Чем мы ближе

Ён У поднялась с постели Сон Хона только около трех часов ночи. Это было время, когда Доменджэ, погруженный в глубокий сон, был темнее всего.

Когда Ён У неловко задвигалась, собирая свою одежду, Сон Хон тоже поднялся. Глядя на Ён У, которая одевалась, повернувшись к нему спиной, он притянул её за талию.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась.

— Нельзя. Я правда должна идти.

— Для кого это дежурство вообще? Для управляющей Мун?

Он прекрасно знал, что она делает это из-за него, но упомянул ни в чем не повинную управляющую Мун. Ён У затянула пояс на халате и завязала бант.

Он пытался всячески мешать ей одеваться, но Ён У всё же надела униформу. Ноги плохо держали её, поэтому Ён У встала в неудобной позе.

Сон Хон пристально посмотрел на неё, заметив, что она невольно нахмурилась. Должно быть, ей тяжело. И ходить неудобно.

Ему безумно хотелось уложить её рядом и дать поспать, но он понимал, что чем больше он будет настаивать, тем труднее ей будет. Хоть он и считался хозяином Доменджэ, это было до ужаса старомодное место, где он не мог отменить даже одно дежурство нового сотрудника.

— Скажи, что заболела, и отдохни. Скажи, что всё болит.

— Всё в порядке. Я не хочу отлынивать от работы, придумывая ложь.

— Тебе же больно, так что это не ложь.

Ён У, почувствовав укол правды, опустила глаза и пошла прочь. Она сама чувствовала, что походка у неё не такая, как обычно, но старалась идти как можно ровнее, боясь, что Сон Хон заметит.

Сон Хон тихо выдохнул, глядя на Ён У, которая шла с неестественно прямой спиной. Когда она взяла поднос, с которым пришла в Унсондан, Сон Хон завязал пояс халата и встал.

— Я пойду.

— Ты рассердилась?

Его беспокоило отношение Ён У, которая избегала зрительного контакта и сохраняла бесстрастное выражение лица.

Еще совсем недавно она была в его объятиях с лицом, которое, казалось, никому раньше не показывала, и с затуманенным взглядом.

— Что такое? Ты должна сказать мне, что не так, прежде чем уйдешь.

От беспокойства он схватил её за руку. Ён У, шедшая с подносом, остановилась.

Сон Хон сглотнул, подумав, не совершил ли он ошибку.

Да, ей, должно быть, неприятно. Этот момент, когда после того, как они провели время вместе, ей приходится уходить ради ночного дежурства.

Сделал ли я её несчастной? Заставил ли уходить с чувством холода и одиночества?

— Чжи Ён У.

— Дело не в этом.

Когда он позвал её по имени, полный тревоги и нетерпения, Ён У слегка шевельнула губами.

— Просто мне немного стыдно.

— …

— После того как включили свет… мне немного трудно смотреть на директора прямо.

— А…

Сквозь зубы Сон Хона вырвался вздох. Ён У, которая сжимала поднос и смотрела в пол, ища, куда деть взгляд, слегка повернулась и поклонилась.

У неё было такое спокойное лицо, так что казалось сном то, как она недавно была совершенно растрепана и потеряла контроль над собой.

— Я пойду. Уже поздно, поспите хоть немного…

— Обязательно встречаться тайно?

Сон Хон обнял её сзади.

Сделать так, как она хочет — я сойду с ума; сделать по-моему — она сойдет с ума.

— Хочется рассказать всем, не продержавшись и дня. Я уже с ума схожу от того, как это душно.

Один факт, которого он не знал, обманутый её бесстрастным лицом: её шея и уши уже были пунцовыми.

— Как насчет того, чтобы просто рассказать всё управляющей Мун и провести остаток времени спокойно? Считай, что спасаешь человека. 

Меня спасаешь.

— Мне… мне правда нужно идти. Я пойду. Спокойной ночи.

Слова Ён У, лишающие воли к борьбе, заставили Сон Хона разжать объятия. Тогда Ён У еще раз слегка поклонилась и попрощалась.

Смотреть на то, как она идет нетвердой походкой с подносом в руках, было просто невыносимо. Сон Хон стоял, не зная, что делать, и просто смотрел ей вслед, когда Ён У вдруг обернулась.

— Эм...

— Говори.

Казалось, от каждого её движения у него перехватывало дыхание.

— Впредь, пожалуйста, говорите со мной неформально [1]. Думаю, так будет лучше.

[1] В оригинале Сон Хон использует формально-вежливый стиль (хаопче/хасипсиоче), а Ён У просит его перейти на «панмаль» (неформальный стиль) или менее официальный уровень, чтобы быть ближе. 

— А, да… Нет. Это я решу сам, естественно…

— Да. Я правда пойду.

— Не перенапрягайся. Хорошо?

— Да.

— Слушайся меня. Я ясно сказал.

— Да. Спокойной ночи.

Когда Ён У покинула Унсондан, Сон Хон посмотрел в потолок и глубоко вздохнул. Затем он открыл маленькое окно у кровати и услышал удаляющийся звук шагов по песку.

Фух…

Впервые в жизни он попал в ситуацию, когда не мог прийти в себя даже с открытыми глазами. Размышляя о том, как справляться с этим дальше, Сон Хон усмехнулся.

— Это даже не болото, остается только сойти с ума.

Каждую минуту, каждую секунду он всё глубже проваливался в Чжи Ён У.

Это было сродни зависимости от человека.

* * *

— Ты заболела?

— А?

Наступило утро. Ын Чжа, придя на работу, оглядела рассеянную Ён У и сразу спросила, не болит ли у неё что-нибудь.

Испуганная Ён У энергично замотала головой. Услышав, что она не больна, Ын Чжа уже было отвернулась с безразличным видом, но...

— Что это.

Вдруг Ын Чжа снова повернулась и посмотрела на Ён У.

— Что это у тебя на шее. Поранилась?

— А, это.

Ён У потрогала пластырь на шее. След, оставленный им на рассвете, когда она в спешке покидала Унсондан, она заметила только под утро.

В ужасе она нашла пластырь и заклеила его. У неё кружилась голова от мысли, что было бы, если бы она не заметила.

— Н-насекомое укусило. Чешется.

— Э-э. Насекомых много, да? Не то что в Сеуле. Их тут тьма, так что не открывай двери почем зря.

— Да. Хорошо.

Ын Чжа легко поверила оправданию Ён У и снова отвернулась.

Ён У невольно выдохнула с облегчением и занялась делами. В этот момент в главное здание вошел Сон Хон, готовый к выезду на работу, и сразу встретился взглядом с Ён У.

— Пришли, директор.

Когда Ын Чжа поприветствовала его, Ён У тоже тихонько поздоровалась. Сон Хон отвел взгляд и поставил портфель.

— Покушать надо бы. Накрыто, идите сюда.

— Да.

Сон Хон последовал за Ын Чжой в главную столовую. Ему совсем не хотелось завтракать, но чтобы видеть лицо Ён У хоть секундой дольше, нужно было сесть за стол.

С лицом, более безучастным, чем у кого-либо, Сон Хон сел на стул, и Ын Чжа подала горячий суп.

— Моллюски крупные, бульон получился наваристый и белый.

Ын Чжа описывала суп, но он не слушал. Сон Хон, чье внимание было полностью приковано к Ён У, машинально взял ложку.

Когда Сон Хон начал есть очень медленно, Ын Чжа и Ён У встали рядом. Пока управляющей Мун не было, Ын Чжа, которая терпеть не могла тишину, снова начала разговор с Ён У.

Для Сон Хона это было на руку.

— Шея не чешется?

— А? Шея?

Когда Ён У вздрогнула и переспросила, Ын Чжа указала на шею. Сон Хон мельком взглянул на Ён У.

— Ты ж говорила, насекомое укусило. Мазью помазала? Горные насекомые ядовитые. Смотри, чтоб не воспалилось.

— А, да. Да. Помазала.

— Надо, чтоб воздух проходил, тогда быстрее заживет. А если пластырем заклеить, разве заживет? Только преть будет.

Сон Хон еще раз посмотрел на Ён У. Тогда Ын Чжа посмотрела на Сон Хона и указала на Ён У, словно объясняя их разговор.

— Говорит, насекомое в шею укусило. Я спросила, помазала ли она лекарством. Не буду болтать, кушайте, директор.

— Насекомое укусило?

Когда Сон Хон спросил безразличным тоном, Ён У замялась, прежде чем ответить.

— А, да. Немного...

Казалось, он всё знает.

— Не щиплет?

— Так себе...

Когда Сон Хон переспросил, Ён У промямлила что-то невнятное. Тогда Ын Чжа толкнула её локтем и начала поучать:

— Ты чего так отвечаешь, когда директор спрашивает? Говори четко. Э-э, лекарством помазала хорошо, пластырь приклеила надежно. Вот так надо отвечать, с толком.

Когда Ын Чжа начала учить её жизни, Ён У, с лицом, обещающим впредь так и делать, просто кивнула. Ей оставалось только надеяться, что эта неловкая и неудобная ситуация поскорее закончится.

Глядя на эту абсурдную сцену, Сон Хон усмехнулся. Как она, должно быть, испугалась, обнаружив след в зеркале, и сколько проклятий послала в его адрес про себя, заклеивая его пластырем.

В следующий раз надо оставить метку там, где нельзя скрыть. Где бы это сделать?

— Ого, директор уже кушает.

В этот момент вошла управляющая Мун, закончившая телефонный разговор, и, увидев Сон Хона, поспешила к нему.

Положив телефон в карман фартука, управляющая Мун сообщила Сон Хону неожиданную новость.

— Директор. Звонили из «Большого дома».

«Большой дом». Это означало дом тети, председателя Нам Юн Ён.

Опустив ложку, Сон Хон поднял голову. Управляющая Мун посмотрела на часы и продолжила:

— Председатель сегодня приедет в Доменджэ.

— Сегодня?

— Да.

— Зачем?

— Этого я не знаю...

Сон Хон посмотрел на управляющую Мун, у которой не было никакой информации, хотя она только что говорила по телефону. Его взгляд естественно скользнул на Ён У, стоявшую позади управляющей Мун, и, посмотрев на неё так же, как на управляющую, он снова опустил глаза.

— Понял.

— Да, директор.

Сон Хон молча продолжил есть. Но вскоре отложил ложку.

Визит председателя Нам Юн Ён в Доменджэ без особого повода.

— Директор. Вы больше не будете?

— Аппетита нет. Спасибо.

Такого не случалось с тех пор, как она стала председателем.

Сон Хон встал. Причина визита тети в Доменджэ, вероятно, в нем самом, и он догадывался, в чем дело, даже не спрашивая.

— Свяжитесь с Хён Уком, пусть приедет в Доменджэ. Скажите, чтобы был здесь до того, как тетя начнет его искать.

— Да, директор.

Оставив Ён У, свою возлюбленную третий день, Сон Хон отправился на работу.

Спустя несколько часов в Доменджэ прибыл седан с председателем Нам Юн Ён.