В последний день октября, когда начал дуть холодный ветер, к Ын У прибыл королевский указ. Он возвещал о начале ранней зимы.

«Принцессе Хвахён Ын У в целях укрепления союза и дружбы между Чосоном и Чжурчжэнями приказываю со всей искренностью подготовиться к династическому браку».

«Династический брак... Брачный союз...»

Ын У стиснула зубы, чтобы не испустить стон. В указе были написаны лишь красивые слова о союзе и дружбе, но в стране, где чтут конфуцианские традиции и родословные больше самой жизни, выйти замуж за варвара считалось величайшим позором.

Что ни говори, а по сути она была просто жертвой.

Кым Ён, служанка из внутренних покоев, с беспокойством наблюдала, как Ын У до белизны в костяшках сжимает указ.

— Ваше Высочество, что случилось? Вы выглядите очень бледной.

— Мне велено готовиться к династическому браку.

— К династическому браку?

Не ведавшая о том, что принцессе предстоит выйти за чжурчжэня, Кым Ён, лукаво подмигнув, игриво спросила:

— И кто же тот невероятный удачник, что станет супругом нашей принцессы?

Ын У не могла заставить себя сказать правду. Заметив, как дрожат длинные ресницы госпожи, Кым Ён спохватилась и тут же опустила голову.

— П-простите! Вы, должно быть, расстроены, а я болтаю вздор.

Ын У лишь молча покачала головой. Честно говоря, её горло сковало от горечи, и она не могла вымолвить ни слова.

В этот момент снаружи доложили:

— Прибыла принцесса Сук Хэ!

Кымён непроизвольно ахнула и стремительно поднялась.

— И именно сейчас...

Крепко зажмурившись и вновь открыв глаза, Ын У выпрямилась, собравшись с духом, и ответила:

— Можете войти.

Вошедшая в покои принцесса Сук Хэ непринуждённо заняла почётное место. Одна из служанок сразу же внесла столик с чаем и сладостями.

Ын У и принцесса Сук Хэ внимательно изучали друг друга взглядами, пока перед ними заваривался ароматный чай.

Принцесса Сук Хэ, восседая на возвышении с гордо поднятой головой, с достоинством отпила глоток и, растянув губы в неестественной улыбке, заговорила:

— Говорят, король направил тебе указ...

Ын У уже давно поняла, что принцесса именно для этого и примчалась сюда сломя голову. Она спокойно ответила:

— Похоже, Вы, принцесса, получили известие быстрее меня, хотя это указ назначался мне.

Плечи принцессы Сук Хэ дёрнулись.

— Хо-хо-хо. Видно, у меня просто слишком способные подчинённые.

Ын У пристально смотрела, как та смеётся, прикрывая кончиками пальцев губы.

В отличие от Ын У, выросшей в холоде и пренебрежении, Сук Хэ — единственная принцесса Чосона, оберегаемая как драгоценность. Безрассудная своевольная девушка, которая вместе со своим братом, принцем Кван Мёном, рождённым нынешней королевой, управляет всеми придворными объединениями. Ын У прекрасно знала, что принцесса явилась позлить её, и от осознания собственного бессилия становилось горько.

— Вот как...? — равнодушно ответила Ын У и отпила чаю.

Принцесса Сук Хэ, видя, что Ын У даже после получения указа не проявляет эмоций, с силой прикусила внутреннюю сторону щеки.

«Она ни в чём не превосходит остальных, но всегда ведёт себя так высокомерно. Я добьюсь своего хотя бы ради того, чтобы увидеть как она униженно рыдает.»

Ненадолго фыркнув про себя, принцесса Сук Хэ вновь собралась с мыслями и продолжила:

— Говорят, чжурчжэни основали государство под названием Поздняя Цзинь... Конечно, трудно ожидать, что страна, созданная варварами, будет могущественной. Хо-хо-хо... В общем, если предстоит долгий путь, нужно заранее позаботиться о своём здоровье. Если тебе что-то понадобится, говори в любое время. Я помогу.

Особенно подчеркнув слова «варвары» и «долгий путь», из которого не возвращаются, принцесса Сук Хэ посмотрела на Ын У с доброжелательным выражением лица. Но, в отличие от её улыбки, взгляд был полон насмешки.

— Благодарю за заботу.

Разница в возрасте между принцессой Сук Хэ и Ын У составляла всего один год, а если считать по лунному календарю — и вовсе четыре месяца. Однако Сук Хэ всегда обращалась с Ын У снисходительно, словно являлась старшей и проявляла добродетель.

«Если уж на то пошло, разве не тебе, старшей принцессе, полагается выходить замуж первой?»

Ын У, словно пытаясь отогнать внезапно нахлынувшую мысль, допила оставшийся чай. Остывший напиток в этот день казался особенно горьким.

В сумерках запыхавшаяся Кым Ён, с лицом белее бумаги, ворвалась в покои с плачем.

— Ах! Говорят, Ваше Высочество выходит замуж за чжурчжэня? Что это за вздор?!

Кым Ён услышала слух, который уже разнёсся по всему дворцу, последней. Она тряслась, не в силах поверить в услышанное. Старшая придворная дама Мун, молча наблюдавшая за этим, строго отчитала её:

— Неужели нельзя вести себя потише?

— О-о-о, неужели и вы, госпожа, знали?

Лицо Кым Ён исказилось от шока, когда она осознала, что все, кроме неё одной, уже знали эту ужасную новость.

— Мы не говорили тебе, потому что знали, что ты поднимешь такую панику.

— Тц. — цокнув языком, придворная дама Мун взглянула на лицо Ын У.

Она беспокоилась, всё ли в порядке с Ын У, которая провела весь день почти не раскрывая рта, погружённая в книги, пытаясь уйти от всей этой суеты.

Ын У отложила книгу, которую читала, и поднялась с места.

— Придворная дама Мун, я ненадолго выйду прогуляться одна. Пусть никто не следует за мной.

— Н-но, Ваше Высочество, уже стемнело...

— Всего на полчаса. Я отойду ровно на полчаса.

«Как же у неё должно быть тяжко на душе после того, как она внезапно узнала, что должна выйти замуж за варвара. Невооружённым глазом заметно, что она вымотана.» Поняв настроение Ын У, придворная дама Мун не могла заставить себя произнести «нет».

— Если Вы задержитесь дольше, чем на полчаса, мы сразу же выйдем на поиски.

— Хорошо.

Коротко ответив, Ын У вышла из покоев.

С каждым её шагом шелест ткани громко отдавался в ушах. Настолько тихим и безлюдным было пространство.

Сначала Ын У шла быстро и лишь убедившись, что за ней никто не следует, замедлила шаг.

— Хааа… — из груди сам собой вырвался тяжкий вздох.

Как только минует зима, ей предстоит выйти замуж, точнее быть проданной в неведомые земли. Да ещё и в страну, что зовётся страной варваров и дикарей. Племя, прежде называвшееся чжурчжэнями, а ныне — маньчжурами, основало своё государство и набрало такую мощь, что Чосон не мог его игнорировать.

Вот её малодушный и вечно беспокоящийся отец-король и решил опередить события. Принеся её в жертву под предлогом заключения мира, он надеялся добиться стабильности государства.

«Ну, принц Кван Мён и принцесса Сук Хэ, несомненно, сыграли и тут свою роль».

На прекрасном лбу Ын У появилась морщинка, когда она вспомнила прошлые события.

Они постоянно делали ей замечания по любому поводу, выставляя всё напоказ, и часто загоняли в угол. После того как её мать, пользовавшаяся любовью короля, внезапно заболела и скончалась, их издёвки стали лишь суровее.

Прервётся ли, наконец, эта бесконечная череда страданий и несчастий, когда она уедет в далёкую страну?

Дойдя до павильона Хёнвончжон, Ын У остановилась. Яркая луна, словно застывшая в середине пруда, сияла так прекрасно, что бесконечный поток утомительных мыслей остановился на мгновение.

Заворожённая, Ын У потеряла дар речи. Сбросив дорожный плащ, скрывавший её лицо, она подошла немного ближе к пруду.

Подувший ветер сорвал с деревьев последние листья, и они, сухо шурша, взлетели вверх. Ночная прогулка была самой большой роскошью, которую могла позволить себе она, чьи действия всегда были столь ограничены.

Особенно Ын У нравился вид пруда ночью. Когда она смотрела на рябь, отражавшую лунный свет, казалось, будто комок в груди постепенно исчезает.

В это время она не вспоминала о дворцовой суете, надоедавшей с раннего утра. Лишь бросая свои тревоги в глубокую воду и безмолвно наблюдая за ней, она вновь обретала решимость жить.

Но сегодня это не помогало. Хоть она и принцесса, но никем не признанная и несчастная. Стоило ли жить дальше? Было досадно, что такие мысли то и дело возникали в голове.

Вспомнив лица придворной дамы Мун и Кым Ён, которые находились рядом с раннего детства, Ын У тяжело вздохнула. То, что она уезжала в далёкую страну, означало и для них новую сложную жизнь, наполненную страданиями.

«Неужели, если меня не станет, они смогут зажить спокойно?»

Как раз когда она не могла остановить этот поток мрачных мыслей...

— Шурх — ...

Это был не звук падающей листвы, летящей по ветру. Это был звук, похожий на тот, когда кто-то наступает на опавшие листья. Ын У вздрогнула и повернула голову. Перед её глазами предстало невероятное зрелище, от которого она задержала дыхание.

Перед ней стоял тигр, размером с хижину, вытянувшись вперёд. В тот миг, когда её взгляд встретился с сияющими золотыми глазами зверя, по коже побежал холод.

«Неужели это сон?»

Ын У хотела ущипнуть себя за щёку, но тело её не слушалось.

Под дуновением ветра шерсть тигра колыхалась, будто каждый волосок был живым и дышал.

«Слишком уж всё реалистично для сна».

Она замерла, затаив дыхание. Она слышала рассказы о том, что тигры иногда могут появляться во дворце, но впервые она сталкивалась с одним из них вживую.

«Говорят, если тигр утащит тебя, главное — не терять присутствия духа»... Ложь. Встретившись с тигром, полным такой жизненной силы, какой смысл сохранять присутствие духа? Всё равно не выжить.

Пожалуй, это к лучшему. Ын У усмехнулась с горькой иронией. Раз у неё не хватало смелости покончить с собой самостоятельно, значит, небо, которому она когда-то верила, ниспослало ей тигра.

Как ни странно, при этой мысли её страх уменьшился.

Считая, что видит его в последний раз, Ын У запечатлела его величественный образ в своём сознании. Но тут она вдруг заметила одну из передних лап тигра, окрашенную в багрово-красный цвет. Лапа, уже начинавшая подсыхать и становиться тёмно-красной, выглядела весьма болезненной.

— Ты... ранен.

Услышав её голос, тигр низко и глухо прорычал:

— Гррррр... — было непонятно, соглашался он или проявлял осторожность, но этот звук почему-то вызвал в ней странное чувство сострадания.

«Пусть даже он меня съест, разве не лучше сначала обработать ему рану?»

Она и сама не понимала, откуда взялась эта мысль. Может, оттого, что она уже оставила все свои страхи и привязанности в этой жизни. Без тени сомнения Ын У медленно, крадучись, приблизилась к зверю.

Она шла медленно, широко раскрыв ладони в знак того, что не причинит вреда, и рычание тигра постепенно стихло.

— Если ты не против... я помогу тебе.

Тигр склонил голову набок, словно понимая её слова, но Ын У было сейчас не до этого.

— Конечно, с такой раной сильный и храбрый зверь, как ты, наверное, справится и сам... Но тебе же должно быть больно и неудобно. Правда? Так что позволь мне помочь.

Тигр замер, не шелохнувшись, пока она говорила с ним мягким, нежным голосом, и это молчание она приняла за согласие. На её губах мелькнула лёгкая улыбка.

— Я сейчас дотронусь, может быть больно.

Она осторожно приблизила руку к его передней лапе. Лапа была огромной и массивной, с глубокой рваной раной, будто что-то вонзилось в неё, а затем резко было выдернуто.

Не увидев в ране инородных предметов, Ын У с облегчением подобрала подол своей верхней юбки и, резко потянула за него, чтобы оторвать длинный лоскут.

Услышав это, тигр тихо прорычал.

— Если перевязать рану, кровь скоро остановится.

Тщательно обмотав рану полосой ткани, она расплела свою косу и использовала ленту для волос, чтобы крепко зафиксировать повязку.

— Готово.

Из-за того, что лапа была огромной, задача оказалась не из лёгких. Ын У улыбнулась и одной рукой слегка подобрала развевающиеся на ветру волосы.

Лунный свет, ставший ярче, чем прежде, озарил их. Ын У, на мгновение пристально взглянувшая на водную рябь пруда, встретилась взглядом с золотыми глазами тигра и произнесла:

— Ладно. Теперь твой черёд помогать мне. Съешь меня.

На её лице ярче лунного света сияла улыбка. Но она была до дрожи печальной. Эта улыбка словно отпечаталась в золотых глазах тигра.