Игра, в которой всё равно победишь

— Дядя, эти твари меня вообще ни во что не ставят. Мне правда так обидно, так горько...

Вернувшись в гостевой дом, Ро Хи позвонила своему дяде по материнской линии, Им Су Квону, и тут же принялась ныть.

Она смешала то, что случилось сразу по приезду, с тем, чего не было, и сильно преувеличила.

— Здесь одни психи, дядя. Ни одного нормального человека нет. С первого дня такое творится, сколько мне еще тут торчать?

Глядя в зеркало, Ро Хи лишь шевелила губами, изображая плач. Слезы не шли, но голос становился все более плаксивым и громким.

— Дядя, ты меня слушаешь?

— Слушаю. Все слушаю.

— Тогда почему молчишь? Что мне делать-то?

Поскольку реакция дяди была прохладной, Ро Хи тут же напрягла веки. Плач мгновенно прекратился, и она продолжила звонким голосом:

— Я спрашиваю, до каких пор мне тут быть? Мне говорят проходить какое-то обучение. Мне что, в этом возрасте заново этикет учить?

— Там всегда так, Ро Хи.

— Что?

Вместо утешения Им Су Квон спокойно ответил, что это обычное дело.

— Это место всегда было придирчивым к новым членам семьи. Там даже экзамены сдают. Не зря же говорят «Доменджэ», «Доменджэ».

Им Су Квон, работавший водителем у четы Нам Юн Ён, хорошо знал Доменджэ.

Место, которое не проявляет снисхождения ни к кому, пока тот не станет полноправным членом семьи.

— Там было бы то же самое, даже если бы туда поехала дочь президента. Это не только к тебе так относятся. Все так начинали, прежде чем выйти замуж.

Ро Хи, ожидавшая, что дядя встанет на ее сторону, прищурилась, когда он заговорил так, будто она должна это понять.

— А откуда ты, дядя, так хорошо знаешь внутреннюю кухню?

— Я? Я же говорю, я давно связан с этой семьей.

— Вот я и спрашиваю, откуда ты знаешь. На знакомстве семей говорили, что у тебя даже записей о посещении этого места нет.

— Ай, да все я знаю. Это же известное место. Оно и раньше было знаменитым.

Когда Им Су Квон попытался уйти от ответа, Ро Хи тяжело вздохнула и опустила плечи.

Что это такое? Она думала, что если позвонит дяде, найдется какое-то решение.

— Тяжело, Ро Хи? Но подумай. Это же «Солян Групп». Где мы еще найдем таких сватов? Это группа номер один в Корее.

— Люди здесь постоянно говорят: стану я членом этой семьи или нет — это еще посмотреть надо.

— Эй, Ро Хи. Ты не в том положении, чтобы прислушиваться к болтовне этих проклятых людей. Это просто дедовщина Доменджэ, так что просто пропусти мимо ушей.

— Как это пропустить?

— Позже, когда выйдешь замуж, просто уволишь их всех, и дело с концом. У тебя будет такая власть, стоит только выйти замуж.

Ро Хи закрыла рот.

При словах, что можно уволить всех этих мерзких сотрудников Доменджэ, первой на ум пришла управляющая Мун, а затем Ын Чжа.

— Только начало суровое и жестокое. Когда выйдешь замуж, знаешь, какими почтительными они все станут? Это там такой закон, так что терпи.

— С ума сойти, правда.

И еще вспомнилась Ён У. Та женщина, одно существование которой странным образом портило настроение.

— Если будет тяжело, звони иногда дяде. А? Держись. Давай войдем в семью чеболей.

— Дядя. Мне ведь правда нужно только продержаться, да?

Она вспомнила и Сон Хона, с которым было боязно заговорить хоть словом. Неужели нужно так жаждать стать женой такого мужчины?

Фух. Ладно. Я хочу стать не женой этого мужчины, а членом «Солян Групп».

Доверяя козырю, который держит в руках дядя.

— Это ведь точно? Если я просто вытерплю, я правда смогу стать членом семьи «Солян Групп»?

Когда Ро Хи спросила, требуя подтверждения, Им Су Квон сказал с нажимом:

— Сколько раз тебе говорить, Ро Хи. Этот брак абсолютно точно не может сорваться. Пока дядя держится, абсолютно точно.

Ро Хи, вновь обретшая душевное равновесие, опустила взгляд.

— Поняла. Трубку бери нормально.

— Понял, понял. Я позвоню председателю и закину пару словечек.

— Не, не делай этого. Будет выглядеть, будто я наябедничала.

— Верь мне. Я поговорю аккуратно. Ладно, я занят, дядя кладет трубку!

Связь прервалась. Ро Хи бросила телефон на кровать и раздраженно вздохнула.

Легко ли меня ранить? И не плачу ли я?

— Кто кого победит — это мы еще посмотрим.

Вспомнив слова Юн Ён, Ро Хи крепко прикусила губу.

Если бы воля была ее, она бы прямо сейчас уехала в Сеул, но она вытерпит, чего бы это ни стоило.

Победитель — это не тот, кто выигрывает каждый раз.

— Дайте мне только выйти замуж. Я всех поувольняю к чертям.

А тот, кто выжил до самого конца.

* * *

Наступил следующий день.

Ро Хи, с трудом проснувшаяся в пять утра — время подъема, — потратила целый час только на то, чтобы накрасить лицо. Когда она выбрала одежду, уложила волосы и вышла, Сон Хон уже уехал на работу.

— Что это за работа такая, что он уезжает в такую рань?

Когда Ро Хи, услышав, что Сон Хона нет, разочарованно пробормотала это, проходящая мимо Ын Чжа вмешалась:

— Он уезжает рано не только когда есть дела, но и когда есть что-то, на что глаза бы не глядели.

— Тётка. Вы не можете просто закрыть этот рот?

— Божечки. Появился еще один человек, который переживает за мой рот. У нашей сестры Мун появилась конкурентка.

Ха…

Чем больше с ней говоришь, тем выше поднимается давление. Ро Хи, не желая злиться с самого утра, попыталась избежать Ын Чжа.

— Куда идете-то?

Когда она шагнула прочь, Ын Чжа окликнула ее.

— Куда. Раз исполнительного директора нет, пойду в комнату. Мне что, здесь только раздражение копить?

— Работе учиться надо. Сейчас же начало.

Работе? С самого утра?

Когда напрягшаяся Ро Хи сглотнула слюну, Ын Чжа достала рабочую одежду. Жестом велев переодеться, она одновременно указала на редьку, сваленную во дворе.

Ящиков, доверху наполненных редькой, было не меньше десяти.

— Сегодня день заготовки кимчи, так что переодевайся, вымой хорошенько и нарежь соломкой.

— Что нарезать?

— Соломкой. Не знаешь «соломку»? Если не знаешь, используй терку.

— Тётка. Вы думаете, я сюда приехала, чтобы таким заниматься?

— Так. Ты именно затем и приехала, чтобы таким заниматься.

Она крепко прикусила губу. Спустя всего пять минут после выхода в главное здание ей захотелось плакать.

— Тётка. Я росла в неге. Если прийти ко мне домой, там таких людей, как вы, трое. Думаете, я хоть раз держала нож в руках?

— У сестры Мун голова разболится. Можете продолжать болтать, если хотите.

При упоминании управляющей Мун Ро Хи вздрогнула. Вспомнив это суровое лицо, она вдруг покрылась холодным потом.

Сделаю все кое-как. Тогда они больше не заставят меня делать эту дрянь, верно?

Когда Ын Чжа отошла, Ро Хи заговорила злобным голосом. Тогда Ын Чжа с очень невинным лицом указала в угол.

— Не переживай. Редьки много.

Ро Хи, повернув голову вслед за взглядом Ын Чжи, крепко зажмурилась, издав вздох.

В углу ящиков с редькой было больше, чем те десять, что стояли во дворе.

* * *

Одежду для переодевания ей дали, но Ро Хи не переоделась. Сидя во дворе в своем развевающемся платье, она небрежно бросала редьку в таз.

Она думала: «Разве умение хорошо резать редьку сделает меня хозяйкой группы?». Она не понимала, зачем должна это делать, и считала, что просто зловредные сотрудники Доменджэ только и думают, как бы ее помучить.

Она училась всему: от нарезки ножом по мелочи до руководства приготовлением еды для банкетов по-крупному, но ни одну вещь она не хотела делать усердно.

Она искоса поглядывала внутрь главного здания. Сотрудники, занятые подготовкой обеда для рабочих на объекте, сновали туда-сюда, но никто не выходил и не вмешивался, что раздражало ее.

— Эй, тётка.

Как раз в этот момент она позвала Ён У, вышедшую из главного здания.

Ён У, которая перекладывала огурцы в корзину, подошла к Ро Хи.

— Тётка. Помассируй мне плечи.

Ро Хи выпрямила спину и похлопала себя по плечу, решив, что это удачный момент. Когда накапливалась усталость, массаж от кого-то другого был лучшим средством.

— Чего стоишь? Иди и помни.

За два дня в глазах Ро Хи понемногу выстроилась иерархия. Непробиваемую управляющую Мун она признала горой, которую невозможно перейти, а с Ын Чжой, доводящей до бешенства каждым словом, связываться было себе дороже.

Самой легкой целью была Ён У.

— Тётка. Я тебе тоже кажусь смешной?

Когда Ён У просто стояла и смотрела, глаза Ро Хи налились неприязнью. И так умираешь от усталости, чистя редьку во дворе без тени, а эта словно меду наелась — ни слова в ответ.

— Игнорируешь человека прямо в лицо. А сама-то всего лишь получаешь зарплату и моешь полы.

Поскольку Ён У продолжала молча стоять и смотреть, Ро Хи, вложив силу во взгляд снизу вверх, пробормотала.

Затем она склонила голову набок и продолжила:

— Ты же рабыня [1]. Красивое слово «сотрудник», но по-старому — разве не холопка? Говорят, здесь обычаи эпохи Чосон. Так разве это не база — рабыня должна слушаться хозяина?

[1] В оригинале «Чон-нён» (종년) — грубое, уничижительное слово, обозначающее рабыню или служанку низшего ранга в феодальной Корее.

В ее взгляде читалось, как она сглатывает слюну. Наблюдая за этим, Ро Хи усмехнулась.

— Тётка, тебе неприятно? Так иди и помассируй плечи. Если послушаешься, пока говорю по-хорошему, не придется слышать «рабыня». Даже если лямка от сумки короткая, такой расчет-то у тебя должен быть в голове, а?

— ...

— Отвечай хоть что-нибудь. Где это видано — игнорировать слова. Вы с бабушками не в равном положении. Ты ведь даже не штатный сотрудник. Разве ты не низший сорт даже среди прислуги?

— Среди прислуги я действительно низший сорт.

Когда Ён У заговорила, Ро Хи закрыла рот.

— Но если вы будете так разбрасываться словами, это создаст проблемы.

— Какие еще проблемы. Что?

Ро Хи встала с места.

— Что. Говори. Пойдешь ябедничать бабушке? Что я назвала тебя рабыней? Но это же правда, вы холопки. Когда я войду в этот дом, я стану вашим нанимателем, верно же.

— …

— Что. Думаешь, не стану? Тётка, ты выбирай правильную сторону. Если бы ты знала, как сильно я стискиваю зубы, находясь здесь, ты бы так себя не вела. Отвечай старательно, убери наглость из глаз. Сказали массировать плечи — массируй, и не поучай, будто ты что-то из себя представляешь. Поняла, тётка?

Когда Ро Хи сказала это, сверля ее взглядом, Ён У тихо выдохнула. А затем, глядя на подошедшую Ро Хи, открыла рот:

— На самом деле, я сейчас прохожу психотерапию.

— И что. Тётка, у тебя еще и психическое заболевание?

— Поскольку прошло немного времени с тех пор, как я почувствовала угрозу своей безопасности, я ношу с собой диктофон.

— Что?..

Выражение лица Ро Хи мгновенно окаменело.