Неприятные дела

Сон Хон, ожидая лифт, смотрел на подошедшую Ро Хи.

Выпрямившись, она стояла и смотрела на него.

— Я вышла, чтобы попрощаться. Кажется, мы так толком и не поздоровались.

Ситуация была настолько нелепой, что он даже растерялся. Сон Хон перевел взгляд прямо перед собой и открыл рот:

— Это ни к чему. Если бы было приветствие, которым стоило обменяться, мы бы сделали это за столом. Это означает, что у нас с вами нет причин для приветствий.

— Меня зовут Кан Ро Хи. Мне двадцать восемь лет в этом году, живу в Синса-доне с родителями.

Словно говоря, что ей не нужен его ответ, Ро Хи коротко представилась, и Сон Хон снова обернулся к ней.

Он коротко кивнул, словно запоздало здороваясь, и произнес:

— Нам Сон Хон. Тридцать пять, живу в районе Чамсиль. Исполнительный директор «Солян Констракшн», сейчас нахожусь в Доменджэ.

Когда Сон Хон неожиданно поддержал разговор, Ро Хи широко раскрыла глаза. Закончив представляться, Сон Хон продолжил:

— То, что мне нравится, я предпочитаю находить сам. Я ненавижу, когда люди, не имеющие отношения к моей жизни, подходят и навязываются, а еще больше ненавижу, когда они пытаются заговорить. По этим и другим причинам сейчас я очень зол.

— ...

— Надеюсь, представление прошло успешно.

Сон Хон снова отвернулся, но Ро Хи сделала еще шаг вперед.

— Я постараюсь. Пока не стану человеком, имеющим глубокое отношение к жизни директора. Я не понимала, почему мои подруги так тянутся к плохим парням. Увидев вас, директор, кажется, начинаю понимать.

Сон Хон невольно усмехнулся. Смелая она или просто глупая.

Нет. С такой дерзостью она, должно быть, родилась, раз дошла до этого.

— В любом случае, до свидания. Увидимся в следующий раз.

— Ты не понимаешь слов.

— ...

— Уходите. Не заставляйте меня жалеть о том, что я вообще перекинулся с вами парой слов из уважения к тете.

Когда Сон Хон, нахмурившись, отчеканил эти слова, Ро Хи тихо рассмеялась.

— Честно говоря, я жила немного по-своему. Думала, когда же наступит кризис в жизни, и, видимо, это сейчас. Я как раз думала, что мне пора бы уже получить удар судьбы.

— Если я стану первым испытанием в вашей жизни, то придется нанести этот удар как следует.

— Да. Попробую сломаться по-настоящему. Раз противник — вы, директор, думаю, это даже неплохо.

Лифт прибыл. Сон Хон без колебаний вошел, нажал кнопку этажа и посмотрел на Ро Хи. Прежде чем двери закрылись, он добавил:

— Тогда ломайтесь сколько влезет. У меня есть долг благодарности за воспитание, поэтому я пока не могу отвернуться от тети.

— ...

— Попробуйте стать оправданием для этого.

Двери закрылись.

— Выкладывай, что стряслось, облегчи душу.

Управляющая Мун села рядом с Ын Чжой.

Обеденное время давно прошло, и выдалась небольшая передышка. Понаблюдав за Ын Чжой, которая сидела, погруженная в мысли, управляющая Мун в конце концов подсела к ней.

Ын Чжа, сидевшая с приоткрытым ртом и отсутствующим взглядом, поправила позу.

— Ч-что стряслось, о чем ты. Ничего не стряслось.

— Стряслось же. Попробуй обмануть призрака, а не меня. Я тебя не день и не два знаю, когда ты молчишь, обязательно что-то случилось.

— ...

— Пока муж был жив, ты молчала каждый раз, когда он уходил играть в азартные игры, а теперь что. Он явился во сне и потребовал денег на игру даже после смерти?

— В самом деле, сидишь тут, все про чужие дела знаешь, и каждый раз сыплешь соль на рану, сестра.

— Так говори, говори. Чего ты одна маешься уже несколько дней.

Когда управляющая Мун начала допытываться, Ын Чжа закрыла рот. Сердце колотилось, стоило кому-то просто подойти и спросить, это сводило с ума.

Воскресенье…

Ён У вышла из Унсондана только утром. Ын Чжа сняла это на телефон.

С тех пор как она, спрятавшись, сняла Ён У, тело ломило, а мысли путались. Она несколько раз порывалась позвонить Юн Ён и донести, но останавливалась снова и снова.

Проблема была не в том, что она поймала решающий момент. Она была шокирована тем, что у Ён У действительно такие отношения с Сон Хоном.

Ей было невыносимо обидно, что эта невинная с виду тихоня обманула управляющую Мун, обманула ее и тайно снюхалась с Сон Хоном.

Только она открыла ей сердце, привязалась, назвала хорошей.

А теперь внутри все кипело от мысли, что она получила удар в спину.

— Что. Теперь и слова людей игнорируешь?

— Да нет, сестра.

В Доменджэ случилось нечто невообразимое. Временная сотрудница, пришедшая вместо матери, провела ночь с хозяином Доменджэ, Сон Хоном.

Хранить в себе тайну, которую и представить-то страшно, было мучительно, и стоны вырывались сами собой. Рассказать все управляющей Мун — значит, придется признаться и в получении десяти миллионов вон, а это было непросто.

Она ведь уже отправила деньги дочери.

Если управляющая Мун узнает правду, то, скорее всего, обругает ее на чем свет стоит. В худшем случае ее выгонят вместе с Ён У.

— Дела как дела. Ты была права, сестра.

Ын Чжа ответила равнодушно.

— В чем права?

— Да нет. Кён Хи попросила денег. Зять повредил спину. Работал, и диск лопнул.

— О боже. И как он, в порядке?

Когда управляющая Мун в ужасе спросила, Ын Чжа недовольно пожала плечами.

— Почем мне знать. Раз говорят так, значит так. Поехать не могу, а поеду — только расстроюсь.

— И сколько денег просят?

— Да какая разница. Все, что есть, просят. Только ножа нет, а так чистый грабитель, а не дочь.

Услышав причину, управляющая Мун лишь похлопала по фартуку. Она знала всю историю Ын Чжи, которая выплатила кучу долгов и каждый раз опустошала кошелек ради дочери.

Если сложить деньги, которые управляющая Мун тайком давала Ын Чже на праздники и дни рождения, набралась бы приличная сумма.

Но помогать бедности кое-как — все равно что лить воду в бездонную бочку.

— Откуда у тебя накопления. Было время копить? Вот и говорят: бездетность — благо. Моя судьба лучше твоей.

— И не говори. Жизнь прожита зря. Эх, пустота. Сплошная пустота.

— Мне дать немного денег?

Когда управляющая Мун осторожно спросила, Ын Чжа покачала головой.

— В чем твоя вина, сестра, что ты мне вечно деньги даешь. Я не блоха и не клещ. Не надо.

— Чего нам с тобой делить. Если надо — скажи. Умирая, деньги с собой не заберешь.

Управляющая Мун, которая двенадцать месяцев в году жила в Доменджэ и почти не тратила денег, сказала это спокойно, и Ын Чжа украдкой подняла голову.

Как бы то ни было, нравилось им это или нет, они прожили бок о бок тридцать лет. Прожили дольше, чем с семьей, и теперь вместе старели.

Растрогавшись, она уже хотела было начать разговор, как в главное здание вошла Ён У. Ын Чжа посмотрела на нее прищуренными глазами.

Сегодня и это белое лицо, и тонкая талия ей совершенно не нравились.

С самого начала знала. В тихом омуте черти водятся.

— Глаз у меня наметан, не ошибаюсь. Я просто провидец.

Когда Ын Чжа пробормотала это, глядя на Ён У, управляющая Мун перевела взгляд с одной на другую. В последнее время Ын Чжа была холодна, даже отказалась учить хангыль и держала дистанцию, так что Ён У только и делала, что осторожничала.

Управляющая Мун подумала, из-за чего опять мелочная Ын Чжа так взъелась на Ён У, но знать не хотела. Наверняка причина была пустяковой.

— Хватит уже, и ты тоже. Менопауза прошла. То, что ты делаешь, — это позор, позор.

— Не знаешь — молчи. Я тоже впервые узнала, что я такая глубокая личность, — пробормотала Ын Чжа, не сводя глаз с Ён У. Управляющая Мун встала.

— Из-за тебя в июне снег пойдет. Надо готовиться снег убирать [1].

[1] Отсылка к корейской поговорке «Если женщина затаит обиду, то и в майскую жару выпадет иней».

— Да-да. Готовься хорошо. Снегопад будет знатный.

Ишь ты? Управляющая Мун посмотрела на Ын Чжу, которая до последнего огрызалась со злостью, и цокнула языком.

Ён У крутилась вокруг Ын Чжи, пытаясь уловить ее настроение, и Ын Чжа, долго сверлившая ее взглядом, ушла.

Сон Хон, заехав в офис, все время был занят делами. Когда за окном уже сгущалась синеватая тьма, вошла Юн Ён.

Сон Хон встал со своего места.

— Вы пришли.

— Сиди, сиди. Я ненадолго.

Юн Ён велела ему сидеть, но Сон Хон вышел из-за стола. Когда Юн Ён села на диван, Сон Хон сел напротив.

Сон Хон уже знал, что остался неприятный разговор.

— Дела идут нормально?

— Разгребаю по мере поступления, но конца не видно.

Сон Хон ответил сухо, и Юн Ён улыбнулась. Это была теплая улыбка, которую другие и не видели.

— Чаю?

— Не надо. Просто пришла посмотреть на тебя. За обедом мы толком и не видели друг друга.

Когда Юн Ён сказала это, Сон Хон сцепил пальцы в замок и наклонился вперед. Тетя явно начнет разговор первой, так что Сон Хон просто молчал.

— Сегодня за обедом было очень неудобно, да?

Как и ожидалось, Юн Ён начала с этого. Сон Хон, ждавший этого момента, без колебаний кивнул.

— Не просто неудобно. Было неприятно.

— Да. Понимаю.

Юн Ён, закинув ногу на ногу, посмотрела на Сон Хона. Улыбка исчезла с ее лица.

— Сон Хон.

— ...

— У тебя есть женщина?