«Что-то происходит» — решила Кэрол в середине дня в понедельник. Она сидела за своим большим столом в углу обширной приёмной, где две клиентки доктора Раппорта дожидались своих сеансов. Одна из них, большая начальница, всё время говорила с кем-то по мобильному. Кэрол посмотрела на эту женщину, уверенно и прямо сидящую на диване в своём строгом чёрном костюме. Её охватила досада: эта клиентка носит чёрное, почему ей нельзя?

Кэрол потеребила ткань своего свободного платья с цветочным узором. Она приобрела его в выходные, когда стало очевидно, что текущее содержимое её гардероба просто никак не соответствует специфическим требованиям доктора Раппорта. Вообще, она купила тогда сразу несколько платьев и других вещей — гораздо больше, чем собиралась. Немного увлеклась, наверное.

Платье было длиной примерно до икр, и довольно удобным. Однако, Кэрол затратила изрядное количество времени, пытаясь найти именно такое платье — без малейших элементов чёрного цвета.

«Я выгляжу, как ходячая цветочная клумба...» — кисло подумала она.

И, тем не менее, доктор Раппорт всё равно был недоволен. Он велел ей — как бишь он выразился — «создать более динамичный и женственный образ». Кэрол непонимающе посмотрела на него.

— Завязывайте с этими унылыми длинными юбками, — буднично сказал он, небрежным жестом руки предав порицанию как её платье, так и её саму. — Я удивлен, что Вы на них не спотыкаетесь. Мисс Декслер, я уже пытался донести до Вас мысль, что я ожидаю от Вас оптимистичного, бодрого, стильного поведения в этом офисе. У Вас что, совсем нет обуви на каблуках? Подумайте о клиентах, мисс Декслер. Очень важно, чтобы мы создавали доброжелательную и радостную атмосферу.

Это определенно было совсем ненормально. Почему она не посоветовала ему пойти убиться об стену прямо там? Он ведь, по сути, прямо велел ей носить только короткие юбки. Да за кого он её принимает, за свою рабыню? Тут что-то не так.

Дело в его глазах, решила она. Что-то в его глазах. Их взгляд был таким... уверенным. Она почти могла ощутить взгляд этих глаз прямо в своём мозгу: сверкающие, горящие, затягивающие её всё глубже, и глубже, и глубже и...

Она потрясла головой. Этому надо положить конец немедленно. Она ни за что не будет покупать новой одежды в ближайшее время — особенно после того, как ополовинила счёт своей кредитки в прошедшие выходные. И уж точно она не станет сверкать ногами ради развлечения своего обнаглевшего начальника. Никогда.

Однако, она не могла выбросить это из головы. Мысль о приобретении более женственной одежды была странно-приятной. Может быть, она хотела вновь испытать это чувство — необычное радостное волнение, которое она ощутила во время своего шопинга в субботу — радость от осознания того, что она изменяет свой имидж, делает свой гардероб более современным, а себя — более женственной и привлекательной. Это чувство заставляло её примерять всё новые и новые вещи, когда она знала, что пора уже остановиться.

Это чувство заставляло её соски напрягаться, а её трусики увлажняться. Это чувство заставило её, вернувшись домой, бросить все покупки на пол, немедленно ринуться в душ, и бешено мастурбировать там, доведя себя до чудесного громкого оргазма под струями воды. По правде сказать, с тех пор она делала это каждое утро.

Девушка поёрзала в кресле. Она не собирается больше поддаваться этим диким позывам. Она просидит здесь весь день. Взглянула на часы: почти двенадцать. Она могла бы сходить в магазин на перерыве; может быть, по-быстрому купить что-нибудь. Но она не будет этого делать. Не будет. Она сжала кулаки.

— Твою мать! — громко прошипела она. Клиентки удивлённо подняли на неё глаза. Кэрол схватила сумочку и стремглав выскочила за дверь.