Странный грабитель

— Я не знала, что вы приехали. Как только открыла глаза — чистила редьку, огурцы... А, в молельню? Ходила туда учиться.

Ро Хи, войдя в отдельный дом, где обычно останавливалась Юн Ён, села на диван.

Она сцепила зубы и резала редьку, когда пришел мужчина, назвавшийся начальником управления, и она в суматохе оказалась в родовой молельне.

Войдя в молельню, где хранились поминальные таблички предков семьи Нам, Ро Хи была вынуждена слушать скучные объяснения начальника.

На табличках были надписи, которые в глазах Ро Хи выглядели как каракули, а запах благовоний, зажженных в честь предков, бил в нос.

Когда казалось, что объяснение закончилось, следовало следующее, и когда казалось, что и оно закончилось, начиналось новое; но вдруг начальник прервал речь и велел возвращаться в главное здание. Она гадала, почему, а оказалось, что приехала Юн Ён.

Ро Хи широко улыбнулась, словно получила поддержку целой армии.

— Я слышала, что вы приедете завтра. Поэтому думала, что сегодня вас не будет.

— Говорят, работа была тяжелой, но выглядишь ты хорошо.

Ой. Подумав, что улыбнулась слишком широко, Ро Хи тут же сделала серьезное лицо.

Люди в этой семье — что Сон Хон, что Юн Ён — всегда ходили с каменными лицами, словно если проявить эмоции, случится катастрофа.

Не знаю, семейное это или нет, но люди они холодные.

— Я узнала только по прибытии сюда. Про обучение.

— Я думала, управляющая Мун сама все объяснит, поэтому не стала говорить.

— Да. Я и во сне не видела, что такие места вообще существуют.

— Тяжело?

Когда Юн Ён спросила, Ро Хи сглотнула слюну. Если скажет «да», подумают, что у нее нет выносливости, а сказать «нет» было выше ее сил.

— Ну, совру, если скажу, что не тяжело.

— Мне звонил твой дядя. Сказал, что в Доменджэ сильная дедовщина.

А. Значит, дядя все-таки позвонил. Ро Хи нервно прикусила губу.

— Вчера я просто очень испугалась. Бабушки накинулись толпой, говорят на диалекте непонятно что, я совсем растерялась.

— ...

— И мало того, что растерялась, так еще и сотрудница, которая выглядит моей ровесницей, смеется надо мной и заставляет работать, так что у меня случился легкий ментальный срыв.

В голове Юн Ён промелькнул образ Ён У.

Не говоря ни слова, Юн Ён продолжала слушать Ро Хи.

— Поэтому я немного пожаловалась дяде. Что люди здесь очень страшные. Может, из-за диалекта, но интонации кажутся очень грубыми.

— Могло и так показаться.

Отвечая, Юн Ён усмехнулась. Человеку, который с порога бросает сотрудникам в лицо «рабыня», не стоит говорить о грубости, — подумала она, и смешок вырвался сам собой.

Она племянница Им Су Квона, так что удивляться нечему. Внезапно свалились деньги, которые они не могли переварить, и было очевидно, как обезумевшие от денег родственники жили все это время. Разве они могли нормально воспитать дочь? Наверняка научили только злоупотреблять властью.

Основываясь на низменном мышлении, что чтобы тебя не игнорировали, нужно давить других, они позволили единственной дочери вырасти такой, какой ей вздумается.

И результатом была нынешняя Ро Хи.

— То, что будущая супруга проходит обучение в Доменджэ — это давняя традиция семьи, но тебе проходить его не нужно.

Когда Юн Ён сразу озвучила вывод, Ро Хи широко раскрыла глаза.

— Что? Обучение... не нужно проходить?

— Да.

— Почему?..

— Ты же говоришь, тяжело.

Рот Ро Хи слегка приоткрылся. Одновременно с этим по спине пробежали мурашки.

— Нет нужды учиться через силу. Все равно, когда выйдешь замуж, все забудется. Процессы, которые являются лишь пустой формальностью, нужно убирать.

Один звонок дяди — и древние правила Доменджэ разрушены...

— Правда... можно не учиться?

— Да. Можно не учиться. Пока ты здесь, сотрудники будут заботиться о твоем удобстве, чтобы ты могла спокойно отдыхать.

Из-за одного звонка.

Традиция, которая, как говорят, тянется с эпохи Чосон, так легко...

— Я бы хотела сказать тебе возвращаться в Сеул, но исполнительный директор Нам здесь. Думаю, тебе стоит просто постараться завоевать его сердце до свадьбы.

— А...

Что же это такое?

Козырь, который держит дядя, против которого даже всемогущая председатель Нам Юн Ён ничего не может сделать.

— Ты поняла меня?

— А, да. Председатель.

Что это за долг такой?

Ро Хи кивнула, скрывая сложные чувства. В этот момент в голове всплыли лица сотрудников Доменджэ, и от кончиков пальцев ног поднялась волна бурного торжества.

— Тогда мне теперь можно быть просто невестой исполнительного директора? Не стажером?

— Да. Будь так. Разговор уже окончен.

— Спасибо.

В душе Ро Хи хохотала. Она едва сдерживалась, чтобы не захлопать в ладоши и не рассмеяться в голос, так что ногу начало сводить судорогой.

— Огромное спасибо. Впредь я буду уделять все внимание только исполнительному директору.

— Благодарить не нужно.

С лицом, по-прежнему лишенным эмоций, Юн Ён добавила:

— Как ни посмотрю, кажется, тебе будет трудно завоевать сердце исполнительного директора Нама.

— ...

— Такие вещи я могу уладить, но с чувствами моя сила ничего не сделает. Так что докажи это сама.

Юн Ён наклонилась вперед и пристально посмотрела на Ро Хи.

— Если эта свадьба не состоится, тогда тебе придется жестоко заплатить за то внимание, которое ты получаешь сейчас.

— ...

— Да. Мы с тобой в одной лодке. Так что любым способом, что бы ни пришлось сделать, убеди исполнительного директора Нама. Иначе тебе тоже не поздоровится.

Почувствовалась не просто холодность, а настоящая жажда убийства.

Словно если свадьба не состоится, все умрут.

Ро Хи, молча обдумав услышанное, высоко подняла голову.

— Тогда, раз уж вы оказываете мне любезность, сделайте еще одно одолжение.

Имея поддержку дяди за спиной, Ро Хи стала еще более дерзкой.

— Тут есть одна сотрудница, моя ровесница.

Снаружи Ын Чжа, которая несла чай в отдельный дом Юн Ён, остановилась у двери.

Ро Хи сказала с нажимом в голосе:

— Выгоните эту женщину из Доменджэ.

Юн Ён молча смотрела на Ро Хи.

* * *

Услышав новость о приезде тети, Сон Хон рано ушел с работы и вернулся. Проходя мимо главного здания, где царила суматошная атмосфера, он заглянул внутрь и увидел управляющую Мун с совершенно потерянным видом.

Сон Хон посмотрел на управляющую Мун, которая даже не поприветствовала его как обычно, а затем медленно перевел взгляд в поисках Ён У. Управляющая Мун, только тогда заметившая Сон Хона краем глаза, спустилась во двор.

— Вы приехали.

— Похоже, много чего случилось.

Это был намек на то, чтобы она объяснила, что произошло, но выражение лица управляющей Мун было совсем нехорошим. Сон Хон подумал, что случилось что-то серьезное, и уже собирался открыть рот, как вдруг кто-то схватил его за запястье.

На мгновение вспыхнула надежда, что это Ён У, но разве это могло быть так.

— Пойдемте-ка со мной на минутку.

Сон Хон был вынужден переставить ноги, увлеченный силой, которая тащила его без разговоров.

Когда Ын Чжа потащила Сон Хона прочь, управляющая Мун, наконец очнувшись, повысила голос:

— Что ты творишь! А ну немедленно отпусти!

— Тихо, сестра! Сиди смирно!

— Отпусти и иди! Как ты смеешь трогать исполнительного директора!

— Я и за грудки схватить могу! В общем, не ищите меня!

— Ха. Она с ума сошла, что ли.

Впервые он видел, чтобы Ын Чжа шла так быстро. Словно решив похитить Сон Хона и исчезнуть, Ын Чжа резво двигалась, и Сон Хон следовал за ней, удаляясь все дальше.

Через некоторое время появились Юн Ён и Ро Хи, которым сообщили о прибытии Сон Хона.

— Где исполнительный директор Нам?

На вопрос Юн Ён управляющая Мун замялась. Язык не поворачивался сказать, что Ын Чжа схватила его за руку и утащила.

— Он, кажется, что-то забыл и вышел снова. Может, к машине пошел?

— К машине?

Юн Ён глубоко вздохнула и вошла в главное здание. Решила подождать внутри.

* * *

Ын Чжа дотащила Сон Хона до общежития. Оглядевшись по сторонам, нет ли кого, она потащила его внутрь, говоря подниматься.

Он гадал, куда они идут, а они зашли прямиком в комнату.

Посещение женского общежития сотрудников было для него впервые, и когда Сон Хон встал с несколько растерянным лицом, Ын Чжа с грохотом захлопнула дверь.

— Это комната Ён У. Думаю, здесь безопаснее всего.

А. Комната Ён У.

Сон Хон потер подбородок, думая о том, что попал сюда таким образом. Но вдруг Ын Чжа начала развязывать фартук.

— Что вы делаете?

— Спешу. Впервые в жизни я так спешу.

То есть. В чем дело?

Вдруг заперла его в комнате и начала снимать фартук — Сон Хон смотрел на нее с недоумением. Тогда Ын Чжа внезапно швырнула фартук на пол и пошла на Сон Хона.

Прижав Сон Хона к двери, Ын Чжа вскинула подбородок.

— Знаете, как меня зовут?

Сняла фартук, прижала к двери и теперь спрашивает про имя.

— Меня зовут Ын Чжа. Ын Чжа. Бабушка назвала, совсем наспех.

Предчувствуя неладное, Сон Хон попытался увернуться, но Ын Чжа преградила путь рукой, не давая сдвинуться.

— Фамилия моя До. Так что получается? До Ын Чжа. До Ын Чжа.

И что с того?

— Знаете, как меня дразнили в детстве? «Торын-джа» [1]. Но когда выросла, поняла, что есть причина, почему я До Ын Чжа. Если у меня крыша поедет, тут такие танцы с бубнами [2] начнутся. У моей бабки дар предвидения был, не иначе.

[1] Игра слов: «До Ын Чжа» (도은자) звучит похоже на «Торын-джа» (돌은자), что означает «сумасшедшая» или «чокнутая».

[2] «Нанли-бурус» (난리부르스) — сленговое выражение, означающее полный хаос, беспорядок, суматоху.

— О чем вы вообще говорите.

— Я говорю, что сейчас я сошла с ума, как мое имя и предсказывало. Перед вами, исполнительный директор. Оправдываю имя.

Сон Хон закрыл и открыл глаза, и Ын Чжа, выдохнув, снова подняла голову.

— Я увольняюсь.

— Что?..

— Я увольняюсь, говорю. Так что с этого момента я не человек Доменджэ.

Ын Чжа вытаращила глаза еще сильнее. И начала говорить, чеканя каждое слово.

— Так что вы, исполнительный директор, слушайте меня внимательно и отвечайте. Если что не так — я вас отсюда вон туда столкну.

Она сказала, что столкнет его в маленькое окно, через которое Ён У всегда смотрела на гору Ёсон, и Сон Хон кивнул. Плечи туда вряд ли пролезут, но раз говорит, что столкнет...

Ын Чжа сначала раскрыла ладонь.

— Сначала деньги гоните. Десять миллионов вон.

— Сначала объясните понятно.

— Вы должны мне десять миллионов вон. Я должна вернуть их председателю, но у меня нет денег. Я отдала их дочке. Дочка просила пять миллионов, но я отдала все десять.

— ...

— Так что денег нет. У исполнительного директора денег много, так что столько дать можете.

Когда она внезапно потребовала десять миллионов, Сон Хон склонил голову набок. Наконец вернув самообладание, Сон Хон выпрямился и снова принял невозмутимый вид.

Увидев это холодное и суровое выражение лица, Ын Чжа вздрогнула и тут же сделала плаксивые глаза. Тогда Сон Хон, склонив голову, заговорил:

— Тот, кого грабят, стоит спокойно, а грабитель плачет — это как понимать?

— Ох, мне так обидно и горько...

— Это мои слова.

— Стою тут, и слезы сами льются, сердце разрывается.

— Это тоже про меня. Прекратите изображать жертву.

— Черт… Не ведется.

— С такой-то актерской игрой.

Когда Сон Хон отпарировал, Ын Чжа шмыгнула носом и вытерла слезы. А затем, с уже другим взглядом, снова протянула ладонь.

— Ладно, тогда давайте. Десять миллионов.

— Сколько бы у меня ни было денег, я не могу позволить себя ограбить вот так, не зная ни начала, ни конца истории.

— Вот еще. Нет. Вы обязаны дать. То, что я сейчас выложу — это история о Ён У, и я продаю вам очень дорогую информацию. Я ограблю вас, исполнительный директор, и отнесу деньги председателю, так что давайте быстрее.

Ён У. История о Ён У — что это?

И что за слова о том, что нужно отдать деньги председателю?

Сон Хон, ничего не понимая, сглотнул слюну, а Ын Чжа потрясла ладонью.

— Время тянете? Дадите или нет.

— В Доменджэ вырастили грабителя.

— Если обидно — заявите потом в полицию. Пусть меня заберут. Хоть поем казенных бобов, которые другие приготовили.

Действительно, она была слегка не в себе.

— Думаю, с исполнительного директора можно взять такую сумму. Я впервые в жизни узнала, что у меня такой тяжелый рот [3]. Я заболею, если не расскажу. Это болезнь от невысказанных слов.

[3] «Тяжелый рот» — умение хранить секреты (но здесь она имеет в виду, что ей тяжело молчать).

Когда Ын Чжа сказала это решительно, Сон Хон посмотрел на нее и тихо выдохнул.

— Диктуйте. Номер счета.

Только тогда Ын Чжа сглотнула и сделала лицо человека, с которого свалилась гора; но теперь Сон Хон посмотрел на нее пронзительно.

— Взамен вы должны предоставить соответствующую информацию. Я не занимаюсь убыточными сделками.

— Только не кланяйтесь мне с благодарностью, когда услышите.

Сон Хон достал телефон.

Это был момент, когда До Ын Чжа начала оправдывать свое имя.