О чем думал Рахи по имени Китонгу, падая с Колизея на расположенную далеко внизу землю? Удивлялся ли он печальному обману судьбы, из-за которого появился из укрытия, где скрывался столько лет, только чтобы умереть? Опасался ли он за безопасность Тоа Хордика после своей гибели? Встречал ли он свой конец с открытыми глазами, или слепо, с инстинктивным ужасом зверя?

Никто не знал этого, когда он как метеор врезался в покрытый плитками пол, создав массивный кратер. Удар привел в действие последние запасы энергии арены, активировав пол и заставив отдельные плиты подниматься и опускаться как океанские волны. Когда наконец колебания прекратились, покрытие Колизея было застывшим полем беспорядочных холмов и ненадежных ям.

- Ну вот, дело сделано, - сказал Сидорак.

- Нет! – воскликнула Рудака. Потом, осознав, что Сидорак смотрит на нее с удивлением, мягко добавила: - Я имею в виду… не следует ли убедиться в этом?

Сидорак взглянул вниз, на кратер и неподвижного Китонгу. Ободренный победой, он сказал:

- Если тебе этого хочется, моя будущая королева.

Он направился внутрь шпиля, чтобы спуститься вниз, на арену. Рудака последовала за ним, тихо и язвительно прокомментировав:

- Да, если только тебе удастся получить меня.

Матау, пошатываясь, шел по узкому карнизу, окружавшему галерею. Один неверный шаг, и он превратится в мокрое зеленое пятно на земле, там, далеко внизу. Ничего не поделаешь, Вакама, кажется, совсем не беспокоился об этом, надвигаясь на своего товарища Тоа.

- Я сказал, что хочу поговорить, Вакама, а не злиться-сражаться!

- Я не подчиняюсь твоим приказам, - проворчал Вакама. – Приказы отдаю я.

Впервые Матау по-настоящему увидел, как изменился его старый друг. Каковы бы ни были Вакамины причины стать союзником Висораков – хорошие, или плохие – было очевидно, что теперь он так глубоко погрузился в тень, что в нем почти ничего не осталось от прежнего.

- Что с тобой произошло?

Вакама зарычал, свирепо оскалившись.

- Ну, ты знаешь, наружные изменения и так очевидны, - добавил Матау.

- Не борись с этим, Матау, - ответил Вакама голосом, который переполняла темнота. – Это наша судьба.

Прежде чем Матау смог ответить, Вакама атаковал снова. Потеряв равновесие, Матау упал с карниза. Но рефлексы Хордики спасли его - он схватился за статую Сидорака. Беспомощно болтаясь на ней, он мог только наблюдать, как его противник приближается, готовый завершить их конфликт – и жизнь Матау.

Сидорак и Рудака стояли над павшим Китонгу. Он был неподвижен, его доспехи почернели и обгорели от удара вице-королевы. Было похоже, что он теперь опасен не более, чем архивная моль, в одиночку напавшая на Висорака.

- Ты у моих ног, - проворчал Сидорак.

В ответ, Китонгу попробовал подняться. Но попавший в него заряд и удар об арену были слишком сильны. Он снова упал.

- Ну вот, - пробормотал Сидорак. – Последний удар за тобой, Рудака.

- Как и всегда?

Ее голос больше не был почтительным и смиренным – сейчас он звучал несомненно вызывающе. Сидорак повернулся и получил еще один сюрприз: Рудака уходила.

- Куда ты? – спросил он. – Прикончи его.

- Ты великий король, Сидорак, - с вызовом сказала она. – Сделай это сам.

Сидорак снова посмотрел на Китонгу. Рахи, наконец, поднялся на ноги, помятый, побитый… и очень, очень злой.

- Но я не смогу победить его сам, - взмолился Сидорак хриплым шепотом.

Рудака улыбнулась:

- Я знаю.

В тот момент, когда она скрылась среди протодермисных колонн, Сидорак наконец понял. Она подстроила все это. Ее удар был рассчитан на то, чтобы только ранить Китонгу, а не убить его, и оставить Сидорака на милость доведенного до бешенства Рахи. Но почему? Потому что для Рудаки это был способ получить власть над ордой, намного более быстрый и легкий, чем замужество.

Король умер.

Тень легла на Сидорака, и он осознавал, что это не просто тень Китонгу. Это была тень его собственной смерти. Судьба, на которую он стольких обрекал столетиями, теперь добралась и до него. Когда Китонгу поднял свой огромный кулак, Сидорак удивился, что его вице-королева воплотила в жизнь идею, которую она презирала - идею справедливости.

- Рудака, - слабо прошептал король, падая от удара. В качестве последнего слова перед смертью это было не очень впечатляюще. Но, умирая, Сидорак поверил в то, во что никогда не верил прежде: в возмездие.

Рудака услышала звук раздираемого металла, знак того, что битва закончена так, как ей хотелось. Но, поглощенная своими мыслями, она не обратила внимания на глаза сотен Висораков, сузившиеся при виде ее предательства.

- Король умер, - сказала она, улыбаясь.

Ее взгляд медленно переместился к вершине шпиля, где Вакама был близок к тому, чтобы окончательно решить свою судьбу, убив своего товарища Тоа. Когда это будет сделано, для Тоа Хордика Огня не останется пути назад. Он будет принадлежать тени.

- Да здравствует король, - сказала Рудака, со взрывом смеха на губах.

Матау был исключительно упрям. Он не хотел сдаваться. Он не хотел падать и умирать. Вакама решил, что его старому союзнику пора бы сделать и то, и другое, и больше не отнимать его внимания. Рассудив, что Тоа Хордика Воздуха надо немного помочь, Вакама наступил ему на пальцы.

- Ты слаб, братец, - прошипел он.

Матау скривился от боли, но как-то удержался:

- Ты прав, Вакама – я слаб. Нокама, Венуа, Онева, Нуджу – мы все слабы.

- А, ты наконец понял это.

- Да, думаю что понял, - ответил Матау. – Я делал много глупостей-ошибок, Вакама. Иногда бывает трудно принять решение. Теперь я это понимаю.

- Не думал, что услышу это от тебя, - сказал Вакама, не пытаясь скрыть горечь. Он поднял бронированный кулак, прорычав:

- А теперь пора закончить с этим.

- Подожди! – воскликнул Матау.

Вакама резко остановился, готовый нанести последний удар по своему бывшему другу:

- Но недолго.

- Просто я хочу, чтобы ты знал это - я виноват. Я всегда сомневался в тебе… видишь, Вакама, вот поэтому мы так слабы. У нас нет тебя.

Что промелькнуло в глазах Вакамы? Какой-то след его духа Тоа, пытающегося пробиться сквозь пелену ярости Хордики? Матау не был уверен в этом, но он увидел благоприятную возможность и собирался использовать ее. А если Вакама убьет его, что ж, по крайней мере, он все ему выскажет.

- Наша сила Тоа в нашем единстве, Вакама, - сказал он настойчиво. – А это значит, что ты не можешь быть сильным без нас – неважно, что тебе говорят свихнувшиеся монстры вроде Рудаки.

Кулак Вакамы задрожал. Слова Матау заставили его вспомнить чувства, которые он похоронил. Он пытался вспомнить причины, по которым заключил союз с Рудакой – это точно были очень важные причины – но вместо этого задавал себе все новые и новые вопросы. Почему его наполняет такая ярость, превосходящая ту, что должна была вызвать мутация в Хордику? Почему его видения будущего покинули его?

- Я намного лучше – сильнее – один, - сказал он. Даже для него самого эти слова прозвучали фальшиво.

- Я не верю в это. И не думаю, что ты в это веришь, - Матау снова взглянул на Вакаму. – Все изменилось – но ты всегда был моим другом и Тоа-братом. И чем-то большим – теперь я это вижу. – Глаза Матау не отрывались от глаз Вакамы. – Ты наш вожак, Вакама. Ты мой вожак.

Тоа Хордика Огня начал опускать кулак. Ему хотелось, чтобы Матау заткнулся и перестал смущать его. Казалось, так легко заставить его замолчать. Один удар, и нет больше Матау. Почему же он не делал этого? Почему ему не хотелось этого делать? Что творилось у него в голове?

- И если ты не забыл, у нас есть дело, - продолжил Матау. – Наш долг Тоа. То, что мы можем сделать только вместе.

- Матораны, - ответил Вакама. Неужели Матау думает, что он забыл о них? Все, что он делал, делалось для того, чтобы…

Нет. Стоп. Это неправда, - подумал Вакама. – Как поможет убийство Матау спасению Маторанов? Я собирался освободить Маторанов… освободить Тоа… и вот я здесь, готовый прихлопнуть его, как прихлопнул бы огнелётку.

- Я вижу, что ты вспомнил, - сказал Матау, улыбаясь. – Если хочешь знать мое мнение, спасение Маторанов, может быть, и есть та причина, по которой нас сделали Тоа-героями. Наша судьба. Лучшая, чем любая другая.

Мата Нуи, ну почему он просто не заткнется? – подумал Вакама. – Вся эта болтовня, все эти слова… они никогда не кончатся.

- Я тебя не спрашивал, - сказал Тоа Хордика Огня, помрачнев.

Матау знал, что, может быть, он слишком торопится и слишком давит на Вакаму. Будешь нетерпеливым, когда едва держишься там, откуда так высоко падать, - подумал он.

- Да, не спрашивал, - сказал он Вакаме. – Но думаю, тебе следовало это услышать. И если хоть что-то от Тоа-героя Вакамы, которого я знаю, еще осталось в тебе, ты знаешь, что делать сейчас … и потом.

- Матау! Нет!

Но Вакама крикнул слишком поздно. Тоа Хордика Воздуха отпустил бюст Сидорака и полетел к своей смерти, такой же неизбежной, как если бы Вакама столкнул его.

В этот момент Вакама принял решение. Он слышал голос Рудаки, сулящей ему силу свыше вообразимой в обмен на предательство его товарищей Тоа. И он слышал голос Тураги Ликана, говорящего: «Я горжусь, что называл тебя братом, Тоа Вакама» - последние слова, произнесенные героем перед смертью за Метру Нуи.

Матау был прав, - понял Вакама. – Я знаю, что делать.