Глава 1231

Тот варварский генерал был одновременно и напуган, и разгневан, не в силах постичь происходящее: «Ты даже не хочешь узнать, кто мы такие?»

Мо Хуа ответил: «Нет нужды заботиться о личности покойника».

Культиваторы ранга Золотого Ядра из племен Киноварной Птицы и Шугу начали наносить смертельные удары.

Воины в тяжелой броне вместе с остальными варварскими воинами приступили к окончательной зачистке.

В лесу сгущался запах крови, отовсюду доносились предсмертные вопли.

Видя, как один за другим гибнут призванные на подмогу воины, варварский генерал обезумел от ярости.

Дань Чжу также вышел вперед, обнажил длинный нож и приготовился оборвать жизнь этого командира.

Хотя убить его должен был Дань Чжу, варвар свирепо уставился на Мо Хуа, выплевывая слова ненависти: «Мое племя Уцзю не оставит тебя в покое! Настанет день, когда твое племя будет растоптано демоническими войсками племени Уцзю, твои соплеменники будут превращены в черный дым, а тебя самого молодой господин разрубит на куски и скормит великому богу Уцзю, чтобы ты во веки веков не смог переродиться…»

(П.п "Уцзю" в переводе ассоциируется со словом "Стервятник")

Мо Хуа лишь махнул рукой: «Слишком много болтовни».

Дань Чжу опустил клинок, снося голову варварскому генералу.

Кровь брызнула из шеи, голова трижды подпрыгнула и покатилась по земле, прежде чем замереть; глаза покойника остались широко распахнутыми, полными обиды и гнева.

Дань Чжу подошел ближе и, наступив ногой на лицо мертвеца, заставил его веки сомкнуться.

К этому времени битва уже затихала, близясь к завершению.

Те «подкрепления», что вызвал генерал, хоть и ехали на варварских лошадях, обладали недюжинной силой и численным преимуществом, все же значительно уступали восьми сотням варварских воинов под началом Мо Хуа, особенно в столкновении с тяжелой броней.

С подавляющим превосходством в силе сражение превратилось в одностороннюю резню.

Вскоре все варварские воины, называвшие себя воинами племени Уцзю, были перебиты.

Мо Хуа приказал собрать трофеи — более сотни варварских лошадей были захвачены, а тела убитых сброшены в ущелье, чтобы замести следы.

Горные демонические монстры сами доедят останки, довершая уничтожение улик.

Закончив с этим, Мо Хуа велел варварским воинам возвращаться.

Сам же он, взяв с собой Дань Чжу и еще нескольких людей, вновь отправился в племя Ача, чтобы предать земле погибших соплеменников.

Мо Хуа собственноручно похоронил Абу.

Завершив погребение, Мо Хуа захотел поставить Абу памятник.

Но Абу был лишь самым обычным варварским юношей: без высокого ранга культивации, без великих свершений или заслуг, о которых стоило бы упоминать.

Возможно, у него были какие-то стремления или желание отплатить за доброту, но все оборвалось, так и не начавшись.

Его жизнь была полностью закончена.

Мо Хуа не нашел, что еще можно написать, и оставил на могильной плите лишь простые слова: «Могила юноши Абу».

Абу был мертв.

Но в будущем еще больше юношей могли вот так же просто погибнуть.

Более того, прямо сейчас множество других таких «Абу» уже умирали.

В смутные времена им отрубали конечности или разрубали пополам — невинные жизни обрывались хаосом и войной.

Мо Хуа глубоко вздохнул, позволяя гнетущим эмоциям в сердце медленно осесть.

«Больше… нет места для мягкости…»

Глядя на надгробие перед собой, Мо Хуа постепенно похолодел.

В его глазах появилась решимость действовать решительно и беспощадно.

...

Спустя более чем полдня.

В другом месте, в нескольких сотнях ли отсюда, перед входом в огромное горное ущелье выстроились бесчисленные плотные ряды варварских воинов; их мощь внушала трепет.

Эти воины были облачены в черную варварскую броню зловещего стиля, многие из них восседали на варварских лошадях или на разного рода пернатых демонических монстрах, скованных железными цепями.

В самом центре войска сгорбленные шаманы с лицами, испачканными черной кровью, исполняли жуткий боевой танец, поднимая боевой дух.

Это была могучая армия варварских воинов с полноценным составом различных родов войск и усиленная шаманами.

Культиватор с холодным лицом, выглядящий как юноша в чисто-черном плаще, восседал на спине ужасающего стервятника, опутанного восемнадцатью демоническими цепями.

Именно он был хозяином этой армии.

Вскоре послышался топот копыт: прискакал разведчик.

Он еще издалека соскочил с коня и, согнувшись, подошел к юноше в черном плаще, пав на колени: «Докладываю молодому господину! Господин Хунцзю… мертв. Две сотни доблестных воинов также пали. Тела брошены в пустоши, варварские лошади исчезли — похоже, их… угнали».

Лицо юноши оставалось бесстрастным, лишь в глазах застыло намерение убивать, а голос прозвучал хрипло, подобно крику ночной совы:

«Кто посмел убить людей моего племени Уцзю?»

Разведчик прижался лбом к земле, не в силах сдержать дрожь во всем теле.

Превозмогая страх, он ответил: «Эти разбойники… очень сильны и действовали чисто, не оставив почти никаких улик. Однако, судя по следам на месте боя, господин Хунцзю и остальные попали в засаду "тяжёлых варварских войск"…»

«Тяжелые войска…» — зрачки юноши сузились.

Неужели в таком захолустье нашлось племя, способное выставить отряд воинов в тяжелой броне?

«Что-то еще?» — спросил юноша.

Разведчик ответил: «Время поджимало, я не успел провести детальную разведку и сразу поспешил к вам с докладом…»

Взгляд юноши в черном плаще стал недовольным, но он не стал сурово наказывать подчиненного.

Если уж Хунцзю погиб, то этот разведчик, начни он копать глубже, вряд ли смог бы вернуться с вестями.

Между его бровей промелькнула мрачная жестокость.

В нем вспыхнул порыв немедленно повести войска назад, выследить дерзких наглецов, осмелившихся пойти против племени Уцзю, и перерезать им глотки по одному.

Он не терпел ни малейшего неповиновения.

Однако этот порыв он подавил усилием воли.

Тот, кто стремится к великим свершениям, не должен поддаваться ярости или мимолетным чувствам.

Сейчас перед ним стояли куда более масштабные задачи, и он не мог позволить мелким сошкам связать себе руки.

К тому же… те, кто смог взрастить тяжелые войска, определенно не были посредственностями.

В сердце юноши закралась капля опасения.

Поразмыслив, он холодно усмехнулся про себя: «Ладно, дарую вам пока жизнь. Когда я осуществлю свои великие планы, объединю весь Горный Предел Алой Птицы и покорю все крупные племена, я вернусь, чтобы свести счеты… найду вас и буду медленно терзать…»

Прикрыв глаза, юноша успокоил разум и лишь после этого холодно скомандовал: «Передайте приказ — продолжить движение. Пересечь горный хребет рассечённых гор и покарать все племена в пределах Алой Птицы. Те, кто последует за мной, процветут; те, кто воспротивится — погибнут».

«Слушаюсь, молодой господин!»

Приказ был отдан, шаманы начали свой танец, разжигая в воинах жажду крови.

Завопили варварские лошади, заволновались ездовые монстры, даже черный стервятник под юношей забился, источая свирепую демоническую ци.

Эта армия смерти медленно пришла в движение, направляясь к вершинам на противоположной стороне…

...

Движение варварских войск и колебания ауры вокруг них не укрылись от восприятия Мо Хуа.

Однако в этот момент он не обращал внимания на эти, казалось бы, кровожадные угрозы.

Он смотрел в небо, рассчтывая в уме судьбу всей Великой Пустоши, пытаясь осознать течения Небесных Тайн и изменения в структуре мира.

Так он стоял, взирая на небеса — от закатного солнца до наступления глубокой ночи, и от беззвездного мрака до первых проблесков алого света на востоке.

Взгляд Мо Хуа становился все более твердым.

Спустя мгновение подошел Дань Чжу и произнес: «Господин Учжу, все готово».

Мо Хуа кивнул и тихо сказал: «Хорошо, выступаем».

Под его началом племя Уту, возглавляемое Дань Чжу племя Киноварной Птицы, а также союзные силы основного племени Шугу под командованием Лугу — в общей сложности более шести тысяч варварских воинов — величественно выступили из своего укрытия в диких горах.

Ведомые Мо Хуа как Учжу, они начали свой поход по землям Великой Пустоши во имя «Божественного Владыки».

Через полдня они встретили первое небольшое племя под названием Фушань.

Мо Хуа лично вышел на встречу с их вождем.

Величие воинов в тяжелой броне и мощь шеститысячного войска были неоспоримы.

Вождь племени Фушань дрожал всем телом, не смея поднять головы.

Мо Хуа спросил его: «Желаешь ли ты подчиниться Божественному Владыке? Готов ли ты отдать все силы ради Его великого дела?»

Вождь племени Фушань поднял взгляд на Мо Хуа и в тот же миг увидел в его юном и прекрасном лице величие и святость, совершенно не присущие смертному.

Он тут же пал ниц и, запинаясь, произнес: «Племя Фушань… согласно».

Мо Хуа бесстрастно кивнул.

После недолгого колебания вождь все же решился и дрожащим голосом спросил: «Лишь прошу вас, господин… не делайте из моего племени рабов; не позволяйте нашим сыновьям остаться без наследников, а дочерям — торговать собой. Не дайте моему племени… исчезнуть с лица земли…»

Мо Хуа строго ответил: «Те, кто примет веру в Божественного Владыку, станут Его народом. Ко всем, кто служит Владыке, отношение будет равным. На поле боя вы — братья по оружию, вне боя — сородичи. Пока вы не предадите Владыку, Владыка не оставит свой народ…»

Вождь был глубоко потрясен этими словами и трижды совершил земной поклон: «Мое племя Фушань хоть и невелико силами, но готово служить Владыке и вам, господин, не щадя жизни».

Мо Хуа подтвердил: «Хорошо, Владыка почувствовал твою преданность».

Племя Фушань было подчинено и реорганизовано: крепкие мужчины влились в ряды армии, остальные занялись тыловым обеспечением.

Племя целиком начало миграцию вслед за войском Мо Хуа.

В ходе дальнейшего похода каждое встречавшееся на пути маленькое племя без исключения подвергалось подчинению и переустройству.

Трусливые племена, напуганные мощью тяжелой брони и грозными культиваторами ранга Золотого Ядра, могли лишь склонить головы.

Некоторые более проницательные вожди, видя божественный облик Мо Хуа, проникались к нему благоговением и добровольно следовали за ним.

Были и те, кто обладал скверным характером или излишним упрямством, отказываясь подчиняться.

Мо Хуа действовал по обстоятельствам.

Если вождь был просто ограниченным и диким, но при этом дорожил племенем и боялся предать заветы предков, Мо Хуа прибегал к угрозам.

Он заявлял, что в случае отказа вырежет все племя под корень, не оставив предкам наследников.

Любой вождь, обладающий хоть каплей совести, поддавался на такой «шантаж».

Они не смели ставить на кон жизни соплеменников и кровь предков, проверяя «доброту» Мо Хуа.

А вдруг он окажется не добрым?

Тогда их племени придет конец.

Поэтому, хоть в душе они и проклинали Мо Хуа от страха, ради выживания в смутные времена им приходилось выражать покорность.

Но даже так оставались те, кто не желал сдаваться.

Эти вожди зачастую плевать хотели на безопасность племени или продолжение рода; их заботило лишь собственное положение, власть и возможность тиранить соплеменников.

Подчиниться кому-то для них было мучительнее смерти.

В таких случаях Мо Хуа просто убивал их. Когда тиран погибал, остальные члены племени естественным образом переходили под крыло Мо Хуа.

Так всего за семь дней Мо Хуа «подчинил» пять или шесть малых племен, расширив свою армию почти до десяти тысяч человек.

С точки зрения Мо Хуа это было «подчинение», но в каком-то смысле — и «поглощение».

В обычное время он не стал бы действовать столь стремительно и сурово, уважая волю племен.

Хотели бы присоединиться — пожалуйста, нет — пусть живут как знают.

Но сейчас ситуация изменилась.

У Мо Хуа больше не было права на подобную «мягкость».

Теперь он задавал лишь один вопрос: готовы ли они служить Божественному Владыке.

Если были готовы — хорошо.

Если нет — он заставлял их быть готовыми.

Все эти красивые слова об «уважении, сопереживании, диалоге, понимании и терпимости», как и рассуждения об «уважении к личной судьбе», — в смутные времена были лишь бесполезной и наивной чепухой, ведущей всех к гибели.

........

Надеяться, что эти варварские культиваторы осознают концепции справедливости, морали, любви или будущего всего живого, было невозможно.

У Мо Хуа не было времени заниматься их просвещением.

Некоторые вещи не требовали объяснений, да и понимать их было необязательно.

Смутное время признает лишь право силы.

Мо Хуа требовалось только одно — чтобы эти варварские культиваторы беспрекословно исполняли его приказы.

Только так у всех появится хотя бы крошечный шанс выжить.

Только так в небесных тайнах сможет собраться тончайшая нить надежды на жизнь…

Мо Хуа вновь поднял взгляд к бескрайнему небу Великой Пустоши.

Мир — словно шахматная доска, а все живое на ней — лишь фигуры.

В этой партии Великой Пустоши свою игру ведет Дядя, ведет семья Хуа, и, возможно, из невидимых теней свои ходы делают предки других великих кланов и силы демонических сект.

И теперь за эту доску сел он сам.

А раз он решил играть, ему нужны были «фигуры».

Тот, у кого нет фигур, не имеет права вмешиваться в партию.

И раз все живое — это фигуры, то все варварские культиваторы Великой Пустоши — тоже.

Его задача заключалась в том, чтобы «захватить фигуры».

Отобрать их у Дяди, у великих кланов, у каждого, кто возомнил себя игроком.

Собрать их всех в своем кулаке и заставить служить своей цели.

Объединить каждую каплю доступной силы.

Только так можно было пойти наперекор судьбе и изменить Небесные Тайны.

Культиваторы стремятся к бессмертию.

Достигнув определенной высоты, они должны «подтвердить свое Дао», чтобы узреть путь к бессмертию.

То, что Дяд делал в Великой Пустоши, возможно, и было его способом подтверждения Дао — он выбрал «Дао», желая развратить людские сердца, навлечь бедствия, взрастить даосских демонов и привести мир к безмолвию, чтобы это Дао достигло небес.

Великие кланы тоже шли своим путем «подтверждения Дао».

Путь человека заключается в том, чтобы отнимать у неимущих и отдавать власть имущим.

Осознанно или нет, на этой шахматной доске Великой Пустоши они высасывали жизни других, их наследие и все достояние, забирая блага мира ради личной выгоды.

И сейчас перед ним тоже открылся путь к «подтверждению Дао».

Он должен был научиться у Дяди и древних предков великих кланов использовать эти мириады жизней, чтобы подтвердить собственное Дао.

Использовать все свои знания, чтобы найти для жителей Великой Пустоши ту самую нить спасения.

Постичь Небесные Тайны и облагодетельствовать всех живущих.

Одной мыслью спасти мир и, следуя Дао, обрести бессмертие.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.