На Ерин, в чьих таинственных и прекрасных глазах, казалось, мерцали созвездия ночного неба, сидела под сенью раскидистого дерева, наполовину скрытая листвой и глубоко погруженная в медитацию. Ее облик, безупречное творение небес, излучал неземное величие и святость. Даже ветерок и солнечные лучи словно подстраивались под ее дыхание, замирая в безмолвной гармонии. Ничто в окружающем мире не смело потревожить ее покой — любая помеха мгновенно разрушила бы транс, однако медитация девушки оставалась нерушимой.

Чего же она ждала?

Первые лучи предрассветного солнца еще не успели испарить сверкающие капли росы, густо усыпавшие листву. Не в силах подняться ввысь влажным паром, капли медленно сливались воедино и, отяжелев, скользили вниз по гладким прожилкам листьев. В то самое мгновение, когда налитая утренней свежестью капля сорвалась в воздух, клинок На Ерин с неуловимым шелестом покинул ножны. Вспыхнуло ослепительное сияние ци меча, подобное священному ореолу. Бритвенно-острая невидимая грань рассекла воздух, оставив на падающей росинке не один, а два росчерка. Разрубить непредсказуемо летящую крошечную каплю двумя безупречными ударами, разделив ее ровно на три части, — сложнейшее искусство, требующее высочайшего мастерства. И девушка проделала это с совершенной легкостью.

Хлоп, хлоп, хлоп!

От внезапных аплодисментов ее глаза, напоминавшие глубины Млечного Пути и отрешенные от бренного мира, медленно распахнулись. В ее взоре, вмещавшем в себя крошечную вселенную, отразился силуэт подошедшей женщины. На мгновение на дне этих ясных глаз мелькнула и тут же растаяла искорка неподдельной радости. Посторонний вряд ли заметил бы перемену, но для На Ерин это было редчайшим проявлением чувств.

— Великолепно. Настолько плавный и безупречный клинок, что и придраться не к чему, младшая сестрица.

Женщина, столь запросто назвавшая ее младшей сестрой, носила на левом глазу плотную черную повязку. Она была одноглазой. Перед На Ерин стояла не кто иная, как Докго Рён по прозвищу Одноглазый Феникс — та самая грозная мечница, чье внезапное появление в клубе Аэсоджохве неделю назад повергло мужчин в неописуемый ужас и обратило в паническое бегство. Несмотря на увечье, она оставалась ослепительно красива, и отсутствие глаза ничуть не умаляло ее стати и подавляющей силы.

— С возвращением, старшая сестра.

На Ерин и Докго Рён постигали боевые искусства у одной наставницы и делили одно учение, будучи ближайшими соученицами. На сдержанное приветствие На Ерин Докго Рён ответила мягкой улыбкой. Для похотливых воздыхателей она была свирепым демоном во плоти, однако для любимой названой сестры никогда не жалела тепла.

— Что привело тебя сюда в такую рань? Оттачивать ци меча на рассвете… На тебя это не похоже. Неужели предстоит серьезная схватка?

«Оттачиванием ци меча» называли предельную концентрацию духа и разума перед важным событием. И хотя каждый мастер делал это по-своему, Одноглазый Феникс прекрасно понимала, что означает этот жест На Ерин.

— У меня есть обещание.

— Обещание?

Зная замкнутый нрав младшей сестры, Докго Рён искренне удивилась, не веря, что та могла с кем-то договориться:

— И с кем же?

— С мужчиной.

— Что?! С мужчиной?!

От неожиданности сердце Докго Рён едва не замерло. Она чуть не лишилась чувств на месте. Чтобы На Ерин, Ледяной Белый Феникс, дала обещание какому-то мужчине?! Зная ее прошлое лучше кого бы то ни было, Докго Рён прекрасно помнила о ее глубочайшем отвращении к сильному полу. И вдруг — обещание?

Докго Рён невольно подняла взгляд к небу, где поднималось утреннее светило. Нет, солнце вставало точно на востоке.

— Только не говори, что это Ви Джичхон, — с опаской уточнила она.

— Нет.

Докго Рён опешила еще сильнее:

«Неужели этот дурак Ви Джичхон позволил чужаку подобраться к ней?»

В это верилось с трудом. Стал бы предводитель стражи терпеть подле нее постороннего, если к ней не смели приблизиться даже самые смелые? Как бы Докго Рён ни презирала Ви Джичхона, она закрывала глаза на его бурную деятельность лишь потому, что тот служил удобным щитом от назойливых воздыхателей. Щитом ненадежным, но без него старые раны могли открыться вновь… как тогда…

— Значит, не он?

— Нет. Я лишь пообещала себе, что в следующий раз не совершу ошибки.

— Что?..

Одноглазый Феникс не сразу уловила смысл ее слов.

Похоже, На Ерин до сих пор не могла вычеркнуть из памяти случай семидневной давности. Наглый юноша, впервые за долгие годы всколыхнувший лед в ее душе… Ее чувства не обратились в банальную истерику от его возмутительной дерзости, но и спускать обиду она не собиралась.

Обещание не совершать оплошностей во второй раз она намеревалась сдержать во что бы то ни стало.

— Не знаю, что это за обещание, но если ты шлифуешь клинок с первыми лучами солнца, дело принимает серьезный оборот. Кто же он? Не верится, что ты решила сойтись с кем-то в поединке…

Обычно внутреннюю энергию полировали перед настоящими дуэлями. Хотя некоторые фанатики делали это каждый день.

— Я дала слово.

— Какое еще слово?

Докго Рён все еще отказывалась верить, что ее нелюдимая сестрица способна с кем-то объясняться.

— Слово человеку, который сумел ускользнуть от моего взора.

— Что ты сказала?!

Единственный зрячий глаз Докго Рён распахнулся от изумления. Этот день приносил одно потрясение за другим.

— Ускользнул от твоего взора? Да ведь даже я не могу полностью обмануть твои Глаза Дракона, а какой-то безвестный нахал сумел?!

Ускользнуть от Глаз Дракона означало лишь одно: противник либо двигался за пределами понимания, либо читал ее атаки на шаг вперед, обращая их в пустоту. И то и другое казалось невозможным. Если в этом мире и был человек, досконально знавший пределы мастерства На Ерин, то им была Докго Рён.

— Да, старшая сестра.

Ответ прозвучал сухо и кратко, как и всегда. Докго Рён с затаенной печалью вздохнула. Ей, как женщине, было больно видеть, как эта неземная красавица, чье лицо заставляло трепетать даже женские сердца, вынуждена закрываться в ледяной темнице собственного разума.

— И что же… что за обещание ты ему дала?

Тонкие пальцы На Ерин, словно выточенные из чистейшего белого нефрита, медленно коснулись ее алых губ. В спокойных доселе глазах пробежала едва заметная рябь. Даже она не могла просто так стереть из памяти то прикосновение. Разум отчаянно отвергал произошедшее, но память тела хранила тепло украденного поцелуя.

— Я сказала, что второй ошибки не будет.

— Да о чем ты вообще?..

Докго Рён окончательно запуталась.

— Старшие сестрицы!

Звонкий голосок, прервавший нарастающее напряжение, заставил Докго Рён повернуть голову. При виде обладательницы этого голоса — очаровательной круглолицей девушки с лучезарной улыбкой — у Одноглазого Феникса тут же заломило виски.

Их разговор оборвался сам собой. Докго Рён даже почувствовала облегчение: копаться в тайне дальше при посторонних было опасно — не хватало еще, чтобы по всей Академии поползли грязные слухи.

Девушка, окликнувшая их подобно звонкой птице на заре, еще не растеряла девичьего озорства. Ее сияющее лицо невольно вызывало улыбку у любого, кто на нее смотрел. На спине ее ладной формы наискось покоились два парных меча.

Докго Рён приветливо улыбнулась. Перед ними стояла единственная дочь прославленного благородного рода Ли из Чонджу, мастера стиля двух клинков, и ее любимая младшая соученица. Звали ее Ли Джинсоль — та самая мечница, которую вскоре во всей Академии Чхонму и на просторах Мурима станут величать Бабочкой Парных Мечей.

— Джинсоль, какими судьбами? С чего это ты светишься от счастья? Случилось что-то хорошее?

В ответ на вопрос Докго Рён девушка подбежала к ним легкими, упругими прыжками, напоминавшими молодую косулю. В ее сияющих глазах все еще искрился восторг недавнего триумфа.

— Получилось! Старшая сестра, у меня наконец-то получилось!

Докго Рён попыталась унять непоседу, которая от радости готова была взлететь к небесам. С такой бурной энергией вести разумный диалог было попросту невозможно: живой и взрывной характер Ли Джинсоль являлся полной противоположностью ледяному спокойствию На Ерин.

Впрочем, Докго Рён любила эту девчушку за то, что та неизменно разгоняла любую тоску. Казалось, даже вечно молчаливая На Ерин, способная свести с ума своей холодной красотой целый мир, питала к ней тайную симпатию. Хоть она и не показывала этого открыто, Докго Рён умела читать между строк.

— Погоди, успокойся и толком объясни, что у тебя вышло. Если ты продолжишь скакать, я ни слова не разберу.

Только тогда легкие ножки Ли Джинсоль наконец замерли на траве, и она выпалила на одном дыхании:

— Да получилось же! Наконец-то!

— Джинсоль, ты так и не сказала, что именно получилось.

Поняв, что от избытка чувств пропустила самое главное, девушка торопливо попыталась исправиться:

— Ну то самое! Наш главный прием!

Но ясности это не прибавило. Терпение любого другого давно бы лопнуло, но Докго Рён лишь вздохнула:

— Ты все еще не назвала технику. Успокойся и скажи по порядку.

— Двойной Выпад Двенадцати Рассечений Парных Мечей! Вчера глубокой ночью я наконец довела его до конца! Правда ведь я молодец?!

— Что?..

На миг Одноглазый Феникс усомнилась в собственном слухе. Но, заглянув в сияющие жизнью глаза девушки, поняла: та не лжет. Уняв дрожь в сердце, Докго Рён искренне улыбнулась. Для Ли Джинсоль эта техника была невероятно сложной ступенью, и освоить ее в столь юном возрасте было грандиозным успехом.

На Ерин, молча слушавшая разговор, тоже слегка вскинула брови от удивления.

— Ты действительно овладела этим стилем? — все еще с легким недоверием переспросила Докго Рён.

— Конечно! — Ли Джинсоль гордо вскинула подбородок.

Изумление Докго Рён было вполне оправданно. Двойной Выпад Двенадцати Рассечений требовал создания двух иллюзорных фантомов на предельной скорости передвижения, каждый из которых наносил по двенадцать ударов ци меча — суммарно двадцать четыре сокрушительных выпада. Это был грозный рубеж, отделявший обычного мечника от истинного первоклассного мастера, и первокурсница едва ли должна была обладать подобной мощью. Если Ли Джинсоль действительно обуздала этот прием, ее без тени сомнения можно было назвать прирожденным гением.

— Поздравляю, младшая сестра Ли. Ты столько трудилась ради этого удара и добилась своего. Твое упорство всегда поражало меня.

— Поздравляю, младшая сестра Ли, — раздался тихий, шелковистый голос На Ерин.

Обе девушки — и Ли Джинсоль, и Докго Рён — с изумлением воззрились на нее. Чтобы вечно безмолвная ледяная дева заговорила первой ради похвалы? Это была высшая дань уважения мастеру, достигшему нового прозрения на пути боевых искусств. И сегодня Ли Джинсоль заслужила ее сполна.

— Ты ведь проделала весь этот путь не только для того, чтобы похвастаться?

— Ну… отчасти, — Ли Джинсоль лукаво прищурилась, и в ее глазах блеснул знакомый озорной огонек.

По спине Докго Рён пробежал неприятный холодок. Зная неугомонную девицу с малых лет, она прекрасно понимала, что сулит этот взгляд. Память услужливо подкинула с десяток воспоминаний о том, чем обычно оборачивались подобные ужимки.

— Ты ведь… не собираешься?..

Ли Джинсоль с готовностью закивала точеной белой шейкой:

— Именно! Ты ведь не откажешь мне, правда?

Дурное предчувствие оправдалось на все сто процентов. У Докго Рён внезапно разболелась голова — редкое для нее недомогание. Виски заломило, и она прижала ладонь ко лбу:

— А отказаться никак нельзя?

— Ни за что! — отрезала Ли Джинсоль. — Кто еще сможет принять мой удар, кроме тебя?!

Увы, беда пришла откуда ждали. С самого детства Ли Джинсоль использовала Докго Рён в качестве живой мишени всякий раз, когда разучивала новую технику. Среди сверстников в клане Ли просто не находилось никого, кто мог бы выдержать напор ее мечей — ее талант превосходил возможности окружения. Единственным исключением оставалась Докго Рён, изредка наезжавшая в их поместье. Даже раньше, когда у Докго Рён еще были целы оба глаза, каждый ее визит превращался в бесконечные дуэли, где Ли Джинсоль с упоением проверяла на ней все свои новые приемы. Будь Докго Рён заурядным бойцом, эти забавы давно закончились бы поражением, но ее собственный гений ничуть не уступал искусству подруги. Сколько бы Ли Джинсоль ни старалась, за три года совместных тренировок ей так и не удалось загнать старшую сестру в тупик. Раззадоренная девчонка прибегала к ней снова и снова. Поединки были дружескими и помогали закалять навыки обеих, поэтому Докго Рён никогда не отказывала. Но сегодня расклад изменился.

Двойной Выпад Двенадцати Рассечений относился к техникам принципиально иного ранга. Малейшая ошибка — и дело могло закончиться увечьем. Заблокировать его с ее нынешними силами было вполне реально, но риск оставался слишком велик.

— Может, все-таки не стоит? Это слишком опасно, — признала редкую слабину грозная мечница, наводившая ужас на мужское общежитие.

— Ну уж нет! — твердо заявила Ли Джинсоль. — Ты все равно легко увернешься.

Было похвально, что юная мечница здраво оценивала свои силы и не страдала глупой заносчивостью. Она понимала разницу в классе, но жажда бросить вызов непреодолимой стене была одной из главных ее страстей.

Оказавшись в ловушке девичьего упрямства, Докго Рён лихорадочно искала выход. И вдруг ее осенило.

— Хорошо, я согласна.

— Правда?! — Ли Джинсоль засияла от счастья. — Ты примешь мой удар?!

— Приму. Но соперницей буду не я.

— А? В смысле? А кто тогда?

Воспитанность не позволила девушке выпалить: «Что за чушь ты несешь?», но смысл читался во взгляде вполне ясно.

— Испытай силу своего клинка на нашей младшей сестре.

Ли Джинсоль онемела от неожиданности. Но куда сильнее изумилась сама На Ерин, воззрившись на зачинщицу предложения взглядом, полным глубочайшего недоумения.

— Ого… Правда?! Я могу скрестить клинки с сестрицей Ерин, мастером Меча Ока Сердца, самим Ледяным Белым Фениксом?!

Ли Джинсоль подпрыгнула на месте, как мальчишка. Ее одержимость боевыми искусствами переходила всякие границы.

— Конечно! Раз уж сестрица На с самого утра шлифует ци меча, твой дикий и напористый стиль послужит отличным оселком для ее лезвия. Что скажешь, младшая сестра На?

На Ерин на мгновение задумалась. Ли Джинсоль уставилась на нее огромными умоляющими глазами, напоминавшими взгляд преданного щенка, — отказать такому напору было выше человеческих сил.

Ледяной Белый Феникс На Ерин, наряду с Докго Рён, была для нее живым кумиром. Желание молодой мечницы испытать себя против сильнейшей кандидатки на титул Императрицы Меча в грядущем турнире Самсон Муджэ было более чем естественным. Приятное волнение разлилось по ее жилам сладким предвкушением битвы.

— Хорошо, — наконец проронила На Ерин.

— Ура-а-а!

Ли Джинсоль захлопала в ладоши, словно ребенок, получивший сладость. Ее ни капли не пугало громкое имя соперницы. В конце концов, она годами нападала на беспощадную Докго Рён, признанную свирепейшей среди Семи Фениксов. Робкого десятка в ней не было ни на грош.

Но едва она встала напротив На Ерин, как по телу прокатилась волна странного, липкого холода. Непривычное ощущение: казалось, будто каждое ее дыхание, каждое сокращение мышц уже поймано в невидимую сеть чужого взора и вырваться из нее невозможно. Инстинкты забили тревогу, приказывая не совершать глупостей.

«А девчонка выросла. Теперь ее с полным правом можно назвать настоящим мастером меча», — мысленно отметила наблюдавшая со стороны Докго Рён. Суметь на одном лишь чутье ощутить давление Глаз Дракона — верный признак незаурядного уровня.

Впрочем, звон внутренних колоколов не смог заглушить жажду Ли Джинсоль явить миру плоды своих бессонных ночей. Она кожей чувствовала, что слава о непревзойденном фехтовании На Ерин ничуть не уступает слухам о ее божественной красоте.

— Берегись, сестрица. У меча нет глаз.

Даже под этим ледяным давлением Ли Джинсоль не теряла боевого задора. Уверенность была ее главным оружием — до тех пор, пока не перерастала в слепую гордыню.

— Не переживай, — усмехнулась Докго Рён, стоя неподалеку. — У твоего меча, может, глаз и нет, а вот у клинка моей младшей сестры они имеются. Так что это тебе стоит поберечься.

Ли Джинсоль встала в боевую стойку и отвесила церемониальный поклон мечом. На Ерин зеркально повторила жест. Поединок начался.

Первой в атаку, как и подобало претенденту, бросилась Ли Джинсоль.

— Я иду!

Два ее меча рассекли воздух, рассыпая сверкающие лепестки стальных цветов. В ход пошел фирменный фамильный стиль — Парные Мечи Парящей Ласточки. Поскольку бой был учебным, девушка выкрикивала названия связок:

— Буяк Биён!

Она не стала сразу пускать в ход смертоносные козыри: бросаться очертя голову на заведомо более опытного мастера способны лишь круглые дураки. Несмотря на юный возраст, Ли Джинсоль обладала тонким тактическим умом. Ее целью было раскачать непробиваемую, глухую оборону На Ерин, нащупать брешь и лишь затем обрушить главный удар.

В этот миг она напрочь забыла о первоначальном намерении просто показать прием. Сойдясь лицом к лицу с легендарным Мечом Ока Сердца, она загорелась чистой, пламенной яростью истинного воина.

Докго Рён с удивлением следила за тем, как осторожно и выверено младшая подруга плетет сеть пробных атак. Постепенно в душе зародилась тревога:

«Постой-ка, неужели она?..»

Тут было над чем задуматься. Ли Джинсоль фехтовала так, словно перед ней стоял смертельный враг всей ее жизни. В схватках такого накала случайности происходили сплошь и рядом. Когда два выдающихся мастера сплетают энергии клинков, выплеск скрытых сил может стать неуправляемым, и остановить удар порой не под силу даже им самим. А техника, которую приготовила девчонка, шуток не прощала.

Белые пальцы Докго Рён сжались в кулаки, ладони взмокли от пота. Она напряглась всем телом, готовая в любую секунду метнуться вперед и разорвать дистанцию:

«Никогда больше не соглашусь на ее уговоры. Сама виновата… Зная ее бешеный нрав, подставить под нее Ерин… С ума я сошла, не иначе!»

Докго Рён мысленно корила себя, но пролитую воду обратно в кувшин не собрать. Сердце колотилось в груди как бешеное:

«Только бы обошлось… Джинсоль, глупая, не забывайся, держи себя в руках!»

А тем временем белое лезвие ци на парных клинках Ли Джинсоль становилось все острее и яростнее. Ее натиск был настолько стремителен и техничен, что Докго Рён на миг даже забыла о страхе, восхищаясь филигранной работой рук. На Ерин же уклонялась безукоризненно: едва заметным, плавным движением ног она отводила смертоносные выпады в сторону, не позволяя стали даже коснуться подола своего платья.

И вдруг — то ли от усталости после затяжной череды уворотов, то ли по воле случая — в идеальной защите На Ерин промелькнула крошечная, едва заметная заминка.

Острый взгляд Ли Джинсоль мгновенно ухватился за этот шанс. Момент, которого она терпеливо ждала с самого первого шага! Не желая медлить ни доли вздоха, она вложила всю душу в свой главный триумф. На полную мощь!

— Двойной Выпад Двенадцати Рассечений Парных Мечей!

Чистый, подобный звону серебряного колокольчика голос всколыхнул утренний воздух. В следующее мгновение случилось нечто невероятное.

Мчащаяся вперед фигура девушки словно раскололась надвое. Два абсолютно одинаковых иллюзорных тела одновременно зашли на На Ерин с флангов — слева и справа. Из каждого фантома ударил веер из двенадцати полос белой ци меча. Суммарно двадцать четыре разящих луча устремились к жизненно важным точкам ледяной красавицы! И все двадцать четыре удара были материальны. Никакого обмана — каждый нес в себе истинную разрушительную мощь.

Дыхание наблюдавшей Докго Рён перехватило.

Двадцать четыре сверкающих клинка сошлись в одной точке с оглушительным треском. Волна плотной энергии выбила из земли комья дерна, взметнув густое облако пыли и закрыв сражающихся от взгляда. Одноглазый Феникс едва не сорвалась с места, отчаянно вглядываясь в серую пелену и мысленно моля ветра поскорее развеять завесу.

Когда сердце Докго Рён уже готово было обратиться в пепел от ужаса за исход атаки, вихрь наконец улегся. Поле боя прояснилось.

Плечи старшей мечницы разом опустились.

— Фух… Слава небесам.

Ли Джинсоль застыла на месте, не веря собственным глазам и чувствам.

Она точно рассчитала тайминг, поймала соперницу на бреши и выпустила абсолютный прием… Но На Ерин, словно соткавшись из воздуха, непостижимым образом разминулась со всеми двадцатью четырьмя лезвиями и теперь невозмутимо стояла у нее за спиной. А кончик ее холодного меча замер ровно в волоске от открытой шеи Ли Джинсоль — прямо в той уязвимой точке, которая обнажилась при выполнении секретного выпада.

— Я… я даже не заметила, как ты сместилась… — выдохнула ошеломленная девушка.

— Чем масштабнее техника, тем глубже брешь, если удар не достигнет цели, — раздался спокойный, бархатный голос за ее спиной, бьющий точно в суть ошибки. — Тебе нужно быть осмотрительнее.

Это было тихое наставление, не оставляющее места для оправданий. Чистейшее, абсолютное поражение.

— Ой-ой… Кажется, я продула! Ха-ха-ха! — Ли Джинсоль тут же расплылась в широкой улыбке, словно серьезное выражение лица претило ее натуре. Минутная растерянность испарилась без следа, уступив место привычному девичьему веселью.

Щелк!

— Ай! За что?!

— За «ай»! — сердито прикрикнула Докго Рён, отвесив ей звонкий щелбан по лбу.

От пережитого страха ее рука чесалась выдать девчонке добрый десяток тумаков, но, глядя на эту умильную виноватую мордашку, старшая мечница так и не нашла в себе сил разозлиться по-настоящему. Джинсоль определенно родилась под счастливой звездой.

— Я знала, чем все кончится, но должна признать: ты сильно выросла, — смягчилась Докго Рён.

Сердце ее до сих пор гулко колотилось, но прогресс младшей соученицы был неоспорим. Сколько же пота и крови пролила эта девчонка за прошедшие месяцы? Гнев окончательно сменился тихой гордостью.

— Хи-хи-хи! — Ли Джинсоль расцвела от похвалы, прекрасно зная, насколько Докго Рён скупа на комплименты.

— Рано радуешься. Твоя внутренняя ци все еще расплескивается во все стороны, вместо того чтобы целиком концентрироваться в лезвии. Лишняя трата сил — признак незрелости. Это облако пыли тому прямое доказательство. Не вздумай зазнаваться, тренируйся усерднее.

— Само собой! — решительно тряхнула смоляными волосами Ли Джинсоль. — Я ведь пока даже до твоего уровня не дотянулась, не говоря уже о том, чтобы превзойти! Какое тут зазнайство? Не волнуйся, я буду пахать втрое больше!

— Вот уж от чего я бы с радостью отказалась… — пробормотала Докго Рён.

При мысли о том, что эта неугомонная бестия с удвоенным рвением продолжит превращать ее жизнь в ад своими бесконечными вызовами, Одноглазый Феникс почувствовала, как земля под ногами словно разверзается черной бездной. По ее спине вновь пробежал неподдельный, замогильный холодок.