Брелин испугалась и инстинктивно прикрыла свое тело, которое долгое время торчало из окна. Но прежде чем она оглянулась, кто-то подошел к ней со спины. Ее мягко подняли и опустили на кровать, крепко обняв за бедра и талию.

Это был Ред Росс, выходивший за контрактом. Она приняла удобную позу и подняла глаза.

— Уже передумала?

— Что? Нет.

— Хотела покончить жизнь самоубийством?

— Почему вы так говорите?

Брелин надула щеки.

С ее стороны было неправильно слишком сильно вылезать из окна. Но если бы Ред Росс не открыл дверь внезапно и громко, то этого бы не случилось. Кроме того, для Ред Росса было бы неплохо, если бы она умерла во дворе его дома прямо сейчас.

— Почему вы злитесь?

Ред Росс удививленно посмотрел на нее.

— А не должен?

— Так почему же?

Поняв, что разговор идет в никуда, Брелин пожала плечами и поменяла тему.

— Я обещаю исправить только необходимые пункты.

— … Хаа.

Брелин взяла у него контракт и начала внимательно читать, Ред Росс посмотрел на нее так, будто его совсем не интересовали ее слова.

Разве это не она предложила не вмешиваться в жизни друг друга?

Он никак не мог понять этих ее слов. Ему казалось, будто интерес к нему у нее пропал после свадьбы — как у охотника, который уже поймал добычу.

Если бы ей нужен был в первую очередь только титул, то зачем было так издеваться над ним? Зачем было настойчиво преследовать мужчину как гончая, а потом вести себя так, словно она уже другой человек?

И когда такое было, чтобы она съеживалась от его прикосновений?

Ред Росс был поражен, наблюдая, как Брелин, лежа на кровати, внимательно дочитала контракт до последней главы.

Сам того не замечая, он использовал древний язык Хаул. В основном именно он, а не официальный язык, в соответствии с традицией используется для контрактов. Его могли читать только высокообразованные ученые и сыновья знатных семей.

Но она так легко это делала…

Каким образом?

Одна из причин, по которым он так презирал Брелин, заключалась в том, что его тесть купил свой титул за деньги. И конечно, у этой семьи не было никаких признаков грамотности, не говоря уже о получении надлежащего формального образования, соответствующего их статусу.

Он думал, что ее семья не способна ни на что, кроме избиения бесправных и покупки новых земель.

Но у Брелин вроде как есть кое-какие знания.

Он покачал головой.

Нет, не стоит преждевременно переоценивать ее. Откуда ему знать, о чем она сейчас думает?

Ред Росс нахмурился и спросил.

— Ты понимаешь вообще, о чем читаешь?

Брелин взглянула на него, взмахнув длинными ресницами. Ред Россу пришлось избегать ее взгляда, так как ее длинная шея и грудь все время бросались ему в глаза.

— Думаете, я буду читать то, чего не понимаю? Тут говорится, что через год наш контракт истечет, и мы вернемся к прежним добрачным отношениям. Меня все устраивает. Я согласна.

Брелин, будто почувствовав его взгляд на своем теле, поправила одежду и встала. Она подошла к столу, где стояла бутылка с чернилами. То, как она писала свое имя и ставила подпись, навеяло ему мысль, что она явно не раз и не два уже подписывала документы.

Это было странно.

Чем, черт возьми, занимается эта женщина?

Рэд Росс взял контракт и подумал: «Неужели мне нужно поменять свое мнение о ней?».

Она уставилась на него, как будто умоляла уйти, и Ред Росс вышел из комнаты со странным чувством, что ему нужно было ей что-то сказать.