10

Юн спокойно сменил тему.

— Перейдем к следующему вопросу.

Поскольку я уже разжился бесплатной хижиной, настроение было отличным, так что я кивнул и широко улыбнулся.

Наставник тут же осадил меня.

— Больше никогда так не улыбайся. Это последнее предупреждение.

Эй, ну это уже перебор.

Я инстинктивно скривил лицо, демонстрируя недовольство, но Юн проигнорировал это.

Он продолжил, не меняя закрытой позы.

— Сейчас я пройдусь по административным деталям, так что слушай внимательно. Административный отдел создаст и зарегистрирует твой номер социального страхования. Если кто спросит, твой день рождения — день твоего прибытия, 20 августа. Возраст — двадцать восемь лет. Биологических родителей не знаешь. Если спросят, говори, что вырос в приюте. Школу, среднюю и старшую, а также университет закончил дистанционно, после чего перебивался случайными заработками в сети. Экзамен на рекрута прошел в начале этого года, но из-за осложнений во время блокировки старения и усиления регенерации назначение задержалось. Если будут давить насчет деталей отбора, говори, что подписал соглашение о неразглашении и не можешь обсуждать это.

Моя выдуманная административная личность прожила довольно безрадостную жизнь.

Ничего не поделаешь, ведь до прошлой недели меня здесь вообще не существовало. Превратить невидимку в существующего человека непросто.

Разве это не незаконно?..

Я не озвучил вопрос, всплывший в голове. Конечно, незаконно.

Е Хён, должно быть, пошел на этот риск ради меня. Если бы меня по-тихому убили или извлекли аугментированное тело, все проблемы бы решились. Если бы он не спас меня от той твари, их проблемы исчезли бы вместе со мной.

От этой мысли в груди потяжелело.

Безэмоциональный голос Юна разрезал тишину.

— Всё понял?

— Да. Понял.

— День рождения?

— 20 августа.

— Вопросы есть?

— Эм...

Вообще-то, я планировал расспросить о самом наставнике. Если бы он дал такую возможность.

Но осознание того, что Е Хён пошел на преступление, подделывая мою личность, заставило меня забыть, о чем я хотел спросить.

Я какое-то время смотрел в холодные глаза Юна.

— Что будет, если узнают, что моя личность фальшивая?

Юн посмотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Е Хёну будет плохо.

Сухой ответ тяжело ударил под дых.

Наставник никак не отреагировал на мое помрачневшее лицо. Он оставался все таким же стоиком, почти не проявляя эмоций.

Я даже восхитился отстраненностью Юна, пока пытался справиться со смятенными чувствами.

Нас окутывал фоновый шум кафе.

— ...Настолько плохо?

— Да. Ты пока мало знаешь об этом мире, поэтому может показаться, что ничего особенного. Но организация «Чёрные Барсуки» имеет огромное влияние. Е Хён — её лидер. Если всплывет настоящая причина твоего найма, СМИ разорвут всех на части. Е Хёну точно придется уйти в отставку, и вряд ли на этом всё успокоится.

— Может, тогда извлечение моего аугментированного тела...

— Я тоже не знаю, почему Е Хён сделал такой выбор.

В голосе Юна не было ни обиды, ни раздражения.

Он пожал плечами.

— Впрочем, это решение в его стиле. В любом случае, пока никто не узнает — всё в порядке. Просто не дай никому узнать. Проще некуда.

— ...Проще?

— Даже если нет, нам придется сделать так, чтобы было проще. Пути назад нет. Твой номер социального страхования и досье, скорее всего, уже в системе.

Почему Верховный Главнокомандующий принял такое решение?

Потому что это морально правильно? Но если Юн не преувеличивал — а он не казался тем, кто склонен к гиперболам, — риски в случае утечки были колоссальными. Не только для Е Хёна, но и для большинства барсуков.

Будь я на его месте, я бы извлек аугментированное тело и приставил ко мне личного врача.

Надо будет поднять этот вопрос снова при встрече. Спросить, действительно ли удаление аугментированного тела так фатально.

Пока я разглядывал свой кофе, Юн сказал:

— В общем, раз с жильем и административкой более-менее разобрались, перейдем к главному.

К чему главному?

Я поднял на него глаза, но Юн сидел с всё тем же неизменным выражением лица.

«Странный тип», — подумал я и одновременно задался вопросом, зачем контролировать кого-то столь спокойного.

Мужчина закрыл глаза и вздохнул.

Внезапно?

— Чхве Ами.

Когда Юн тихо позвал её по имени, человек за столиком позади нас резко обернулся.

На свет появились два круглых черных глаза.

Ого.

— Ага!

— Ты что здесь делаешь?

Юн оперся локтем о спинку стула и развернулся корпусом назад.

Брат с сестрой встретились взглядами. Я смотрел на эту сцену широко раскрытыми глазами.

Мужчина, повернувшийся назад, и женщина, обернувшаяся к нам.

Странно. По характеру они казались полными противоположностями, удивительно, что вообще родственники. И всё же в них было что-то неуловимо похожее, что я никак не мог облечь в слова.

Мужчина посмотрел на Ами с раздражением.

— У тебя нет причин появляться в Исследовательском крыле.

— Я пришла, потому что боялась, что ты будешь обижать Хильде.

Ами моргнула своими круглыми глазами.

— Вы же договорились встретиться здесь в три! Я подумала, что оставлять милашку Хильде с тобой надолго может быть опасно!

— Прошло двадцать минут.

— Вот именно.

Ами и правда хороший человек.

Меня тронуло, что она пришла сюда ради меня. Ами была первым человеком, к которому я привязался в этом мире, и я был искренне этому рад.

Сегодня она тоже была одета по-студенчески: светло-фиолетовый кардиган крупной вязки и светло-голубые джинсы.

Юн посмотрел на Ами с бесстрастным лицом.

— Е Хён вчера вечером сказал мне примерно то же самое. Велел не обижать парня. Если он так переживал, не надо было назначать меня наставником. Я молчал до сих пор, так зачем сейчас поднимать тему?

— Мне тоже интересно. Это было решение Джу.

Она хотела, чтобы старший брат сам пошел и спросил о причине? Ами, прихлебывая смузи, таращилась на Юна круглыми глазами.

Впервые на лице Юна проступила довольно четкая эмоция.

— Тц.

Он выразительно цокнул языком и слегка нахмурился.

— Меньше всего хочу пересекаться с этим типом, если есть возможность.

Это тихое ворчание показалось мне забавным.

Увидеть такую реакцию от человека, казавшегося лишенным эмоций. Какое, черт возьми, положение занимает в этой организации HR-директор?..

Пока я испытывал легкое веселье, Ами спросила:

— Хильде. Ты как?

— А? О, да. Он отнесся ко мне лучше, чем я ожидал.

«Я даже хижиной разжился».

Не успел я добавить это, как Юн повернул голову.

— Эй. Пошли. Мне нужно проверить твой уровень навыков. И надо начинать тренировки.

Сейчас?

Моё удивление, должно быть, отразилось на лице. Но Юну было всё равно. Он резко встал со стула. Ами, которой он загородил обзор, вытянула шею, чтобы увидеть меня.

Резкая смена обстановки заставила острее почувствовать окружающее. Послеобеденное кафе, залитое солнцем. Внутри, в приятном золотистом свете, болтали люди. Аромат жареного кофе. Стук клавиш ноутбуков.

Ами улыбнулась мне.

— Если брат будет тебя обижать, обязательно скажи мне.

— Да. Конечно.

— Идите. Я тоже буду держаться подальше. Раз Е Хён наблюдает, буду вести себя еще примернее.

Когда Юн накрыл ее макушку ладонью и слегка надавил, Ами подняла взгляд. Широкая улыбка расплылась на ее лице, когда она посмотрела на родного брата.

— Будь добр с Хильде.

— Я и так добр.

— Ага. И дальше тоже будь добрым. Ты же теперь его наставник.

Весело сказала Ами и ухмыльнулась.

Юн мгновение смотрел на Ами сверху вниз. Затем его большая рука ласково взъерошила ее круглую голову. В этом жесте сквозила такая неприкрытая братская любовь, что я даже удивился.

Вот почему он казался немного более человечным.

Ами ухмылялась.

Вскоре мы покинули кафе. Пока я шел следом за Юном, Ами махала мне на прощание.

Я помахал в ответ, вышел на улицу и пошел за спиной Юна через незнакомую территорию.

Мимо проходили люди. Мы поднялись на эскалаторе на третий этаж, затем прошли по воздушному переходу.

Окружение становилось всё тише.

Я инстинктивно почувствовал, что цель близка. Людей, идущих навстречу, становилось всё меньше. Этаж с кафе был окутан теплым солнечным светом, а здесь веяло прохладой и голубоватым сумраком.

Наверное, мы идем в спортзал или что-то подобное.

Как только я это понял, нахлынули напряжение и беспокойство. Какая у меня выносливость? Интеллект?

Раз уж я до прошлой недели даже своего лица не знал, о способностях и говорить нечего.

Может, я и не оправдаю ожиданий этого человека, но разочаровывать людей, с которыми познакомился, мне не хотелось.

Вспомнились слова Юна о рисках моей фальшивой личности, и мысли о предстоящем тесте заставили меня нервничать. Что если я окажусь совершенно бесполезным?

Если так, в этот раз я настою на удалении аугментированного тела.

Все эти мысли испарились в тот момент, когда мы прибыли в место, похожее на Тренировочный зал.

Потому что Юн взял в руки бензопилу.

— Чтобы обучение шло хорошо, нужна правильная стимуляция.

Ты, псих чертов!

Вррррррр—!

Как только Юн завел бензопилу, я рванул к двери.

На удивление, дверь была наглухо закрыта.

Когда он успел её закрыть? И почему она заперта?

Бах-бах-бах—!

— Ами! Ами! Я здесь!

— Успокойся. Я не собираюсь тебя убивать.

Как я мог успокоиться, когда прямо передо мной стоял мужик с работающей бензопилой?

Выломать дверь? Разбить? Я отчаянно дергал ручку, но замок не поддавался. Я уставился на сплошную серую дверь, лихорадочно соображая.

Если приложить всю силу, может, получится выбить.

Сзади раздался сухой голос.

— Если не хочешь платить за ущерб, не ломай.

Визг пилы внезапно оборвался.

— Я не собираюсь тебя убивать. Я вообще взял её не для того, чтобы самому пользоваться.

А?

Только услышав это, я набрался смелости обернуться. Место было непримечательным. Прочная дверь напротив меня. Комната вытянута в ширину, потолок высотой этажа в полтора. Больше ничего особенного.

В целом — чистые серые тона.

Невозмутимый мужчина протягивал бензопилу мне.

Я рефлекторно вздрогнул.

— А?

— Ты будешь её использовать.

Юн метнул на меня взгляд, который говорил: «Бери уже».

— Бери. Тебе же нужно оружие? Я не знаю, стрелял ли ты раньше, и помнишь ли вообще, как это делается, поэтому даю тебе такую штуку. С мечами и копьями то же самое. А бензопилу просто держишь и машешь.

Зачем мне оружие?

Я думал, мы будем сдавать что-то вроде физо. Отжимания, пресс, всё такое.

Сузив глаза, я с подозрением посмотрел на наставника и спросил:

— Зачем мне оружие?

— Потому что без него может быть тяжко. Плюс, я хочу посмотреть, как ты двигаешься.

— А что именно будет тяжко? Можно узнать?

— Увидишь, когда начнется. Берешь или нет?

Я взял бензопилу. Если буду колебаться дольше, Юн, вероятно, начнет раздражаться.

Ощущение оружия в руке было непривычным. Я сжал рукоять пилы и уставился на наставника. Он же объяснит, да? Раз уж он вдруг вручил мне бензопилу, он должен дать нормальное объяснение.

Юн любезно добавил пояснение:

— Жди тихо. Я пойду принесу цель, на которой ты будешь использовать бензопилу.