превратиться в лепешку под ударом твоего Сокрушающего шеста.

Он даже картинно поежился, но говорил абсолютно искренне. Хоть многие спесивые ученики великих сект и косились на простолюдина Им Сонджина свысока, слабаком он точно не был. Чху Ильтэ прекрасно знал, на что способен этот здоровяк, и понимал, что взбучка, устроенная Стражам, была лишь легкой разминкой.

— Тогда ты закончил? — хмыкнул гигант, прозрачно намекая, что гостю пора убираться.

— Вовсе нет. Я пришел предложить пари. Самое обыкновенное пари.

— Чтобы ты среди бела дня оторвал свой тяжелый зад от лавки ради какого-то спора? Не верю, — нахмурился Им Сонджин, знавший эксцентричные замашки знакомца. Здесь явно крылся подвох.

— Твое право — не верь, — пожал плечами Чху Ильтэ, ничуть не настаивая, отчего подозрения лишь усилились.

— Ладно. В чём суть?

— К счастью, этот паренек состоит в вашем достопочтенном Обществе любви к юным девам. Так что предложенное дело придется вам по вкусу.

— Чем больше ты темнишь, тем сильнее мне любопытно, — признался Им Сонджин. Любопытство было его слабостью, и судить о нем по простоватой наружности было фатальной ошибкой.

— Да посуди сам: откуда у меня, такого хрупкого и немощного, силы на кулачные бои? Единственное, в чем я хорош — это прятаться и проникать в чужие покои... Вот я и хочу потягаться именно в этом искусстве.

— Состязаться с тобой в скрытности и проникновении? Это всё равно что сразу признать поражение. Я пас, — отрезал Им Сонджин.

— Само собой! Но я ведь и не тебе предлагаю, — ухмыльнулся Чху Ильтэ и ткнул пальцем прямо в Би Рюёна. — Как насчет тебя?

Би Рюён смерил его ленивым взглядом:

— Я не заключаю пари.

Лицо Чху Ильтэ на миг вытянулось от разочарования. «Неужели я ошибся в человеке? Не может быть...»

— ...Если на кону стоит слишком мало денег, — невозмутимо закончил фразу Би Рюён.

Услышав это, Чху Ильтэ расхохотался во всё горло:

— Ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Я не мог ошибиться! Не переживай, куш будет солидным. Мы легко выбьем нужную сумму через официальную смету союза. Будем считать, ты согласен!

— Погоди-ка, — преградил ему путь Им Сонджин. — Ты даже условий толком не назвал. Договаривай.

— Ах да, запамятовал. Всё предельно просто: проникнуть в одно место и вынести оттуда определенную вещицу.

— Что за место?

— То самое, куда члены вашего Аэсоджохве мечтают попасть больше всего на свете, но за тридцать лет так ни разу и не сумели пробраться.

— Ты... неужели ты про!..

— Именно! Павильон Белого Фимиама! Пэкхянгван!

— Ты спятил?! — вытаращил глаза здоровяк.

— Ни капли.

— Это приказ твоего начальства? — нахмурился Им Сонджин, не теряя бдительности.

— Да разве замшелые старики додумались бы до такого? Они бы расшиблись в лепёшку, лишь бы всё запретить, узнай хоть крупицу! Ну разве не прелесть? — Чху Ильтэ схватился за живот, будто одна мысль об этом доставляла ему неземное наслаждение.

Им Сонджин наконец расслабился и расплылся в широкой улыбке:

— Занятно. Весьма занятно. Истинная выходка в духе бесшабашных бродяг Девяти Школ. Мы принимаем вызов!

В разговор внезапно вклинилась необъятная туша Бён Тэ. Как и предсказывал Чху Ильтэ, перед подобным искушением Аэсоджохве устоять не могло. Взлом абсолютной защиты женского общежития Пэкхянгван был заветной вековой мечтой их клуба. Сколько смельчаков пало на этом пути, сколько сокрушительных неудач они потерпели! Пришло время вновь поднять знамя восстания.

— Тогда обсудим детали? — довольно потер руки Чху Ильтэ.

— Позвольте вопрос, прежде чем мы продолжим, — подал голос Би Рюён.

— Валяй! Спрашивай о чем угодно, отвечу на всё, что знаю.

— Вы так любезны. Почему именно Павильон Белого Фимиама?

Даже несведущий в муримских тонкостях Би Рюён за время учебы в Чхонму успел уяснить, что такое Пэкхянгван.

— Всё просто. В этой Академии есть три места, куда сложнее всего пробраться, — Чху Ильтэ назидательно поднял три пальца.

— И Пэкхянгван входит в эту тройку?

— В самую точку.

— Тогда почему именно он, а не остальные два?

— Ответ очевиден.

— И каков же он?

Чху Ильтэ пожал плечами, отвечая с обезоруживающей простотой:

— Потому что в те два места соваться категорически нельзя. Понимаешь ли, если тебя поймают в Пэкхянгване, дело закончится строгим выговором и карцером. Но если ты сунешься в те два места, за твою жизнь никто не даст и ломаного гроша. Проникновение в женское общежитие в худшем случае спишут на глупую мальчишескую шалость, но те две запретные зоны — священные оплоты боевого мира, куда смертным вход заказан. Это вопрос чести и устоев Академии Чхонму. Я удовлетворил твое любопытство?

— Вполне.

— Значит, по рукам?

— По рукам, — не колеблясь кивнул Би Рюён.

— Свидетелем пусть будет вон тот почтенный господин Бён Тэ, — указал пальцем Чху Ильтэ на пухлого предводителя, по бокам от которого маячили Двойные Призраки Чхонму — главные нарушители спокойствия во всей округе.

— Договорились, — с готовностью согласился Бён Тэ.

Он и сам предвкушал это зрелище: цель пари идеально совпадала со смыслом существования их тайного братства. Так началось самое безумное, нелепое и дерзкое пари в истории Академии Чхонму.

* * *

Когда возбужденная толпа во главе с Бён Тэ и Би Рюёном вернулась в резиденцию Аэсоджохве, внутри их уже поджидал гость.

Это был нищий. Однако для нищего он выглядел подозрительно упитанным — оставалось лишь гадать, какими такими яствами нужно побираться, чтобы нагулять подобное брюхо. Ни один истинный бродяга не мог похвастаться столь лоснящимися щеками.

Поставь его рядом с Бён Тэ — сошли бы за родных братьев-близнецов. Физиономия оборванца излучала точно такую же порочную ауру. Рыбак рыбака видел издалека: они были слеплены из одного теста.

— О, Тэнам! Ты как раз вовремя! — расплылся в счастливой улыбке Бён Тэ.

— Случилось чего? Ты какой-то чересчур взвинченный, — повернул чумазое лицо гость.

— Ещё бы не случилось! Великое дело грядет! Наш звездный час настал!

— Это какой еще час?

— Час штурма нашей главной святыни!

— Да ладно?!

— Вот тебе истинный крест! Стал бы я врать такому благородному бродяге, как ты? Дело верное!

В глазах оборванца вспыхнул фанатичный огонь. Покорение Пэкхянгвана было одной из главных целей его никчемной жизни.

— А это еще кто? — не выдержал Би Рюён, глядя, как предводитель самозабвенно воркует с незнакомцем.

— Ах, запамятовал представить! Это вице-президент нашего клуба Аэсоджохве и самый деятельный его участник — великий герой, Нищий Бён Тэнам!

— О-о... — раздались многозначительные возгласы. Любопытные взгляды скрестились на тучной фигуре нищего.

В действительности на плечах этих двоих и держался весь клуб. Первым столпом был действующий президент Бён Тэ, вторым — Бён Тэнам по прозвищу «Пьяный среди цветов».

Как известно, основная деятельность Аэсоджохве сводилась к скрытной, маниакальной слежке за юными девами и детальному анализу их повседневной жизни. Если подворачивался случай, они переходили к высшему пилотажу — краже личных вещей и белья под видом сбора бесценных артефактов. То, что подобная организация существовала открыто и даже имела официальный статус студенческого сообщества, само по себе являлось верхом абсурда.

Нищий Бён Тэ был печально известен каждому бродяге из Секты Нищих. Его странная привычка величать себя «упивающимся ароматом цветов» вызывала оторопь даже среди видавших виды побирушек: где нищие, а где благородные девицы? Однако Бён Тэнам не просто предавался грезам, но и развил бурную, беспрецедентную деятельность.

Используя статус ученика с восемью узлами, он создал и возглавил внутри Секты Нищих особое подразделение под названием «Чумидан» — Отряд погони за красотой. Эта тайная сеть обладала феноменальными возможностями по сбору информации о прекрасном поле. Все члены отряда были узкоспециализированными экспертами по слежке за красавицами, и на всё остальное им было глубоко начхать.

Их одержимость женщинами граничила с безумием. Сами они с пафосом заявляли, что несут служение «неземной красоте», хотя верилось в это с трудом. Чумидан не ограничивался стенами Чхонму: его щупальца расползлись по всей Секте Нищих далеко за пределами академии. Но благодаря близкой дружбе Бён Тэнама с Бён Тэ между Отрядом погони за красотой и клубом Аэсоджохве существовало самое тесное и плодотворное сотрудничество. Выгода была обоюдной.

Поэтому львиная доля данных от нищих лазутчиков стекалась прямо в штаб Аэсоджохве. Ежедневно туда поступали горы пикантных отчетов категории «не для детей». Бён Тэнам заслуживал исключения из благородных мужей по всем мыслимым статьям, но сейчас именно он мог оказать неоценимую помощь.

Кто такой Бён Тэ? Круглая, заплывшая жиром физиономия, узкие масляные глазки, толстые выпяченные губы, густая шерсть на руках, голенях и груди, и столько рыхлого сала, что при одном взгляде на него казалось, будто проваливаешься в трясину. Вся его внешность буквально вопила: «Перед вами законченный извращенец!»

Истинный уровень его боевых искусств оставался тайной, но по слухам, он был не только виртуозом скрытности, но и знатоком уникального стиля рукопашного боя под названием «Шесть-девять — пятьдесят четыре». Этот тайный козырь, чью технику никто не мог постичь, славился бесконечным числом вариаций и, как поговаривали, обретал наибольшую мощь при схватках с женщинами. Его поступки всегда отличались непредсказуемостью и дикостью, неизменно заставая врагов врасплох.

Единственной страстью его жизни была охота за портретами и сокровенными тайнами первых красавиц Поднебесной. Ради этого он был готов сложить голову. Потому-то круг его общения состоял сплошь из побирушек отряда Чумидан да местных чудаков вроде Двойных Призраков Чхонму и простодушного Им Сонджина. Бён Тэ гордился тем, что в Чхонму и во всем Муриме не найдется ни одной красавицы, о которой он не знал бы подноготной.

Для такого человека пари, заключенное с Чху Ильтэ, стало манной небесной. Тридцатилетняя мечта клуба вот-вот могла исполниться!

Штаб Аэсоджохве немедленно перешел на военное положение. Разумеется, Би Рюён, Хё Рён и Чан Хон тоже присутствовали на военном совете.

— Главное, что нам нужно — это информация! — безапелляционно провозгласил Бён Тэ.

— Каким бы мастером ты ни был, соваться туда вслепую — верная смерть, особенно в Пэкхянгван, — поддакнул Бён Тэнам.

Хоть Би Рюён и проходил основы управления ци на первом курсе, в глазах опытных лазутчиков он оставался сущим дилетантом.

— Значит, Пэкхянгван — это то самое женское общежитие, основанное лично Императрицей Меча Ли Оксан, одной из Трех Святых Чхонму? — уточнил кто-то.

— В самую точку. Говорят, на самом верхнем этаже хранятся скрижали с её сокровенными истинами меча. Поэтому тамошние девы почитают её как божество, — любезно пояснил Бён Тэ.

— Хм... Пэкхянгван, говорите... — задумчиво протянул Хё Рён. В его взгляде мелькнула тень глубоких раздумий.

— Эй, ты чего так помрачнел? — толкнул его в бок сидевший рядом Чан Хон, которому вся эта затея с самого начала не внушала доверия.

— А? — Хё Рён вздрогнул, возвращаясь в реальность, и беспечно улыбнулся своей фирменной плутовской улыбкой: — Да нет, ничего... Просто задумался. Разве это не самое захватывающее приключение для настоящего мужчины?

Чан Хон не стал допытываться, но так и не заметил, как в глазах отвернувшегося Хё Рёна на долю секунды блеснул холодный, расчетливый огонек.

— Ха-ха-ха! Истинно так! — громогласно заржал Бён Тэ. — Что может быть слаще для доблестного мужа? Ну-ка, шевелите извилинами, времени в обрез!

Главная загвоздка заключалась в том, чтобы за оставшийся месяц обучить Би Рюёна премудростям обхода защитных массивов и духовных печатей.

В архивах Аэсоджохве хранились горы бесценных материалов — плоды тридцатилетних страданий, побоев и провалов. Покорение Пэкхянгвана было их священным Граалем. И пусть сотни попыток предков пошли прахом, каждая неудача оставляла крупицу знания. С каждым новым фиаско чертежи общежития становились точнее, а схемы расположения ловушек — подробнее. Здания хоть и перестраивались, но основа оставалась незыблемой.

У них набралась целая телега бесценных свитков. Клуб уже раздобыл списки расселения учениц на текущий год. Поэтажные планы, добытые еще двадцать лет назад, регулярно обновлялись после каждого ремонта. А поскольку за всё время здание перестраивали от силы пять раз, фундаментальных расхождений не предвиделось.

И вот пот и кровь нескольких поколений извращенцев соединились воедино ради одной цели. Ни один лидер Аэсоджохве не имел права называть себя мужчиной, если хотя бы раз в жизни не предпринял попытку штурма Пэкхянгвана.

На дубовый стол лег гигантский чертеж общежития. Поверх него легли полупрозрачные схемы расстановки механизмов для каждого этажа. Следом выросли стопки справочников и заметок.

Склонив головы над картами, заговорщики принялись выжимать из своих мозгов последние капли сообразительности, выискивая ту единственную брешь, что вела в запретный женский рай.