Безжалостная сделка

— Тетка. Тебе ничего не нужно?

На внезапный вопрос Юн Ён Ын Чжа резко вскинула голову.

— Нужно чегось?

— Ну, мечта или желание какое-нибудь должно же быть. Говори.

— Желание-то?

Ну и ну. Ын Чжа неодобрительно посмотрела на Юн Ён, которая с самого утра ни с того ни с сего заговорила о желаниях. Сегодня и погода была скверная, и Ын Чжа подумала, уж не играет ли стоящая в тумане Юн Ён в горного духа [1].

[1] Горный дух (Сансинлён) — в корейской мифологии дух-покровитель гор, часто изображается старцем. Здесь Ын Чжа иронизирует над внезапным появлением Юн Ён из тумана.

Ын Чжа с недовольным видом почесала шею и открыла рот:

— Желание — это внучке эсэмэски хорошо отправлять. Ну, как-то так.

— Кроме этого.

Кроме этого?

— Стать бы лет на десять моложе.

— Кроме этого…

Когда Ын Чжа озвучила желание, которое действительно хранила в сердце, Юн Ён слегка нахмурилась и вздернула подбородок.

— Тетка, я сейчас не шучу. Говори без дураков.

Ын Чже было совершенно трудно понять намерения Юн Ён, которая высокомерным тоном принуждала загадать желание.

А что мне делать, если я ни о чем, кроме этого, не думала?

— Денег много скопила?

Когда Юн Ён вдруг заговорила о деньгах, Ын Чжа вздрогнула от неожиданности. И тут же замялась.

Она получала зарплату в Доменджэ более тридцати лет, но денег скопила немного. В молодости деньги иссякли из-за картежных игр мужа, в старости пришлось выплачивать долги мужа, а затем — долгие годы ухаживать за больным.

После того как она еще и детей поженила, почти ничего не осталось.

— Не может быть, чтобы ты скопила денег. На лице у тетки написано, что денег нет.

— ...

Она совершенно сникла. И правда, даже если бы она скопила много денег, хвастаться ими перед Юн Ён было невозможно. Сколько же денег нужно иметь в руках, чтобы хвастаться ими перед председателем группы «Солян»?

— Все так живут. Лишь бы не болеть да работать долго-долго...

Юн Ён достала из сумки кошелек. Одним махом она вытащила пять чеков и протянула их Ын Чже.

— Это тебе за труды. За то, что долго работала.

Она слегка помахала рукой, приказывая скорее брать. Тогда Ын Чжа сложила обе руки и почтительно приняла их. До сего дня она никогда не слышала и не видывала, чтобы председатель лично давала деньги за труды.

— Доменджэ — очень черствое место. Верно? Если долго работаешь, должны заботиться соответственно стажу. В скором времени я займусь благосостоянием сотрудников.

— Нет, ну, не то чтобы нам мало платили. Ой, такие большие деньги вдруг.

— У меня к тебе одна просьба, тетка.

Только тогда сердце ухнуло вниз. В глазах потемнело от мысли, что она взяла деньги, которые не сможет отработать.

— Ничего особенного. Приглядывай хорошенько за нашим исполнительным директором Намом.

— А?

— Приглядывай, говорю, хорошенько. Внимательно. Тщательно. За каждым шагом.

— …

— Не понимаешь, о чем я?

Ын Чжа лишь моргнула. Рука, сжимавшая чеки, слегка подрагивала, и Юн Ён, глядя на это сверху вниз, снова открыла кошелек.

Она положила в руку Ын Чжи еще столько же чеков, сколько дала до этого.

— Это не какое-то особое дело, просто следи, чтобы вокруг нашего директора Нама мухи не вились. Я имею в виду — хорошо следи.

— Ой, да какие мухи могут виться в Унсондане...

— Там есть Чжи Ён У. Я сейчас про нее говорю.

Когда Юн Ён наконец сказала прямо, Ын Чжа вытаращила глаза. Ын Чжа смотрела на нее так, словно спрашивала, что за нелепые мысли ей приходят в голову, и Юн Ён пробормотала:

— То ли она что-то знает и скрывает, то ли действительно ничего нет.

— Ой, нет-нет. Нет-нет. Такого абсолютно не может быть. О господи.

Ын Чжа протянула полученные деньги обратно Юн Ён. При этом она покачала головой.

— Ой, я эти деньги не могу взять. Ой, госпожа председатель, божечки, я такие дела не могу делать. И того, о чем думает госпожа председатель, абсолютно не было.

— Вот именно. Не было, не бывало и впредь не должно быть.

— ...

— Считай это напрасным беспокойством, просто мерой предосторожности, так что держи язык за зубами и делай то, что велено, как следует.

Юн Ён лишь опустила взгляд, мельком указывая на чеки.

— Глядя на то, как ты будешь справляться, тетка, я буду давать тебе столько денег, сколько ты сейчас держишь. Легко же?

Десять миллионов вон.

Ын Чжа невольно сглотнула сухую слюну.

Юн Ён подошла к Ын Чже вплотную и тихо прошептала, словно на ухо:

— Десять раз — это сто миллионов, тетка. Так что следи хорошенько. Как легко заработать деньги, а?

Сто миллионов. Сто миллионов.

Когда Ын Чжа начала тяжело дышать, лишь хватая ртом воздух, Юн Ён с ласковым лицом взяла Ын Чжу за руку и похлопала по ней. Естественным образом Ын Чжа сжала деньги.

— Взамен запомни вот что. Если вдруг вокруг директора Нама начнут виться мухи, и ты не сможешь это предотвратить, в тот же день ты снимешь форму Доменджэ.

— Значит, мне только следить нужно?.. — с трудом спросила Ын Чжа, и Юн Ён кивнула.

— А что еще делать? Просто следи хорошенько. Если будет хоть что-то подозрительное, сразу свяжись со мной. Подумай хорошенько, это десять миллионов вон.

Юн Ён похлопала Ын Чжу по плечу и зашагала прочь. Тут же подошел секретарь и вложил визитку Юн Ён в руку Ын Чжи, и Ын Чжа долго стояла, сжимая в руках десять миллионов вон и визитку.

Ын Чжа стояла там до тех пор, пока управляющая Мун не связалась с ней по рации, спрашивая, почему она не идет и что делает.

Пока сотрудники главного здания занимались предварительной подготовкой продуктов, пришел начальник отдела управления. Опуская коробку с продуктами, начальник заговорил с управляющей Мун:

— Управляющая. И почему председатель так стремится сожрать молодого господина Хён Ука? Это так отличается от того, когда она с исполнительным директором, не так ли?

Управляющая Мун, быстро работая руками, ответила:

— Разве это одинаковые племянники? Директора председатель вырастила, и вон как он о компании заботится. Даже мне директор намного милее.

— Дело не в том, милее или нет, а в том, что она слишком уж загоняет в угол молодого господина Хён Ука.

— А что его жалеть? По-моему, директор беднее. Потерял родителей в детстве, вырос и вот так работает, не зная отдыха ни днем ни ночью.

— Думаешь?

— Думаешь, не больно, какой палец ни укуси? Нет. Сколько любви и души вложила председатель, пока растила директора? Конечно, он ей мил. К тому же он старший внук Доменджэ.

— Пожалуй, так? Ах, роль старшего внука он исполняет отлично. Наш директор вырос статным и ладным, ничего не скажешь.

Начальник, опустивший все коробки, отряхнул руки и продолжил:

— Поэтому нужно хвататься за правильную веревку. Сколько ни говори про золотые веревки или крепкие тросы, пуповину Доменджэ не пересилить. Разве это не наш директор? В любом случае, если хотим долго есть теплый рис в Доменджэ, давайте и мы держаться за правильную веревку. Я пошел!

Когда начальник, закончив дело, широким шагом вышел, звук нарезания ножом стал еще громче. Сотрудники искоса поглядывали на Ын Чжу, которая, что удивительно, не вставила ни слова и только работала руками.

— Почему сестрица Ын Чжа такая тихая?

Спрятав чеки в карман фартука, Ын Чжа лишь покраснела лицом.

— Сестрица, ты в порядке? Не заболела где?

— Не обращайте внимания, работайте, заняты же.

— Ого? Что это творится? Такие слова из уст сестрицы Ын Чжи?

Когда Ын Чжа снова закрыла рот, на этот раз на нее посмотрела управляющая Мун. Ей казалось странным, что Ын Чжа после визита в администрацию работает, крепко сжав губы, но из-за занятости у нее не было времени приглядываться внимательнее.

Поскольку Ын Чжа молчала, другие сотрудники разболтались. Наполовину это были вздохи восхищения.

— Если послушать, начальник ни в чем не ошибся. Лучшая из веревок — это пуповина. Кто одолеет пуповину старшего внука Доменджэ? Разве он не тот, кто потом станет председателем группы «Солян»?

Пуповина. Пуповина Доменджэ.

Молча нарезая морковь, Ён У прокручивала это слово в голове.

Внезапно она вспомнила Сон Хона, который вчера вечером бродил перед общежитием. Любовник четвертого дня, который не мог толком сказать ни слова о том, что пришел, и оправдывался Унсонданом, был старшим внуком Доменджэ, которого не могли победить ни золотые веревки, ни крепкие тросы.

В малом смысле — хозяин Доменджэ. В большом — пуповина, которая станет хозяином группы «Солян».

Так насколько же дорог директор для председателя Нам Юн Ён? Насколько ценен? Он рано потерял родителей, но вырос таким правильным и молча развивает компанию — насколько же он должен вызывать гордость?

— Ай, жалко только ушедших. Кто же знал, что они уйдут в один день и час. Если бы они увидели, каким взрослым стал директор, наверное, от изумления даже глаза закрыть не смогли бы.

— Ын Чжа молчит, так чего ты сегодня так разболталась? Работай давай.

— То ли из-за сырой погоды, то ли на душе тревожно, вот и болтаю. Каждый раз, как председатель заезжает, так на душе тревожно становится.

Слова о том, что родители ушли в один день и час, очень глубоко врезались в сердце.

Казалось, за внешним видом, словно твердо созревший плод, виднелась пустота и опустошенность, заполнившая нутро.

Ён У невольно издала короткий вздох, и Ын Чжа искоса посмотрела на такую Ён У.

Утро в главном здании было очень суматошным. Мир в главном здании наступил только после того, как отправили машину с едой на объект, и Ын Чжа, которая работала в атмосфере, отличной от обычной, вышла, сказав, что ненадолго заскочит в банк.

Приехав в Сеул, Юн Ён сразу направилась в отель в Ханнам-доне. Когда она вошла в ресторан, где был забронирован столик, управляющий проводил ее в отдельный кабинет.

— Ох. Прибыли, госпожа председатель!

Им Су Квон, который ждал ее, резко вскочил с места. Юн Ён посмотрела на него искоса и встала напротив.

Молодая женщина, стоявшая рядом, несомненно, была племянницей Им Су Квона. Настало время, когда требовалась вежливая маска, но у Юн Ён улыбка выходила с трудом, и она сухо пожала протянутую для рукопожатия руку Им Су Квона и коротко потрясла ее.

— Давно не виделись, депутат.

— Да. Действительно давно, госпожа председатель. Вы ни капли не изменились.

— В семье все спокойно?

— Вашими молитвами. Вы ведь хорошо поживаете?

Произошел обмен отвратительными приветствиями. По натуре Юн Ён не использовала уважительные формы речи с Им Су Квоном, но она учитывала присутствие его племянницы.

С жестом, приглашающим сесть, Юн Ён села на место, и Им Су Квон с племянницей сели следом.

— Было бы хорошо собраться всем вместе, но я решил сначала представить ее только вам, госпожа председатель, в такой легкой обстановке, поэтому предложил встретиться так просто.

— Вы правильно сделали. К тому же мой супруг как раз в командировке.

— Да. Он занят. В общем, позвольте представить. Это моя племянница.

«Поздоровайся с председателем». Когда Им Су Квон сказал это племяннице, взгляд Юн Ён коснулся ее.

— Приятно познакомиться, госпожа председатель. Кан Ро Хи.

— Ее родители сегодня так хотели поехать вместе. Еле отговорил, оставив их дома.

Пропуская мимо ушей лишние слова Им Су Квона, Юн Ён смотрела на Ро Хи.

Высокий рост, длинный разрез глаз, острый нос.

Ро Хи, обладавшая в целом утонченным кошачьим образом, смотрела прямо на Юн Ён.

Юн Ён спокойно разглядывала Ро Хи, которая ничуть не отводила взгляда, а затем подняла уголки губ в улыбке.

— Ты красива, как я и слышала.

— ...

— Рада встрече. Я тетя директора Нама.

Началась встреча, которой никто не был рад.