До ужаса захотелось увидеть Ами и Йехёна.

Я отступил от наставника на шаг, готовый в любую секунду рвануть прочь.

— Если я запущу игру, на операционный стол всё равно попаду?

— Тогда немного перенесём.

А совсем отменить нельзя?

Бред, конечно. Но я даже не удивился, и от этого стало особенно тоскливо. Почти три месяца, с понедельника по пятницу, Чхве Юн гонял меня на изнурительных тренировках. За это время я успел понять, что он за человек.

Не теряя бдительности, я сказал:

— Я сыграю.

— Когда?

— Но завтра я ужинаю с адъютантом Ска Оуэном.

Ска Оуэн был моим спасителем.

Юн приподнял бровь. Я вцепился в эту встречу, как утопающий в круг. Мы должны были поужинать ещё на прошлой неделе, но из-за занятости адъютанта всё перенесли на завтра.

— В половине седьмого, на сорок пятом этаже башни G.

— Вдвоём?

— Да. Он сказал, что угощает.

Почему — я и сам не знал.

Но отговорка вышла безупречная. Пока встреча со Ска оставалась в силе, Юн не мог уложить меня на стол. Наставник всё-таки уважал его. По-своему.

Как я и надеялся, Юн немного подумал.

— Тогда пройди игру за выходные.

— Есть.

Если продолжу тянуть, мне и правда конец.

Рано или поздно всё равно пришлось бы играть. Раз уж наставник так убедительно меня подтолкнул, пора собрать волю в кулак.

Я бодро ответил и подозрительно прищурился.

— Стол ты отменишь, да?

— Придётся.

Юн равнодушно пожал плечами.

— Перенесу на другой день.

Не надо.

Я знал, что он не шутит, но не понимал, насколько всё серьёзно.

Меня снова передёрнуло. Кажется, наставника я начал бояться ещё сильнее.

Хотя просить не переносить бесполезно. Он пропустит слова мимо ушей, как пропускает нравоучения Йехёна.

Оставалось предупредить Ами или Йехёна, пока беда не грянула.

Когда же они вернутся?

С этой мыслью я поспешно сбежал от Юна.

* * *

Вечер пятницы.

Тренировка только закончилась, а я уже домчался до душа, наскоро переоделся в костюм, в котором ходил в салон, и улизнул от Юна. Тот как раз сокрушался, до чего трудно достать операционный стол.

Башня G стояла недалеко от штаба.

Снаружи она выглядела такой дорогой и вычурной, что раньше мне и в голову не приходило зайти внутрь.

Я вошёл в сверкающий холл и поднялся на сорок пятый этаж.

— Ты рано.

Ска ждал перед лифтом.

Как всегда, одет безупречно. В ухе поблёскивал серебряный пирсинг. Правая рука Верховного командующего. Человек, который однажды займёт место Ли Йехёна.

Ска приветливо улыбнулся.

— Пойдём. Ты наверняка голоден.

Разумеется, он заказал отдельный кабинет.

Я сел и посмотрел в окно. За стеклянной стеной раскинулось вечернее Центральное ядро. Среди бесконечных городских огней особенно выделялась высокая громада штаба «Чёрных барсуков».

Темнело теперь рано.

От мыслей меня отвлёк голос Ска.

— Прости, что поставил тебя в неловкое положение.

— Всё в порядке.

Я ответил совершенно искренне.

— Ты мой спаситель.

— Что?

Адъютант непонимающе моргнул.

Я вкратце рассказал о вчерашнем. Недоумение на лице Ска сменилось ошеломлением.

Вытирая руки влажным полотенцем, он смотрел так, словно Юн ничуть не изменился.

— Тяжело тебе с ним.

— Если не считать попыток меня вскрыть, он хороший наставник.

Особенно с учётом моих странностей.

Ска будто услышал и невысказанное. Он молча кивнул, немного задумался и положил полотенце на стол.

Потом указал на блюда.

— Ешь. Я не знал, что ты любишь, поэтому выбрал то, с чем трудно промахнуться.

Я поблагодарил и принялся за ужин.

Салат с лососем, гребешки в сливочном масле, кусочки стейка. К какой кухне всё это относилось, было непонятно, зато вкусным оказалось всё. Некоторое время мы ели и говорили о пустяках: о тренировках, домике, общежитии, моём наборе.

К главному Ска перешёл лишь после того, как официант принёс основное блюдо.

— В конце месяца ты отправляешься на задание с Рикардо, верно?

Я так и думал.

О моём прошлом без Йехёна он говорить бы не стал. Значит, пригласил меня из-за близкого друга.

Я положил приборы.

— Да.

— Знаешь, что за задание?

— Нет. Мне ничего не объяснили.

Ска откинулся на спинку кресла. По его спокойному лицу невозможно было понять, что он чувствует.

Заговорил он осторожно:

— Захват и уничтожение тварей, в каком бы виде они ни существовали, относятся к ведению «Чёрных барсуков».

— Да.

— Некоторые люди незаконно разводят тварей прямо внутри ядра.

Ничего удивительного.

Вот если бы такого не было, я бы поразился. Я отпил красного вина и стал слушать дальше.

— Иногда этим занимаются одиночки, иногда преступные организации. Главная проблема — вторые. Одиночки редко успевают развернуться: обычно твари сжирают их раньше.

— Преступники выращивают тварей для нелегальных Колизеев?

Ска кивнул.

— Нелегально аугментированные дерутся с незаконно выращенными тварями. Арены кочуют по окраинам ядра, будто бродячий цирк. За одну покупку билета можно сесть в тюрьму, но свободных мест всё равно не бывает. На боях крутятся огромные ставки, а некоторые аугментированные становятся знаменитостями.

— Значит, мы будем брать такую арену.

— Именно. Вместе с полицией.

— Они задержат преступников, а мы обезвредим тварей?

— Быстро соображаешь.

Ска довольно улыбнулся.

Я поблагодарил и стал ждать продолжения.

Ради простого инструктажа он не стал бы звать меня на отдельный ужин.

Адъютант отпил вина и опустил взгляд на бокал.

Несколько секунд лениво покачивал его, гоняя красную волну по стеклу, а потом нарушил молчание:

— Во время задания Рик может быть на взводе.

Вот оно.

Настоящая причина встречи.

Я выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза.

— Он ненавидит такие преступные организации.

Похоже, в прошлом они сильно его задели.

Я кивнул, показывая, что понял, но тут же спросил:

— Тогда почему Рикардо назначили на это задание?

— Он всегда в них участвует. Каждый раз.

Что?

Я удивлённо распахнул глаза. Ска криво усмехнулся.

— Мало кто из барсуков справляется с такими операциями лучше него.

И тут меня осенило.

Всплыла память о первом дне, когда я расспрашивал всех, в какой стране оказался. Барсуки смотрели на меня с искренним недоумением.

Особенно запомнились слова Рикардо и Джакомо Ро.

— Мафия?

Ска замер.

Догадка превратилась в уверенность. Том и Хэси плохо понимали, что такое государства, но я помнил довоенную Землю и множество стран.

И знал, какой славой пользовалась сицилийская организованная преступность.

Адъютант тихо вздохнул.

— Спрашивать, был он членом мафии или её жертвой, уже лишнее, да?

— Да. Этого я сказать не могу. Рик взбесится, если узнает, что я вообще завёл этот разговор.

— Старейшина получает с этой организации долю?

От моего тихого вопроса глаза Ска широко раскрылись.

Он явно не ожидал. Уставился на меня как ошарашенный кролик.

Я спокойно пояснил:

— Иначе ты не стал бы поднимать тему, которая разозлит друга. Просто предупредить о его настроении можно было и без этого. Значит, там есть кто-то, кого трогать нельзя.

— Завидую твоему непосредственному начальству.

Ска вдруг расхохотался.

Странная фраза. Чему завидовать? Я и так находился у него в подчинении.

Заметив моё недоумение, адъютант рассмеялся ещё сильнее.

Наконец успокоился, выпрямился и объяснил:

— Из тебя вышел бы отличный человек для Высшего командования.

— А-а...

Надо же было так ткнуть в больное.

Я не стал скрывать, что думаю.

— Больше не хочу никем командовать.

— Это не тебе решать.

Ска произнёс это с такой улыбкой, что стало не по себе. Не так, как рядом с Юном, но тоже страшно.

Почему вокруг меня столько опасных людей?

Сердце не железное!

— На этот раз всё особенно серьёзно, — беззаботно продолжил он, не обращая внимания на мой ужас. — Одного старейшину лишили места. Скоро этот неудачник окажется на арене.

Я внимательно посмотрел на Ска Оуэна.

Это не мог быть ни Эрик Эйрхарт, ни Екатерина. Проиграй кто-то из них борьбу за власть, Ска не сидел бы сейчас со мной за ужином. Значит, место потерял старейшина помельче — один из тех, кто не обладал таким влиянием.

Я даже не знал, сколько их всего.

Будто прочитав мои мысли, Ска сказал:

— Около десяти. Но ниже четвёртого места имена постоянно меняются.

— Четвёртый, значит, держится крепко.

— Там сидит один старый лис. Ничего, кроме выживания, его не интересует.

Все силы уходят на то, чтобы не потерять место.

Это тоже непросто. Особенно среди таких людей.

Я вспоминал знакомых старейшин и их вассалов, когда следующая фраза Ска заставила меня собраться.

— Тот, кого выкинули сейчас, попытался поставить мат.

Вот, значит, как. Пошёл ва-банк.

— И проиграл.

— Плохо дело.

— В конце ноября он выйдет на арену.

Колтон ещё милостиво с ним обошёлся.

Может, с возрастом смягчился. Или неудачник просто не успел досадить ему настолько, чтобы заслужить мучительную смерть. Второе, конечно, вероятнее.

Теперь стало окончательно ясно, зачем Ска меня позвал.

— Не вмешивайся, — приказал он совершенно пустым голосом. — Даже если станешь спасать всех остальных участников.

— Понял.

Требование было вполне разумным.

Рикардо об этом сказать нельзя. Как ни объясняй, правдоподобной причины не придумать. Он и в обычном состоянии не принял бы такой странный приказ, а уж на взводе — тем более.

Тревогу Ска я понимал. Он боялся, что разгорячённый Рикардо случайно тронет добычу Колтона.

И вот этого действительно следовало бояться.

Я медленно поставил бокал на стол.

— Постараюсь оставить его в покое. Так, чтобы никто ничего не заметил.

— Спасибо. И прости, что взвалил на тебя такую дрянь.

На лице Ска появилась горькая улыбка.

— Никто ведь даже не узнает.

Я долго смотрел на него. В этой улыбке не было ни усталого смирения Йехёна, ни тяжёлой печали. Только изнеможение человека, который слишком многое знает и всё равно не отворачивается от жестокой реальности.

Ска Оуэн криво усмехнулся.

— Наверное, хоть такую привилегию я могу себе позволить.

Уберечь товарища от опасности, о которой тот даже не подозревает.

Я понял невысказанное и надолго замолчал.