После стольких лет неустанной подготовки он осуществил свой план. Глубоко вдохнув, Байрон щёлкнул пальцами, и из ниоткуда появилось багровое ящероподобное тело. У этого отсутствовала чешуя и кожа, вместо них был устрашающий кровавый панцирь, в котором находились бесчисленные отверстия, из которых время от времени извергались чёрные как смоль струи огня. Труп Семени Хаоса служил Лорду Пепла и обладал силой катастрофического уровня.

По сравнению с жертвой Байрона, маленькая девочка была не таким уж плохим выбором. Один лишь только вид монстра вызвал у Шэнь И тошнотворные позывы. Но это отвращение было вызвано далеко не внешностью трупа, оно исходило из глубин души, будто он увидел естественного врага.

Несмотря на то, что при своей первой встрече Байрон сложил о себе хорошее впечатление, у Шэнь И не возникло и малейшей мысли о том, чтобы раскрыть свою истинную сущность и просить помощи. Пока он успешно играет свою роль, ему ничего не угрожает.

Шэнь И как можно размереннее открыл свой рот и изрёк: “Безрассудный смертный, я принимаю эту жертву”. 

Как только он закончил говорить, труп монстра начал проваливаться сам в себя, пока не стал размером с небольшое семя. Оно полетело и остановилось в метре от него. Шэнь И протянул руку и схватил семя, разносившее тепло в его ладони. 

“Как хорошо, что Байрон позаботился о переноске. Было бы комично, предись мне тащить эту тушу на собственном горбу”.

Байрон воспрял духом, когда огромный труп Семени Хаоса исчез в бескрайнем тумане. Это означало только одно — Туман Белых Берегов принял жертву. Мечта, которую он лелеял несколько лет, наконец-то осуществилась.

“Моё желание — воскресить дочь”, — он снова изложил своё желание.

Его больше ничего в этом мире не волновало. Он достигнет этого любой ценой.

Шэнь И ощущал глубину эмоций Байрона к дочери. Их было невозможно оставить в прошлом. Он ещё не до конца знал Байрона, но понимал, что призыв иномирного Бога — его последняя надежда. К сожалению, Шэнь И был фальшивкой, просто имитацией Бога, он разрушит его оставшиеся надежды.

“Прошу простить меня, мистер Байрон, я не смогу воскресить её”.

У него не было сил помочь собеседнику, поэтому пришлось искать пути отступления. Согласно книге “Происхождение иномирных Богов” Туман и Лорд Пепла — совершенно противоположные Божества. 

В мире существовало восемь различных атрибутов: лампда, мотылёк, грань, сердце, чаша, кузня, стук и зима.*

Лорд Пепла имел природу чаши — обжорство, похоть, манящая глубь, принцип чаши чтит таинство рождения и пира, поэтому в награду своим последователям Он оставляет еду.

Но природой Тумана Белых Берегов был стук, который не терпит печатей и уединения, он радостно звучит, выманивая из безопасности невежества. Он давал знания страждущим, и внедрял новые мысли в качестве награды или наказания.

Именно по этой причине волшебники любят призывать Туман. Они гоняться за недоступными знаниями.

У Шэнь И на сердце было тревожно. Он должен был поддерживать образ Тумана Белых Берегов и дать Байрону знание в качестве награды, но что он вообще знал? Его понимания в оккультизме были слишком скромны, он не знал ни одной даже самой простейшей незримой техники.

Незримые искусства — силы, которыми маги влияют на мир. В широком смысле, их можно считать магией.

Роясь в своих воспоминаниях, он нашёл важное предложение из книги: “Знания, предоставляемые Туманом Белых Берегов, часто остаются непостижимыми, подталкивают большинство людей к психозу, разрушают их личность”.

Обдумав это, Шэнь И спокойно заговорил: “Для исполнения этого желания, ты должен постичь табу Шансюань. Если ты его поймёшь, то сможешь воскресить её”.

Знаменитый рассказ Шансюань вышел из его уст, только тот был переведён на язык Нолана и звучал не до конца разборчиво. Этот рассказ был достаточно глубок, чтобы быть принятым за нечто мистическое.

Суть непостижимого знания заключается в самом его названии — его сложно понять, а значит, если при следующем призыве Байрон будет негодовать от того, что знания оказались бесполезными или нерабочими, то Шэнь И сможет сослаться на слишком большую узколобость призывателя или вообще промолчать. 

“Знания иномирных Богов слишком трудны для понимания смертными”.

Шэнь И очень переживал, что другая сторона не проглотит эту наживку и усомниться в правдивости Шансюаня. Но вскоре он пришёл в норму, когда заметил, что Байрон оцепенел с потрясённым выражением лица, он точно клюнул.

Байрон действительно был потрясён. В его голову вливалась необъятная масса информации, информации неупорядоченной, неясной, монструозной, но всё же организованной в запретное знание. Это было табуированное знание “За пределами оков”, раскрывающее природу души и тела.

Душа и тело не обязательно должны быть едиными, выход за пределы мирских потребностей, отказ от тела и информации позволит душе освободиться от всех оков.

Байрон почувствовал, что его душа отделяется от материального, от его состарившегося тела, она становиться оторваной от всего, независимой. После отделения он смог поплыть по миру, совершить путешествие, которое доселе не могло быть осуществлено.

На его лицо проступил пот, который Байрон осторожно вытер носовым платком.

“У меня действительно есть шанс спасти её”.

“За пределами оков” дало ему совершенно новое понимание взаимоотношений тела и души. Теперь, воскрешение дочери не было трудной задачей, но это не является пределом использования знания. Оно давало то, за чем человечество гонялось всю свою историю, — вечная жизнь, бессмертная душа.

За такое начнутся войны, весь мир перевернётся с ног на голову!

“Может именно в этом таиться его глубокая цель? Иначе зачем Он передал мне помимо минимума для воскрешения ещё и более глубокую грань знания?”

Дойдя до этих мыслей, Байрон покрылся холодным потом. Он тут же решил, что ни за что не допустит распространения этого знания, даже если ему придётся умереть

Как только Байрон принял это решение, он заметил как белый туман начал отступать. Его это не удивило. Конечно, призыв Бога был ограничен по времени.

Он вздохнул с облегчением: “Всё кончено”. 

Байрон был чрезвычайно взволнованным, его почти пятидесятилетнее тело дрожало, горячии слёзы текли по его твёрдому лицу: “Наконец я смогу воскресить её”.

Неожиданно, в глубине его сердца зародилась идея.

“Что будет, если я ещё раз призову Его, смогу ли я получить ещё больше умопомрачительных знаний?”

Сам Байрон не заметил какое мечтательное выражение лица у него проявилось.

*Эти аспекты я взял из игры “Cultist Simulator”, вроде даже описание полностью совпадает. Если вы знаете где о них можно подробнее прочитать, то напишите в личку позязя. А то просто так в интернете про них я ничего не нашёл.