Расставание, одно мгновение

Выйдя из жилища Юн Ён, Сон Хон осмотрелся по сторонам, затем сменил направление и зашагал прочь.

Ён У еще не могла уйти далеко. Он бездумно искал исчезнувшую девушку и в конце концов заметил ее, идущую впереди.

Приблизившись широкими, стремительными шагами, он схватил ее за руку и развернул к себе. Лицо Ён У уже было мокрым от слез, она всхлипывала, плечи вздрагивали.

Когда он искал её, у него было столько слов, которые он хотел сказать при встрече.

— Отпустите... просто отпустите...

Как ты можешь говорить такое сейчас? Разве ты не могла просто довериться мне?

— Прошу вас. Просто отпустите...

Я собирался спросить тебя, почему ты сделала то, что даже я не смог бы сделать.

Сон Хон, слушая мокрый от плача голос Ён У, притянул ее в свои объятия.

— Прости.

Казалось, сердце изодрали когтями, и из него сочилась кровь.

— Прости. Прости.

Сколько бы он ни повторял «прости», этого было недостаточно. Очевидно, что словами тут не поможешь, и казалось, чем больше он говорит, тем больше растет неоплатный долг.

Прости. Прости. Сон Хон повторял это снова и снова.

Она сделала всё, что могла, просто не пошатнувшись перед огромной горой по имени Юн Ён, с которой невозможно было справиться, которую невозможно было победить даже в мечтах.

Знаю. Я знаю, что это было лучшее, что ты могла сделать.

— Это я виноват... Я, я виноват...

— Нет... дело не в этом... не в этом...

— Не плачь. Я понял, так что не плачь.

Может, лучше дать ей поплакать? Похоже, она еще долго не успокоится.

Не зная, что делать, Сон Хон лишь гладил Ён У по спине. Он крепко сжимал её затылок и гладил спину, и от осознания собственной ничтожности и жалкости его дыхание стало долгим и тяжелым.

Сон Хон тяжело выдохнул и продолжил повторять только «прости», пока спустя какое-то время Ён У не отступила назад. Сон Хон разжал руки, а Ён У, изо всех сил вытерев глаза, подняла голову.

Было бы хорошо, если бы слезы можно было перекрыть, как кран, но стоило встретиться с этим лицом, как казалось, что они хлынут вновь.

— Извините, что не сдержала обещание. Но... но ведь ничего нельзя было поделать.

Ничего нельзя было поделать.

Ему нечем было возразить на её слова; кто бы мог подумать, что в жизни бывают такие жалкие моменты. Что можно быть настолько бессильным.

Сон Хон лишь крепко стиснул зубы. Земля разверзлась, разделяя их, и на душе было невыносимо тяжко.

— Это я виновата. Кажется, это я, я виновата в этом деле...

Вновь промокший от слез голос взял вину на себя.

Это было не то, чего хотел я, и не то, чего желала ты.

— Для меня это слишком... я не справлюсь... я не справлюсь с этим...

Тьма сгустилась глубоко, и было отчетливо видно, как капающие слезы мочат землю. Казалось, идет дождь.

— Ты не можешь мне довериться?

Он с трудом выдавил голос, но даже сам понимал, что это безответственный вопрос. Однако сердце так спешило, что он не мог сдержаться и не выплеснуть хоть какие-то слова.

Зная, что доверия быть не может.

— Ты не можешь мне просто поверить?

Хотя у меня самого нет никакого грандиозного плана.

Потоки дождя, которые она проливала, усилились и превратились в ливень. Если бы только мог, я хотел бы промокнуть в твоих слезах целиком.

Ён У покачала головой. Насилу проглоченные слезы были горячими.

— Я ведь не могу делать вид, что не знаю это место. Это чья-то жизнь, гордость, место, где растворена чья-то судьба, как я могу, как я могу поставить на кон такое место... и я... рядом с исполнительным директором...

— ...

— Нужно просто остановиться нам с вами, исполнительный директор... Так будет правильно...

Влага в её глазах вскипала так сильно, что губы, по которым текли слезы, покраснели и припухли.

Глядя на такую Ён У, Сон Хон с силой сжал кулаки и вытолкнул тяжелый вздох. Ему было трудно даже просто стоять прямо из-за головокружения, но он держался, думая: «Разве мне так же тяжело, как тебе?».

— Давайте остановимся, мы... хотя бы сейчас, так...

Он изо всех сил пытался подавить мысли, стараясь не отворачиваться от реальности под влиянием эмоций.

— Ты сможешь?

— Но…

—- Ты, ты сможешь это сделать?

— Но…

— Ответь. Мне кажется, я не смогу, а ты сможешь?

Вырвался пустой вопрос, который, даже будучи заданным, лишь растревожил бы душу. Сердце бешено колотилось, и казалось, что вся кровь прилила к сердцу, стоящему перед лицом разлуки.

— Я смогу…

Снова вытерев слезы, Ён У подняла голову.

Теперь она даже не могла толком открыть глаза; её вид был слишком жалким и горестным для последнего образа.

— Сделаю. Я смогу.

Сон Хон закрыл глаза.

— Я смогу. Чем сидеть сложа руки и потерять и Доменджэ, и вас, исполнительный директор, просто, просто... если не это, то просто... я всё смогу.

— ...

— Для нас всё это с самого начала было невозможным. Пожалуйста, позвольте мне отступить. Знаю, это трусливо и подло, но... позвольте мне сбежать...

Выдохнув длинный вздох в конце фразы, Ён У сделала пару шагов назад. Она через силу сложила обессиленные руки и поклонилась.

Ей не хотелось плакать, ведь это конец, всё не должно быть так бессмысленно.

Но слезы лились, не ведая сердца. Чем больше она терпела, тем горячее они текли.

— Спасибо вам за всё это время. Искренне... искренне прошу прощения и...

— ...

— Простите. Я пойду.

Словно больше нечего было добавить, Ён У повернулась. Она передвигала ноги тяжело, похожие на тучи, напитанные дождевой водой, а Сон Хон лишь выдыхал воздух, с которым не мог справиться.

Во рту чувствовался вкус крови. Казалось, ногти вонзаются в плоть. Он яростно сжимал кулаки, напрягал нижнюю челюсть так, что зубы готовы были раскрошиться.

После всех этих слов он сделал шаг в сторону удаляющейся Ён У. Нельзя было отпускать её вот так.

Однако.

— Нет уж, господин исполнительный директор.

Подошедшая незаметно управляющая Мун ухватила Сон Хона за край одежды.

— Оставьте её, просто оставьте её, исполнительный директор.

— Отпустите.

— Ну поймаете вы уходящую девчонку, и что вы сделаете? Если вы так будете себя вести, Ён У будет только тяжелее.

— Управляющая Мун!

— Не надо, господин директор... сейчас не время.

Управляющая Мун медленно покачала головой. Затем встала перед Сон Хоном, словно преграждая ему путь.

И несколько раз покачала головой из стороны в сторону. Нет, так нельзя.

— Какая у Ён У есть сила, чтобы выдержать это? Сможет ли эта кроха отстоять свои убеждения перед председателем, вот о чем речь. Она и себя-то защитить едва могла, сбежала сюда, какая уж тут смелость.

— …

— В такие моменты нужно трезво мыслить и смотреть в будущее. Что толку действовать на одних эмоциях? Если прямо сейчас у Ён У нет другого выхода, кроме как отступить, и у вас нет четкого плана, до какой степени вы собираетесь ставить ребенка в затруднительное положение?

Каждое слово кололо в сердце.

Сказать было нечего, возразить было нечем, и Сон Хон до крови закусил губу. Губы дрожали, сдерживая гнев, и удивительно было, как он вообще стоит на ногах.

— Вы же знаете. Председатель — не тот человек, который отступит. Это только начало, так что вы, исполнительный директор, должны принять, что ничего не поделаешь. Это путь ради Ён У, это способ защитить Ён У прямо сейчас.

Поистине странное дело.

Разве мы не клялись, что поставим друг на друга всю жизнь?

Разве мы не обещали, что с одним только этим чувством нет ничего, чего мы не смогли бы преодолеть?

— Разве не говорят: тише едешь — дальше будешь [1]? Так что смотрите правде в глаза. Вы же умный человек, почему ведете себя как неразумный ребенок? Нужно прийти в себя.

[1] В оригинале идиома «Если спешишь — иди в обход».

В чем мы тогда были так уверены?

Одурманивая взор друг друга словами без доказательств и свидетелей, во что мы шептали верить?

Во что именно?

— Господин исполнительный директор. Просто отпустите её. Это спасет Ён У.

Во что, черт возьми.

— Я понимаю ваши чувства, но сейчас не время. Сейчас не время.

— Фух…

Сон Хон вытолкнул вскипевшее дыхание. Рассудок помутился, привычный хладнокровный способ реагирования не приходил на ум, зрение было размытым, как у человека, потерявшего руку возлюбленной в суматохе.

— Придите в себя, спасите сначала себя, исполнительный директор.

В смятенное сердце проникли слова управляющей Мун.

— Если исполнительный директор спасется первым, это спасет и Ён У.

Времена, когда мы воспевали любовь и наслаждались весной, закончились.

Да. Кажется, вот она — реальность.

* * *

Настало утро.

Сон Хон покинул Доменджэ, никто и не заметил, когда он уехал на работу, а Ро Хи и Им Су Квон перебрались в туристическую часть Доменджэ.

Юн Ён и ее муж Ким У Соп были заняты видеоконференцией с головным офисом. Сотрудники главного здания, как обычно, проворно готовили обед для отправки на объект, но атмосфера разительно отличалась от обычной.

Отовсюду слышались вздохи. Некоторые сотрудники даже бросали раздраженные фразы.

Слова Юн Ён о планах снести Доменджэ и использовать землю под бизнес быстро распространились среди персонала, так что не осталось никого, кто бы не знал, поэтому реакция была естественной.

Атмосфера была как на похоронах. Сотрудники, которые никогда не думали, что Доменджэ может исчезнуть, были мрачны, гадая, как им жить дальше.

Но и возразить они не могли ни слова. Пока председатель группы «Солян», в чьих руках право принятия решений, не передумает, изменений не будет.

Царила неразбериха, но Ён У тихо делала свою работу. Заметив медлительность потерявших мотивацию сотрудников, она двигалась быстрее, помогая остальным.

Только после того, как машина с едой была отправлена на объект вовремя, в главном здании наступила небольшая передышка. Сотрудники, понимая, что, собравшись вместе, только усилят тревогу, разбрелись кто куда, пытаясь успокоить бурлящие мысли, и в это время Ён У подошла к управляющей Мун.

— Эм, управляющая.

На зов Ён У управляющая Мун посмотрела на нее.

— Да. Что такое?

Сегодня эти двое впервые заговорили друг с другом.

Ён У достала из кармана передника конверт и почтительно протянула его. Это было заявление об увольнении.